Текст книги ""Фантастика 2026-175". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Валерий Пылаев

Соавторы: Елена Шатилова,Александра Власова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 239 (всего у книги 285 страниц)

Глава 26

– Игорь Данилович, а вы уверены?.. – осторожно начал урядник.

– А как вам кажется, сударь? – не выдержал я. И указал на бойцов, которые как раз копошились вокруг укреплений в паре сотен метров за мостом. – По-вашему, все эти господа приехали сюда оттого, что им скучно сидеть дома?

Подкрепление прибыло еще затемно. Сотня с небольшим человек – не так уж много по меркам богатого и могущественного Новгородского княжества, но все же куда больше, чем я ожидал. Белозерский без лишних вопросов отправил в Орешек целую кавалькаду грузовиков с гриднями, оружием и патронами, и еще несколько – с едой, медикаментами, теплыми одеялами и всем прочим, что может понадобится. Если не в бою, то после него. Конечно же, если в городе еще останется, кому бинтовать раненых.

– Но разве по радио уже сказали?..

– Нет. И, полагаю, не скажут. – Я развернулся на каблуках ботинок и зашагал к мосту. – Но если вам так любопытно, можете лично прогуляться на тот берег и убедиться сами.

– Ваше сиятельство…

На лице урядника вдруг проступило такое выражение, что мне на мгновение даже стало его жаль. Бедняга – впрочем, как и почти все местные чинуши – до сих пор отчаянно не желал верить, что в Орешек вот-вот нагрянет толпа не вполне живых кровожадных чудищ, и придется взяться за оружие. За последние месяцы Орлов, как ни крути, сумел навести в городе порядок, и самыми масштабными происшествиями здесь теперь были драка вольников в кабаке или у Таежного приказа. К хорошему, как известно, быстро привыкаешь.

Вот только отвыкать приходится еще быстрее. И бедняга урядник будто пытался торговаться.

– Ваше сиятельство, – повторил он. – Но как же так вышло, что…

– Довольно! – Я чуть возвысил голос. – Прекратите тратить время зря и идите делайте свою работу. Никто не ждет, что вы решите сражаться в первых рядах, но сделайте так, чтобы в городе ничего не случилось. Если твари прорвутся к мосту, начнется паника, а на улицах помочь вам будет некому. Мы постараемся остановить упырей, но обещать я ничего не могу.

– А много их, ваше сиятельство? – Глаза урядника потухли. Видимо, надежда прожить этот день без приключений умерла окончательно. – Сотня, две?

– Намного больше. Так что я бы на вашем месте проверил оружие и набил патронами все карманы. Впрочем, если мой совет для вас ничего не значит – можете обратиться лично к его сиятельству градоначальнику. – Я указал на чуть сгорбленную фигуру с тростью, которая как раз неторопливо хромала в нашу сторону. – Уверен, он быстро все вам разъяснит.

Урядника как ветром сдуло. Все местные уважали и, пожалуй, даже побаивались грозного князя Кострова, однако Орлов для жителей и особенно чиновников успел стать чуть ли не божеством. Суровым, всемогущим, порой щедрым и милосердным, но куда чаще принимающим скорую на расправу карающую ипостась.

– Доброго дня, Павел Валентинович! – Я приложил к виску два пальца, здороваясь. – Не ожидал встретить вас здесь. Неужели в ратуше вдруг стало настолько скучно?

– В ратуше прекрасно управятся и без меня, – проворчал Орлов. – Желающих марать бумагу там даже больше, чем нужно. А здесь вам пригодятся люди, которые умеют сражаться.

Его сиятельство и правда готовился к бою – и не только на словах. Штуцер он, конечно же, не взял – с больной ногой и без нескольких пальцев на руке справиться с длинным стволом и скобой было бы непросто. Но я еще издалека заметил под распахнутым пальто кожаный пояс с патронами, а под полой наверняка скрывался и револьвер. И не какая-нибудь игрушка, а полноценное оружие крупного калибра, способное с двадцати шагов разнести голову упыря, как гнилой арбуз.

