Текст книги ""Фантастика 2026-175". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Валерий Пылаев

Соавторы: Елена Шатилова,Александра Власова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 44 (всего у книги 285 страниц)

Он пролежал несколько дней, успев наделать немало шума. В сети ходили шутки, что на складе что-то «напутали» и вместо лета вновь завезли зиму. Или что настало сто двадцать второе февраля. Люди пытались храбриться – делали мемы со снеговиками, соревнуясь в остроумии, а несколько особо находчивых горожан даже запостили снимки якобы с лыжных прогулок.

Потом снег сошел буквально за одну ночь, также внезапно, как и появился, но через несколько дней случилось землетрясение. Не сильное, всего несколько небольших толчков, однако оно напугало всех. Наш городок находится в средних широтах, где сейсмическая активность в принципе почти невозможна.

Ученые собирались в консилиумы, долго совещались и пришли к выводам: во всем виновато движение литосферных плит. Почему-то такое объяснение не успокоило ни их самих, ни простых обывателей.

Многие мои коллеги-маги посчитали землетрясение знаком свыше и решили, будто мы прогневали богов. Представители разных магических традиций, которые раньше с трудом переносили друг друга, не упуская ни малейшего предлога затеять колдовскую войнушку, начали собираться для совместных медитаций. С утроенной энергией приносить дары своим покровителям.

Но то ли боги устали от многочисленных просьб, то ли ритуалы еще не успели «раскрутиться», никаких улучшений пока не замечено. Наблюдается всплеск преступности: участились нападения на людей, ограбления и даже поджоги – и это в нашем небольшом, спокойном, даже несколько сонном городке.

Атмосферу нагнетают и секты, что в последнее время повылезали наружу, будто грибы во время дождя. Нельзя выйти на улицу, чтобы не нарваться на очередного проповедника в драном пальто и с фанатичным огнем во взгляде. Не успеешь отпрыгнуть, как он сунет в лицо листовку, на которой изображено рогатое чудовище, и крикнет в лицо, хорошо, если не забрызгав слюной:

– Мы разозлили Бога! Грядет апокалипсис. Хотите знать, как его пережить, спасти себя и свои семьи? Присоединяйтесь!

Внушаемые люди, поддавшись панике, верят новым «пророкам» и даже распродают имущество… От тревожных мыслей меня отвлекает писк телефона – МЧС прислало предупреждение: стоит воздержаться от походов на улицу из-за экстремальных погодных условий.

Снаружи завывает бешеный ветер, он сносит ларьки и порой даже мелких животных. Покойная наставница баба Марья всегда советовала в тревожные времена создать островок гармонии в своем сердце.

– Не можешь исправить то, что происходит вовне, начни с себя. Мир – лишь твое отражение.

Но буря бушует в душе. Легко давать советы другим, развенчивать их иллюзии и подмечать чужие деструктивные сценарии. Гораздо сложнее работать с собой. Как и Камиллу, прошлое не отпускает меня. Нельзя двигаться дальше, пока ноги завязли в нем, будто в отвратительной болотной жиже.

Я осознаю: Инга специально манипулировала, чтобы внушить ложное чувство вины. Напоминаю себе, что во время рокового ритуала я была ребенком и не могла предвидеть, чем закончится сеанс экзорцизма. В конце концов, друг сам согласился помочь.

Но в то же время бледное лицо Лехи преследует меня по ночам. Помню, как мы увиделись в последний раз. Он лежал в окружении подушек, апатичный, совсем не похожий на себя прежнего, – это я его сделала таким.

Подсознание вытеснило эпизод финальной встречи на много лет, но стрига вытащила его наружу, разбередив старые раны. Дважды уже не получается запихать воспоминания в самые дебри разума, туда, где к ним не будет доступа.

Я внушала Камилле – прошлое можно исправить, лишь находясь в настоящем. Поэтому сегодня делаю то, что должна была совершить уже очень давно: набираюсь смелости и иду в психиатрическую лечебницу.

