Текст книги ""Фантастика 2026-175". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Валерий Пылаев

Соавторы: Елена Шатилова,Александра Власова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 41 (всего у книги 285 страниц)

А те порывы… они случались и раньше. Когда маленькая Регина подкармливала бездомного пучеглазого котенка во дворе и думала: «Он никому не нужен. Он в моей власти». Девочка уже тогда упивалась мнимым всесилием.

Души приходят на землю за совершенно разным опытом. Кто-то – за счастьем, богатством и процветанием, кто-то – для того, чтобы приобрести новые знания через страдания. А кто-то служит воплощением тени.

Перед Аликой сидел человек, полный энергетических искажений с задачей впитывать и возводить в ранг прекрасного самые страшные аспекты мироздания.

Ведьма просматривала разные варианты судьбы клиентки. Они сами напоминали фильмы ужасов, где Регина раз за разом осуществляла то, что видела внутренним взором. Она назвала бы это искусством, и ее «произведения» держали бы в страхе тысячи людей.

Но из множества вероятностей, где клиентка убивает сама или чужими руками, девушка выбрала единственный, где выполняет свою задачу иначе – снимая странные фильмы.

Да, периодически ее посещали те самые «сладкие мысли», но есть и другой голос, который твердит: «Очнись! Нельзя платить даже за самые выдающиеся шедевры человеческой жизнью».

Он тоже принадлежит Регине. Клиентка раз за разом находит силы выйти из волшебного транса, что охватывает творца за созданием своего «детища». Одергивает себя, когда чувствует, как довести актрису до нужной «кондиции». Не устраивает пожар.

– А демон? – спросила Регина, дослушав ведьму. Клиентку била крупная дрожь, которой точно не было в придуманном Региной сценарии встречи. Девушке было бы гораздо легче спихнуть свои паталогические желания на влияние астральной твари.

Не вышло.

– Демон крайне не заинтересован в том, чтобы его протеже провела жизнь в психиатрической лечебнице или в тюрьме. Зачем лишаться овцы, с которой можно еще очень долго стричь шерсть? Если тебя занесет слишком далеко, он остановит.

«Правда?» – мысленно уточнила Алика. Сущность за спиной Регины кивнула.

Только после этого ведьма смогла с чистой совестью отпустить Регину дальше создавать красоту из мусора и – к счастью – бутафорской крови. Теперь колдунье было спокойно.

По крайней мере, в те моменты, когда Алику не преследовало собственное темное искушение.

Личная жизнь

Пишу в тетради о своем Главном Клиенте: «Склонен уходить от реальности посредством болезненного фантазирования».

«Симптом» отнюдь не редкий. Согласно исследованиям психологов, девяносто процентов людей хотя бы раз в жизни упивались мечтами о чьем-либо убийстве. Обычно воображение крутится вокруг соперников в любви или того, кто публично унизил.

Мозг не видит разницы между реальностью и фантазией. Получив вымышленную компенсацию за пережитую боль, человек закрывает гештальт и больше не возвращается к ситуации.

Мало кто пребывает в «кровавых мечтах» постоянно. А если он живет в них, это говорит о садистских наклонностях? Легкой шизоидности? Творческой натуре? Или фрустрированном желании устроить бойню в реальности? Вываливаю на бумагу все, что приходит на ум. Тетрадь – самый лучший слушатель, она не перебьет, не осудит и не посоветует обратиться к психиатру мне самой.

После того, как первые эмоции улеглись, мое «исследование» стало напоминать детскую игру. Я до сих пор держусь за диковатую гипотезу, будто устами клиентов со мной говорит некто иной. Пытаюсь изучить его и понять.

Я подмечаю особенности каждого неординарного гостя и добавляю его черты своему «гомункулу». Даже если предположение окажется ложным, такую тренировку можно назвать «теоретическим экспериментом».

Как минимум он отлично развивает диагностические способности. Однако словно по злой насмешке ко мне обращаются люди, чьи проблемы слишком напоминают мои собственные. Последняя клиентка – Регина, режиссер фильмов ужасов.