Впрочем, вряд ли Орлов всерьез рассчитывал на огнестрел. Его Основа недобро пульсировала, накачивая в резерв даже чуть больше маны, чем тот мог вместить. Самое грозное оружие Одаренного тоже было наготове, и пусть специализация Орлова изрядно отличалась от боевой, я уже не завидовал тем мертвым тварям, которые посчитают хромого и покрытого шрамами немолодого мужчину легкой добычей.

– Собираетесь на передовую? – Я развернулся и неторопливо зашагал в сторону моста. – Отговаривать не стану, однако там как будто хватает людей. А с вашей ногой будет непросто…

– Непросто будет только убегать, – усмехнулся Орлов. – А как раз этого я делать и не собираюсь. Мой город в опасности, а значит, я должен использовать любую возможность его защитить, а не отсиживаться в кабинете, пока вы сражаетесь.

– Мои люди сражаются не за Орешек, а за все Пограничье. – Я пожал плечами. – Лучше помочь солдатам сейчас, чем остаться одним против всей Тайги, если крепость падет. Наши предки уцелели только потому, что умели вовремя забыть о дрязгах между собой, когда становилось туго.

– Надеюсь, мы справимся не хуже. Новгород прислал помощь.

Орлов чуть замедлил шаг и указал концом трости вперед. Туда, где между лесом и рекой понемногу вырастала еще одна крепость. Может, не такая могучая и грозная, как на острове, зато размерами ничуть не меньше. За каких-то полдня солдаты Буровина, новгородская дружина и добровольцы из числа гражданских успели возвести несколько редутов и набросать лопатами валы. Не слишком высокие, зато длиной в сумме чуть ли не с полкилометра – как раз чтобы разместить по периметру всех стрелков.

Вторая линия укреплений была куда скромнее размерами, но весьма основательной – здесь расставили машины и заранее подготовленные позиции для орудий и картечниц. А кое-где из земли торчали и колья – достаточно толстые, чтобы задержать даже великанов-медведей и прочих тварей размером с избу в два этажа. Здесь и новгородцы, и местные явно собирались стоять намертво.

Ведь отступать будет уже некуда. Если упыри доберутся до второй линии, до города останется всего ничего. Я поклялся Буровину взорвать мост, если придется, однако вряд ли даже это задержит тварей надолго. Мороз держится уже неделю, лед на реке крепкий, и превратить его в воду надолго не под силу даже нескольким Одаренным.

Новгородцами командовал кто-то из дальней родни Белозерского – то ли граф, то ли барон. Боевой маг, крепкий четвертый ранг или даже третий, плюс еще с полдюжины заезжих аристократов – видимо, из числа особо приближенных к великому князю. Весьма убедительная сила, особенно если заодно посчитать еще рядовых гридней, вооруженных до зубов.

Впрочем, я бы все равно не отказался увидеть здесь еще кое-кого?

– А сам Константин Иванович? – на всякий случай поинтересовался я. – Он не планировал появиться… лично?

– Увы, – вздохнул Орлов. – Его светлость сейчас в Москве. И планирует оставаться там еще как минимум неделю.

Я молча кивнул. Ничего удивительного: старик Белозерский всегда был расположен и ко мне, и к людям на Пограничье, но все же не настолько, чтобы бросить все и примчаться нас спасать. Политика в очередной раз оказалась для него важнее, тем более, что в столице сейчас наверняка кипели страсти ничуть не менее жаркие, чем здесь.

Хорошо хоть людей прислал. Пусть не всю свою рать, но все же достаточно, чтобы я уже не не волновался за левый фланг. Центральные укрепления прямо напротив моста предстояло занять мне самому, а со стороны озера уже вовсю окапывались Горчаков с Друцким. Гридней у них было совсем немного, от силы человек сорок на двоих, зато скромность дружины вполне компенсировали Одаренные отпрыски и прочая родня.

Где-то среди знакомых знамен мелькнули даже цвета Вельска, хоть тамошних князей никто и не звал. Но слухи, как и всегда, летели вдоль Пограничья быстрее пули, и их сиятельства наверняка еще вчера сообразили, что куда лучше будет остановить армию мертвецов здесь, а не дожидаться, пока упыри сожрут всех в Орешке и пойдут дальше.

