Текст книги ""Фантастика 2026-175". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Валерий Пылаев

Соавторы: Елена Шатилова,Александра Власова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 187 (всего у книги 285 страниц)

– А если не поместится? – улыбнулась Елена.

– Ну, тогда… – Я осторожно ткнул кончик крыла светящимся острием Разлучника. – Тогда – по частям!

Глава 7

– Давай на вторую. – Горчаков легонько толкнул меня локтем и в очередной раз указал на здоровенный рычаг, торчавший между сиденьями. – Там за поворотом дорога вниз идет – не гони так.

Я кивнул, опустил ногу на сцепление и воткнул передачу. Громко, с хрустом – видимо, снова слегка промахнулся и дожимал силой. А не «аккуратно, тремя пальцами», как учили.

– Ну зачем ты так, Игорек?.. – простонал Горчаков. – У тебя здоровья, как у того медведя. Сломаешь кулису – и дело с концом. Или рычаг оторвешь.

Признаться, такие мысли мою голову уже посещали. В прошлой жизни я умел водить почти все, что плавает, ездит или летает, но и подумать не мог, что когда-нибудь окажусь за рулем доисторического агрегата с тремя педалями и целой кучей непонятных рычагов и еще черт знает чего. Трофейный пикап подчинялась нехотя, будто пытался таким образом отомстить за гибель хозяев. И когда я, наконец, справился с тугим и хватким сцеплением, на смену ему пришла другая напасть.

Горчаков. Он искренне желал передать мне все премудрости управления четырехколесным транспортом – и, конечно же, перестарался. Советы сыпались с такой скоростью, что я едва успевал их слушать. В какой-то момент старик сообразил, что я не успеваю за полетом его мысли, и успокоился. Впрочем, легче от этого не стало – скорее наоборот. Теперь он по большей части молчал, но на каждое мое действие отзывался стоном, кряхтением или замечанием вполголоса.

– Я стараюсь, Ольгерд Святославович. Стараюсь, – прорычал я сквозь зубы.

И отпустил сцепление – плавно и осторожно, чтобы машина, не дай Матерь, не дернулась, переключая передачу. Ведь еще одно слово – и я, пожалуй, просто-напросто бы вышвырнул Горчакова из кабины, наплевав и на дружбу, и на почтенный возраст, и даже на возможные возражения ее сиятельства княжны.

Которая, похоже, неплохо чувствовала себя и в кузове машины по соседству с нашей добычей. Места, во всяком случае, хватило: и Елене, и трем штуцерам с револьвером, и сумке с патронами. И даже автоматону, который без головы и с отрезанными под корень крыльями оказался не таким уж и большим. Правда, длинный хвост все равно болтался за задним бортом, а шея, которую мы кое-как закрепили на крыше кабины веревкой, болталась из стороны в сторону и на каждой кочке сердито позвякивала сочленениями брони.

– Здоровенный, зараза. – Горчаков указал пальцем вверх. – Там одного кресбулата килограмм на тридцать будет. Давно у нас в Ижоре такой добычи не случалось. Даже отец мой, Святослав Игоревич, с одной ходки в Тайгу столько ни разу не привозил.

– Еще жив-камень, – напомнил я. – Большой вряд ли, но на такую тушу средний точно быть должен.

– Забирай себе. – Горчаков махнул рукой. – И так с нами носишься, за чужую вотчину головой рискуешь. И спасибо тебе – еще раз!

– Не за что, Ольгерд Святославович. А если еще какая дрянь механическая объявится – зовите, – усмехнулся я. – С таким уловом только дурак откажется на охоту сходить.

– Да уж… Я все думаю – откуда ж они повылезали все? Тыщу лет не было такого, а тут за месяц аж два раза.

Радость на лице Горчакова сменилась сначала задумчивостью, а потом и тревогой. Старик, как и я, наверняка не верил в чудеса и совпадения, и давно сообразил, что появление высокоранговой живности и древних машин было вызвано… чем-то.

Но чем?

– Не два раза, – вздохнул я. – Думаю, намного больше. В зубовском грузовике три мешка кресбулата под рогами и шкурами лежало – а сколько их таких было? Раз в неделю до Тосны или Орешка машина с охраной туда-сюда каталась. Вот и посчитайте.

