Текст книги ""Фантастика 2026-175". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Валерий Пылаев

Соавторы: Елена Шатилова,Александра Власова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 169 (всего у книги 285 страниц)

Глава 3

Я еще не успел как следует разобраться ни во взаимоотношениях местной знати, ни в иерархии, но все же сообразил, что в госпиталь заявилась птица высокого полета. Пожалуй, даже слишком крупная, чтобы обращать внимание на такие мелочи, как три мертвых идиота, попавшие под руку Одаренному отпрыску князя – пусть и не совсем законному.

И все же его светлость здесь – и вряд ли случайно.

Издалека показалось, что ему не больше сорока-пятидесяти лет на вид, но когда он подошел ближе, я понял, что ошибся: Белозерский был куда старше дяди. Годы не испортили осанку, и в волосах и аккуратной бородке почти не проглядывало седых волос, однако морщинки в уголках темных глаз все-таки выдавали возраст.

Следом за князем шагали два дружинника – рослые мужики с почти одинаковыми лицами. В портупее и броне с нагрудными пластинами из тускло поблескивающего серебристого металла. Огнестрельного оружия при них не было, однако каждый носил на боку короткий широкий клинок. Не самый солидный арсенал, но все же достаточно убедительный, чтобы охрана новгородского правителя не выглядела бесполезной бутафорией.

Конечно, если вообще допустить, что Одаренному такого ранга может понадобиться охрана.

– Доброго дня, господа. – Белозерский повернулся к дяде и чуть склонил голову. – Олег Михайлович, могу ли я узнать – что здесь случилось?

– Ваша светлость, – Дядя поклонился в ответ, – на мою племянницу напали. Мы Игорем защищали ее и себя, но больше помощь не требуется.

– Это я вижу. – Белозерский скользнул взглядом по телам на траве, особенно задержавшись на третьем, обгоревшем. И вдруг посмотрел на меня. – Игорь Данилович, мы можем побеседовать с глазу на глаз?

Я пожал плечами и кивнул. Сначала князю, а потом дяде, который явно напрягся. Но возражать, конечно же, не стал, и через мгновение мы с его светлостью уже неторопливо шагали вдоль стены.

– Это ты убил того, что похож на жареного поросенка? – поинтересовался он. – Или, может быть, всех троих?

– Они напали на мою сестру. – Я нахмурился. – И я был в своем праве.

– Не сомневаюсь. – Белозерский улыбнулся уголками рта. Видимо, такой ответ его полностью удовлетворил. – Рад видеть тебя в добром здравии, кадет.

– Мы знакомы лично? – Мой вопрос прозвучал довольно грубо, но князь первым перешел на ты. И, по-видимому, уже встречался с прежним владельцем этого тела. – Прошу извинить меня, ваша светлость, но моя память еще не вполне вернулась после аварии.

– Знакомы? Лично? – усмехнулся Белозерский. – Полагаю, что нет. Но положение обязывает меня быть в курсе всего, что происходит в Новгороде. И нападение на вашу сестру – не то, что я могу оставить без внимания.

– Боюсь, наказывать виновных уже поздно. – Я пожал плечами. – Вы сами видели их тела.

– Видел. И не поленился бы допросить – если бы ты оставил в живых хоть одного. – Белозерский поморщился. – Или ты считаешь все это случайностью?

– Случайностью? – Я на мгновение задумался. – Нет, ваша светлость, не считаю. Кем бы ни были эти люди – они явно знали, что делают. Иначе не полезли бы на территорию госпиталя.

– Верно. Соображаешь, кадет. – Белозерский одобрительно кивнул. – Слишком уж много совпадений. Осенью твой брат… То есть, его сиятельство Михаил Данилович пропадает в Тайге. В мае убивают отца, и буквально через месяц грузовик выезжает из двора прямо под твой мотоцикл. А сегодня еще и сестра.

– Убили? – переспросил я. – Отца убили?

– Матерь милосердная… Я думал, ты знаешь. – Белозерский нахмурился и оглянулся – туда, где остались стоять дядя с Катей. – Видимо, у родных есть причины держать тебя в неведении, и неправильно было сообщать это вот так… Впрочем, теперь ничего не поделаешь. – Князь махнул рукой. – Да, Игорь. Твоего отца убили. Сожгли в машине заклинанием высшего ранга, примерно в ста километрах от Пограничья.