– А что насчет Зубова? – вдруг поинтересовался Орлов. – Знаю, у вас с Константином Николаевичем нет причин для дружбы, однако вы оба служите стране и короне. И явиться на зов государя – его долг.

– Которым Зубов, похоже, решил пренебречь. – Я пожал плечами. – Раз уж не приехал и даже не потрудился прислать людей… Впрочем, не могу сказать, что меня это так уж печалит.

– Вот как? Не вы ли, Игорь Данилович, еще вчера говорили, что нам понадобится любая помощь? – Орлов не поленился припомнить мои собственные слова. – И что ее непременно следует принять даже от тех, с кем в другой день не стал бы и здороваться?

– Кроме Зубова, – буркнул я. – У него осталось от силы человек двадцать, и каждый наверняка спит и видит, как бы ненароком вогнать мне пулю между лопаток. Уж лучше вообще обойтись без союзником, чем держать за спиной всякую сволочь.

– Пожалуй, вы правы. – Орлов не стал спорить. – Но когда все закончится, Константину Николаевичу придется ответить за свой выбор. Рано или поздно.

– Рано или поздно я займусь им сам, Павел Валентинович. – Я шагнул на мост и, пропустив очередной грузовик, двинулся вдоль ветхой чугунной ограды. – И тогда будет очень кстати, что Зубов решил сегодня отсидеться дома. Вряд ли кто-то станет его защищать.

– Уж точно не я. – На это раз Орлов даже не пытался пугать государевым судом или взывать к моему благоразумию. Скорее наоборот. – Уверен, его величество будет на нашей стороне, друг мой. И даже если вы слегка перегнете палку или позволите себе лишнего…

– На это закроют глаза, – кивнул я. – И помочь будет некому. Тем более, что я как будто завел друзей и среди армейского руководства.

Орлов предпочел отмолчаться – только осторожно покосился единственным глазом на крепость, башни и стены которой возвышались над водой примерно в километре от нас.

Древняя твердыня простояла сотни лет и до сих пор выглядела неприступной. Орудия и картечницы тускло поблескивали на стенах точно так же, как и в мой самый первый визит в Орешек – только сейчас вокруг них копошились крохотные людские фигурки. С такого расстояния я не мог отличить солдат от гражданских, но точно знал, что сейчас в крепости достаточно и тех, и других. Полковник Буровин не стал пренебрегать моими советами и набрал ополчение – чуть ли не полсотни человек.

Оружия в арсенале Орешка хранилось предостаточно – вот только стрелять из него было уже некому. А когда на счету каждая пара рук, сойдут любые бойцы. После гибели отряда Урусова солдат в гарнизоне осталось всего ничего, и даже сейчас я сомневался, что Буровину хватит сил удержать крепость, если упыри решат направить свои гнилые стопы туда.

Если их окажется еще больше, чем мы успели насчитать. Если ополченцы дрогнут, если не хватит патронов… Одни сплошные «если», думать про которые уже в любом случае слишком поздно.

Великая армия мертвецов еще ковыляла где-то там, за деревьями – но в каком-то смысле уже была здесь. То и дело из Тайги слышались выстрелы. Вольники, охотники, егеря и армейские снайперы кружили по лесу, сокращая поголовье упырей и выигрывая для нас последние минуты подготовки.

Говорят, перед смертью не надышишься, однако я почему-то до сих пор ждал – и сам не знал, чего именно?

– А Москва? – тихо спросил я. – Вы ведь наверняка уже давно доложили, что город в опасности.

– Трижды. За последние пару часов. – Орлов поморщился. – Как и всегда, нам обещали помочь. Но ни сроков, ни ответственных лиц, разумеется, не называли. Так что, боюсь, единственное подкрепление, на которое мы можем сегодня рассчитывать – вот это.

Когда Орлов в очередной раз вытянул вперед трость, я не сразу сообразил, куда он показывает. Но потом из-за квадратных громадин внедорожников и грузовиков, на которых приехали новгородцы, показался фургончик задорно-голубого цвета с имперским орлом и буквами МТА на кузове.