– Что-то не хочется. – Горчаков откинулся на спинку сиденья и сложил руки на груди, насупившись. – Как подумаю, что эти твари железные из Тайги полезут – хоть вешайся.

– Ну, тут или твари, или зверье какое, или вольники с зубовской дружиной, – усмехнулся я. – Выбирайте, что больше нравится. Только спокойной жизни нам теперь не видать долго.

– Это верно. Как Мишка, брат твой, в Тайге пропал осенью, – Горчаков закивал, тоскливо вздыхая, – так все наперекосяк и пошло.

– И не просто так пропал. – Я чуть придавил газ перед очередным подъемом. – То ли нашел что-то в Тайге… То ли что-то его нашло.

Не то чтобы мне так уж хотелось делиться с соседом по вотчине всеми соображениями до единого, но мы уже выбрались с кое-как раскатанной лесовозами колеи на дорогу, и возня с рычагами больше не отвлекала от размышлений. Машина покорно слушалась руля, ехать оставалось еще часа полтора, не меньше, и я…

– Притормози.

Горчаков чуть подался вперед. И явно уже хотел перехватить руль, но, встретив мой взгляд, тут же ретировался обратно, даже чуть вжавшись в сиденье.

– Тут поворот крутой после спуска, – пояснил он на всякий случай. – И развилка. Нам налево надо, к Ижоре, а другая дорога – это на… Велесова борода, а это кто такие⁈

Когда старик вдруг дернулся, я от неожиданности едва не запутался в педалях. Но потом все же взял себя в руки и остановился, как положено: без спешки, понемногу притормаживая, пока пикап не замер в паре десятков шагов от двух внедорожников, стоявших поперек пути.

Машины перегородили проезд полностью – и явно сделали это не случайно. Рослые парни в камуфляже выбрали место не просто так и буквально выскочили из-за поворота нам навстречу. В таком месте, что заранее их заприметил бы разве что маг-разведчик с аспектом Ветра на уровне второго ранга. Кто-то другой на моем месте, пожалуй, и вовсе мог бы не успеть среагировать, и тогда пришлось бы тормозить в пол, до скрежета шин по раскатанному грунту – и в итоге остановиться чуть ли не вплотную.

Но вояк это явно не смущало. Скорее даже наоборот – именно на такой эффект они и рассчитывали. Иначе не стали бы осторожничать и прятаться за своими квадратными черными «гробами». Около полудюжины человек благоразумно разместились под прикрытием высоких капотов, и только четверо стояли впереди, прямо на дороге.

Особенно среди них выделялся коротко стриженый здоровяк ростом примерно с дядю. Плечистый, крепкий с аккуратной светлой бородой, которую я сначала принял за седую, едва не приписав вояке возраст вдвое больше его тридцати с гаком.

У него единственного не было никакого оружия – если не считать короткого меча в кожаных ножнах на бедре. Остальные трое хмуро сжимали в руках новомодные немецкие штуцера, и осторожно поглядывали то на нас с Горчаковы, то чуть выше – туда, где на крыше кабины примостилась бронированная шея автоматона. А их командир даже стоял так, словно не боялся никого и ничего. Спокойно, расслабленно, скрестив ноги и подпирая широкой спиной стальной бок внедорожника.

Новенький камуфляж, Дар и светлые волосы. Фамильная черта – почти такая же яркая, как несусветная наглость. И десяток вооруженных до зубов дружинников с сине-желтыми шевронами родового герба… Варианты? Не так уж много.

Точнее, всего один.

– Сашка… Александр Николаевич, то есть, – процедил Горчаков сквозь зубы. – И чего ему, собаке, надо – на моей-то земле?

– Поговорить… надеюсь. – Вопрос явно был чисто риторическим, однако я все же решил ответить – чтобы старик ненароком не наделал глупостей. – Иначе просто расстреляли бы из кустов.

Одаренного не так просто убить – и уж тем более трех Одаренных. Но вздумай его сиятельство напасть исподтишка – десяток стволов вполне могли бы наделать в нас достаточно дырок, чтобы отправить на тот свет.