Когда-то Алексей пытался спасти меня от беса – настало время вернуть старый «должок» и избавить друга от его собственных «демонов». Впервые в жизни у меня появился реальный шанс помочь ему.

На этой неделе я много работала и почти не бывала на улице. Прогнозы синоптиков оказались не преувеличением. Порывы ветра сшибают с ног, деревья гнутся в разные стороны, отвешивая поклоны. Кажется, будто они служат диковинную мессу древнему богу.

На середине дороге я сталкиваюсь со старухой в лохмотьях – она стоит на краю улице и яростно проповедует что-то о конце света. Удивительно, но возле бабки собралось несколько человек, которые вместо того, чтобы позвонить санитарам, внимательно вслушиваются в ее бредни.

Приехали! Надеюсь, всеобщая истерия скоро закончится – неизвестно к чему она может нас привести. Я наконец добираюсь до унылого здания с желтыми стенами. Леха, держись. Пусть с опозданием, но я приду тебе на помощь.

Леха

– Не вселяйся в меня! Не вселяйся в меня! Не смей приближаться!

Я начинаю шептать заговор от нечисти, не обращая внимания на грубые окрики соседей по палате. К безумцам стоит относиться с мудрой снисходительностью. Они не ведают, что несут.

– Опять завел свою шарманку! Да заткнись ты, шизик! Достал!

– Даже по ночам спать не дает – псих!

В меня летит чей-то грязный носок, затем второй и третий. Усмехаюсь – силы тьмы думают, что носки меня остановят? Наивные глупцы! Я буду читать заговоры все время, каждую секунду. Иначе демон войдет сюда, и тогда всем нам конец.

Пусть один мой местный знакомый думает, будто он шаман и общается с духом Наполеона, другой утверждает, что умеет становиться невидимым и читать мысли, только я здесь по-настоящему соприкасался с ужасающим миром магии. Одному мне известно, на что способна астральная тварь.

Губы начинают твердить заклинание в ускоренном темпе. Нужно успеть закончить заговор прежде, чем придет санитарка со шприцем. Большинство пациентов не любят уколы, некоторых даже приходится скручивать и стаскивать одежды насильно.

Дураки! Им дарят блаженное небытие, а они зачем-то предпочитают оставаться в нашей жестокой реальности. В глубине души я жду действия лекарств с предвкушением. После уколов тело становится неповоротливым, голова тупеет, мысли и тексты бесчисленных заговоров в ней просто не помещаются.

Только тогда я могу невольно покинуть свою бесконечную службу – крест, который, подобно Иисусу, не в силах сбросить с плеч. Перевожу взгляд на часы. До прихода медсестры остается пятнадцать минут. Я заканчиваю заговор. Теперь силы тьмы не потревожат нас, по крайней мере – какое-то время. Порадоваться краткой передышке не удается. По стене ползает серый силуэт. Наивному взгляду может показаться, будто его отбрасывает штора, которую колышет ветер, но я-то знаю, как ловко астральные твари умеют маскироваться! Давно изучил их уловки!

Скорее всего, он вновь наблюдает за мной. Куда бы я ни пошел, демон следует по пятам. Пусть доктор уверяет, что звуки, которые я слышу за спиной – собственные шаги, а таинственные очертания на стенах – тени предметов. Меня так просто не проведешь!

Бес рядом. С того дня, как мы с ним впервые встретились. Я прикрываю глаза, надеясь, что, когда открою их вновь, тварь исчезнет. И невольно проваливаюсь в воспоминания о периоде, когда моя жизнь изменилась бесповоротно.

* * *

Мне было шестнадцать. Сейчас я завидую прежней юношеской легкости и даже проблемам, что казались тогда практически неразрешимыми. По сравнению с тем Лехой я сегодняшний ощущаю себя практически стариком.

Как и почти всех парней в шестнадцать, меня больше всего на свете волновали девчонки. Но подростковые прыщи, толстые очочки и регулярные походы в церковь в компании набожной бабушки не добавляли мне очков в качестве потенциального бойфренда.

