Текст книги ""Фантастика 2026-175". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Валерий Пылаев

Соавторы: Елена Шатилова,Александра Власова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 244 (всего у книги 285 страниц)

Глава 6

Не успел я сделать и шага от поверженной туши, как она вдруг встрепенулась. Все вокруг тут же отпрянули, вскидывая оружие, но сражаться было уже не с кем. Мертвый ящер, как ему и положено, остался мертвым. Просто случилось то, что обычно и бывает в случаях, когда Одаренный убивает тварь, наделенную силой стихии.

Кажется, я уже успел слегка подзабыть – каково это.

Ящер издох. И как только жизнь окончательно покинула огромное тело, оттуда хлынул и аспект. Не как из оленя или огневолком – иначе. Чешуя полыхнула, как подожженный порох, и из нее в мою сторону потянулись сияющие нити. Они тут же оплели руку и поползли сначала к плечу через локоть, а потом вниз, исчезая под пластинами брони.

Чужая сила, добытая в бою, разливалась по телу жаром и вгрызалась в Основу, будто проверяя мою магию на прочность. Уж точно не мягкое и приятное тепло, как раньше – скорее уже напоминало раскаленный лом под ребра. Столько аспекта за раз я еще не принимал, даже когда кромсал мечом упырей на Велесову ночь.

Тварь была огромной, а сила внутри нее – еще больше. Столько, что Основа просто не успевала ее проглотить, и энергия уходила еще глубже – туда где пряталась моя истинная сущность.

Первородный огонь отозвался. Не просто шевельнулся – вспыхнул. Так ярко, что я на мгновение перестал видеть лес. Перед глазами было только пламя – чистое, белое, ослепительное, и оно росло, поднималось, как волна, готовое вот-вот хлестнуть через край. Жар расходился во все стороны, и, а воздух вокруг стал таким густым и горячим, что лед под ногами зашипел и потек мутными ручейками.

Силе Стража явно становилось тесновато в тело – но, к счастью, она проснулась не целиком. Я будто одни рывком вернул часть былого могущества. Не слишком малую, зато и не слишком большую – ровно столько, сколько мог вместить, не превратив в пепел себя самого и все вокруг.

– Ваше сиятельство, – осторожно окликнул кто-то – кажется, штабс-капитан. – Вы… в порядке? У вас глаза светятся.

– Знаю. – Я зажмурился и тряхнул головой, окончательно прогоняя пляшущие перед глазами искорки. – Все нормально… Просто аспект – его слишком много.

Мир вокруг вернулся к привычным очертаниям. Ели, снег, люди в нескольких шагах – и мертвый ящер. Правда, лед, который Урусов так старательно наморозил под его лапами, расползся черными лужами, и от туши валил пар, как от котла.

Штабс-капитан смотрел на меня с почтением, граничащим с испугом. Урусов – удивленно и осторожно, прищурившись, а поручик и егеря – с откровенным ужасом, будто я прямо у них на глазах сам превратился в чудище. Может, и не крупное, но как бы не пострашнее того, что мы только что отправили на тот свет.

Впрочем, неудивительно: Страж, пусть даже лишенный большей части своего могущества – зрелище не для слабонервных.

Лучше всех держался Аскольд. Побледнел, но не отступил – даже на шаг не отошел, в отличие от остальных. Видимо, потому, что видел кое-что и покруче: сияющий меч длиной в сотню с лишним метров, растущий прямо из моей ладони.

После такого горящие пламенем глаза – так, мелочь.

– Примите поздравления, ваше сиятельство.

Урусов явно до сих пор осторожничал – видимо, сообразил, что увидел нечто большее, чем Одаренный юнец, хватанувший аспекта из убитой твари. Так что приближался без лишней спешки. И протянутую руку принял не сразу, будто боялся обжечься.

А может, просто завидовал. Полковник и сам был Одаренным – Лед, не меньше третьего ранга, а может, даже второй – и наверняка видел мое преображение не только глазами. И куда лучше остальных мог оценить, сколько именно мощи аспекта перетекло в мое тело из поверженного чудища.