– Ну, раз так – пошли поговорим, – отозвался Горчаков тоном, явно не предвещающим ничего хорошего. И тут же развернулся к оконцу на задней части кабины. – А ты сиди там и не высовывайся, что бы ни случилось. Поняла?

Елена, разумеется, не послушалась. Когда я заглушил мотор и выбрался из пикапа наружу с ножнами в руках, она уже успела схватить штуцер и навести ствол на машины впереди.

Но белобородого здоровяка это, конечно же, нисколько не смутило.

– Костров, – усмехнулся он вместо приветствия. – И почему я не удивлен?..

Средний из братьев Зубовых произнес мою фамилию так, будто выплюнул – поморщившись. То ли старательно изображая презрение, то ли оттого, что я в очередной раз спутал его чертовой семейке все планы.

Впрочем, его сиятельству хотя бы хватило ума обойтись без слов вроде «бастард» – иначе наша и без того не самая учтивая беседа непременно закончилась бы, едва начавшись.

– Нисколько не удивлен, увидев вас здесь, – повторил он, усмехнувшись. – Да еще и в компании почтенного Ольгерда Святославича. И его прелестной дочери, конечно же. – Зубов изобразил учтивый поклон. – Доброго дня, княжна.

Елена не ответила. Горчаков тоже предпочел отмолчаться – хоть и не без труда. Старик хмурился, как грозовая туча, и будто бы невзначай пристроил правую руку на пояс – поближе к топору. И его движение не осталось незамеченным: дружинники по обеим сторонам от Зубов тут же подобрались, почти одновременно скользнув пальцами поближе к спусковым крючкам штуцеров – и только сам он сохранил некое подобие невозмутимости.

– Чего вам нужно, милостивый сударь? – Я шагнул вперед. – И какого, простите, лешего, вы смеете загораживать дорогу – да еще и в чужой вотчине?

Из-за внедорожников раздались суетливые щелчки затворов. Матерые вояки впереди умели держать себя в руках, но у их менее опытных товарищей, похоже, понемногу сдавали нервы. Подойди я чуть поближе – кто-нибудь из них, пожалуй, мог бы ненароком и пальнуть.

А Зубов даже не шевельнулся. В отличие от бестолкового и нервного младшего брата этот, похоже, умел держать себя в руках. Видимо, научился еще в юнкерском… или что он там заканчивал? Вряд ли второй в роду наследников богатейшего и самого влиятельного из князей Пограничья надолго задержался на государевой службе, однако выправка сразу же выдавала в нем человека с военным прошлым.

Командира не только по титулу, но и по праву силы и опыта. Да и дружина у среднего Зубова оказалась посерьезнее вояк из Извары: эти хотя бы воспринимали своего князя всерьез. И, судя по хмурым и сосредоточенным лицам – готовились защищать его любой ценой.

– Что мне нужно? – Зубов приподнял брови. – Для начала – узнать, почему люди умирают везде, где появляется князь Костров.

– Полагаю, это вам лучше спросить у тех, кто уцелел. – Я пожал плечами. – Или потрудитесь объяснить, что именно вы имеете в виду.

– До меня дошли слухи, что не далее, как вчера днем вы убили нескольких человек. Вольных искателей. – Зубов явно заготовил речь заранее. – Некоторых их которых я знал лично и…

– Мы убили преступников, князь. Воров и мародеров, – проговорил я ледяным тоном. – А может и насильников. Тех, на кого не распространяется милосердие его величества императора.

– Вот как? Насильников? У вас есть какие-нибудь доказательства?

Зубов не дернулся, когда Елена взялась за штуцер. И даже бровью не повел, когда Горчаков потянулся к своему грозному топору. Но после моих слов нахмурился, шумно выдохнул через нос и чуть возвысил голос. Похоже, его сиятельство не привык к тому, что его перебивают.

– Мне не нужны доказательства, милостивый сударь. – Я пожал плечами. – Закон требует от князя вершить справедливый суд в своей вотчине, а мы с Ольгердом Святославовичем и его дочерью стояли на земле рода Горчаковых. Куда ваши… ваши друзья явились без приглашения. Можете так и передать господину градоначальнику в Орешке. Особенно если вдруг снова решите назвать убитых своими людьми и потребовать виру. – Я усмехнулся и покачал головой. – Правда, тогда вам придется заодно объяснить, почему они пересекли границу между владениями и захватили хутор.