Каждый разговор с более или менее привлекательной девушкой, который длился дольше фразы «Привет!» или «У тебя есть запасная ручка?», становился настоящим событием – сокровищем, которым я дорожил. Порой перед сном я воспроизводил случайный диалог в мельчайших деталях, смаковал его, искал подтексты и едва различимые, понятные только двоим, намеки.

В моих фантазиях у нас с прекрасной собеседницей практически начинался роман, но мечты обращались в труху с первыми лучами солнечного света. Так было до тех пор, пока я не познакомился с ней, моей настоящей первой любовью.

Как ни странно, мы столкнулись в самом неподходящем месте для романтических встреч – церкви. Я был со своей бабушкой, она – со своей. Старушки обменялись приветствиями, несколько минут нудно обсуждали погоду, урожай и суставы, которые то и дело ныли из-за дождей.

Когда темы были исчерпаны, моя бабуля вежливо откланялась и отошла поставить свечки за упокой родственников. А ее знакомые стали вести себя более чем странно.

Внучка, натуральная блондинка с утонченными чертами лица, повернулась спиной к алтарю. Она начала что-то монотонно бубнить, что-то похожее вовсе не на молитву, а на заговор или заклинание, периодически делая пассы руками. Старушка одобрительно кивала. Порой она останавливала и поправляла девушку, будто была не только ее бабушкой, но еще и наставницей.

Самое удивительное: окружающие упорно делали вид, словно не происходит ничего необычного. Они спокойно слушали службу, молились, покупали свечки… Казалось, люди вовсе не видят эксцентричных прихожанок в церкви.

Я никогда не был религиозным фанатиком. Зачем некоторые неистово верующие придираются к тем, кто по незнанию нарушает мелкие правила, находится вне моего понимания. Но то, что происходило сейчас, явно выходило за любые рамки.

Я завороженно наблюдал за их руками. Пальцы старухи и девушки постоянно пребывали в движении, будто паучьи лапки, что синхронно прядут нечто не доступное глазу простых смертных… Не покидало ощущение неправильности и даже кощунственности действий причудливой парочки. Но в то же время бабушке с внучкой удалось меня заинтриговать.

– Что это вы творите? – наверное, мой вопрос прозвучал чересчур резко, поскольку девушка сразу же замолчала, бросила невидимое «рукоделие», вздрогнула и обернулась.

Белокурая прядка выбилась из-под целомудренного платка. Ее глаза стали огромными, как у лани. Девушка выглядела такой испуганной и растерянной, что я сразу же пожалел о своем вмешательстве. А еще – я влюбился.

– Бабуля, я отвела прихожанам глаза, – оправдывалась тем временем внучка. – Он не должен был ничего заметить, – лепетала она.

– Не должен. Но заметил. Пусть этот случай послужит тебе уроком, – степенно промолвила старушка, грозно зыркнув на меня. Я поежился. Ее взгляд препарировал душу подобно скальпелю. Наверное, именно так выглядела Баба Яга в старых сказках, которая могла накормить вкусным ужином, а могла самого доброго молодца сварить заживо. – Среди обывателей встречаются те, кто видит больше, чем способен понять.

Я хотел потребовать объяснений, но изо рта не вырвалось ни слова – язык не шевелился. Старая карга околдовала меня, чтобы не привлек к ним внимания. Околдовала!

– Лешенька! Ты где? – окликнула меня родная бабушка.

Старушка и ее внучка тем временем резво развернулись и быстро покинули церковь. Тогда я подумал, что больше их не увижу, и мысль вызывала одновременно легкую горечь и облегчение.

Девушка-лань была чересчур привлекательной, чтобы ее забыть сразу после того, как увидел – пожалуй, симпатичнее всех, кого я встречал раньше. Но то, с чем я столкнулся, не укладывалось в привычную картину мира. А уж старуха… бр-р. Мороз по коже.

Можно было расспросить бабушку о ее знакомых, узнать, где учится внучка, подстроить с ней встречу. Но я чувствовал: лучшим вариантом будет просто выкинуть происшествие из головы. Не связываться.