– Надо же… Первый ранг. – Урусов на мгновение прикрыл глаза и чуть сильнее сжал мои пальцы. – Если чутье меня не подводит.

И правда – надо же. Одна тварь, и сразу через ранг. Сила ящера перешла ко мне, я чувствовал это каждой жилкой обновленной Основы, но услышать подтверждение со стороны – совсем другое дело.

С почти-второго на первый… сильно. И не в кольцах аспекта, хоть и они наверняка сейчас вовсю кружили рядом, сияя в серой дымке эфире. Резерв, почти не тронутый в бою, жадно тянул ману из фона Тайги, наполняясь куда быстрее, чем раньше.

И не только это. Я почувствовал Вулкана – далеко, где-то за рекой, на южном берегу за Великановым мостом. Огневолк вальяжно трусил вдоль опушки. Не встревоженный, не голодный – просто гулял. И, разумеется, и не думал обижаться, что я не позвал его на охоту. Зайцы и прочая мелкая дичь определенно интересовали его куда больше, чем огромные невкусные ящеры с чешуей, которую не брала даже пуля из «холланда».

Раньше связь дотягивалась от силы на десять километров, а теперь расстояние будто и вовсе перестало быть помехой. Основа стала мощнее, и не только как источник магии – как приемник.

Круто. Те, кто придумал местную классификацию Одаренных по уровням силы, явно кое-что соображали. Заветные семьдесят пунктов огня оказались не просто красивой круглой циферкой, а качественно новым уровнем. Может, и не слишком крутым – до Мастера и уж тем более Магистра мне все еще далеко – но все же для немалой части местных магов почти недостижимым.

– Благодарю, полковник, – Я осторожно освободил руку из пальце Урусова. – Сам не ожидал. Одна тварь – и сразу через ранг.

– Тварь одна, ваше сиятельство. Но такая стоит десятка.

Первым к туше полез седобородый егерь – обошел кругом, легонько пнул валенком по чешуйчатом боку и крякнул:

– Голову бы снять. Такую на стену в господский дом – вот бы красота.

– Чтоб гости сразу на входе обделались? – усмехнулся я. – Нет уж, спасибо.

Остальные подтянулись следом. Молодой скуластый егерь уже пристроился у челюсти с ножом, пытаясь выковырять зуб – клинок соскальзывал с корня, и парень сопел и ругался вполголоса. Штабс-капитан стоял рядом и давал совет – которые, похоже, не слишком-то помогали.

– Расшатай сначала, говорю тебе! Не дергай, а расшатай. Как гвоздь из доски.

– Так он не шатается, ваше благородие. Сидит, как влитой.

– А ты с другой стороны зайди!

Поручик, уже вполне оправившись, бродил вокруг туши и сокрушался по поводу фотоаппарата.

– Карточку бы сделать – а то не поверит же никто, – повторял он, заглядывая то под хвост, то под голову, словно искал ракурс для снимка, которого не будет. – Ваше сиятельство, вот вы бы вот так встали, с мечом, а тварь за спиной…

Вблизи ящер выглядел… пожалуй, странно. Черная броня – толстая, матовая, та самая, которую еле пробила пуля из «холланда» – покрывала тушу не целиком. Кое-где поверх нее, ближе к хребту, висели лохмотья бурой линялой чешуи, сухой и ломкой. А еще выше, на самых кончиках роговых пластин, я заметил третий слой – зеленоватый, гладкий, с болотным отливом. Его было немного, ошметки, но я узнал цвет.

Такая чешуя была у ящериц лесной братии Черного Ефима – у самых мелких, еще не успевших обзавестись более плотной броней и гребнем на голове.

Три слоя. Тварь росла и линяла, росла и линяла. Будто рывками, наращивая новую шкуру прежде, чем старая успевала полностью отвалиться, стираясь о камни и ветви. Не за неделю, конечно, может, и не за две – но все равно куда быстрее положенного. Слишком шустро даже для тех таежных далей, из которых ящер приперся на Пограничье.