– Телеграфное агентство? – Я не поверил своим глазам. – Какого черта здесь забыли журналисты, Павел Валентинович?

Выглядело все это глупее некуда. Я мог только догадываться, кто, когда и зачем отправил на Пограничье писак и телевизионщиков из столичной конторы, однако снимать здесь было нечего. Ну, разве что кроме творящегося повсюду бардака и крепости, в которой вместо полноценного гарнизона осталась едва ли рота солдат.

Странно. Нет, даже не так – страннее некуда.

– Вот уж не знаю. – Орлов пожал плечами. – У Москвы нет для нас ни одного штыка, зато репортеров они прислали.

– Всего одну машину, – улыбнулся я. – Не так уж и много.

– Вторая осталась в городе. А ее экипаж, полагаю, уже несколько часов как бродит по крепости и действует всем на нервы. Всем заправляет какой-то Шереметев. То ли барон, то ли граф. – В голосе Орлова прорезалась неприязнь, которую он даже не пытался скрыть. – Пресса, особые полномочия… Черт бы побрал этих конторских крыс.

– Как знать, может, и поберет. Если не прогнать их за мост. – Я указал рукой себе за спину. – Уж не знаю, что им нужно, но лично я не хочу, чтобы под ногами путались гражданские с фотокамерами.

– Прогоним. Время еще есть… Хоть и не так много.

Единственный глаз Орлова на мгновение подернулись белесой дымкой. Крушение поезда изрядно подпортило ему зрение, однако на прочих способностях, похоже, не сказалось. В силу опыта службы и особенностей Дара бывший столичный сыскарь без всякого алтаря умел заглядывать куда дальше, чем самый крутой снайпер с дорогущей немецкой оптикой.

– Неплохо. – Я терпеливо дождался, пока глаз вернет себе нормальный цвет. – Я бы тоже не отказался от такой способности.

– Ваши ничем не хуже. А если учесть, чем нам уже скоро придется заняться – куда полезнее. – Орлов мрачно усмехнулся. – Умение сражаться вообще редко бывает лишним, а уж сегодня – тем более.

Ответить я не успел. За спиной раздалось тарахтение мотора, а потом над укреплениями прокатился нетерпеливый рев клаксона. Жихарь явно очень торопился и уже вовсю махал нам, высунувшись из двери чуть ли не пояс. А рядом с ним в кабине сидел…

– Профессор? А он-то что здесь забыл? – От удивления Орлов вытаращился, будто вдруг увидел самого черта. – Матерь милосердная, а это у них в кузове⁈

– Это?.. Кажется, нас все же решил почтить своим присутствием один мой хороший друг. – Я прищурился, разглядывая кое-как укутанную брезентом металлическую громадину. – И, должен сказать – он как раз вовремя.

Глава 27

– Дмитрий Иванович, скажите, пожалуйста, – Я изо всех сил старался, чтобы мой голос звучал как можно ровнее, без нерва или совершенно не подобающих возрасту и положению профессора командирских ноток, – а вы не могли бы работать… ну, чуть побыстрее?

Не то чтобы я успел всерьез распереживаться, однако стоять неподвижно в безжизненном пока еще доспехе весом чуть ли не в полтонны, да еще и всего в нескольких сотнях метров от кромки леса было… скажем так, не слишком комфортно. Армия упырей еще скрывалась где-то там, за деревьями, но я почти физически чувствовал, как она приближается. Может, и без спешки, зато с вальяжной неотвратимостью самой смерти. Ружья и штуцера егерей и снайперов гремели уже совсем рядом, явно намекая, что грядущие неприятности уже вот-вот нагрянут. И не чинно встанут на пороге, а примутся ломиться прямо в дом.

В Орешек. Где-то за моей металлической спиной уже готовились к бою гридни, а слева возились с картечницами новогородцы. Местных вояк на этом берегу было немного, но среди брони и новомодного камуфляжа людей Белозерского то и дело мелькали и армейские бушлаты, и форма урядников. Орлов отправил младшие чины следить за порядком в городе, но среди них нашлись и те, кто предпочел сравнительному покою на знакомых улицах передовую.