Большую часть времени она проводит в зловещих фантазиях. Не удивительно, что однажды их ядовитые семена начали прорастать и в реальности.

Казалось бы, что между нами общего? Внешне я произвожу впечатление адекватной девушки. Если бы клиенты заподозрили колдунью в излишней любви к фантазированию, любая ведьма тут же лишилась бы большей части заработка.

Но, когда посетители уходят, чернота, что давно скапливалась в душе, прорывается наружу. Как и любой эзотерик, я когда-то тщательно изучала фольклор. Лиза верно подметила – в нем скрыты послания от наших предков и зачастую то, что на первый взгляд кажется незатейливой сказкой, оказывается метафорой на реальные энергетические процессы.

Мозг то и дело вспоминает прочитанное и услужливо подбрасывает идеи, как победить стригоя. Если с иными мистическими созданиями – лешими, русалками, водяными – люди древности пытались договориться, используя подкуп или хитрость, то со стригоями не общались.

Им отрубали головы, вырезали сердца, а в тело втыкали кол – видимо, для подстраховки.

Большую часть жизни я выступала против чрезмерной жестокости. Когда-то, будучи юной девушкой, читая об очередной кровавой расправе над так называемым «вампиром», я пришла в ужас. Еще удивилась: неужели наши предки были совсем лишены человечности?

И кто, получается, был настоящим злом? Видимо, прежней доброты и наивности совсем не осталось.

Сейчас представлять Ингу с колом в груди стало главным хобби. Я вижу, как на ее холеном личике застывает гримаса злобы и беспомощности, изо рта вместе с кровью вырываются хрипы, а волосы огненным водопадом раскинулись по кровати.

Ингина агония длится целую вечность: перед смертью стригой долго бьется в конвульсиях, шепчет проклятья. Когда понимает, что они не помогут, униженно выпрашивает прощения и пощады и, наконец, затихает. А я захлебываюсь в чувстве, которое предпочла бы никогда не испытывать – темном удовлетворении.

Ненавижу Ингу. За ее двуличность, за то, как легко сопернице удалось выйти сухой из воды. За собственное бессилие перед ее ворожбой.

Но главное – я не могу простить Инге то, что она обнимает Никиту, делает ему кофе и спит с демонологом в одной постели, медленно вытягивая из парня жизненные соки. Для нее он не больше чем сытный обед, а я…

Я после нашего финального разговора даже не могу приблизиться к другу будто псих-сталкер, осужденный за преследования. О том, чтобы защитить его, не может быть и речи – любая попытка выйти на связь будет воспринята как жесткое нарушение границ.

Я могла бы попросить Лизу поговорить с Никитой, но подруга категорично дала понять, что не хочет переходить дорогу стригою. Других идей, как вызволить демонолога из лап главного демона – его подружки, пока не завелось.

– Ладно, утро вечера мудренее, – говорю вслух. Банальная мудрость. Но правда и не претендует на оригинальность.

Казалось бы, ночь после тяжелого рабочего дня должна принести облегчение. Однако и сон не дарит покой. Меня преследует один и тот же кошмар: собирается дождь, я зачем-то плетусь в смутно знакомое заброшенное здание.

Там ждет Инга. Она приветливо машет рукой, как давней приятельнице, дружелюбно улыбается, но улыбка стригоя медленно превращается в оскал.

В моей руке оказывается серебряный кол. Продолжение могло бы быть достойным экранизации Регины. После очередной кровавой расправы с криком вскакиваю в постели. На часах три ночи.

Нужно завязывать думать о ней. Инга – существо, чья пища в том числе чужой негатив. Кровавые сны и фантазии только опустошают меня и наполняют силой ее.

Так происходило бы, даже не будь у нее сверхъестественной природы, в обычном человеческом взаимодействии. Нужно сконцентрироваться на настоящем, чтобы для энергетического упыря не было ни малейшей лазейки в моих мыслях.

Завариваю сладкий чай, надеясь, что ромашка и бергамот отгонят темное наваждение.