Я почувствовал, как кожа на ладонях снова теплеет. Мы с покойным князем даже ни разу не встречались, однако вдруг возникшая внутри злоба явно не досталась мне вместе с телом. Нет, она явно была моей собственной – как и тревога за дядю с Катей… особенно за Катю.

Пожалуй, те три лохматых урода легко отделались – теперь бы я не спешил от них избавиться, и смерть могла оказаться не слишком быстрой.

– Отца убили на ваших землях, – догадался я. – Так вы поэтому приехали?

– В том числе. Как ты понимаешь, кадет, я искренне заинтересован разобраться, что за чертовщина здесь творится. – Белозерский огляделся по сторонам и заговорил чуть тише. – Пожалуй, уже поздно, однако я все же хочу предупредить об опасности. Она теперь угрожает всей семье, но тебе – в первую очередь.

– Почему?

– На то… Скажем так, на то немало причин. – Белозерский отвел взгляд. – Просто будь осторожен, ладно? И если у тебя появятся хоть какие-то новости – постарайся сделать так, чтобы я об этом узнал.

– Я видел в саду сына князя Годунова, – вспомнил я. – Сразу перед тем, как на сестру напали.

– Годуновы⁈ Ты уверен, что не ошибся? – В глазах Белозерского на мгновение сверкнул хищный блеск. Но князь тут же взял себя в руки – и заговорил ровным, почти официальным тоном. – Ты желаешь обвинить в чем-то его сиятельство? Или, может, у тебя есть какие-либо доказательства его причастности к…

– Разумеется, нет. – Я развел руками. – Вряд ли в Новгороде есть закон, запрещающий князю прогуливаться там, где ему угодно.

Белозерский поморщился и снова взглянул на меня. На этот раз уже без интереса – скорее с разочарованием. Ему то ли не понравился мой выпад в сторону Годуновых, то ли отсутствие у меня доказательств. Князь явно знал куда больше, чем говорил, однако делиться знаниями, похоже, не собирался. Как и тратить на меня больше времени, чем того требовала необходимость – мы уже развернулись и шагали обратно. К автомобилю, у которого урядники в белых кителях оттаскивали в сторону тела горе-похитителей.

– Мне следует ждать еще одного нападения? – спросил я.

– Нет. Не думаю. Это мой город, и никакие столичные хлыщи не посмеют… – Белозерский сдвинул брови, возвысил голос – и тут же смолк, закашлявшись. Видимо, понял, что сказал куда больше, чем стоило. – Но дорога до Пограничья долгая. И одной Праматери известно, что может случиться. Возможно, мои люди смогли бы вас сопроводить…

Последние несколько слов его светлость нарочно протянул, явно ожидая то ли вежливого отказа, то ли наоборот – просьбы о помощи. Первый вариант определенно был не в моих интересах, а второй тут же сделал бы нас с дядей должниками великого князя – так что я решил просто промолчать.

– Так или иначе, я должен передать тебе кое-что, Игорь. Пойдем.

Я почти не сомневался, что разговор окончен, но Белозерский вдруг легонько толкнул меня под локоть и прямо через газон зашагал к своему автомобилю. Дружинники и несколько урядников тенями последовали за нами, но через пару десятков шагов чуть отстали – видимо, сообразили, что разговор личный, и отвлекать его светлость пока не стоит.

– Раньше это принадлежало твоему отцу. – Белозерский взялся за ручку, с негромким щелчком открыл багажник осторожно извлек оттуда продолговатый сверток. – Вот, посмотри. Только будь осторожен.

Предупреждение оказалось своевременным – стоило мне оттянуть край темной ткани, как острое лезвие буквально вырвалось наружу, сверкая на солнце. А за ним появился и эфес – небольшой, явно под одноручный хват, но увесистый, с массивной крестовиной и таким же навершием.