Впрочем… Это Тайга – тут и не такое случается.

Я провел пальцами по зеленоватому ошметку. Мягкий, еще теплый.

– Ваше сиятельство. Там кто-то идет.

Нервный окрик егеря дернул меня из размышлений обратно в лес к мертвому ящеру. Из-за елок, шагах в пятидесяти, появилась высокая тощая фигура. Сначала шляпа с обвисшими полями, потом посох, потом все остальное. Старик в грязно-сером балахоне с обтрепанными полами, которые волочились по снегу. С седой растрепанной седой бородой, полной еловых веточек, и мокрыми обмотками поверх доисторических сапог – тех же самых, что он носил в начале осени.

Молчан.

За спиной щелкнул предохранитель. Я обернулся и покачал головой – не нужно.

На мгновение я вдруг почувствовал что-то очень похожее на стыд: мог бы и подумать о старике, пока северный берег кишел мертвецами – но не вспомнил, не послал проведать. Таежное зверье его, конечно, не трогало – а вот упыри вполне могли. И одной Матери известно, хватило ли бы лесному колдуну сил защититься.

Но старик стоял передо мной живой и, кажется, невредимый. Уже хорошо.

– Здравствуй, дедушка Молчан! – крикнул я.

Урусов покосился на меня. Хмуро, но скорее с любопытством – будто хотел спросить, откуда в зимней Тайге взялся одетый в лохмотья дед. Видимо, в сторону Орешка старик ходил нечасто – если вообще ходил.

Молчан остановился в десятке шагов за тушей ящера и чуть наклонил голову. Из-под шляпы блеснул единственный глаз.

– Ну здравствуй, Игорек.

Голос остался прежним – ворчливым и скрипучим, как плохо смазанная петля. Но я заметил, что сам Молчан изменился – и, пожалуй, не в лучшую сторону. Раньше он выглядел чудаком. Из тех, что выбрали жить в лесу, устав от людей, и вполне могли о себе позаботиться.

Теперь – просто стариком. В неряшливой одежде, с давно не чесанной бородой и глазом, рассеянно смотрящим чуть мимо, словно за моим плечом происходило что-то интересное.

Молчан подковылял к туше ящера и долго смотрел, пожевывая губами.

– Какую животину загубил… Самому-то не жалко?

– Так уж бывает, – вздохнул я. – Иначе бы она нас, пожалуй… того.

– Да не тронут они. – Молчан поморщился и ткнул посохом в снег. – Если сами не полезете. Жила бы себе и жила, а вы приперлись с ружьями – и готово… Не надо вам в Тайгу, не место здесь для человека.

– Ну, а как иначе-то, дедушка? Вон зверье какое – надо следить, как бы чего не вышло, – вдруг подал голос поручик. Вежливо, но с той снисходительностью, с которой молодые порой разговаривают со стариками, заранее уверенные, что те уже давно выжили из ума. – Порядок должен быть.

Молчан развернулся к нему – медленно, всем телом.

– Это от тебя-то – порядок? – Единственный глаз уставился на поручика, и тот осекся. – За собой последи лучше. Деревья ломаешь, зверье пугаешь только. А Тайга сама разберется. Без вас жила как-то – и дальше поживет.

Поручик густо покраснел и тут же сник – желания продолжать беседу у него явно не возникло. А Молчан уже повернулся ко мне – и рассеянность из глаза на секунду ушла. Взгляд стал прицельным, острым – каким я его помнил.

– А ты, Игорек, как не понимаешь? Брат пропал, отец сгинул – а ты все туда же. Лезешь, все ищешь чего-то.

Над тушей ящера повисло молчание – только молодой скуластый егерь едва слышно откашлялся в кулак. Про отца и брата на Пограничье давно знал каждый, но от юродивого старика, пришедшего из Тайги, слова прозвучали не как воспоминание или сплетня – куда более зловеще.