К моему удивлению, я встретил девушку на следующий день на выходе из церкви. На ее русых волосах играл солнечный лучик. Теперь незнакомка вызывала банальную, но стойкую ассоциацию с ангелом.

Она первая меня подкараулила. Вначале я даже не поверил в случившееся – ни одна девушка еще не проявляла особой заинтересованности в общении. Но других людей рядом не было. Красавица улыбнулась – пожалуй, одного легкого движения ее губ было достаточно, чтобы свести с ума неизбалованного женскими чарами паренька.

Девушка призналась, что ее зовут Лиза и она – ведьма. Вчера под надзором бабушки училась снимать порчу с помощью церковной магии.

«Чудная», – мелькнула первая мысль. Колдовства ведь не существует! Вчерашнее онемение я уже легко объяснил природной робостью. Неспроста в книгах и фильмах смущенный парень при виде симпатичной собеседницы часто не может вымолвить ни слова. Неудивительно, что однажды подобное случилось и со мной.

Немного смущало ее позиционирование, но я подумал: если у девушки такие глаза, талия и волосы, она может представляться кем угодно, хоть джедаем, хоть королевой фей. И делать все, что захочет. «Колдунья» тем временем принялась горячо убеждать, будто у меня тоже есть мистический дар – иначе бы я не заметил их ритуал.

Нельзя зарывать талант в землю, необходимо его развивать. Лиза разглагольствовала о магии, чудесах, неподвластных обычному человеку, об устройстве вселенной, но я почему-то смотрел только на ее губы.

Затем взгляд опустился ниже – на девичью грудь… Дальнейшим мыслям я уже был не хозяин, и они вращались вовсе не вокруг эзотерики. Лизины слова сливались в белый шум, но я ритмично кивал, как кивают игрушечные собачки-болванки в машинах.

Ради того, чтобы постоять рядом с ней еще немного, я готов был согласиться с чем угодно. Внезапно девушка замерла, наклонила голову и замолчала. Упс. Похоже, она что-то спросила.

– Я имею в виду ту заброшку, в которую превратился бывший стадион, – повторила красавица, видимо решив, что нужны пояснения. – Приходи сегодня в восемь часов вечера – буду учить тебя ворожбе.

Конечно, я пришел, бойко наврав бабуле, будто учительница поручила подтягивать отстающего одноклассника.

Ради Лизы я и затеял игру в эзотерика. Из всех религий и мифологий я был знаком только с православием, поэтому, оказавшись в ковене, поработал над репутацией белого мага, который борется с силами тьмы с помощью молитв и христианских ритуалов.

Идеи черпал из фильмов и компьютерных игр, когда просили привести «матчасть», ссылался на вымышленные источники, для верности придумал прабабку-ведьму, завещавшую мне семейный гримуар. Многих знаний по эзотерике нет в интернете, они существуют лишь в виде рукописных тетрадей и старых книг, которые хранятся в пыльных архивах.

Проверить меня было практически невозможно. По-моему, все, что я нес, звучало на редкость бредово, но остальным так не казалось. Лиза и ее друзья каждый раз почтительно выслушивали саги о моем богатом «колдовском опыте».

– Знаешь, я никогда не знала о молитвенных щитах. Подумать не могла, что ты так подкован в ворожбе, – призналась однажды моя «ведьмочка». – Права бабушка: век живи – век учись!

Нет, я даже мечтать не мог о том, что такая девушка, как Лиза, однажды разглядит в неказистом очкарике больше, чем просто друга. Но каждый раз во время посиделок ковена можно было украдкой любоваться ее грацией и лицом. А улучив момент, даже «по-дружески» приобнять.

Моя влюбленность в Лизу вовсе не значит, что другие члены нашей маленькой шайки были мне совсем безразличны или вовсе неприятны. А с Никитой, демонологом, у которого дома была приставка с коллекцией видеоигр, я, можно даже сказать, сдружился.

Но ради ни одного из них я не стал бы зубрить толстенные тетради с заговорами, скучать на совместных медитациях и мерзнуть в лесу во время очередного нудного «ритуала».