– Не говорите глупостей, Игорь Данилович, – поморщился Зубов. – Моему роду нет нужды захватывать что-то… Однако мы готовы купить!

Горчаков едва слышно усмехнулся в седые усы. Видимо, он уже знал, о чем пойдет речь – и пойдет уже не в первый раз.

– У вас было время подумать, Ольгерд Святославович. И очень надеюсь, что вы примете предложение моего отца, – продолжил Зубов, как ни в чем не бывало. – Ведь более щедрого ждать не стоит.

Горчаков снова промолчал. Но я почти физически чувствовал, как его Основа наливается тяжелой и недоброй силой, готовясь призвать всю мощь родового аспекта, чтобы защитить нас с Еленой.

– Сегодня я в последний раз напомню, что мой род готов заплатить две цены за старую лесопилку и землю вокруг. – Зубов криво ухмыльнулся. – Землю, которые вы уже давно не в силах ни защищать, на даже хоть как-то патрулировать. И если вам наплевать на собственное благосостояние, Ольгерд Святославович, подумайте хотя бы о вашем долге перед государем. Ведь первейшей обязанностью князя на Пограничье является…

– Шиш тебе.

Слова Горчакова прозвучали негромко – но так, что услышали все, включая гридней, которые стояли за машинами. Наверняка кто-то из них даже успел подумать, что после такого непременно начнется или ругань, или стрельба, или что-нибудь еще хуже.

Но Зубов держался… пока что.

– Шиш. Так отцу своему и скажи, – так же тихо и размеренно повторил Горчаков, для пущей убедительности продемонстрировав соответствующую фигуру, сложенную из пальцев. – А теперь – пошел вон с моей земли.

– Осторожнее, Ольгерд Святославович. – На лице Зубова заиграли желваки. – А то я уже начинаю думать, что вы желаете меня оскорбить. Придержите язык, или…

– Или что, князь? – Я решил не дожидаться, пока они с с Горчаковым начнут кромсать друг друга магией. – Вызовете на дуэль старика? Убьете нас всех?

Судя по выражению лица, именно об этом Зубов сейчас и думал. Точнее, просчитывал варианты. На его стороне была почти дюжина стволов. На нашей – Дар.

И оружие, которое в ближнем бою выкосит дружину из Елизаветино быстрее, чем первые гильзы вылетят из штуцеров на дорогу.

– Не стоит. – Я опустил ладонь на рукоять Разлучника и покачал головой. – Право же, не стоит. Даже если вам повезет, государь не оставит без внимания убийство троих человек благородной крови. Такое никому не сойдет с рук – в том числе и вашему отцу.

Второй из лично знакомых мне Зубовых оказался самым обычным солдафоном. Отнюдь не с безупречными манерами, грубоватым и прямолинейным. Он не блистал сообразительностью – но и идиотом явно не был. А значит, уже наверняка сообразил, чем все закончится, если выстрелит хоть один штуцер.

– Может, вы и правы, князь, – произнес он, явно через силу натянув на лицо кривую улыбку. – Впрочем, полагаю, у нас еще будет возможность продолжить закончить эту беседу так, как подобает двум бывшим военным… Пусть лишь один из нас носит чин офицера. Что же касается вас, Ольгерд Святославович, – Зубов снова развернулся к Горчакову, – я непременно передам отцу ваши слова.

– Милости прошу, – проворчал старик, убирая руку с топора. – Надеюсь, мы закончили?

– Разумеется, – кивнул Зубов. – Больше разговаривать не о чем. Доброго дня, судари.

Моторы внедорожников дружно взревели, и машины тронулись даже чуть раньше, чем гридни со своим князем успели усесться внутрь. Первая тут же развернулась и умчалась по дороге в сторону Гатчины, едва не проехав колесами мне по ботинку, однако вторая, похоже, не торопилась: проехала всего несколько метров и остановилась прямо рядом с нами.

