Текст книги ""Фантастика 2026-175". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Валерий Пылаев

Соавторы: Елена Шатилова,Александра Власова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 223 (всего у книги 285 страниц)

– Ну, как тебе такое? – выдохнул я, отступая на пару шагов. – Попробуй теперь дернуться, уродец.

Глава 23

Тварь перестала дергаться, но умирала долго. И только через полминуты сияющие алым глаза потухли, дыхание стихло, и из полураскрытой пасти заструились нити аспекта. Который я сначала принял за Огонь, но потом все же сообразил, что даже в полумраке привычные золотисто-оранжевые искорки никак не могли превратиться в темно-красные.

Да и вели себя они совсем не как обычно: аспект вытекал из тела неторопливо, и вместо того, чтобы устремиться вверх, тут же падал на пол, будто магия почему-то оказалась слишком плотной и тяжелой. Ручеек, чем-то похожий по цвету на концентрированный раствор марганцовки, струился по доскам в мою сторону, и над ним поднимался багровый дымок.

Могущество упокоенной твари манило, чуть ли не упрашивало шагнуть вперед и впитать его Основой, но вместо этого я почему пятился, пока не наткнулся спиной на Горчакова.

– … не подходи! – Голос Белозерского звучал глухо, будто откуда-то издалека. – Игорь, не трогай это!

Когда где-то над моим левым плечом вспыхнул свет, наваждение исчезло. Незнакомая магия перестала звать к себе, одно мгновение превратившись в то, чем она была на самом деле: густую, тягучую и опасную гадость – пожалуй, даже похуже аспекта Смерти от которого я не так давно избавился.

– Вы оба – назад!

Белозерский кое-как поднялся на ноги, продолжая держать на ладони крохотный, но ослепительно-яркий огонек. Я не знал, что это за заклинание и какой стихии оно принадлежит, однако в его силе сомневаться не приходилось: поток на полу сначала чуть замедлился, потом принялся метаться из стороны в сторону и, наконец, развернулся вспять и исчез, понемногу растворяясь воздухе густым багровым дымом.

– Мать… Матерь милосердная, – Я рукавом вытер пот со лба, – что это было?

– Хотел бы я сам знать.

Белозерский морщился – бедняге явно было тяжело даже говорить, но Основа уже вовсю работала, приводя тело в порядок. И его светлость стремительно обретал прежний облик – разве что слегка помятый и покрытый пылью, копотью и рыжей кирпичной крошкой, которая намертво въелась в штаны и куртку. Схватка с крылатой тварью оказалась тем еще испытанием – даже для Одаренного с рангом Магистра.

– Раньше мне такое не попадалось. – Белозерский потер ушибленный бок. – Остальным, полагаю, тоже. А значит, Игорь Данилович, вы можете обозвать это чудище по своему разумению – на правах победителя.

Теперь, когда перепончатые крылья больше не закрывали дыру в потолке, я сумел как следует рассмотреть поверженную тварь. Вместе с конечностями она оказалась всего раза в полтора выше меня. Не так уж много – но за счет развитой мускулатуры в области плеч и спины чудище выглядело могучим и массивным. Настолько, что я с трудом представлял, как оно вообще могло летать.

Удивительно. Не говоря уже о том, что по всем стандартам зоологии уродец и вовсе являлся чем-то вроде насекомого: нижние конечности и крылья дополняли вполне полноценные лапы с пятью когтистыми пальцами. Мне отчаянно, до ноющей боли в зубах не хотелось думать, что напоминают мне очертания тела твари, но даже с непропорционально-длинной шеей и деформированной головой, на которой росли загнутые назад короткие рога, она сохранила в себе достаточно от предка, который ходил на двух ногах, а не на четырех.

И лицо, изуродованное магией Тайги, было именно лицом, а не мордой. Хоть и принадлежало трехметровому монстру с клыками и вывернутым кверху рылом, прямо над которым начинался бугристый покатый лоб. Заостренные уши твари уехали заметно выше положенного места, из-за чего демоническая физиономия казалась почти треугольной.

– Бес, – одними губами прошептал я.

На черта кровожадный огнедышащий летун, пожалуй, все-таки не тянул – но родственником его был точно. Притом весьма близким.

– Бес, – повторил Белозерский, усмехнувшись. – Да, пожалуй, подходит. В жизни не видел твари страшнее.

– И опаснее. – Горчаков только сейчас заставил себя подойти к убитому чудище. – Его что, вообще никакая магия не берет?