Возражений не последовало – штуцеров в арсенале крепости хватило на всех. Слегка залежавшихся, со следами ржавчины на стволах, не последней… да чего уж там – уже лет двадцать как не последней модели – зато в таком количестве, что можно было вооружить хоть целый полк добровольцев.

Которых тоже хватало: Буровин не тратил времени зря и во второй эшелон обороны – на защиту набережной – поставил чуть ли не полсотни гражданских. Наверняка не без сомнений, однако выбирать нам не приходилось. С тех пор, как Галка на рассвете принесла из Тайги очередные известия, иных вариантов уже не оставалось. И если только Москва в самый последний не отправит нам что-то полезнее, чем две машины с репортерами и какой-то там граф из телеграфного агентства…

– Доброго дня, ваше сиятельство! Позволите вас – всего на пару слов!

Ну вот. Как говорится, вспомнишь солнце – вот и лучик. Невысокая краснощекая девушка в меховой шапке и армейском бушлате размером вдвое больше нужного махнула через бруствер и направилась ко мне, прямо на ходу нацеливая объектив громоздкого фотографического аппарата. Не успел я ответить, как раздался щелчок, и в глазах заплясали крохотные белесые «зайчики».

– Ваше сиятельство, позвольте…

– Не позволю, – буркнул я.

Руки беспомощно болтались внизу, замерев под весом бронированных пластин, и прикрыть лицо от очередной вспышки я не мог. Как не мог и отвернуться – доспехи Святогора мягко, но крепко обнимали меня со всех сторон, сковывая движения.

– Вот что, сударыня. – Я, наконец, сумел вернуть и лицу, и голосу подобающие князю строгость и основательность. – Нечего вам тут делать. Из леса с минуты на минуту полезет всякая дрянь.

– А я не из пугливых, ваше сиятельство. – Девушка лучезарно улыбнулась и тряхнула выбившимися из-под шапки рыжими кудрями. – Сейчас мы у вас все быстренько спросим.

– Не спросите. – Я сдвинул брови. – Не мешайте людям работать.

Судя по таинственной улыбке, мелькнувшей на губах Воскресенского, он был нисколько не против свидетелей его грядущего магического триумфа. Может, очень даже «за» – вот только я менять решения не собирался.

– Но ва-а-еше сиятельство, – протянула девушка, состроив жалобное личико.

– Никаких «но», – отрезал я. И, кое-как повернув шею, отыскал взглядом не занятых делом гридней. – Проводите барышню, судари. Пока чего не вышло.

Сокол, как всегда, среагировал первым: тут же забросил штуцер за спину, шагнул вперед и, изящно подхватив госпожу корреспондента под локоток, направился к брустверу. И даже успел напоследок подмигнуть и улыбнуться замершим с недовольными физиономиями Жихарю с Иваном. Видимо, бравый отставной фельдфебель, а ныне исполняющий обязанности правителя Гатчины, почему-то решил, что может рассчитывать на продолжение знакомства.

Впрочем, почему нет?.. Если мы вообще доживем до вечера.

– Как там? – поинтересовался я, пытаясь разглядеть скрючившегося где-то под могучей металлической грудью волота профессора. – Все в порядке?

– Очень на это надеюсь друг мой. Все замечательно. И будет еще лучше, если вы перестанете спрашивать каждую минуту. – В голосе Воскресенского прорезались сварливые нотки. – Человеку вашего ума и таланта положено знать, что чары не терпят суеты.

Катя наверняка сделала для восставшего из груды деталей Святогора все, что смогла. Они с профессором трудились в оружейне чуть ли не целые сутки, однако кое-что все же приходилось доделывать здесь, буквально на коленке. Я чувствовал, как магия Воскресенского осторожно пульсирует, выводя тонкие контуры. Он будто портной подгонял новый костюм по фигуре, превращая сплетенные умельцами прошлого чары в нечто новое – могучее и почти совершенное. Древний металл уже готовился ожить и снова идти в бой. Не хватало только одной детали.