– В вашем возрасте следует проявлять благоразумие, Ольгерд Святославович. Лесопилка на Славянке – не просто достояние рода, а то, что нужно всему Пограничью, – процедил Зубов сквозь полуопущенное стекло на задней двери. – Мне будет искренне жаль, если с ней случится какая-нибудь беда.

Горчаков набрал в легкие воздуха, чтобы ответить, но так и не успел. Внедорожник рявкнул мотором, подняв тучу пыли из-под всех четырех колес, и рванул следом за вторым. Так быстро, будто Зубову почему-то внезапно расхотелось задерживаться на чужой земле.

– Скатертью дорожка. – Горчаков сердито плюнул вслед машине. – Совсем страх потеряли.

– Это… Это уже не просто слова! – Елена с лязгом швырнула трофейный штуцер на дно кузова. – Он явно что-то задумал!

– Похоже на то, – кивнул я. – Полагаю, следует ждать гостей. Этот Зубов явно не из тех, кто бросает слова на ветер… Сколько у вас людей?

– Двое. Позорище, конечно, но где ж еще толковых возьмешь? – Горчаков мрачно усмехнулся. – Ну, может, еще человек пять наберу из прислуги – и если по Ижоре пройтись. Кто-то да согласится…

– Это ни к чему. От бойцов без опыта немного толку – даже если дать им оружие. – Я покачал головой. – А телефон? Он у вас есть?

– Найдется, – вздохнул Горчаков. – Ты чего задумал, сосед?

– Да чего тут думать? Некогда в Отрадное ехать, получается. Надо вот этого пока к вам в Ижору закинуть. – Я указал на автоматона в кузове. – И оттуда же домой звонить – позову своих.

– Ты… ты поможешь нам? – Елена прижала руки к груди. – Правда?

– Да куда ж я денусь? – Я пожал плечами. – Вас сожрут – сразу за меня примутся, если не раньше. А вместе еще повоюем.

– Когда? – спросил Горчаков.

– Сегодня. – Я развернулся обратно к пикапу. – Зубов ждать не будет.

Глава 8

– Да не придут они уже, – прошептал Жихарь, отложив в сторону заряженный арбалет. – Темень такая, что хоть глаз выколи. А утром поздно: на рассвете далеко видно, под пулю попасть – нечего делать… Я бы к полуночи шел.

Я бы, наверное, тоже – чтобы сделать дело быстро, и отступать в такое время, когда даже при полной луне лес просматривается от силы на два десятка шагов. В темноте легко сломать ногу, и еще легче напороться глазом не острую ветку, однако она укрывает от выстрелов надежнее самой крепкой брони из кресбулата.

– А я думаю – придут, – едва слышно отозвался Иван. – Средний Зубов мужик упрямый. Если чего задумал – сделает. И ждать не станет.

Седой тихо фыркнул. То ли таким образом хотел намекнуть сыну, что не стоит называть мужиком другого князя в моем присутствии, то ли просто не испытывал от происходящего никакого. Будь его воля, осторожный искатель, пожалуй, предпочел бы не встревать во всякие сомнительные мероприятия вроде ночной засады у лесопилки – особенно в чужой вотчине.

Но приказы, как известно, не обсуждаются – и к тому же оба его отпрыска в один голос заявились добровольцами вместе с Жихарем и Рамилем. Ивана всегда тянуло на приключения, а у Василия имелись с зубовскими свои счеты, и он явно был не прочь поквитаться.

– Вот бы Хряка встретить, – произнес тихий голос. Я так и не понял, чей – в темноте братьев иногда путал даже родной отец. – Уж я бы этой свинье голову-то пробил.

Василий… наверное. Старший из сыновей Седого не делал особых успехов в стрельбе из арбалета или штуцера, зато в ближнем бою вполне мог потягаться с любым из дружины. Из всего, что нашлось в оружейне, ему больше всего приглянулся здоровенный двуручный топор.

В самый раз проломить череп Хряку. Или еще кому-нибудь.

– Да, так он сюда и пришел, – усмехнулся Седой. – Сидит себе за рекой, и в ус не дует. А сюда не гридней, а вольников погонят, небось. Его сиятельство Александр Николаевич не дурак, своими людьми рисковать не станет.