– И не только магия, – вдруг раздался голос за спиной. – Клянусь Матерью, я всадил в этого вашего беса две пули из штуцера.

Вопреки ожиданиям, Зубов удрал не так далеко. И не только успел вернуться, но и, похоже, уже минуту или две тихо стоял за нашими спинами. Не знаю, терзался ли он муками совести – да и вряд ли его постыдное бегство сейчас беспокоило хоть кого-то. У нас были дела и поважнее, и только Горчаков едва слышно усмехнулся в длинные седые усы.

Даже не презрительно – скорее с сожалением.

– Да уж, крепкая тварь. Не будь с нами Игоря Даниловича с его мечом – все могло закончится совсем иначе. – Белозерский взглянул на меня. – Но, к счастью, мы все живы и здоровы.

– И Друцкие тоже? – нервно поинтересовался Зубов.

– Очень на это надеюсь. – Горчаков пожал плечами. – Полагаю, они уже ждут нас у машин.

– Что ж… отлично. Чем меньше людей знает, что за дрянь мы тут упокоили – тем лучше.

Белозерский осторожно приблизился к поверженному бесу и опустился на корточки. Он вглядывался в уродливую физиономию так внимательно, будто за каждым глазом у его светлости прятался крохотный фотографический аппарат, способный запечатлеть невиданное уродство до мельчайшей детали.

Впрочем, в этом не было ничего особенного – такое непросто забыть, даже имея желание. Отвернувшись, я все еще видел лицо, искореженное силой аспекта. Упыри с лешими тоже напоминали людей, однако беса магия Тайги не просто изменила, а превратила в нечто чуждое привычному миру – даже по ту сторону Невы.

И дело было не только в немыслимой анатомии твари и ее умении подниматься в воздух с таким весом. Бес не пользовался могуществом таинственного аспекта – он его воплощал, становясь живым… точнее, уже не совсем живым напоминанием, что существуют силы, которые человек не может и не должен подчинять.

То, что стоит выше законов природы и всех известных мне наук.

– Полностью согласен с вашей светлостью, – вздохнул я. – Кем или чем бы ни была эта тварь – людям ее лучше не показывать.

– Не в этом дело… не только в этом, Игорь Данилович. – Белозерский развернулся и посмотрел мне прямо в глаза. – Полагаю, вам интересно узнать, что за дрянь полезла из беса, и почему я не дал вам ее поглотить.

– Ну… Почему не дали – я, пожалуй, догадываюсь. – Я пожал плечами. – Выглядело оно и правда не слишком аппетитно. А вот что касается остального…

– Не слишком аппетитно – это уж точно, – мрачно усмехнулся Белозерский. – Полагаю, всем здесь известно, как выглядят шесть базовых аспектов. Однако помимо них также принято выделять и высшие: Эфир, который иногда еще называют Порядок…

– И Материю, – буркнул Зубов. – Прошу, избавьте нас от лекций, ваша светлость. Я вообще-то учился в московской Академии.

– Видимо, недостаточно хорошо, Платон Николаевич. – Белозерский снисходительно улыбнулся. – Иначе бы вы непременно знали, что помимо Материи с Эфиром теоретики магической науки выделяют и третий высший аспект.

– Хаос, – тихо сказал Горчаков.

Я поморщился. В этом жизни само слово я слышал впервые, зато в прежней… Для местных Одаренных Хаос был всего лишь аспектом. Одной из стихий, на которые они весьма и весьма условно разделили заклинания и основные подходы к операциям с магической энергией. Может, и более продвинутой и сложной в освоении, чем Огонь, Лед, Ветер, Камень, Жизнь и Смерть – но все же вполне обыденной и теоретически подвластной чуть ли не любому титулованному аристократу.

Для меня же Хаос был основой всего – точнее обратной ее стороной. В еще не наступившую для этого мира эпоху всемогущее и вечное существо, которое мы называли Отцом, создало Стражей. Мы появились на свет с единственной целью: сражаться против безликой темной мощи. Во всех ее проявлениях, в любом времени и месте.

Мы были рождены, чтобы противостоять Хаосу. И в бою, и в собственных бессмертных душах. И пусть это оказалось под силу не каждому, я побывал в тысячах схваток – и всегда побеждал.