На нем хватало и золота, и орнаментов, но все же главным украшением меча был клинок. Прямой и обоюдоострый, длиной немногим меньше моей руки от плеча до кончиков пальцев. Он состоял как бы из двух частей: внутренней, выкованной из обычной стали и украшенной орнаментом, и внешней, гладкой и блестящей, явно сделанной из того же материала, что и пластины на броне княжеских дружинников.

Лезвия выглядели так, будто их только что отполировали, заодно доведя кромки до остроты бритвы. И лишь присмотревшись, я все-таки смог увидеть на них крохотные… нет, не зазубрины, даже не царапины – просто следы, которые оставляют удары металла о металл.

Когда-то этим мечом рубили и кололи – и немало.

– Только не вздумай точить дома, – усмехнулся Белозерский, проследив мой взгляд. – Угробишь камень.

– Это… – Я осторожно коснулся лезвия кончиками пальцев. – Это глиммерсталь?

Легкий и почти неразрушимый сплав, который можно найти только в Тайге за Пограничьем – и то в последнее время все реже. Я кое-что читал про него в книгах, но вживую видел впервые.

– Кресбулат. Не люблю эти современные словечки… – поморщился Белозерский. – Но да, последние лет двадцать металл Древних называют и так. А раньше называли Небесным Железом. Или Серебром Перуна.

– Разлучник.

Разглядывая драгоценный клинок, я не заметил, как дядя подошел и встал у меня за спиной.

– Это имя меча. – пояснил он. – Видишь руны?

Сердцевина клинка на фоне безупречного кресбулата смотрелась тускло, зато носила на себе замысловатый узор. Я мог только догадываться, каким инструментом в дол меча врезали орнамент, но работа была немыслимо тонкой: символы вплетались в узор, будто становясь его частью. И некоторые из них я уже видел раньше – то ли в книгах, то ли на дядиной татуировке.

– Дедушкин меч. Помню, раньше висел над камином. – Дядя улыбнулся, на мгновение уносясь куда-то в воспоминания. – А я-то думал – куда он подевался?

– Хранился в надежном месте. – Белозерский чуть сдвинул брови, явно намекая, что никаких подробностей сообщать не намерен. – Но теперь мечу пора вернуться домой. На Пограничье.

– Ему, наверное, лет триста… – благоговейно прошептал один из дружинников, вытягивая шею из-за плеча своего чуть менее робкого товарища. – Или все пятьсот.

– Не меньше тысячи, – усмехнулся Белозерский. – Но чары все еще держатся… Теперь таких уже не делают.

Повинуясь внезапному импульсу, я крепко взялся за рукоять, и заложенная в металл кем-то куда способнее меня-нынешнего магия отозвалась. Потянулась к Основе, пробуждаясь, и руны на доле тускло засияли алым, а по острым кромкам кресбулата пробежали едва заметные всполохи.

– Аспект Огня. Я видел, что вытворял отец с этим клинком. – Белозерский покосился в сторону машины налетчиков, которая так и стояла у стены с открытым багажником. – Страшно представить, на что он будет способен в твоих руках.

– Благодарю, ваша светлость. – Я завернул Разлучника обратно в ткань. – И за меч, и за то, что помогаете моей семье.

Все это не слишком-то напоминало вручение наследства. Скорее какую-то взятку – или подарок, за который рано или поздно придется расплачиваться. Но отказываться я не собирался: теперь Разлучник принадлежал мне по праву, и лучшего оружия, чтобы защитить родных, я не мог и пожелать.

Прежнее тело неплохо орудовало двуручным молотом, однако этому идеально подойдет клинок: не слишком длинный, легкий, острый – и при этом за счет чар достаточно убедительный, чтобы прорубить и плоть, и доспехи.

– Я лишь выполнил волю покойного Данилы Михайловича. Род Костровых всегда верно служил Империи и короне. – Белозерский чуть склонил голову. – Надеюсь, так будет и впредь.

– Можете не сомневаться, ваша светлость! – Вместо меня ответил дядя. Негромко и в меру почтительно, но как-то уж слишком поспешно – будто опасался, что я могу ненароком ляпнуть что-то не то. – Полагаю, нам следует вернуться домой, и как можно скорее.