– Так и вольники не дураки, – отозвался один из братьев. Кажется, Иван. – Лесопилку на княжьих землях подпалить – это не в Тайге рога со шкурами за полцены Хряку скидывать. Кто в своем уме на такое подпишется?

– В своем, не в своем… Кто-то да подпишется, – вздохнул Седой. – Одни за деньги, другие в дружину зубовскую, может, хотят. Мало ли у людей причин? Сам знаешь – не от хорошей жизни в Тайгу едут. Такие же как мы простые искатели – а их, считай, на убой погонят.

– Так. Разговоры – отставить! – нахмурился я. – Неважно, кто сегодня придет, и будут ли у них шевроны с гербом. Если эти люди решили служить Зубовым – они наши враги!

Вряд ли хоть кто-то мог видеть мои глаза, однако все до единого почувствовали, как всколыхнулась Основа. Седой виновато втянул голову в плечи, Иван с Василием дружно дернулись, а Жихарь даже чуть отодвинулся в сторону. Мне нисколько не хотелось пугать своих же людей, но гнев оказался сильнее: в памяти тут же всплыла бородатая рожа и рука, держащая револьвер у побледневшего от страха лица хозяйки хутора.

– Враги. И хороших людей среди них нет! – тихо прорычал я. – А если кто-то считает иначе – ему лучше было остаться дома.

– Вы не подумайте, Игорь Данилович! Я ж это так, к слову… – В голосе Седого прорезались жалобные нотки. – Что скажете – все с мальчишками сделаем.

– Вот так бы сразу, – проворчал я. – И нечего тут болтать. Хватай «холланда» – и давай наверх. Что делать – помнишь?

– Так точно, ваше сиятельство! – отчеканил Седой. – Помню!

– Раньше времени не стрелять, – на всякий случай повторил я. – И патроны береги, бей наверняка.

Большой штуцер перезаряжается целую вечность, и потратить больше двух или трех дорогущих английских «нитроэкспрессов» Седой не успел бы при всем желании, но дядя все равно тоскливо ворчал по телефону, расставаясь со своей игрушкой. И даже требовал, чтобы я взял его с собой на лесопилку, но в конце концов смирился и остался в Отрадном.

Одной Матери известно, чем сегодня все закончится. И что бы ни случилось – кому-то надо присматривать за усадьбой, бабушкой и сестрами.

– Так точно – бить наверняка.

Невысокая фигура направилась к плотине, мелькнув на фоне ночного неба, и я не сумел сдержать улыбки. Оружие оказалось размером с владельца, и длинный ствол «холланда» разве что не возвышался над головой. Через несколько мгновений силуэт растворился в тенях на том берегу, и сквозь журчание воды и тихое поскрипывание колеса я услышал стук: Седой отыскал в темноте лестницу и теперь лез на лесопилку, чтобы занять свою позицию. Стрелял он не хуже Жихаря, так что сам вызвался прикрывать ударную группу крупным калибром.

– Давайте-ка тоже по местам. – Я кивнул остальным. – И не менжуйтесь. Когда начнется, вас жалеть никто не станет – и вы не жалейте.

В прежней жизни все было куда проще. Преторианцы не ведали ни страха, ни сомнений. Они отправились бы за мной даже в Преисподнюю. И не потому, что видели в Страже воплощенную волю Отца и его создание, наделенное почти божественной силой, а потому, что не умели иначе.

Их, как и меня самого, создавали для сражений, превращая слабых и хрупких смертных людей в совершенные машины войны. В бою мы становились единым целым. Я говорил – а они выполняли приказы, и даже в самых тяжелых схватках одной искры полыхающего во мне первородного пламени хватало, чтобы вернуть силы измученным телам.

Теперь со мной больше не было той мощи. И вместо легиона безупречных преторианцев меня окружали самые обычные люди. Маленькие, уязвимые и полные сочувствия. Каждый наверняка отправил на тот свет не один десяток таежных тварей, однако вряд ли многие из них убивали себе подобных.

И все же они готовились драться. Не за награду, а просто потому, что такова была воля князя.

Моя воля.

И, кажется, мне удалось найти нужные слова: Жихарь с Иваном поднялись рывком, схватили штуцера с арбалетами и быстрым шагом отправились на свои места. Первый чуть дальше в лес, к поваленному дереву в нескольких десятках шагов, а Иван – к плотине, поближе к отцу. Рядом остался только Василий.