Победил и теперь – пусть местный Хаос и был всего лишь разновидностью энергии, способной превратить человека в трехметровую летучую тварь с крыльями, способную дышать огнем. Лишь отголоском истинного первородного ужаса, который на заре времен был рожден неведомой силой вместе со светом, который я по воле Отца носил в себе.

Пожалуй, мне хватило бы опыта и даже знаний прочитать местным ученым мужам лекцию об истинной природе Хаоса. Я-прежний мог бы посмеяться над их несовершенной классификацией аспектов, однако нынешний…

Нынешний я не без усилия заставил себя снова взглянуть на упокоенное чудовище. Когда клинок Разлучинка с влажным хрустом вышел из раны, чтобы вернуться обратно в ножны, огромная голова чуть дернулась, сверкнула в полумраке мертвыми глазами, и на мгновение вдруг показалось, что из глубины продольных черточек зрачков на меня смотрит сама Тьма.

Нечто большее. И куда более могучие и древнее, чем магия Тайги, способная перекроить человеческое тело по своему разумению.

То, с чем меня когда-то учили сражаться.

– Хаос, – повторил Белозерский. – Полагаю, именно его мы сейчас и наблюдали.

– Тварь с высшим аспектом? – Зубов поморщился, тряхнул головой и взглянул на беса так, будто встречался с ему подобными чуть ли не каждый день… Постарался взглянуть – вышло не слишком убедительно. – Никогда о таких не слышал!

– Никто не слышал, – вздохнул Белозерский. – Но если у вас есть версия получше, Платон Николаевич – мы с интересом ее послушаем.

– Версии у меня нет. – Зубов тут же сдулся и принялся созерцать носки собственных ботинок. – Полагаю, как и у всех остальных. Вряд ли хоть кто-то из нас видел таких тварей. Наверняка уже лет двести они встречаются только в книжках и старых сказках!

– Куда больше двухсот… Если вообще встречались. – Горчаков задумчиво пригладил бороду. – У меня дома есть бестиарий, составленный еще при Петре Великом. И уверяю вас, судари – там нет ничего даже близкого похожего на этого… беса.

– Неудивительно. – Белозерский поднялся и отряхнул колени. – Признаться, я и сам всю жизнь считал, что создания Тайги способны владеть лишь одним из основных аспектов. А высшие – удел опытных магов, Магистров, способных объединить в Основе силу нескольких стихий.

– Ну… среди нас такой всего один – вы, Константин Иванович, – усмехнулся я. – Не имею никаких оснований не доверять вашему опыту.

– Я тоже. – Горчаков подпер могучей спиной остатки стены. – Если вы утверждаете, что убитый Игорем бес наделен высшим аспектом – полагаю, так оно и есть… В конце концов – что мы вообще знаем о подобных тварях?

– В сущности – ничего. – Белозерский развел руками. – Кроме того, что они существуют. Возможно, записи могли сохраниться в столичных архивах. Или в библиотеке Академии – хоть я и не стал бы на это рассчитывать.

– Значит, Пограничье ждет новая угроза. – Я без особых церемоний вытер клинок Разлучника об пыльные занавески и убрал обратно за спину. – О которой следует как можно скорее сообщить в Москву.

– Верно, друг мой. Именно этим я и намерен заняться, – кивнул Белозерский. – Конечно же, когда мы закончим здесь.

– Не нужно. Я сам поеду в столицу. – Зубов сложил руки на груди. – Бес упокоен в моей вотчине – значит, и на встречу с его величеством должен отправится…

– Не вы, Платон Николаевич. И даже не ваш отец. Если кто-то еще не понял – речь уже не идет о защите чьих-то владений или полусотне убитых жителей деревни. Появление у Пограничья тварей с высшим аспектом – вопрос государственной важности.

Белозерский говорил негромко и весьма учтиво, однако так, что у Зубова, похоже, тут же отпало желание спорить. Он лишь нахмурился и беспомощно взглянул на нас с Горчаковым, но никакой поддержки, разумеется, не нашел.

– Вопрос государственной важности, – повторил я. – Пожалуй. Впрочем, должен заметить, сообщить новости его величеству – то, с чем справился бы любой из нас.

– Нисколько не сомневаюсь в ваших способностях, Игорь Данилович, – невозмутимо отозвался Белозерский. – Но я добьюсь аудиенции куда быстрее любого из нас. А время сейчас дороже всего, судари.