Телефон играет «The Show Must Go On» – мою любимую песню. М-да. Поздновато Фредди сегодня затеял концерт. И номер незнакомый. Может быть, новый клиент? Не лучшее время для записи, но порой магическая помощь требуется срочно…

Беру трубку, надеясь, что не придется тащиться к кому-то ночью через весь город. Одновременно заглядываю в расписание. Так, завтра, то есть уже сегодня, консультации идут сплошняком. Но, кажется, есть окно в среду.

– Хочешь ответов? Приходи в десять вечера туда, где все началось, – скрипит старушечий голос, – я расскажу тебе правду. Если, конечно, – усмехается трубка, – не струсишь.

Руки покрываются холодным потом. Меня начинает трясти крупная дрожь. С ужасом узнаю хозяина голоса. Наставница!

Инстинктивно отбрасываю телефон, как ядовитую змею. К счастью, гаджет приземляется на мягкий диван. Воздуха не хватает, по щекам льются слезы, а сердце никак не успокаивается – оно начинает болеть.

Господи, неужели моя жизнь окончится так бездарно – инфарктом в молодости? Нет. Похоже, у кого-то просто паническая атака. Прямо как в учебнике по психологии.

Чтобы унять приступ, я тщетно пытаюсь включить парасимпатическую нервную систему: считаю предметы, дышу «квадратом». Давай же, детка, ты умело снимаешь панички у клиентов.

Просто делай так же.

Я мысленно обнимаю маленькую, перепуганную девочку внутри. Твержу ей: «Здесь нет никаких мертвецов. Ты у себя дома. На шее защитный кулон – он не позволит приблизиться нечисти».

Лишь после того, как удается немного утешить внутреннего ребенка и ослабить приступ тревоги, думаю, как действовать дальше. Может, есть смысл обратиться в полицию и попробовать отследить номер? Ага, и что я им скажу: мне названивает мертвец? Так и вижу, как в заключение расследования пишут: адрес звонившего – тот свет.

Изо рта вырывается смешок. Отвешиваю себе пощечину – не лучшее время для истерик.

Для начала нужно собраться с духом и перезвонить. Дрожащими руками набираю номер. На том конце предсказуемо сообщают, что его не существует. Скорее всего, если начать «копать», окажется, что никогда и не существовало.

Раньше я могла бы позволить себе испугаться. Начать звать друзей на подмогу. Но сейчас – как и всякий раз, когда необходимо принять по-настоящему важное решение – остаюсь совершенно одна.

* * *

Что сделает нормальный человек после звонка из иного мира? Начнет сомневаться в своей адекватности и решит, что галлюцинирует. Может быть, обратится к ведьме? В моей ситуации далеко ходить не придется.

В любом случае каждому разумному существу ясно: идти на встречу с покойником – плохая идея. До назначенного срока у меня есть время на сон и огромное количество консультаций. Достаточно для того, чтобы принять взвешенное решение.

Поспать так и не удается – плохо. Недосып притупляет когнитивные функции и скверно влияет на нервную систему. К счастью, в работе сегодня нет ни одного экстраординарного случая, только скучнейшие любовные раскладики, которые почти любая практикующая ведьма может делать, вообще не приходя в сознание.

Машинально перебираю карты, выслушиваю однотипные страдания по поводу неразделенного чувства, отказываюсь лепить привороты… Между консультациями думаю о своем: итак, что мне известно?

Начнем с азов. Мертвецы не встают из могил, по крайней мере в виде разлагающихся трупов.

Значит, есть лишь два варианта: первый – остатки тонких тел наставницы обладают такой мощью, что Марья может перехватывать контроль над живыми людьми и неоднократно пытается со мной связаться. Старая колдунья любила превозносить свободу воли и напоминать, что любое подавление другого существа – темная ворожба. Удалось ли ей сохранить свои принципы и в посмертье?

Хотя, как выяснилось, ворожея и при жизни им следовала далеко не всегда… Что, собственно, не исключает, что со мной общалась другая сущность, перенявшая голос наставницы.