– Пойдем, – скомандовал я, вставая. – Пройдемся, поглядим, как там наши.

Смотреть, впрочем, было особо не на что: за прошедшие с заката часы я запомнил местность вокруг лесопилки в мельчайших подробностях. До последнего кустика – и теперь даже с закрытыми глазами без труда отыскал бы, где спрятались Елена и Горчаков с парой гридней из Ижоры. Они благоразумно заняли места на возвышенности – чтобы ненароком не подстрелить кого-нибудь из своих, когда сюда придут незваные гости.

Если придут.

– Осторожнее только, – напомнил я, оглянувшись. – Не шуми. И старайся идти под деревьями.

Вряд ли Зубовы дежурили у алтаря в родовом имении всю ночь напролет, однако днем – еще до того, как мы добрались до лесопилки, я несколько раз ощущал прикосновение чужой магии. Это вполне могли быть и отголоски звериных аспектов из Тайги, но рисковать все же не хотелось. Если его сиятельство Николай Платонович или кто-то из его сыновый все же «летал» над Пограничьем, разглядеть колонну из трех автомобилей не составило бы особого труда.

Так что машины мы бросили примерно в полутора километрах от Славянки и дальше шли пешком. Не по дороге, а чуть в стороне, через лес. И даже когда стемнело, я на всякий случай старался не высовываться на открытую местность, чтобы ненароком не спугнуть тех, кого мы ждали в засаде.

Осторожность лишней не бывает.

– Стой! – Слева хрустнула ветка, и из-за деревьев показалась плечистая фигура, облаченная в брони. – Кто идет?

– Свои, – отмахнулся я. – Чужие тут по двое бродить не станут.

Рамиль молча кивнул и зашагал следом. Они с Василием изо всех сил старались ступать легче, но все равно то и дело позвякивали сочленениями доспехов. Крепких, надежных, однако слишком тяжелых и громоздких, чтобы их можно было носить без шума.

Я в очередной раз мысленно отругал себя за то, что так и не удосужился засесть в кузне на пару дней и обеспечить нормальной броней хотя бы пару-тройку человек из дружины. Кресбулат весит чуть ли не втрое легче сталю, а его в Гром-камне теперь предостаточно.

Вернемся – обязательно возьмусь за дело.

К счастью, мох глушил тяжелые шаги, и я даже на ходу продолжал вслушиваться в ночь. За спиной текла Славянка и негромко поскрипывало колесо лесопилки, но лес вокруг будто спал – стихло даже стрекотание цикад, и только где-то вдалеке, примерно в километре в сторону границы вотчин гулко ухал филин.

Видимо, что-то потревожило степенную ночную птицу.

– Где ты? – одними губами прошептал я, мысленно потянувшись к аспекту. – Слышишь?

Вулкан отозвался недовольным ворчанием, но потом все же послушался, и бросил несколько скомканных картинок: лес, тропинку, уходящую куда-то за деревья. Ветки елей, которые едва заметно колыхались в тусклом свете звезд. Ночь выдалась пасмурной, но там, где охотился огневолк, тучи, видимо, расступились.

– Покажи, – скомандовал я. – Давай еще.

Снова ворчание – и к картинке прибавились звуки и запахи. Шелест травы, филин – наверное, тот самый, которого я слышал. Треск веток где-то вдалеке, шаги, голоса…

Человеческий пот. Порох. Оружейная смазка.

– Идут. – Я тряхнул головой, разрывая связь со зверем. – Уже близко. Километра полтора, может, меньше.

– Да… Да как же так, ваше сиятельство? – Василий замер. И, видимо, принялся изо всех сил вглядываться в лес впереди. – Неужели видите чего – в такой-то темнотище⁈

– Вижу. – Я усмехнулся и покачал головой. – Я ведь не глазами смотрю… Давайте обратно. Только тихо – а то так гремите, что в Тосне слышно.

Рамиль молча кивнул, и две фигуры развернулись и неторопливо зашагали обратно – на этот раз действительно уже почти без шума. Я же еще немного прошел вперед, загибая полукруг обратно к лесопилке, и через несколько минут поднялся на холмик у реки, на котором укрылся Горчаков со своими.