Зубов коротко кивнул, развернулся на каблуках ботинок и вышел, будто разом потеряв интерес ко всему происходящему. Не знаю, были ли у него намерения спорить дальше, подключив своего почтенного батюшку – сейчас он возражать не стал. Как и мы с Горчаковым. Старик явно и сам не горел желанием мчаться в Москву, а я… У меня были дела и поважнее, чем торчать в столице неделю и ждать, пока его величество соизволит принять какого-то там князя с Пограничья и выслушать его рассказы о неведомых тварях.

Во лжи меня, конечно, не упрекнут, но в таких делах слово правителя Новгорода явно будет куда весомее моего.

– Что ж… Полагаю, на этом беседу можно считать оконченной. – Горчаков направился к двери. – Пойду проверю, нет ли там еще… кого-нибудь.

Я тоже шагнул было к выходу, но на моем пути вдруг возник Белозерский.

– Полагаю, я должен принести свои извинения, Игорь Данилович, – произнес он вполголоса. – Очень надеюсь, у вас не возникло мысли, что я пытаюсь присвоить себе всю славу, и отправляюсь в Москву только ради этого.

– А какая, в сущности, разница? – Я пожал плечами. – Мне в любом случае не следует покидать вотчину.

– Разница… Разница все же есть. – Белозерский улыбнулся. – И хочу, чтобы вы знали: я действительно намерен ехать в столицу, но… скажем так, чуть позже. Послезавтра.

– Но вы же сами говорили, что время…

– Время дорого. И все же я готов немного задержаться. Ваш магический талант растет, а значит… – Белозерский на мгновение смолк, подбирая слова, и вдруг спросил: – Как насчет небольшого урока от старшего товарища? В знак моей глубочайшей признательности – в конце концов, сегодня вы спасли мне жизнь!

Благодарность… ее я, пожалуй, и правда ожидал. А вот желание его светлости отложить поездку выглядело весьма странно. При всем своем расположении ко мне, Белозерский никогда не пытался изображать доброго и щедрого дядюшку. Раньше у него на все имелась своя причина – и вряд ли схватка с бесом это изменила.

– Урока? – Я приподнял бровь. – На моем месте от такого отказался бы только глупец.

– Вот и славно! Я с удовольствием поделюсь с вами кое-какими трюками… Разумеется, если вы согласитесь сохранить нашу завтрашнюю встречу в тайне. – Белозерский на мгновение нахмурился – но тут же продолжил: – Вам наверняка уже не раз приходилось бывать в Тосне. Если ехать со стороны Отрадного, примерно за три километра до указателя есть поворот…

Глава 24

– Поворот… – проворчал я, пытаясь рассмотреть за лобовым стеклом хоть что-то кроме белой кутерьмы. – Тут дорогу-то не видно.

Снег валил с самого утра – густой, мокрый и тяжелый. И за каких-то пару часов его насыпало столько, что даже дядиному «козлику» оказалось непросто пробраться сквозь завалы в Отрадном и выбраться на трассу. Дальше, впрочем, ехать все же стало попроще – здесь то и дело катались грузовики, так что асфальт даже в самую паршивую погоду не успевал превратиться в сугроб.

Не доехав до Тосны пять с чем-то километров, я сбавил ход и принялся искать глазами поворот, про который говорил Белозерский, и вот это-то и оказалось самым сложным: колею перед заснеженным капотом «козлика» было видно неплохо, однако ветвиться она не спешила – видимо, с трассы в этом месте съезжали нечасто.

Неудивительно – вряд ли его светлость выбрал бы для тайной встречи место, где-то и дело катаются грузовики, телеги, легковые автомобили и еще Матерь знает кто.

Дворники молотили по стеклу, как проклятые, но я все равно едва не прозевал развилку, на которой основная колея уходила вправо, а слева от нее среди деревьев виднелась дорожка примерно втрое тоньше. Которую и вовсе можно было бы принять за тропинку, не окажись на ней следов автомобиля. Их уже наполовину засыпало снегом, но я все же откуда-то знал, что четверть часа назад здесь проехала машина.

Медленно, не торопясь, то и дела протискиваясь между деревьев в гору на пониженной передаче. Вряд ли кто-то в своем уме полез бы под снегопадом в такие дебри, не имея на то основательной причины. По обеим сторонам от дороги то и дело попадались сломанные ветки, а в паре мест я увидел даже притертые железным боком автомобиля стволы с ободранной корой.