Самый простой способ узнать истину – применить свой «читок». Видение. Но оно, безупречное в ответах на животрепещущие вопросы клиенток про измены и грязноватые семейные тайны, категорически отказывается показывать моего ночного собеседника.

Способность сбоит, как телевизор, что никак не может поймать нужный сигнал. Картинки размытые и мелькают чересчур быстро. Я раз за разом не успеваю ничего рассмотреть. Наконец расплывчатые образы исчезают и появляется черный экран. За чрезмерные усилия организм «благодарит» меня любимой побочкой видящих – острой мигренью и упавшим давлением.

Отпаиваю себя очередной чашкой кофе. После трех попыток от слова «пытать» я сдаюсь. Кто бы ни был звонивший, он знал о моих способностях и хорошенько позаботился о сохранении инкогнито.

Меньше всего вопросов вызывает место встречи. Речь идет о заброшенном стадионе, прибежище местных фриков и колдунов. Когда была совсем девчонкой, мы ковеном – группой подростков-недомагов – тоже встречались там, чтобы «вершить ворожбу».

Обычно я стараюсь не вспоминать тот период.

Быть такими глупыми, как мы тогда, должно быть запрещено на законодательном уровне. Отсутствие критичности, раздутое эго и полная уверенность в собственной неуязвимости позволяла нам беззаботно смешивать элементы из разных, часто враждебных друг другу, эзотерических традиций и верить, будто техника безопасности изобретена для слабаков.

В колдовстве без тщательного изучения матчасти нам виделся не приступ идиотизма, а смелость экспериментаторов, не скованных «глупыми ограничениями». Для пущей красоты мы были ужасно любознательны и открыты к потустороннему общению, будь то беседы с навками, лешими или водяными – сложнее вспомнить, до кого из нечисти мы НЕ СМОГЛИ докопаться.

Могу с уверенностью сказать: повезло, что члены так называемого ковена остались в живых.

И все же… те воспоминания вызывают легкую ностальгию.

Перед глазами появляется наша компания. Вот мой бывший парень в кожаной косухе – как Эрик гордился тем, что сам на нее заработал! С ним о чем-то горячо спорит демонолог Никита. Тогда у друга еще были дурацкие татухи, манера грубовато шутить и привычка без перерыва дымить дешевые сигареты.

Наша красавица Лиза потягивает пиво, вольготно расположившись на балконе. Даже здесь она умудряется быть по-кошачьи грациозна. Периодически подруга обводит «свой ковен» лукавым взглядом – именно она негласный лидер компании.

Обучение у бабушки-ворожеи вознесло Лизин авторитет до небес. А это (я вздрагиваю, будто увидев призрака)… белосветник Леха уткнулся в очередную книгу. Его глаза за толстыми стеклами очков поблескивают от возбуждения и жадности до новых знаний. Когда Леха увлекался чтением, он напоминал мне Ежика из «Смешариков».

Раньше я гнала прочь все мысли о Лехе и не удивительно – их всегда сопровождало угнетающее чувство вины. Устроенный мной ритуал обошелся парню чересчур дорого. Впечатлительный мальчик оказался совсем не готов к встрече с настоящим демоном и уже лет пять регулярно лежит в психиатрической больнице.

Размышление прерывает рингтон будильника – если хочу успеть на «свидание» с мертвецом, пора выдвигаться.

Конечно, идти на встречу с Марьей – полнейшее безумие. С другой стороны, если есть хотя бы малейший шанс, что со мной действительно говорила наставница, проигнорировать ее еще глупее.

Неупокоенным известно будущее. Зафиксировано множество случаев, когда мертвецы предупреждали близких об опасности или давали ответы на вопросы…

Правда, обычно они предпочитают являться во снах, а не назначать свидания на пустырях. Но баба Марья и при жизни была большой оригиналкой.

Но основная причина ночной прогулки иная. Я до смерти устала трястись, как мышь в норе, почуявшая хищника. С тех пор, как появился амулет, ко мне по крупицам возвращается утраченное спокойствие и ощущение собственной силы.