– Разумеется, Олег Михайлович, – кивнул Белозерский. – Не смею вас задерживать.

Прощание с новгородским князем вышло несколько скомканным, но, видимо, у дяди имелись свои причины поскорее убраться подальше от госпиталя… Или от его светлости – так что уже через несколько минут мы вышли за ворота.

– Вот он – мой хороший!

Дядя с любовью похлопал по капоту стоявший у обочины дороги автомобиль. Темно-зеленый, без единой хромированной детали. Чуть ли не вдвое меньше роскошной повозки Белозерского, короткий, всего с одной дверью на каждом боку, но довольно массивны: то ли из-за громадных колес, то ли благодаря форме кузова машина казалась почти квадратной.

Кажется, такие здесь называют внедорожниками.

– Не то, что у его светлости, конечно. – Дядя зазвенел ключами, открывая дверь. – Зато где угодно проедет. Хоть по грязи, хоть по снегу – у нас на Пограничье по-другому никак.

Я забрался на сиденье спереди, а Катя, как и полагается самой младшей и компактной, отправилась на заднее – вместе с моей сумкой и свертком, в котором скрывался меч. Она все это время молчала, и лишь когда машина тронулась, наконец, заговорила.

– Это меч рода Костровых. Он должен принадлежать тебе. – Катя заерзала за моей спиной – явно возилась со свертком с Разлучником. – Тебе, а не ему.

Чтобы понять, кого именно она имела в виду, можно было и не смотреть. Но дядя все-таки не поленился: развернулся на сиденье, смерил девчонку недобрым взглядом – и снова уставился на дорогу, так и не произнеся ни слова. Я последовал его примеру. С той лишь разницей, что не стал даже дергаться. Ее сиятельство вредина явно нарывалась, а вот у меня не было никакого желания участвовать в ее представлении – впрочем, как и всегда.

А вот вопросы – были. И когда через полчаса с небольшим машина выбралась из города на шоссе и неторопливо покатилась на север, а Катя задремала на заднем сидении, я все же решил начать их задавать.

– А ведь она права, – негромко проговорил я, усевшись вполоборота. – Почему Белозерский отдал Разлучника мне? Ведь я бастард, даже не Костров, а ты – глава рода и князь.

– Никакой я не князь, – буркнул дядя.

Без особого раздражения – но и следа привычного добродушия в его голосе почему-то больше не было. Будто я, сам того не желая, наступил бедняге на больную мозоль. И не только наступил, но и основательно потоптался, перед этим не поленившись надеть здоровенные здоровенные армейские ботинки.

Минуту или две мы ехали молча, однако потом дядя все-таки продолжил.

– Ладно, прости, Игорь, – вздохнул он. – Все время забываю, что ты половину не помнишь. А может, и не половину… Белозерский отдал меч тебе, потому что из нас двоих только ты сможешь им воспользоваться.

– Это почему же? – уточнил я. – Руки у тебя как будто на месте.

– Руки, может, и на месте. А Основы нет… В смысле – больше нет. Выгорела на государевой службе. – Дядя нахмурился и опустил голову. – А без нее Разлучником, считай, как обычной железкой махать – можно, но толку мало.

– Ты об этом предупреждал, да? – догадался я. – Когда мы хмырей этих у машины положили?

– Угу. Ты ж только на ноги встал. Чуть сильнее напряжешься, чем надо – и все. Будешь, как я. – Дядя шумно выдохнул через нос и закончил: – ни магии, ни службы. Даже титула – и того больше нет.

– Извини. – Я поморщился. – Не хотел…

Теперь понятно, почему дядя так быстро засобирался. Наверняка Белозерский помнил его еще в полной силе, и теперь показаться перед князем было…

Прямо как я в новом теле. С той только разницей, что у дяди это уже навсегда.

– Да ладно, чего там… Это лет двадцать как случилось. – Дядя махнул рукой и явно через силу заставил себя улыбнуться. – Я уже, считай, и забыл, как оно. Так что у нас теперь Катюшка с Полиной княжны, Анна Федоровна – княгиня. А я – просто Олег Михайлович.

– Ну, а я – просто Игорь, получается. – Я протянул руку и легонько потрепал дядю по плечу. – Но на что-то да пригожусь.