– Ну, вот, пожалуй, и все. – Воскресенский разогнулся, отступил на пару шагов и осторожно вытер о платок перепачканные смазкой пальцы. – Велите подать шлем?

Велеть ничего не пришлось – гридни уже чуть ли не полчаса как стояли наготове. Рамиль поднырнул плечом под сияющую сталью и кресбулатом деталь, Седой с Василием забрались на ящики, подхватили с боков, и на мое лицо упала тень, в которой двумя тусклыми черточками светились прорези для глаз. Потом стало чуть душно, темно, мир вокруг исчез, сжимаясь до размеров тесного металлического гроба…

И снова появился – втрое больше и ярче, чем был прежде. То ли с исправным и заряженным под завязку жив-камнем все системы Святогора работали на полную мощность, то ли его сиятельство профессор не поленился дополнить работу древних корифеев современными фокусами, обзор открылся такой, что я на мгновение будто вдруг увидел и укрепления, и снег вокруг, и даже себя самого, закованного в гигантский боевой доспех, как бы сверху.

Святогор стоял, закрывая собой хрупкие человеческие фигурку, а к нему со всех сторон уже мчались поджарые силуэты, окутанные пламенем. Четырехлапая родня Вулкана вылетала из-за деревьев, стряхивала снег с лап елей и мчалась вперед, не разбирая дороги. Вряд ли огневолки хотели драться, но иного пути уже не осталось: стаю зажало в тиски между людьми и армией мертвых тварей.

– Огонь! – скомандовал я.

Мой голос, усиленный магией, загремел над укреплениями, и в ответ ему заговорили штуцера. Несколько огненных фигур покатились по снегу, угасая, но остальные все же сообразили свернуть вбок – туда, где между кромкой леса и новгородской дружиной еще оставалось немного свободного пространства.

– Отпустите их! – Я убрал палец с гашетки картечницы. – Эти твари нам не враги.

Действительно огневолки и не думали нападать – они просто спасали свои жизни. Так же, как и остальное стихийное зверье, бежавшее к реке. Я мог только догадываться, сколько оленей, кабанов, медведей и еще Матерь знает кого встретили свою смерть и присоединились к воинству упырей, однако уцелевшие еще пытались спастись – и я не желал им мешать.

Ведь мы ждали тех, ради кого еще затемно начали возводить укрепления.

И они пришли. Лес в двух сотнях метров передо мной ожил. Не просто расступился, выпуская немертвых тварей, а вздрогнул – весь разом, от сугробов у корней до верхушек самых рослых сосен, и среди стволов показались упыри.

Не толпа – одна сплошная копошащаяся живая… ладно, не совсем живая масса. Все группы упырей, которые мне приходилось видеть прежда, по сравнению с этой показались бы кучкой детишек на зимней прогулке. Тварей было столько, что через несколько мгновений я перестал видеть снег между деревьями. Над почти человеческими фигурами в лохмотьях армейского камуфляжа возвышались уродцы покрупнее – по два с лишним метра ростом – а еще чуть дальше крушили хрупкие деревца могучие бока великанов-медведей.

И все это полчище двигалось в нашу сторону – не считая тех, кто уже ступил на толстый лед Ладоги и неторопливо ковылял к стенам крепости. Ее пушки почему-то до сих пор молчали – видимо, нарочно подпускали упырей поближе, чтобы накрыть побольше одним залпом.

Нам ждать было нечего.

– Огонь! – снова рявкнул я металлической глоткой Святогора. – Берегите патроны! Бейте по головам!

Штуцера снова загрохотали, а через несколько мгновений к ним присоединились и картечницы. Сотня с лишним стволов заговорили одновременно, обрушивая на воинство Тайги ливни свинца, но упыри разве что чуть замедлили шаг. Упыри падали, пытались ползти, ловили пулю за пулей, затихали в снегу, но на их место тут же вставали другие. Тварям приходилось идти по уже упокоенным товарищам, однако те, что были покрупнее, без труда перешагивали через холмики плоти и двигались вперед – медленно, не неумолимо.