В нашей компании была еще одна девушка – Алика. Тоже ничего. Не чета, конечно, моей Елизавете, но любознательная и смешливая. Пожалуй, ее даже можно было бы назвать милой, если бы Алика не была влюблена.

Иногда любовь красит человека, помогая ему стать смелее и ярче.

Алику же она одурманивала и делала похожей на мартовскую кошку: думать о чем-то, кроме объекта своих воздыханий, больше двух секунд было выше ее сил. Даже если Эрика не было рядом, он маячил в глазах девушки, заставляя то светиться от счастья, то бледнеть и тихо страдать.

Сам Эрик оказался не без странностей. Считал себя покорителем духов. Я было отнесся к нему с мужской солидарностью – чего не сделаешь, чтобы впечатлить понравившуюся девчонку, но, похоже, Эрик искренне верил в то, что говорил.

Еще паренек часто дрался, вонял пивом и дешевым одеколоном. К прочему букету наш «Ромео» сквернословил. Меня, воспитанного в интеллигентной, когда-то в прошлом даже аристократической семье, от подобного передергивало.

В тот вечер, когда Алика заглянула к нам в гости, я и мой друг Никита рубились в приставку. Как это всегда бывает в компаниях, когда между влюбленными происходит разлад, каждый стремится перетянуть общих приятелей на свою сторону.

Алика, видимо, решила начать «обрабатывать» друзей первой. Она выглядела иначе, чем обычно: куда-то делась прежняя мягкость и наивность, девушка тряслась от злости. Видимо, Эрик довел бедняжку до белого каления, поскольку то, что она несла, походило на сценарий дешевого фильма ужасов.

Уж не знаю, что он натворил, но Лика клялась, будто ее парень одержим и беса нужно изгнать. Слушая сумбурный рассказ про демона, который якобы перехватывает контроль над Эриком, я испытывал к ней легкую жалость вперемешку со снисхождением.

Какие оправдания только не придумывает любящая девушка для своего мужчины. Видимо, в глубине души глупышке казалось, что стоит провести ритуал, и Эрик превратится в того, кем он никогда не являлся. Вместо быдловатого мальчика из неблагополучной семьи с пристрастием к мату и дешевым сигаретам мы получим галантного рыцаря.

Я согласился помочь, хоть и наверняка знал: ее план не сработает. Алике будет полезно понять: демоны существуют лишь в ее голове. К тому же участвовать в экзорцизме весело. Скоро начнется взрослая жизнь, меня вначале загрузят университетом, потом работой. Когда еще удастся примерить на себя в роль Ван Хельсинга?

Спустя время я осознаю, что была еще одна причина, почему я поперся туда, не столь безобидная, как две предыдущие. Возможно, я даже не понимал ее до конца. Будь хоть малейшая иллюзия успеха (в конце концов, может же Эрик почувствовать вину, испугаться и хотя бы некоторое время вести себя прилично?), Лиза прониклась бы ко мне глубоким уважением, а затем, затем… нет, даже думать об этом было чересчур дерзко! Не хотелось растравливать душу сладкой надеждой.

Во время подготовки к ритуалу я чувствовал подъем и воодушевление, как перед костюмированной вечеринкой. Мы зубрили заговоры, достали святую воду и большой крест.

С трудом верилось, что ребята воспринимают наш экзорцизм всерьез, но судя по их мрачным лицам, так оно и было. Мне же приходилось порой сдерживать себя, чтобы не прыснуть в кулак.

Я никогда не считал нашу Алику красоткой, но в день «икс» она была хороша. Зеленые глаза сверкали подлинной яростью, обычно бледное личико раскраснелось от слепой уверенности в своей правоте. Темные волосы растрепал ветер, и даже покусанные губы стали вдруг привлекательными.

Я так залюбовался, что чуть не забыл слова заговора. Голоса ребят сливались в унисон, мерный ритм убаюкивал, одновременно даря ощущение торжественности и причастности к большому общему делу.

Я тоже почти вошел в роль – на миг вообразил себя колдуном, которому все подвластно, купался в неведомом ранее ощущении всемогущества, смаковал его и упивался им. Счастье длилось недолго.