– Еще как пригодишься! – отозвался дядя, тут же повеселев. – А мне, получается, еще про Гром-камень все рассказать надо. Про Пограничье, про Неву, про Тайгу… И про отца тоже – ты ж, небось, ничего и помнишь толком.

– Не помню. Так что рассказывай. – Я сполз чуть ниже по сиденью, устраиваясь поудобнее. – Ехать нам еще долго.

Глава 4

– Ну вот. – Дядя легонько толкнул меня локтем. – Уже почти приехали.

Это «почти» продолжалось уже минут пятнадцать, не меньше. После того, как мы свернули с трассы, гладкий асфальт под колесами чуть ли не сразу сменился сначала разбитой дорогой, а потом и грунтом. Скользким, размытым и со здоровенными лужами, оставшимися после недавних дождей. Роскошное авто Белозерского здесь, пожалуй, село бы на брюхо, не проехав и километра, зато дядин «козлик» – так он почему-то называл внедорожник – справлялся на отлично.

Дергался, вилял на поворотах, натужно ревя мотором, но все же упрямо штурмовал горки и задорно прыгал через лужи. Правда, нас с Катей при этом трясло и швыряло, как гвозди в банке. Я еще кое-как держался, а ее сиятельство вредина, кажется, приложилась головой о крышу и теперь сердито пыхтела за спиной, явно желая мне чего-то подобного.

– Почти? – с улыбкой переспросил я. – Значит, уже ваши владения?

– Вотчина, – по привычке поправил дядя. – Ну да. Тут до Отрадного рукой подать.

– А это тебе тогда зачем? – Я указал на потертый приклад штуцера, торчавший между сиденьем и рычагами сбоку. – На нас могут напасть?

– Да не должны… Но на Пограничье всякое бывает. Здесь тебе не Москва и не Новгород. И даже не Тосна.

Я молча кивнул. Дядя явно что-то недоговаривал, однако допытываться сейчас, пожалуй, не было никакого толку – за три с лишним часа дороги он и так успел слегка охрипнуть. Так что оставалось только вернуться к разглядыванию пейзажа за стеклом.

В котором, наконец, появилось хоть какое-то разнообразие: среди деревьев по обеим сторонам и дело мелькали заборы и крыши хуторов, а где-то километра через полтора дома подобрались к дороге чуть ли вплотную, понемногу выстраиваясь вдоль нее в ряд.

– Вот оно – Отрадное. Дом родной. – На губах дяди чуть ли не в первый раз появилась улыбка. – Смотри – встречают.

Трое мальчишек лет по пять-восемь, до этого деловито ковырявшие что-то на обочине, дружно запрыгали, размахивая руками. Из-за забора за их спинами высунулось недовольное женское лицо, но тревога на нем тут же сменилась улыбкой. Машин на все Отрадное было от силы дюжины полторы штук, и дядиного «козлика» здесь явно знал каждый.

После восторженных и чуть ли не поэтичных дядиных рассказов я представлял себе все здесь несколько иначе, но и реальность, пожалуй, не разочаровала: виды вокруг не поражали роскошью, однако от них буквально веяло чем-то родным и теплым. Вотчина Костровых насчитывала несколько сотен домов, и современные – из бетона и хотя бы в три этажа высотой – стояли только в самом центре, под боком у станции одноколейной железной дороги.

Примерно там же, по словам дяди, расположились и школа с больницей. Их я разглядеть не смог, зато видел храм – его единственный купол возвышался над крышами среди сосен. Чуть дальше на север – там, где его и построили сотни лет назад. Уже из камня, чтобы ненароком не сгорел, как предыдущий.

– Самый древний на Пограничье, – с гордостью проговорил дядя, проследив мой взгляд. – Таких нигде не осталось… К нам даже туристы приезжают!

То ли большое село, то ли крохотный городок. Судя по количеству домов, когда-то в Отрадном проживало около пяти тысяч человек. Сейчас не осталось и трех с половиной – с работой здесь было туго, и молодежь наверняка норовила удрать в Москву или хотя бы в Новгород. А старики и взрослые жили точно так же, как их предки: или пахали землю, или валили лес, или шли на службу к князю.