И хорошо укрылся – даже подойдя вплотную, я так и не смог увидеть никого, хоть и стоял совсем рядом. И только через несколько мгновений кусты в нескольких шагах зашевелились, и навстречу мне шагнула знакомая фигурка с луком и колчаном со стрелами на спине.

– Они уже близко, да? – полувопросительно произнесла Елена. – Я чувствую… Даже ветер переменился.

Я мог только догадываться, какое именно заклинание могло донести до адепта стихии то, что сейчас происходило примерно в километре отсюда. Вряд ли Елена смогла посмотреть вдаль без всякого алтаря, зато слушать лес наверняка умела куда лучше Седого и самых опытных следопытов из числа гридней.

Впрочем, через несколько минут его уже слышали все. Ветер дул в нашу сторону и приносил из темноты то, что мало напоминало обычные звуки ночи. И если хрустнуть веткой вполне мог и какой-нибудь неуклюжий кабан или лось, вряд ли у кого-то из них при себе имелось оружие.

Где-то у подножия холма послышался тихий лязг металла о металл – будто карабин задел о ствол штуцера, или кто-то ненароком зацепился за пряжку на ремне. В ответ тут же раздалось сердитое шипение: то ли командир, то ли кто-то из товарищей отругал неумеху. На несколько мгновений все стихло, но потом в темноте среди деревьев внизу снова раздались шаги.

Я опустился на одно колено осторожно положил ножны с Разлучником на траву перед собой.

– Вот они, – прошептала Елена, легонько коснувшись губами моей щеки. – Пять человек… Нет, шестеро.

Видимо, она видела в темноте не хуже кошки – сам я не сумел разглядеть под холмом ровным счетом ничего. Но через несколько мгновений ветви елей зашевелились, и на крохотную просеку на берегу вышли несколько человек. Сначала трое, потом еще один и, в конце еще двое – плечистые здоровяки со штуцерами в руках. И я уже было выдохнул, когда внизу снова раздался хруст веток.

Елена все-таки ошиблась. Точнее, разглядела только авангард группы – а теперь к лесопилке понемногу выходили и остальные. Шесть, семь… еще пятеро, десять, двадцать…

Итого почти три десятка человек – намного больше, чем у нас. Похоже, средний Зубов решил перестраховаться и отправил на дело не пару человек, а целый отряд. То ли сообразил, что после его слов Горчаков догадается оставить охрану, то ли просто осторожничал.

Скорее второе – иначе, пожалуй, не постеснялся бы явиться лично. Я осторожно потянулся Основой к силуэтам под холмом, и ни один не отозвался. Одаренных среди них не было – или они слишком хорошо прятались.

– Вольники, – снова зашептала Елена. – Оружие разное, одеты, во что попало, сумки эти…

Вряд ли даже она могла увидеть в темноте камуфляж – судила по силуэтам. Даже я сумел кое-как разглядеть, что у незваных гостей за спиной. У кого-то из-за плеча торчала двустволка, у кого-то – штуцер. Несколько человек и вовсе были с арбалетами, а двое или трое вообще пришли без оружия – или ограничились револьверами на поясе. Шляпы, панамы, косынки, сумки, рюкзаки, портупея… будь в лесу чуть посветлее, от разнообразия снаряжения наверняка уже рябило бы в глазах.

Седой не ошибся: средний Зубов действительно побоялся рисковать своими людьми. На гридней походили только два амбала, стоявшие у кромки леса, а остальные явно были из вольников.

И чем больше я разглядывал разношерстное воинство, тем больше убеждался, что профессиональных вояк в нем нет. Таежные охотники и золотоискатели умели ходить тихо, но вместо того, что рассыпаться по всей просеке и устроиться под защитой кустов, деревьев или хотя бы в тени, понемногу сбивались в кучу. Всего трое ушли подальше и исчезли в темноте неподалеку от места, где я отправил назад Рамиля с Василием, а остальные уселись на траву у самого берега. Кто-то оглядывался по сторонам, а пять или шесть человек дружно рылись в рюкзаках и сумках, чем-то негромко позвякивая.