И только проследовав за машиной около километра, я, наконец, сообразил, что смотрю на дорогу не глазами. Точнее, не только глазами: куда вернее следов и прочих едва заметных ориентиров меня вела вперед магия. Отпечаток, который оставил в астрале сильный Одаренный – и вряд ли сделал это случайно.

Я мысленно поблагодарил Белозерского за путеводную нить, придавил газ, и «козлик» покатился вниз под гору. Лихо махнул через подмерзший у берегов ручей, чуть не заглох на подъеме, однако потом все-таки забрался в гору, и через несколько минут остановился перед задним бампером собрата-внедорожника, скучающего среди сосен.

Белозерский приехал не так давно, но на крыше и капоте автомобиля уже лежал слой снега толщиной в несколько пальцев. Впрочем, сейчас стихия уже успокоилась – и, судя по звенящей в воздухе магии – успокоилась не совсем по собственной воле. Я мог только догадываться, сколько маны сожрали чары, способный избавить от туч хотя бы пятачок поперечником в сто-двести метров, но новгородский князь держал их без особого труда.

Силен старик. Еще как силен – мне до такого еще учиться и учиться.

– Доброго дня, ваша светлость! – Я спрыгнул с подножки в сугроб. – Признаться, я уже и не надеялся…

– Что я отважусь выехать из Новгорода в такую погоду? – усмехнулся Белозерский. – Но я же обещал вам урок. А слово аристократа, как известно, стоит ничуть не меньше, чем его подпись на гербовой бумаге.

– Не надеялся, что сам смогу сюда добраться, не усадив машину брюхом в снег. – Я все-таки не поленился закончить фразу. – Но раз уж мы оба здесь – начнем, пожалуй.

– И правда… Видите вон то дерево?

Белозерский вытянул руку, указывая на одиноко растущую сосну на пригорке в паре сотен метров оттуда. Над ней все еще падал снег – видимо, туда чары его светлости уже не доставали. И чтобы я уж точно не перепутал, он не поленился зажечь среди ветвей огонек – вроде того, которым вчера развеял текущий по полу поток аспекта Хаоса.

– Вижу, – кивнул я. – Предлагаете посоревноваться в умении метать Огненные Шары?

– Нисколько не сомневаюсь в вашей меткости, друг мой. – Белозерский улыбнулся уголками рта. – Однако боевому магу следует осваивать заклинания посерьезнее. Вроде этого.

Я не успел до конца повернуть голову, как что-то сверкнуло, и подсвеченная магическим огоньком сосна с грохотом развалилась на части. Тощая верхушка подпрыгнула метра на полтора, нижняя часть дрогнула, стряхивая с ветвей снег, а середина…

Середина просто перестала существовать, в одно мгновение превратившись в летящие в разные стороны щепки. Мне уже приходилось видеть весьма эффектное издевательство над деревьями, но заклинание Белозерского сработало куда мощнее зачарованной пули из фузеи. Сначала показалось, что он ударил чем-то знакомым, но Факел скорее превратил бы в пепел верхнюю половину дерева, а Огненный Шар…

Огненный Шар я бы успел заметить, даже лети он впятеро быстрее моего. Похоже, его светлость просто разжег в середине сосны сгусток пламени с запредельной температурой, и древесина полыхнула так быстро, что продукты горения сработали не хуже порохового заряда.

– Это заклинание вам вполне по силам. Называется Зарница, – пояснил Белозерский, опуская руку. – Его несложно перепутать с Молнией из аспекта Ветра – выглядят похоже.

– А в чем разница? – зачем-то уточнил я.

– Разница… Пожалуй, ни в чем. Принцип тот же самый – взаимодействие большого заряда маны с точкой в пространстве. – Белозерский на мгновение задумался, подбирая слова. – Я вообще склонен считать, что деление магии на стихии весьма и весьма условно. Сейчас это может звучать дико, но когда вы возьмете высший аспект – наверняка будете думать так же. Энергия есть энергия – остальное вторично.

– Дико? – улыбнулся я. – Я бы скорее сказал – это звучит убедительно.

Не знаю, повторял ли его светлость чужие мысли, или вывел собственную теорию, исходя из опыта – он оказался куда ближе к привычной мне концепции, чем ученые мужи, составлявшие справочник по основным заклинаниям.

– В сущности, основной аспект Одаренного скорее характеризует не магию, а самого мага… Если можно так выразиться, – продолжил Белозерский. – Определяет арсенал и диктует стиль боя. Камень сосредоточен на защите, Ветер – на поддержке и усилении. Лед… лед бы я, пожалуй, назвал бы самой сбалансированной из стихий, хоть обычно его и используют лишь в качестве оружия. В то время как Жизнь – почти всегда удел целителей, а не магов с боевой специализацией.