То ли предупреждение, то ли… попробуй тут пойми.

Я не поленился бы уточнить. И заодно спросить, что творится дальше на севере, куда не смеют соваться ни егеря, ни вольники – Молчан наверняка ходил дальше всех даже зимой. Может, я даже попытался бы выпытать хоть что-то про рубежные ками…

Но старик уже развернулся и побрел прочь, бормоча себе под нос. Шагал, переставляя посох и подметая снег балахоном. Вроде бы медленно и неуклюже – но не успел я попрощаться, как елки сомкнулись за его спиной.

– Занятно… – Урусов проводил Молчана взглядом. – Ваш знакомый?

– Можно сказать и так. – Я пожал плечами. – Знахарь, живет за рекой давно. Зверье его не трогает.

– Больше похож на сумасшедшего, – буркнул поручик. Сердито и недовольно – явно обиделся.

Седобородый егерь негромко кашлянул, поморщился и отвел глаза – но говорить ничего, конечно же не стал. Урусов покосился на него и тоже помолчал – вместо этого махнул рукой, разворачиваясь, и то ли скомандовал, то ли просто проинформировал:

– Ладно. Идем обратно. Нечего нам тут больше делать.

Они со штабс-капитаном тут же ушли вперед, за ними егеря. Поручик замыкал – старательно глядел под ноги и к деревьям больше не прислонялся.

Мы с Аскольдом двинулись чуть позже, когда до мелькавших среди деревьев спин было уже шагов двадцать.

– Молодец. Хорошо держался.

Я нисколько не покривил душой: бывалые егеря дрогнули, когда ящер попер в атаку, а парень стрелял как заведенный. Чуть ли не очередью – пуля за пулей, спокойно, прицельно.

Горчаковская порода, чего тут еще скажет.

– Да так себе, Игорь Данилович. – Аскольд мотнул головой. – Надо магии нормально учиться уже, а то от меня в бою толку…

– Надо – значит, будем учиться. Слышал, что полковник сказал? – Я взглядом указал в сторону шагавшего где-то впереди Урусова. – Скоро приедут господа из юнкерского. Вот с ними и начнем. Но перед этим – к государю на прием

– А мне-то зачем? – Аскольд посмотрел на меня исподлобья и недовольно засопел. – Среди ряженых куриц бродить?

– Разговоры отставить. Как сказал – так и сделаешь. Еще и барышень курицами называешь… Разжаловать бы тебя из оруженосцев и сослать в крепость… – Я усмехнулся и покачал головой. – Так ты, небось, только рад будешь.

Глава 7

– Пальто, ваше сиятельство?

Слуга принял мою одежду так бережно, будто она была из горностая, а не из обычного сукна. Ну, или будто точно знал, что с ее хозяином лучше не шутить. И уж тем более не портить ему расположение духа своей неуклюжестью.

Осторожность. Вот что висело в воздухе – вместе с запахом дорогого столичного табака и не менее дорогих духов. Осторожничали все: прислуга, гости, кавалергарды у дверей, канцеляристы в неприметных костюмах, которые просвечивали публику цепкими взглядами из-за бокалов.

Наверняка и сам государь тоже – пусть и по иным причинам. Для особы августейших кровей пожать не ту руку или невовремя зайти не в ту дверь может оказаться страшнее пули из «Холланда».

Дом, выбранный для приема, принадлежал кому-то из местных купцов – из тех, чьи предки нажили свои капиталы, торгуя товарами из Москвы или Новгорода. Богатый, просторный – в целых три этажа – с претензией на столичный лоск – но все равно купеческий.

Блещущий выставленной напоказ роскошью интерьер сиял позолотой, однако все равно не мог полностью скрыть желание тщеславного, но хитрого хозяина сэкономить на отделке хоть немного, хоть самую малость – причем именно там, где по-настоящему состоятельный человек уж точно не стал бы жадничать.