Предки Костровых правили вотчиной уже тысячу с лишним лет. А может, и все полторы – чуть ли не с самых времен легендарного конунга Рерика, который привел варягов с моря сюда, когда на мир людей наступали ледяные великаны. Где-то здесь, на берегах Невы северяне бок о бок с местными сражались против страшных чудовищ, несущих с собой холод и смерть. И победили – все-таки остановили Тайгу.

Так появилось Пограничье.

В книгах я читал что-то про климатические зоны, катаклизмы и аномалии, но дядина версия мне нравилась больше. В том числе и потому, что правды в ней наверняка было примерно столько же, как и в самых современных научных трудах, посвященных местным феноменам.

– Храм вижу, – улыбнулся я. – А усадьба, значит, рядом?

– Чуть подальше. – Дядя вытянул руку, указывая куда-то вперед. – Во-о-он там, где сосны.

Стоило нам свернуть после храма направо, как дома почти сразу исчезли, к дороге с обеих сторон подобрались деревья, а сама она взмыла вверх. Так круто, что даже тяговитому и выносливому двигателю «козлика» пришлось постараться, поднимая машину в гору. Дядя лихо вращал рулем, вылавливая раскатанную колею, пока за очередным поворотом сосны не расступились, выпуская нас к бревенчатым постройками.

– Вот он, наш Гром-камень. – Дядя остановил машину в нескольких шагах от стены. – Давай-ка прогуляемся – хоть посмотришь, как тут и что.

Я выбрался наружу, откинул сиденье и протянул руку Кате. Та фыркнула, задрала нос, но отказываться от помощи не стала. Впрочем, никакой благодарности я, конечно же, не дождался: ее сиятельство вредина тут же упорхнула куда-то, оставляя нас с дядей одних у небольшого приземистого здания – то ли гаража, то ли сарая.

Из-за которого выглядывал здоровенный – чуть ли не в три моих роста – гранитный валун с неровными краями. Благодаря которому родовое поместье Костровых, собственно, и получила свое название – Гром-камень. Дядя рассказывал, что его когда-то забросил сюда один из великанов, с которыми сражалась дружина Рерика. И я, как ни старался, так и смог придумать другого объяснения, каким образом такая махина могла оказаться на вершине холма.

Но если кусок скалы и появился здесь случайно, то саму усадьбу явно строили с умыслом. Древние Костровы знали толк в фортификации – и выбрали место не просто так. Раньше, когда холм над Отрадным еще не успел зарасти вековыми соснами, с него наверняка просматривалась вся округа. Да и сейчас обзор был неплох: древесные великаны стояли друг от друга на почтительном расстоянии, и незамеченным между ними к усадьбе пробрался бы разве что кто-то размером не больше белки.

Всего я насчитал восемь зданий, хотя их, конечно же, могло быть и больше – если какие-то примостились на берегу реки с той стороны холма.

– Что, нравится? – усмехнулся дядя. – Пойдем дальше, от дома на Неву вид – закачаешься.

Я никогда не считал себя ценителем прекрасного, однако зрелище впечатляло: в полусотне шагов перед нами земля заканчивалась обрывом и, казалось, волны играют солнечными бликами совсем рядом, чуть ли не у самого подножья холма, на котором стоял Гром-камень. Прямо напротив усадьбы река была шириной чуть ли не в половину километра, но чуть дальше вниз по течению загибалась и суживалась примерно вдвое, будто полоска из темного камня каким-то образом стягивал два ее берега.

– Великанов мост. Его еще до императоров построили, лет пятьсот назад, если не больше. – Дядя остановился, упершись руками в бока. – Между прочим – единственный на всю округу, ближайший только в Орешке, километров тридцать отсюда.

– А за ним? – спросил я, вглядываясь в темный густой лес на том берегу. – Там кто-нибудь живет?

– Ну, кто-то, может, и живет, – усмехнулся дядя. – Но обычному человеку в Тайге делать нечего. Здесь она за мостом как раз и начинается.