«При самом худшем раскладе, чем грозит наша встреча? Навряд ли я подцеплю астральную тварь – защита не позволит. Дух может лишь напугать, а это, вот забавный каламбур, после всего пережитого уже не пугает».

Вопреки здравому смыслу, я одеваюсь. Выбираю старые любимые джинсы и голубую водолазку, в которой однажды сдала экзамен на «отлично». С тех пор всегда чувствую себя в ней увереннее.

У каждого практика есть свои «приметы». У меня вот «счастливая» одежда. Погода испортилась. Моросит мелкий и мерзкий дождь. Сложно представить, что несколько недель назад сияло ласковое солнце и теплые куртки были отправлены в летнюю ссылку в кладовку – до осени.

Когда я дохожу до заброшки, ловлю дежавю. Где-то я видела это. Во сне! Тогда из ниоткуда появился стригой. Усмехаюсь. Кажется, кому-то нужно меньше читать фэнтези и смотреть сериалы.

Со времен ковена в заброшенном здании практически ничего не изменилось. На стенах красуются надписи и оккультные символы. Некоторые из них оставили наши ребята. Лиза нарисовала баллончиком с краской вон те руны, а Никита – пентаграмму возле окна.

Балкон заставлен пустыми банками из-под энергетиков.

Я вновь ощущаю себя шестнадцатилетней. Кажется, будто последние пять лет были всего лишь сном. Вот-вот здесь покажется кто-то из нашей банды. Лиза заглянет рассказать о новой присушке, Эрик прибежит похвастаться, что раздобыл очередной ритуал…

Словно по иронии, действительно раздаются шаги. Конечно, это не шаркающая походка мертвой наставницы. И не поступь одного из членов ковена. Ко мне приближается Инга.

Догадка верна – сама стрига появляется через долю секунду. Подружка Никиты выглядит лучше, чем когда-либо, словно собиралась не на «стрелку», а на свидание. Девушка подчеркнула и без того острые скулы контуром. На ее губах красуется вызывающая красная помада, рыжие волосы кажутся каштановыми из-за дождя.

Стригой тепло улыбается мне и машет рукой как лучшей подруге:

– Давненько не виделись! Я рада, что ты пришла. Нам давно пора поболтать о своем, о женском, – она едва ли не урчит от удовольствия, как кошка во время охоты. – Я знала – ты не удержишься. Любопытство сгубило не одну глупую ведьмочку.

Наверное, нужно притвориться, будто я сразу ее раскусила и ничуть не удивлена встречей. Более того, тщательно подготовилась к ней. Но боюсь, актриса из меня гораздо слабее, чем из соперницы.

Самое обидное, если бы я выключила тревогу и включила мозги, догадаться было бы вполне возможно.

– И как тебе удалось изменить голос? – спрашиваю нарочито небрежным тоном.

Смешной вопрос, учитывая ее познания в мороках. Инга заразительно хохочет. Я что, только что сразила ее искрометным анекдотом?

– Думаешь, дело в ворожбе? Зайка, – задранный подбородок, высокомерный взгляд сверху вниз, снисходительный тон… кажется, еще чуть-чуть и стрига взорвется от чувства собственного превосходства, – ты слишком зациклилась на магии. Между нами девочками: колдовство сильно переоценено, особенно в современности. Зачем использовать рунные ставы или возиться с вольтом, когда есть технологии? Угадаешь, как мне удалось организовать «звонок с того света»? Ну же… – Инга принимает заговорщический вид аниматора, который пытается увлечь туповатого ребенка легкой загадкой. – Слушаю твои версии. Или понадобятся подсказки из зала?

За время практики я поняла: если нечисть навязывает тебе игру, не стоит в ней участвовать. Выигрывает обычно тот, кто установил правила. Молчание несколько разочаровывает стригу, но Ингино огорчение длится не больше секунды.

– Я изменила голос, используя нейросеть! – радостно сообщает она. Стрига понижает тон до доверительного, будто мы сплетничаем за чаепитием. – Представляешь, простейшая программка справилась со своей задачей лучше самого хитрого ритуала. Скажи, как ощущения, – от трубки повеяло леденящим ужасом? Может быть, дыхнуло погостом?