Тяжелую и основательную мебель явно делали на заказ. Но здесь, в Орешке, а не в Москве или Новгороде. Оттуда разве что привезли темно-зеленый бархат обивки и портреты государей и прославленных генералов, чуть кривовато развешанные по стенам. И там, где внутреннему убранству дома не хватало столичного лоска, его компенсировало количество – яркость или громкость. Лампочки в люстрах сегодня наверняка потребляли чуть ли не половину мощности, отведенной на ведь город, и заливали зал таким светом, что хотелось прищуриться. Патефон в углу старательно хрипел что-то танцевальное – впрочем, танцевать пока никто не решался. Для настоящего бала помещение было маловато.

Особенно если учесть, сколько в него набилось гостей.

В прошлый раз народу определенно было поменьше. Я побывал здесь пару недель назад, когда приезжал к покойному Буровину обсуждать оборону Орешка. Кажется, даже в том самом кабинете, дверь в который маячила за лестницей на втором этаже – впрочем, это еще предстояло выяснить.

Желательно перед этим не задохнувшись под тесным пиджаком. Полина, собирая меня на прием, все же сумела доказать, что одежда для события такого масштаба должна хоть чем-то отличаться от доспехов или камуфляжной куртки. Выглядел я, вероятно, и правда неплохо, однако за это приходилось расплачиваться – грудь будто сдавило стальным обручем, а плечи приходилось держать так, чтобы тонкая ткань ненароком не разошлась по швам.

Впрочем, главная напасть ждала в зале: стоило мне появиться, как со всех сторон тут же потянулись расфуфыренные дамочки и почтенные отцы семейств с дочерьми на выданье. На похоронах Буровина от этой публики меня спасал Сокол изящно отсекая лишнюю публику еще на подходе. Но сейчас он сидел у себя в Гатчине, и вместо него у меня был только Аскольд.

Который, разумеется, исчез в первые же пять минут. Я бы поставил большой жив-камень, что парень сейчас торчал где-нибудь в курительной, слушая стариков-вояк. Формально приказ не нарушил – я велел явиться на прием, а не стоять рядом – но от помощи в светской возне уклонился с ловкостью, достойной егеря. В общем, наследник рода Горчаковых ожидаемо оказался не только отважен в бою, но настолько же бесполезен в делах, где вместо штуцера нужна улыбка.

Ладно. Как-нибудь переживу – не может же пара-тройка дамочек быть страшнее мамонта величиной с гору.

Минут двадцать я честно отрабатывал роль учтивого молодого князя: улыбался, кивал, принимал поздравления от людей, чьи имена забывал сразу после того, как они отходили. Какой-то купец в жилетке с золотой цепочкой долго тряс мне руку и благодарил за спасение города – а скорее за спасение своих складов. Дама средних лет с тройным подбородком настойчиво рекомендовала познакомиться с ее племянницей – «прелестной Варенькой, которая так любит лошадей».

Прелестная Варенька пунцовела за спиной матери, однако глаз с меня все же не сводила. И я уже почти смирился с участью, когда по залу вдруг прошел шепоток, головы повернулись к лестнице.

И на верхней ступеньке появилась Елена.

Я не сразу узнал ее – так непривычно было видеть дочь старика Горчакова не в обычном таежном наряде, а одетой в это воплощение шика – и не местного, а скорее столичного. Чуть более вызывающего и смелого – настолько, что на ком-то другом подобный наряд смотрелся бы вульгарным.

Темно-синее платье с открытыми плечами и серебряной вышивкой по лифу обнимало фигуру так, что оставляло воображению ровно столько, сколько нужно, чтобы заработать в полную силу. На шее поблескивало жемчужное ожерелье. Волосы – обычно стянутые в тугой хвост или заправленные под шапку – лежали свободно, и от этого лицо казалось другим.

Чуть взрослее. Мягче.

И куда опаснее того, что я помнил. Седоусый полковник слева от меня схватился за сердце – и едва ли в шутку. Чья-то почтенная супруга легонько стукнула мужа сложенным веером, и тот поспешно отвел взгляд.