Я молча кивнул. После драки в саду госпиталя Основа еще не успела как следует восстановиться, но я чувствовал, как меня почти физически тянет туда. Вдаль за Неву, к покрытым темным хвоей лесным исполинам, буквально пропитанным магией. От Тайги даже через реку веяло тяжелой и грозной мощью, наверняка способной удивить и отпугнуть и обычного человеке, и Одаренного аристократа – но меня она лишь манила.

Не будь рядом дяди я, пожалуй, прямо сейчас спустился с холма к мосту и направился туда, где едва тлеющая внутри искорка первородного пламени сможет вновь разгореться, принося прежнюю…

– А вот тут, собственно, мы и живем. – Голос дяди вновь вырвал меня из размышлений. – Веранду и балкон с левым крылом недавно, лет двадцать назад поставили. А сам дом – еще при князе Олеге Даниловиче, прадедушке твоем.

Я молча кивнул. Если флигели и примерно половина построек вокруг действительно выглядели новоделом, то центральному зданию Гром-камня на вид было не меньше сотни лет. Наверняка внутри вместо огромного очага по центру уже давно стояла современная система отопления или хотя бы камин, а пол покрывал паркет, а не какие-нибудь доисторические доски, однако в самой архитектуре осталось что-то неуловимо напоминающее древние дома варягов, про которые я читал.

Во времена конунга Рерика дружинники жили с князем бок о бок, под одной крышей – да и теперь, судя по звукам, никуда не делись. Я еще толком не видел в усадьбе ни единой души, однако до моих ушей то и дело доносились вскрики и глухие удары – то ли железа, то ли дерева об дерево.

– Разминаются парни, – усмехнулся дядя, поворачивая за угол дома. – Ну, пойдем поздороваемся.

Для полноценного отряда тренировочная площадка на заднем дворе наверняка оказалась бы тесновата, но дядиных дружинников было всего семь человек. Один – совсем старик с длинной седой бородой – дремал в углу под навесом, второй возился у верстака с наполовину разобранным штуцером, трое сидели на лавках вдоль стены и лишь оставшаяся парочка – похоже, самых молодых и крепких – лупили друг друга вырезанными из досок мечами.

И побеждал явно тот, что был пониже – крепыш в рубашке с закатанными по локоть рукавами и копной кучерявых рыжих волос. Смуглый здоровяк с черной бородой выглядел чуть ли не вдвое тяжелее и сильнее противника, однако в технике заметно уступал – поэтому и пятился, кое-как отбиваясь.

И от полного поражения его спасло только наше с дядей появление.

– Здравия желаю, ваше благородие!

Один из мужчин вскочил с лавки и вытянулся. Следом за ним повскакивали и остальные – все, кроме сонного старика – и даже поединщики развернулись, почти одновременно втыкая свои палки в землю.

– Олег Михайлович вернулся. – Рыжий широко улыбнулся, потом посмотрел на меня и прищурился. – И не один… Это кто же к нам пожаловал?

– Дружинник новый, наверное, – отозвался кто-то с лавки. – У нас давно людей не хватает.

– Тощий больно для дружинника. И молодой. – Чернобородый здоровяк с явным сомнением оглядел меня с ног до головы. – Не рано тебе еще на службу-то?

– Язык проглотил, что ли? Или ты вообще немой? – оскалился рыжий. – Отвечай, когда спрашивают – в дружину к нам хочешь?

Дядя грозно нахмурился, сложил руки и на груди и набрал в легкие воздуха, явно намереваясь выдать болтунам подобающую отповедь – но так и не успел.

– А если и хочу? – улыбнулся я. – У тебя, что ли, разрешения спрашивать?

Вояки на лавки тут же отозвались одобрительными смешками и хлопаньем мозолистых ладоней по коленям, явно предвкушая зрелище. Похоже, чутье не обмануло: с развлечением в Гром-камне дела обстояли так себе, и появление нового кандидата в княжескую дружину вызвало кое-что посильнее обычного любопытства. А традиции местных вояк мало отличались от тех, к которым я привык.

Судари явно жаждали крови – хотя бы в символическом количестве.

– Ты драться-то хоть умеешь? – поинтересовался рыжий. Без особой злобы – скорее с любопытством. – На мечах против меня – выйдешь?