Инга упивается каждой секундой своего триумфа, она почти счастлива. Но что стриге все-таки нужно? Не поверю, будто она затащила меня в заброшку только ради того, чтобы блеснуть интеллектом.

Зачем вообще людей заманивают в такие места? Что-то у меня не очень хорошее предчувствие…

– Ты так помешалась на мистике! Даже не допустила саму возможность: «звонок покойницы» может быть обыкновенным пранком. Да его под силу устроить любому школьнику, – продолжает вещать вампирша.

Ее взгляд останавливается на моем кулоне. Тот слегка жжется. Или мне так кажется из-за волнения?

– Красивая побрякушка. Позволишь взглянуть?

Инга хочет подойти, уже делает шаг навстречу, но вдруг замирает, словно незримая сила не дает ей приблизиться. Повторяю, как мантру: все отлично, я в безопасности. Кулон не позволит никому мне навредить.

– Защита на высшем уровне, – одобрительно кивает стрига, облизывая красные губы, – и твое самообладание достойно всяких похвал. Но кое-кто допускает одну и ту же ошибку. Думаешь, человека можно убрать только с помощью порчи или проклятья? Знаешь, почему белая раса победила индейцев? У первых была магия и помощнее нашей: шаманы, духи, покровительство предков. А у вторых – огнестрел.

Лекция по истории заканчивается так же внезапно, как и началась. Инга лезет в сумочку и достает из нее… пистолет. Мир замирает. Мозг пытается меня защитить: начинает казаться, будто мы перенеслись в дрянной сериал.

Только, к сожалению, сейчас нет возможности переключить «канал». «В психологии это называется дереализация…» – не к месту всплывают университетские знания.

Инга тем временем нежно, практически любовно поглаживает ствол. Как и многие психопаты, она склонна к рисовке и получает выбросы адреналина от ужаса жертвы.

– Конечно, есть специальные магические защиты, которые уберегают людей от пуль. Но я сомневаюсь, что твой кулон защищает от киллера. Скорее всего, от другого колдуна. Никита говорил, ты умная. Возможно. Но добавлю от себя, – произносит она, вмиг утрачивая всю игривость, – как и все эзотерики, слишком самонадеянная.

И направляет на меня пистолет.

* * *

Инга права. Моя магическая защита не остановит пулю. Единственный козырь – и то, если быть откровенной, слабенький, – неоконченное психологическое образование.

Абстрагируюсь от того, что передо мной нечисть. Будем считать, что имеем дело с обычным психопатом в период сезонного обострения. Бежать бесполезно. Она, скорее всего, выстрелит в спину. Взывать к жалости и морали – тем более. Смешно добиваться эмпатии у существа, не способного к состраданию.

Единственный шанс убедить Ингу не делать что-либо – доказать: поступок невыгоден ей самой. Из-за притупленного чувства страха у психопатов порой возникают проблемы с долгосрочным планированием.

Возможные последствия не вызывают панику. А значит, «вампирша» вполне могла увлечься разработкой своего «гениального» плана и забыть подумать о том, что ее ждет вскоре после его воплощения.

Бросаю еще один взгляд на холеное личико девушки. Она привыкла жить в достатке и комфорте, ни в чем не ограничивать себя. Навряд ли Ингу прельщает перспектива переехать в тюрьму.

– У огнестрела есть минус. Ты права – это не порча или проклятье, – произношу слова как можно медленнее и хладнокровнее. Ни в коем случае нельзя терять самообладания. От результатов беседы зависит, выйду ли я отсюда живой. – Доказательства преступления налицо. Тело найдут. Я подозревала, что ты хочешь меня прикончить. Делилась мыслями с окружающими. Тогда Никита решил, что я брежу. Но подумай сама – труп обнаружат, и твой парень может поменять свою точку зрения. Знаешь, сколько дают за предумышленное убийство? Ты сядешь лет на пятнадцать.