Еще во время подготовки я предчувствовал: наша затея может выйти боком. Из-за природной тревожности в ночь перед обрядом я прокручивал не самые радужные «последствия» – узнай любой взрослый, чем мы занимаемся, он вызовет полицию.

Дальше нас обвинили бы в увлечении запретными веществами или же хуже – признали бы сатанинской сектой. Моя бабуля! При мысли о ее реакции бросало в холодный пот. Всю ночь я придумывал внятные объяснения «ритуалу» – можно было соврать, будто мы увлекаемся косплеем или ролевыми играми по фэнтези-книгам…

Но к тому, что у девчонки за спиной появится черная тень, подготовиться оказалось невозможно. В первую секунду я подумал, будто у меня разыгралась фантазия. Затем списал видение на галлюцинации от перевозбуждения или недосыпа. Я перестал читать заговор – время для детских игр миновало. Моргнул, но тень никуда не исчезала.

Она причудливо извивалась, принимая различные формы и образы. Передо мной предстала учительница, которая умерла, когда я был в первом классе. Подружка по двору. Она куда-то исчезла, родители сказали – переехала, но я им не верил.

Наконец появился покойный дедушка. Сердце защемило. Я было бросился к нему в объятия, но секундная радость быстро сменилась ледяной оторопью. Дедушка несколько лет назад поскользнулся в ванной и сломал шею. Сейчас она была вывернута под неестественным углом. Но несовместимая с жизнью травма, казалось, ничуть мешала ему.

Дедушка улыбнулся мне, как когда-то в детстве, и протянул руки. Желудок отреагировал выбросом желчи. Крест и бутылка со святой водой выпали из рук. Я взглянул на Алику, но она продолжала самозабвенно читать текст заговора, будто не происходило ничего неожиданного. На лице ведьмы, теперь я не сомневался, кем она является на самом деле, застыла победоносная улыбка.

Алика казалась крайне довольной собой, даже когда демон в дедушкином обличье подбирался ко мне ближе и ближе. Может, в этом и заключалась суть ее плана?

Ноздри защекотал сладковатый запах полуразложившегося мяса. Тело парализовало – я слышал, некоторые жертвы насилия впадают в ступор, но никогда не испытывал ничего похожего на себе. Из глаз брызнули слезы, а по ноге потекла теплая жидкость.

Тогда я понял: магия существует на самом деле! А значит, все, что писали в книгах про демонов, правда. Тварь может сделать со мной что угодно. Свести с ума, захватить тело. И даже убить.

Осознание происходящего оказалось подобно удару молнии. Я снова взглянул на колдунью. Сейчас ее ликующая улыбка напоминала оскал кобры перед прыжком. Эта девушка вечно носилась со своими отношениями, как курица с яйцом. Не видела ничего и никого кроме больной любви. Смысл ритуала стал ясен как день.

Эрик действительно был одержим. Лика решила скормить меня нечисти вместо него. Принести в жертву, чтобы тварь отцепилась от ее парня. Острая вспышка гнева помогла сбросить оцепенение.

К черту ее! К черту ритуал! К черту их всех, включая проклятую Лизу!

Я развернулся и побежал прочь, не обращая внимания на окрики бывших друзей. Спортивные достижения никогда не были моим коньком – очень скоро темп пришлось сбросить из-за рези в боку. Промедление могло стоить жизни.

Я увидел ближайшее такси. Запрыгнул в него. Похоже, видок у меня был такой, какой и положено иметь человеку, столкнувшемуся с нечистью или погоней. Водитель бросил взгляд на мое лицо и не стал дожидаться своего пассажира. Он без вопросов отвез меня к дому.

Вид родной комнаты несколько успокаивал. Джинсы и футболка, которые лень было убрать вчера, мирно висели на спинке стула, на полке стояли иконы (за ними находился мой тайничок с заначкой).

Я отдышался. Пошел в ванную. Больше всего на свете хотелось принять душ, а сразу после него добавить бывших друзей в черный список и больше никогда-никогда не вспоминать о сегодняшнем дне.