Дядя снова нахмурился, но влезать не стал. Видимо, уже сообразил, что я не собираюсь прятаться за его спиной – как не спешу и заявлять о своем родстве с хозяевами.

– Выйду. – Я пожал плечами. – Хоть на мечах, хоть на чем. Могу против тебя, могу и против обоих.

Дружинники на лавках снова радостно загалдели, и даже старик под навесом проснулся и теперь с интересом наблюдал за представлением.

– Ничего себе, – прокаркал он. – А парень-то не промах!

– Рамиль, ну ты посмотри… Против обоих! – Рыжий снова заулыбался и повернулся к товарищу. – Ну что – проверим парня? А то больно много болтает.

– Проверим, – отозвался здоровяк и шагнул к стойке с оружием у верстака. – Я тогда чего потяжелее поищу, а ты начинай пока.

– А давайте-ка тогда и я с вами. – Дядя вдруг улыбнулся и принялся стаскивать рубашку через голову. – Чтобы честно – двое против двоих. А то совсем уже заржавел с этими разъездами.

Через несколько мгновений на свет явились узоры фамильных татуировок, и дружинники тут же притихли. Видимо, дядя нечасто появлялся на тренировочной площадке, но если уж брался за оружие…

– Я с топором – с ним мне привычнее, – сообщил он, подхватывая со стойки деревяшку на длинной ручке. И сразу за ней – крохотный круглый щит. – И вот это еще не помешает. А то вы ребята крепкие – еще покалечите старика, не дай Праматерь.

– Секиру возьму. – Рамиль с недобрым гулом крутанул в воздухе что-то подозрительно напоминающее кусок жерди. – А то эти зубочистки ваши…

– Ну, я как всегда. – Рыжий выдернул из земли оба меча и повернулся ко мне. – Вооружайся, не стой столбом.

Я молча направился к стойке и тоже взял меч. Один, зато чуть длиннее и потяжелее деревянных клинков противника. Несколько раз перебросил из руки в руки, привыкая к весу, и встал рядом с дядей.

– Держись за мной, – едва слышно проворчал он. – И особо не рожон не лезь. Убить не убьют, но без глаз остаться – это запросто.

Старый дружинник, наконец, выбрался из-под своего навеса, явно собираясь распоряжаться парным состязанием, но не успел – схватка уже началась. Рамиль шагнул вперед, и секира в его ручищах описала огромную дугу, заставив нас с дядей расступиться. Его в одну сторону, меня – в другую, к краю площадки.

Где уже поджидал рыжий. Стоял нарочито небрежно, будто провоцировал поскорее напасть и подставиться под удар. Как и раньше, он улыбался, подставляя конопатое лицо солнцу, но меня эта клоунада, конечно же, не обманула.

Несмотря на возраст – всего на пару-тройку лет старше моего нынешнего тела – бойцом рыжий был неплохим. Может, и не слишком опытным, зато проворным и техничным, несмотря на не самое изящное сложение. Обычно парное оружие выбирают или закованные в броню тяжеловесы, которым не нужен щит, или любители покрутить бесполезные в бою финты.

Или по-настоящему серьезные фехтовальщики – и рыжий, похоже, был как раз из таких. Не успел я ударить, как он буквально перетек в сторону и тут же атаковал в ответ, выбрасывая оба клинка разом, один за другим. От первого выпада мне удалось увернуться, но второй пришлось встретить в глухую, гардой, одновременно отступая.

– Плохо вы смотрели, Олег Михайлович, – рассмеялся рыжий, прокрутив в руках мечи. – Дружинник-то ваш, никак, хромой!

После беготни днем нога действительно давала о себе знать. Боли я не чувствовал, однако подвижность страдала, и мне все время приходилось уходить вправо, загоняя самого себя в угол.

– Ты давай дело делай! – сердито пропыхтел дядя. – А шутки потом шутить будешь!

Ему, похоже, тоже приходилось несладко. Дрался Рамиль так себе, зато силу имел неимоверную: боевая секира в его руках запросто разрубила бы щит пополам, но и деревянная опускалась с таким грохотом, что слышно было даже в Отрадном.