Моя речь не возымела эффекта. Инга продолжает направлять ствол. Ее палец неспешно сползает на курок. Эмоции контролировать все труднее.

– Неужели ты думаешь, что Никита будет встречаться с убийцей? – голос начинает меня предавать – он не слушается, становится писклявым, трясется. Дальше я делаю то, что категорически нельзя допускать при переговорах с психами – перехожу на крик: – Ты ведь затеяла глупую вражду со мной только из-за него. Никита уйдет сразу, как только узнает, что ты натворила!

Аргумент вышел слабым, но ничего лучше не придумывается. Навряд ли отношения представляют для Инги ценность.

Судя по тому, что я прочитала, стригои воспринимают людей как кормовую базу. Страшить ее расставанием все равно, что убеждать грабителя банка отпустить заложников, потому что иначе из его холодильника пропадет любимый тортик.

Даже если демонолог бросит стригу, Инга без промедления найдет нового энергетического донора.

Но вопреки здравому смыслу, мне удалось ее зацепить. Лицо психопатки на миг искажается, будто от зубной боли. Несмотря на плотный слой тонального крема, заметно, как Инга бледнеет. Она кусает пересохшие губы, оружие ходит в руках девушки ходуном.

Может, попытаться выбить его? Сбить Ингу с ног? Интересно – кто из нас сильнее физически? Наверное, все-таки не я.

Девушка читает мысли.

– Стой на месте, – цедит Инга. Обычно для того, чтобы начала проступать аура и астральный облик собеседника, нужна сонастройка с его энергетикой. Процесс не быстрый, он требует сосредоточенности и осторожности. Но сейчас, видимо из-за стресса, привычные защиты слетают.

Я вижу перед собой то, что Инга представляет на самом деле – хищную и безжалостную тварь. Рыжие волосы объяты пламенем, тонкая полупрозрачная кожа так плотно натянута на острые скулы, что просвечивают кости. Но самое отталкивающее – глаза.

Наши предки говорили, что они зеркало души. Если поверье правдиво, душа у Инги холодная и скользкая, как дохлая рыба. Одна из побочек «видения»: если практик узреет истинную суть нечисти, она сможет рассмотреть его нутро в ответ.

Не знаю, что предстало перед взором стриги, но зрелище заставляет ее брезгливо поморщиться.

– Вообще не понимаю, что он в тебе нашел. Только и слышно: «Ах, Алика – такая замечательная. Такая талантливая. Прошла через ад и не сломалась», – зло передразнивает Инга. – На самом деле ты слабая. То, что люди принимают за любовь к тебе – обычная жалость. А еще, вот сюрприз, мир вокруг тебя не вращается!

Она забывается, вновь пытается подойти ближе. Амулет колется, а Инга отскакивает и шипит, будто только что обожглась кипятком.

– Если подумать, в тебе нет ничего выдающегося, кроме букета психических расстройств, – каждое слово Инги бьет меня по живому, будто хлыст.

Один из главных принципов мага: в критических ситуациях нельзя поддаваться эмоциям. Контролировать их – первое, чему учит грамотный наставник. Но чан терпения давно переполнен.

Лживая тварь пыталась инсценировать мое самоубийство. Она высасывает силы из человека, которого я люблю. А прямо сейчас направляет на меня пистолет. Мрачные фантазии, которым было так приятно предаваться в последнее время, вмиг оживают. Логика и здравый смысл окончательно сдают и без того шаткие позиции.

Я прикрываю глаза и с кровожадным удовольствием ощущаю, как по телу струятся потоки темной энергии. Каждая слезинка, что я пролила, каждый миг беспомощности и боли превращаются в давно настоявшийся, концентрированный яд.

Страх за мамино здоровье, потеря друзей, неразделенная любовь и полгода уверенности в том, что я – сумасшедшая, даже животный ужас перед Ингиным чертовым пистолетом… все это станет превосходными ингредиентами для проклятья.