Я вдавил гашетку, и картечница на левой руке Святогора ожила, выплевывая раскаленные гильзы. Мы так и не сообразили, что можно сделать с прицелом, но сейчас он был не нужен – тварей все еще оставалось столько, что редкая пуля не встречала на своем пути чью-нибудь грудь или черепушку. Я хлестал упырей огненной плетью, перемалывая их одного за другим, но бить по медведям даже не пытался – их шкура держала свинец немногим хуже доспехов из стали или кресбулата.

Но у новгородцев нашлись аргументы поувесистее. Где-то слева дважды громыхнуло, и один из мертвых великанов лишился передних лап и с ревом ткнулся мордой в снег. Второго, похоже, добили магией: звуков я не слышал, но свалявшийся и висящий грязными сосульками черный мех вдруг весь разом полыхнул желто-оранжевым пламенем. Крохотные огоньки будто сами по себе выискивали на огромном теле уязвимые места и с треском вгрызались туда, уходя под шкуру.

Еще несколько шагов, и медведь рухнул, придавив собой с десяток упырей. Река из мертвой плоти на мгновение замерла – и снова потекла вперед, огибая навеки застывший косматый утес, а картечница на моей металлической руке смолка и замерла, выплевывая последнюю гильзу.

– Заряжай! – громыхнул я. – Быстрее!

Аскольд был тут как тут. Он, может, и успел всласть пострелять по упырям и даже швырнуть пару заклинаний, однако свою главную задачу не забыл. И в одно мгновение подскочил слева, уже держа в руках длинную матерчатую ленту с остроносыми цилиндриками патронов.

– Не суетись. – Я постарался говорить потише, но гридни вокруг все равно присели, втягивая головы в плечи. – Уронишь в снег – заклинит.

– Оно и так может, Игорь Данилович. – Аскольд, нахмурившись, коснулся кожуха картечницы кончиками пальцев. – Греется сильно. Вы бы так не палили…

– Работай давай, – проворчал я.

На этот раз совсем тихо, может, даже вообще про себя. Парень был прав – стрельба длинными очередями неплохо проредила поголовье упырей, но успели нагреть детали картечницы так, что они в любой момент могли деформироваться и превратить оружие в бесполезный кусок металла. Похоже, новгородцы тоже уже сообразили, что лучше осторожничать – стрелки на укреплениях слева теперь били чуть ли не одиночными, и воинство упырей подбиралось все ближе.

– Все, Игорь Данилович! – Аскольд с лязгом дернул затвор. – Готово!

На этот раз я старался не насиловать уставшую сталь, но вторая лента все равно опустела почти так же быстро, как первая. А зарядить третью мы уже не успели – твари подобрались вплотную к новгородцам и грозились вот-вот прорваться через бруствер к одной из пушек. Крупное зверье люди Белозерского положили еще на подходе, снег между укреплениями и лесом был завален упокоенной плотью чуть ли не в четыре слоя, однако упыри продолжали упрямо наседать.

– За мной! – Я взялся за рукоять меча, который еще перед боем воткнул прямо перед собой. – Покажем этим уродцам, чего стоят люди из Гром-камня!

Огромный клинок весил ничуть не меньше, чем прежде, но вышел из снега легко, почти без усилия. Движители под броней взвыли, и Святогор устремился вперед, сотрясая промерзшую землю и втаптывая в нее подвернувшихся на пути упырей.

Я и в первый раз ощущал волота не просто доспехом, а второй кожей, продолжением тела – но теперь этому чувству уже не мешали ни скрипучие суставы, ни искалеченный жив-камень в груди. Сердце машины мерно пульсировала, разгоняя ману по металлическим жилам и превращая каждое движение в симфонию магии и технологий. Древние механизмы под броней гудели в унисон, и их пение понемногу переходило в боевой гимн, под грозные звуки которого оружие длиной в человеческий рост порхало, как новенькое перо, бегущее по бумаге.

Я не пожалел времени на заточку, и теперь подарок Горчакова возвращал долг, с одинаковой легкостью кромсая и огромных тварей, и тех, что едва доставали костлявыми макушками мне до пояса. Святогор шагал чуть ли не по колено в мертвой плоти, но я без всякого труда добрался до новгородцев, прошел вдоль бруствера и в несколько взмахов расчистил все вокруг пушки.