– А Огонь? – Я улыбнулся и зажег на ладони крохотную искорку пламени. – Какой стиль у меня?

– Исключительно атакующий. Напор, нападение, мощь в чистейшем ее виде. – Белозерский пожал плечами. – Впрочем, это вам наверняка уже и так известно. Весьма эффективный подход, должен сказать – однако Одаренному с любым профилем не следует уходить в развитие всего одной стихии. Иначе при встрече с врагом, который обладает иммунитетом к Огню вы, фактически, будете беззащитны. Два аспекта, а лучше три – вот, пожалуй, лучший рецепт из всех, что я знаю.

– Три аспекта, – повторил я. – И один из них – высший?

– Не обязательно. Продвинутая магия сама по себе не подразумевает какой-то особой концепции – скорее позволяет развить способности куда выше предела, в который рано или поздно упираются Одаренные с показателями первого ранга. И неважно, сколько аспектов им удается развить – один, два или все шесть.

– Шесть? – удивился я. – Разве такое бывает?

– Не думаю. Видите ли, друг мой, высший аспект – это не только цель, к которой юные маги вроде вас движутся десятки лет. Не уровень могущества… точнее – не только он, – поправил сам себя Белозерский. – Это еще и сам по себе путь развития. Вполне естественный. И тот, кто сумел освоить две основных стихии до первого ранга и заслужил право называться Мастером, куда раньше освоит высший, чем наберет положенных семьдесят баллов в еще одном аспекте.

– Все так просто? – Я почему-то сразу вспомнил профессора Воскресенского, чье развитие явно пошло по совсем другому сценарию. – Первый ранг, еще раз первый ранг – и потом сразу Магистр с высшим аспектом?

– Не совсем… Впрочем, об этом мы лучше поговорим в другой раз. – Белозерский тряхнул головой. – А сейчас предлагаю вернуться к тренировке. Времени у нас не так много, и лучше потратить его на еще пару полезных заклинаний.

Я молча кивнул. Теория теорией, однако практика сейчас куда важнее. И раз уж высший аспект и первый ранг хотя бы по одной из стихий мне пока все равно не грозят – самое время осваивать то, что есть.

– Огненный Меч, – торжественно сообщил Белозерский, отращивая прямо из ладони сияющий широкий клинок. – В каком-то смысле его можно считать аналогом Красной Плети – только посильнее. Отлично подойдет, когда маны в резерве еще много, и нет желания выписывать пируэты с хлыстом.

На первый взгляд заклинание показалось не слишком эффектным. Да, огненное лезвие ярко сияло, чуть подрагивая, и наверняка обладало немалой разрушительной силой, но для ближнего боя я бы скорее предпочел Разлучинка. Фамильный меч из кресбулата и стали не только обладал собственной магией, но и отлично работал там, где она оказывалась бесполезной. Да и выглядел, пожалуй, покруче, чем полоска ярко-желтого света.

Впрочем, Белозерский тут же нашел, чем меня удивить: взмахнул рукой – неторопливо, с явным усилием, будто клинок из чистой энергии, почему-то обладал немалым весом – и сделал выпад. Огненный меч сверкнул, разом вдруг вырастая на два десятка метров, прошелся среди деревьев, и сразу несколько здоровенных сосен рухнули на снег.

– Это… мощно, – кивнул я, когда грохот укатился эхом куда-то в лес. – Красная Плеть бы им разве что кору попортила.

– Здорово, не правда ли? – Белозерский усмехнулся, развеивая остатки магии в руке. – Попробуйте, друг мой. Уверяю, это заклинание вам вполне по силам.

И я попробовал. Зарница получилась так себе: маны хватало с избытком, но целиться оказалось непросто, и вместо того, чтобы разносить деревья в щепки, огненные вспышки то и дело сверкали в воздухе. Зато с Огненным Мечом вышло, пожалуй, даже лучше, чем у самого учителя: плечи у меня все-таки были покрепче, так что полыхающим клинком орудовал я орудовал без особого труда.

– Замечательно, просто замечательно! – Белозерский радостно потер руки. – Никогда еще не видел, чтобы кто-то осваивал магию третьего ранга так быстро. У вас талант, друг мой!