Я не сильна в боевой магии – осознанно обходила агрессивные направления в эзотерике стороной, но знаю основы: для наилучшего результата колдуны придают энергии форму с помощью знакомых образов.

Кто представляет в руках гранату, кто – автомат, я же сжимаю ладонями гладкий осиновый кол. И пусть выбор оружия навязан популярными фильмами, лучше средства против вампирши не найти.

Конечно, даже сейчас критичности хватает для осознания: навряд ли такой «подарочек» остановит Ингу и спасет мою жизнь. Но кем бы она ни была – единорогом, радужной феей или стригой, удар не пройдет не замеченным.

Мое проклятье пребудет с ней постоянно, облепит Ингу словно вторая кожа. В момент слабости, а они бывают у всех, даже психопатов, программа найдет брешь в энергетической защите, зацепится и полозом влезет внутрь. Вскоре, благодаря ей, брешь станет дырой, через которую начнут вытекать жизненные соки.

Ингу ждет череда неудач. В начале мелких вроде потери ключей или небольших травм, затем все более внушительных. Неизлечимые болезни, долги, одиночество – далеко не полный перечень всего, через что ей предстоит пройти.

Вопрос лишь в том, сколько вражина будет сопротивляться воздействию. Программа может убить Ингу через несколько месяцев или несколько лет. Она практикует, значит, с устойчивостью и силой воли должно быть все в порядке. Отлично. Хочу, чтобы сволочь страдала как можно дольше.

Мы вновь сталкиваемся взглядами. Меньше всего на свете я хочу заглядывать твари в душу. Погружаться в нее – все равно, что отправиться с экскурсией на свалку токсичных отходов. Некоторые поступки нельзя оправдать ни тяжелыми психологическими травмами, ни особенностями энергетической структуры.

Грешить на воспитание или сложное детство в Ингином случае просто смешно. Я оказываюсь в ее истории непроизвольно – от сильных эмоций нас обеих «штормит». Астральные тела расширяются, как бывает во время стресса, и нечаянно соприкасаются.

Инга визжит и отряхивается, будто пытаясь сбросить с себя чужую, невкусную для нее энергетику, а у меня перед глазами сами собой проносятся «кадры» из ее судьбы.

* * *

Я оказалась несправедлива к сопернице – она никогда не «жрала» Никиту осознанно. Инга впервые влюбилась. Или, по крайней мере, девушке так казалось. О своей природе она догадывалась смутно. Вопреки сюжетам фильмов и книг, настоящие вампиры не рождаются от чьего-то укуса, не объединяются в тайные организации и, уж тем более, не вершат судьбы мира.

Ее отличия в основном проявлялись в особенных снах.

Еще в детстве по ночам Инга покидала тело и сама собой перемещалась к кровати родственника или знакомого. Она даже не делала ничего особенного – просто стояла рядом с изголовьем, наблюдала за спящим. Девочке было любопытно, что произойдет дальше.

Человек в кровати начинал зябко ежиться, иногда что-то испуганно бормотать, будто ему снится кошмар. Наконец «жертва» не выдерживала и с криком вскакивала. Следующие несколько секунд после пробуждения человечек потешно щурился и оглядывался, тщетно пытаясь отделаться от навязчивого ощущения присутствия потусторонней твари.

Он боялся ее, как боятся монстра, притаившегося в темноте, а Инга чувствовала себя могущественным и опасным созданием, что обитает в ночи и может нанести смертельный удар в любую секунду.

Наблюдать за приступом паники было приятно вне зависимости от того, к какому сновидцу ее занесло сегодня – однокласснику, подруге или родной бабушке.

Наутро после «ночной охоты» девочка просыпалась счастливой. Инга чувствовала подъем и воодушевление, будто накануне побывала на празднике, посвященном ей одной, а «жертва» жаловалась на кошмары, тревожность, апатию и усталость.

Когда Инга начала изучать эзотерику (мистицизм стал привлекать стригу уже в старшей школе), то узнала: ее душа похищает энергию других людей. Подобные случаи фиксировали все кому не лень – от средневековых мистиков до Карлоса Кастанеды.