Теплые струи воды, казалось, смывали с меня не только грязь, но и ужас от пережитого. Я оказался не силах убедить себя, будто увиденное примерещилось. Но утешался мыслью: самое страшное позади.

Отныне я стану умнее и буду обходить любую мистику за версту. Конечно же вместе с ковеном придется забыть и Лизу. Осознание того, что наш несостоявшийся роман окончательно останется в прошлом, вызывало щемящую грусть.

Но ни одна красотка в мире не стоит риска быть сожранным инфернальным хищником. Что действительно важно: я вновь окажусь в привычной, а главное – безопасной реальности.

…Когда увидел его силуэт в зеркале, я понял: безопасной реальности отныне не существует.

– Ты действительно думал, что убежишь от меня так просто? Не уйдешь… Я теперь всегда буду рядом, – раздался приторный шепот над ухом. Мочку на миг опалило ледяным дыханием твари.

Я кричал и кричал, и кричал… Прибежали родители. Отец выломал дверь и осторожно вывел меня из ванной. Я кричал. Папа ласково заговорил со мной, начал расспрашивать, что случилось. Кто-то обидел? На меня напали хулиганы? Они били? Шантажировали?

Я кричал и разглядывал лицо того, кого считал одним из самых близких людей. На его лбу появилась морщинка, она всегда возникала, когда отец волновался. Откуда мне знать, что это мой папа, а не тварь, подло принявшая его облик?

Мама принесла стакан воды с валидолом, лепетала что-то про нервный срыв и чрезмерную нагрузку в учебе. Я почти поднес воду к губам. В последний момент замер. Через еду и питье колдуны, а значит, скорее всего, и демоны могут передать негативные программы. Что если это бес под маминой личиной пытается меня опоить?

Стакан полетел на пол, разлетевшись на сотни осколков. Я кричал.

Теперь каждый прием пищи сопровождался риском быть отравленным колдовством. Я почти не мог есть. Не мог спать. Знания, полученные в заброшке, подсказывали: во сне энергетические защиты ослабевают и перехватить контроль над человеком гораздо проще.

Демон может забраться в меня. Что он будет делать дальше – неизвестно. Может, изнасилует хорошенькую соседку, а может – перережет мою семью, пока мама с папой мирно спят.

В раннем детстве, когда становилось совсем плохо или страшно, я склонялся перед иконами в молитве. После пережитого ужаса окончательно убедился: Бога нет или ему совершенно наплевать на нас, маленьких человечков.

Будь Господь неравнодушен и добр – наказывал бы лишь грешников. Я не делал ничего дурного, лишь хотел немного помочь одной девчонке и произвести впечатление на другую.

Бог, в которого я верил малышом, не позволил бы колдунье натравить на невиновного человека демоническую тварь. Родным – упечь меня в психушку, врачам изо дня в день промывать мозги и пичкать лекарствами, внушая, будто я сумасшедший…

Лиза и Никита навещали меня в больнице. Девушка, которую я еще недавно любил, сочувственно смотрела глазами лани. Она клялась, будто демон ушел в свой мир и больше никого не тронет. Ребята читали успокаивающие заговоры, пытались втюхать какие-то «целительные настои» и травки. Но будь я проклят, если еще хоть раз поверю колдуну или ворожее!

Сейчас я почти не сомневаюсь: они всегда прислуживали тьме, как и та дрянь Алика. Даже Лиза. Второе послание к коринфянам гласит: «Сатана принимает вид Ангела света». Я не повелся на козни зла и продолжаю упорно твердить одни и те же фразы: «Не вселяйся в меня! Не вселяйся в меня! Не смей приближаться».

Я безумен? Не-е-ет! Похоже, я единственный, кто ведет себя адекватно в жутком мире, где водятся демоны.

Знаю, наша история не закончится до тех пор, пока я не испущу последний вздох. Ведьма явится за мной, чтобы добить. Я готовлюсь к этому каждую секунду и обещаю: не дам ни колдунье, ни ее демону вновь причинить мне вред!