Елена спустилась по лестнице, чуть придерживая подол, и я поймал себя на том, что ноги уже несут меня через зал. Публика расступалась – может, из вежливости, а может, потому что от меня до сих пор фонило аспектом после охоты на огнедышащего ящера или мощью первого магического ранга, и стоять слишком близко было попросту неуютно.

– Добрый вечер, ваше сиятельство.

– Добрый вечер.

Голос Елены звучал непривычно – ровно, учтиво, с идеально выверенной дистанцией. Так обычно разговаривают с дальними знакомыми – из тех, с кем видишься раз в год на чужих именинах. А не с человеком, рядом с которым она сражалась бок о бок, защищая родной дом и отцовские владения.

– А где сам Ольгерд Святославович? – спросил я – ничего другого мне в голову не пришло.

– Батюшка не жалует подобных мероприятий. – Елена чуть склонила голову. – Но положение обязывает засвидетельствовать почтение государю. Кто-то должен.

– Выходит, тебе досталась самая тяжелая работа.

Уголок губ напротив едва заметно дрогнул – но улыбки не получилось. Или Елена не пожелала ее отпускать.

Мы стояли посреди зала, вокруг шелестели чужие разговоры, патефон наигрывал что-то задорное – а между нами повисло молчание. Такое же плотное и неудобное, как мой дурацкий пиджак. Наверное, нужно было сказать что-то правильное. Что-то, что пробьет эту ледяную учтивость и вернет ту Елену, которая исходила все леса у реки с луком за спиной.

Но вместо этого я молча стоял смотрел на ее губы.

Две недели назад, на Коляду, нас столкнули ряженые девчонки – буквально прижали друг к другу и не отпускали. Тогда Елена шепнула: «Только чтобы они отстали!», первая коснулась моих губ своими – поцелуй вышел неуклюжим, горячим и куда более долгим, чем от нас ожидали.

Пускай и ненастоящим… наверное.

Она заметила мой взгляд. Покраснела, отвела глаза, и на мгновение ее холодная маска дала трещину – и тут же снова покрылась льдом.

– Рада видеть вас в добром здравии, князь, – Елена отступила на шаг. – Слышала, вы много времени проводите за рекой. Охота, прогулки… купание в холодной воде.

Последнее слово упало, как гильза на мерзлую землю. Елена смотрела мне в глаза – прямо, без улыбки, а в голову против воли уже вовсю лезли воспоминания.

Ноябрь. Нева. Галка сбрасывает плащ и стягивает рубаху, не стесняясь и даже не особенно стараясь отвернуться. А я стою на берегу, изо всех сил изображая положенную князю и воину невозмутимость, и никак не могу понять, почему реагирую на женщину без одежды, как восемнадцатилетний мальчишка.

Невинная сцена – но все же у нее оказалось чуть больше свидетелей, чем я думал раньше. По вполне понятным причинам история про князя Кострова и голую лесную ведьму на Неве не достигла моих ушей – зато добралась до Ижоры, по пути обрастая подробностями, которых не было и в помине.

– Послушай, – нахмурился я. – Если ты…

– Было очень приятно увидеться, князь. – Елена лучезарно улыбнулась. – Кажется, вас уже ждут поклонницы

И не успел я сказать хоть слово, как она развернулась и ушла – без видимой спешки, но так проворно, будто на мгновение воспользовалось своим аспектом, чтобы убраться от меня подальше. Сбежала, подхватив подол своего роскошного платья и сверкнув полуобнаженной спиной – и никакие объяснения, даже будь у меня желание заниматься подобным, ее ничуть не интересовали.

– Женщины, – негромко усмехнулся голос справа. – Иногда я даже рад, что уже стар и уродлив.

Орлов стоял чуть в стороне с бокалом в руке. В левой – правая, затянутая в перчатку, опиралась на трость с серебряным набалдашником. По случаю приема он нарядился в угольно-черный костюм с галстуком и рубашкой, и даже с покрытым шрамами лицом выглядел весьма импозантно. Уродство, если и осталось, то только на словах – его сиятельство умел подать себя так, что большинство вокруг замечало сначала стать и выправку, а потом уже увечья, оставленные крушением поезда.