– Возможно. – Я сжал пальцы, втягивая Огненный Меч обратно в ладонь. – Но… Вы ведь позвали меня сюда не только для этого?

Встретив мой взгляд, Белозерский тут же перестал улыбаться. Но и хмурился недолго: видимо, сообразил, что скрывать свой замысел уже нет никаких причин – да, пожалуй, и не было.

– Верно, – вздохнул он. – Урок вряд ли был лишним, но на самом деле я просто хотел поговорить с глазу на глаз. Пока Платон Николаевич и остальные думают, что я уже на полпути в Москву.

– И к чему же такая секретность, ваша светлость?

– Да брось ты уже этих «светлостей», Игорь.

Белозерский перешел на ты – будто нарочно решил подчеркнуть, что дальше беседа будет не то, что личной, а одной из тех, что следует держать в тайне от всех, включая Горчакова и даже дядю.

– Полагаю, тебе следует знать, что ваше с Ольгердом Святославовичем поселение за Невой изрядно заинтересовало кое-кого – и не только на Пограничье, – продолжил он. – Покровители требуют от Зубовых решительных действий.

– Действий? – Я приподнял бровь. – Значит…

– Значит, на тебя нападут Игорь. Не знаю, когда именно, но уже скоро. Старик не станет ждать, пока ты наберешь дружину в полторы сотни человек. – Белозерский огляделся по сторонам и даже чуть понизил голос, будто нас каким-то образом могли подслушать. – Четыре дня назад в Извару приехали люди из Москвы. Несколько десятков бойцов, среди которых есть Одаренные.

– Несколько десятков… – задумчиво повторил я. – Если добавить к ним личную гвардию Зубова и его сыновей – получится целая армия. Похоже, его сиятельство, наконец, решил подойти к вопросу всерьез.

– Вроде того. – Белозерский развернулся обратно к машинам и будто бы невзначай добавил: – Разумеется, если ты официально обратишься к Новгороду за помощью, я буду рад…

– Нет, ваша светлость. Это исключено, – отрезал я. – Если на Пограничье появятся ваши люди, я перестану быть хозяином не только в крепости за рекой, но и в собственном доме. Так что при всем уважении – вынужден отказаться.

– Что ж, иного ответа я и не ожидал. Ты так же силен, как отец – и вдвое упрямее.

– Однако помочь вы хотите не поэтому. – Я чуть ускорил шаг, чтобы заглянуть Белозерскому в глаза. – Почему вы моей стороне?

– Я на своей собственной стороне, Игорь. Или, если тебе угодно – на стороне Новгорода. И нравится нам с тобой это, или нет, уже совсем скоро князья Пограничья снова начнут делить богатство и земли, как их предки делали сотни лет назад. И лично я бы предпочел, чтобы самые жирные куски достались вам с Горчаковым, а не старику Зубову и его московской шайке. – Белозерский в очередной раз решил обойтись без ненужных витиеватостей и говорил прямо. – В конце концов, ты спас мне жизнь. А за это следует быть благодарным.

– Что ж… В таком случае, я тоже благодарю вас – за предупреждение, – отозвался я.

– Предупрежден – значит, вооружен. Впрочем, у меня есть для тебя и кое-что более осязаемое. – Белозерский подошел к своей машине и, стряхнув с ручки снег, распахнул заднюю дверь. – Взгляни-ка сюда.

В багажнике лежали выкрашенные в темно-зеленый деревянные ящики – три штуки. Два хорошо знакомых – в таких обычно хранили патроны в оружейных лавках или на армейских складах – и один совсем другой формы, вытянутый и плоский.

Белозерский кивнул, и я осторожно снял с него крышку. Вопреки ожиданиям, внутри оказалась не пара штуцеров, а кое-что заметно более могучее и смертоносное. Я еще не имел возможности рассмотреть вблизи единственное автоматическое оружие, придуманное местными изобретателями, но сразу его узнал. И даже не по толстому кожуху ствола, который явно следовало наполнить водой для охлаждения или клейму императорского завода на казеннике, а по той угловатой и недоброй мощи, что пропитывала примитивную железку.

– Картечница. – Я коснулся металла кончиками пальцев. – Дорогая игрушка. Я не уверен, что у меня найдется достаточно средств, чтобы…

– Считай это подарком, Игорь. Уверен, она тебе понадобится. – Белозерский махнул рукой. И протяжно вздохнул. – И куда раньше, чем мне бы хотелось.