Алика

Я немного поколдовала перед выходом возле зеркала. Нацепила на лицо магическую «вуаль». Теперь люди принимают меня за того, кого ожидают увидеть. Уставшая блеклая женщина в регистратуре «узнает» родственницу пациентки – кажется, врач даже предупреждал о ее визите. Санитарка увидит новенькую коллегу, чье лицо и имя постоянно ускользают из памяти.

Морок работает безотказно: случайные встречные рассеянно кивают и забывают о моем появлении через долю секунды. Никто не останавливает и не задает лишних вопросов.

А вот я теряюсь. Несмотря на то, что посещаю диспансер далеко не впервые, на психфаке мы даже проходили здесь практику, я еще не успела привыкнуть к удручающему состоянию психиатрических больниц. Кажется, здесь давят на людей даже стены.

Только в иностранных фильмах лечебницы, где врачуют самое ценное – души, больше напоминают санатории, в которых довольные пациенты круглыми сутками занимаются арттерапией и ведут светские беседы на философские темы.

Коридор встречает меня запахом дешевых сигарет и человеческих экскрементов. Ползущая по стенам мелкая астральная шваль, что подпитывается страданиями пациентов, вызывает стойкую ассоциацию с филиалом ада.

Об этом не принято говорить вслух, но местные правила удручающе напоминают порядки на зоне – здесь строгая иерархия, валюта в виде сигарет и жесткие ограничения.

Вхожу в палату. Пациенты к появлению незнакомки тоже относятся с буддийским спокойствием. Они давно ждали медсестру и сразу начинают перекидываться невеселыми остротами про бесплатное путешествие в страну забвения.

А я с трудом сдерживаюсь, чтобы оставаться спокойной. Что не люблю во «втором зрении» – оно имеет обыкновение «включаться» без малейшего желания с моей стороны и даже без предупреждения.

Вовремя не «закрылась»? На голову обрушивается шквал непрошеной информации. Держи, дорогая ворожея, кучу подробностей из чужих поломанных судеб, сумбурные обрывки мрачных воспоминаний, эмоций и мыслей.

Я вижу парня, который пытался покончить с собой после того, как застал любимую с лучшим другом; неприлично толстого мужчину с раздвоением личности – одно из последствий сексуального насилия, перенесенного в детстве. Бывшего бизнесмена. Его предал партнер, что послужило триггером для развития паранойи…

Зачем мне знать их истории? Голова идет кругом. Кажется, вот-вот из носа брызнет кровь. На пациентах нет ни порч, ни проклятий, в палате не водится ни одного самого захудалого беса (не считать же всерьез нечистью шушеру из коридора?).

Но местные обитатели находятся во власти демонов. Имя им – боль, страх, стыд и непереносимое чувство вины. Я не сразу узнаю Алексея. Неудивительно. Он всегда был худым, но сейчас напоминает обтянутый кожей скелет. На ум приходят фотографии жертв концлагерей и почему-то голодающие дети из Африки.

Лиза раньше посещала старого друга, она упоминала, что Лешу приходится кормить насильно: он отказывается принимать пищу, поскольку боится окорма. Но я думала, будто ведьмочка преувеличивает.

Конечно, глупо было бы ожидать, что увижу живого, начитанного подростка, с которым дружила когда-то. Мы все изменились. Но все же я не понимала, что разница между Лехой из прошлого и настоящего будет столь колоссальна.

Казалось бы, при специфике моей работы давно пора привыкнуть к чужой боли. Ковыряться в страданиях – рутинная обязанность любой ведьмы и любого психолога. Но при взгляде на Леху к глазам подступают слезы. Леха, Леха, что же с тобой стало?!

При виде меня скелет, который когда-то был другом, начинает трястись и отползает в дальний угол кровати. Глаза бывшего приятеля расширяются, словно он узрел чудовище из романа Стивена Кинга. Леха суетливо крестится и начинает бормотать не то заговор, не то молитву. Удается разобрать лишь слова: не подходи, не подходи. Не вселяйся!