– Благодарю, ваше сиятельство! – Рослый парень в залитой черной жижей броне сунул в кобуру револьвер и взялся за топор. – Вот теперь повоюем!

Впрочем, сражаться было уже не с кем. Дядя, Василий и Рамиль не отставали от меня и сносили секирами все, что еще могло хотя бы ползти, а гридни в доспехах полегче вовсю палили из штуцеров и ружей. Упыри… нет, не закончились, конечно – но теперь ковыляли чуть в отдалении, будто специально давая нам передышку. Где-то за спиной глухо лязгало – новгородцы снова заряжали пушку, чтобы…

– Ваше сиятельство! – Кто-то – кажется, Жихарь – без всякий церемоний заехал мне кулаком по броне. – Вы поглядите, что там творится!

Я не сразу сообразил, куда указывают сразу несколько рук и чуть ли не десяток стволов. Лед Ладоги в нескольких сотнях метрах справа завалило упырями, на нем зияли оставшиеся от снарядов и заклинаний дыры, но в этом уж точно не было ничего необычного. Вдалеке вдоль кромки берега копошились фигурки всех мастей и калибров, деревья гнулись…

И ломались. Не молодые ели сосенки, а таежные великаны высотой с дом в десяток этажей лопались, как спички, и на фоне леса понемногу проступал силуэт твари, размеры которой я пока еще не мог даже вообразить.

Не знаю, сколько веков она проспала в Тайга и какая сила заставила ее подняться. Чего уж там – я даже не мог представить, сколько законов физики пришлось нарушить, чтобы такая туша вообще могла двигаться. Когда ЭТО вышло к берегу и показалось целиком, даже гиганты-медведи Матерь знает какого разряда на его фоне показались скромными и совсем не страшными.

Огромная косматая туша, на спине которой запросто поместился господский дом с гридницей и парой сараев. Четыре ноги толщиной с водонапорную башню в Отрадном. Здоровенные бивни – один острый, чуть ли не до самой земли, и второй обломанный где-то посередине. Когда-то между ними наверняка был и хобот, но теперь на его месте болтался какой-то полусгнивший огрызок. Гигантская тварь подохла давным-давно – может, еще при конунге Рерике.

Живыми были только глаза – два огромных прожектора, которые даже при свете дня сияли желтоватым мертвым пламенем.

– Боги милосердные… – пробормотал Аскольд, опуская штуцер. – Это что… слон⁈

– Мамонт, – так же тихо отозвался Сокол. – Я в книжке читал… Они ж черт знает когда вымерли.

– Ну, этот, похоже, не совсем, – мрачно усмехнулся я.

Колоссальная тварь неторопливо шагала в сторону крепости. Лед даже у берег Ладоги наверняка был толщиной не меньше метра, однако под таким весом ломался, как стекляшка – грохотало так, что земля под ногами вздрагивала. Вояки на стенах знали свое дело, и в мамонта уже вовсю летели снаряды и боевые заклинания.

Но даже самая могучая магия будто вязла в заснеженной толстой шкуре. Я сумел различить и Факел, и Зарницу, и еще с десяток убойных фокусов, однако все они разве что разозлили гиганта.

Он заревел, поднимая к небу огрызок хобота, чуть ускорил шаг, провалился в озеро чуть ли не по самое брюхо, но останавливаться явно не собирался. Будто ледокол, которому зачем-то нужно было как можно скорее добраться до земли. Расстояние между мамонтом и ближайшей к берегу башней стремительно сокращалось, и каждый в крепости сейчас наверняка думал об одном: хватит ли Ладоге глубины утопить чудище такого размера?

И даже если хватит – что потом?

– Идет, паскуда… – Я загудел движителями, оглядываясь по сторонам. – Надо бы помочь воякам.

И будто в ответ на мою безмолвную мольбу где-то справа рявкнул мотор грузовика. Машина прокатилась вдоль линии укреплений и, смяв бампером пару упырей, остановилась в нескольких шагах от Святогора.