– Давно наблюдаете, Павел Валентинович? – вздохнул я.

– С того самого момента, как вы двинулись через зал с видом человека, который идет на штурм, – усмехнулся Орлов. – Но не волнуйтесь, Игорь Данилович. Подслушивать не в моих привычках. Да и незачем – все и так яснее некуда.

– Рад, что хоть кому-то весело, – буркнул я.

– У меня и в мыслях не было потешаться над вами. – Орлов отпил из бокала. – Тем более, что поводов для веселья у нас, пожалуй, немного… Вы уже успели оглядеться?

Патефон играл, гости перетекали из одной части зала в другую, но за обыденной светской угадывалось напряжение. Слишком много незнакомых лиц. слишком много звезд на погонах и орденов, которые не заработаешь честной службой короне на Пограничье.

– Гости из Москвы? – догадался я.

– Именно. – Орлов кивнул. – Государь прибыл не один. Свита, канцелярия, охрана, разумеется. И люди Шереметева. Не все, разумеется, приглашены на прием, однако их достаточно, чтобы доподлинно знать, кто с кем разговаривает и о чем.

– Шереметев? – Я поморщился. И заставил себя говорить чуть тише. – Владыка столичных газетчиков и всего телеграфного агентства… Он здесь?

– Лично – нет. Только его глаза и уши. Михаил Федорович не из тех, кто любит блистать орденами на публике. Он предпочитает наблюдать, слушать, делать выводы… Черт бы его побрал. – Орлов скривился и недобро сверкнул единственным глазом. – Лучше сто казнокрадов, чем один такой скользкий уж.

– Не имел чести быть представленным лично. – Я пожал плечами. – И не особенно стремлюсь.

– Зато он наверняка вами интересуется, можете не сомневаться. Послушайте, друг мой, не хочу вас пугать, однако вы должны понимать кое-что. – Голос Орлова стал чуть тише, хотя вряд ли кто-то мог расслышать нас за хрипом патефона. – Император прибыл на Пограничье. Лично – на дирижабле, с волотом, боевыми магами и отрядом гвардейцев. Это не визит вежливости.

О да. Не визит вежливости. Но и не спасательная операция – для этого хватило бы и боевой магии, которую дирижабль с золотым имперским орлом на гондоле обрушил на лед Ладоги и берег за ним. Однако его величеству непременно понадобилось погрузиться в волота и первым ринуться в бой, вырезая упырей, чудом уцелевших среди развалин крепости.

– Знаю, – кивнул я. – Полагаю, государя немало заботило, как его чудесный доспех будет выглядеть в кадре.

Орлов поморщился. И даже в очередной раз огляделся по сторонам – на всякий случай.

– Верно. Он намеревался защитить Орешек лично. Продемонстрировать силу и волю – там, где это видно всем. Император, что сражается плечом к плечу с солдатами – это не просто храбрость. Это жест, который стоит дороже любого указа или выступления по телевизору. Особенно когда в столице… – Орлов на мгновение смолк, подбирая слова, – Особенно когда в столице далеко не все верны короне так, как хотелось бы его величеству.

Неплохой план. Несколько грубоватый, зато надежный – даже жалко, что не сработал.

– Думаете, мне стоит опасаться? – усмехнулся я.

– Едва ли. Государь не тот человек, который станет мстить за украденную славу. – Орлов покачал головой. – И к тому же он вынужден проявлять осторожность. Сейчас не время наказывать героя. Более того, я не сомневаюсь – вы получите награду. Куда более щедрую, чем можете ожидать.

– Звучит не так уж плохо.

– Пожалуй. Так что беспокоиться нам не о чем – пока что. Впрочем… – Орлов улыбнулся одним уголком рта и глянул куда-то мне за плечо. – Об этом поговорим в другой раз. Вам уже пора идти, друг мой. Не стоит заставлять его величество ждать.