Текст книги ""Фантастика 2026-175". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Валерий Пылаев

Соавторы: Елена Шатилова,Александра Власова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 275 (всего у книги 285 страниц)

Твари отступали. Те, что еще могли летать, уходили на север, тяжело махая крыльями. Одна тащилась низко над кронами, оставляя за собой дымный след – видимо, получила пулю или заклинание в уязвимое место, но упрямо держалась в воздухе.

На земле остались упокоенные мною бесы, и еще несколько наверняка валялись где-то там, за соснами, сбитые боевой магией или Галкиной фузеей. Может, уже испустили дух, может нет – проверять я не собирался. С переломанными крыльями и костями далеко им не уйти, а к ночи в Тайге проснется то, что наверняка не откажется поужинать даже тварью с высшим аспектом.

Я опустил молот, позволяя огню в ладони наконец погаснуть. Магия ушла не сразу, будто нехотя, и даже резерв просел не так уж сильно. Не знаю, сколько могущества Стража я успел вернуть по дороге к бункеру и обратно, но его оказалось достаточно, чтобы разогнать стаю крылатых тварей.

Мне их аспект больше не угрожал – в отличие от бедняги-солдата, которого кто-то уже успел накрыть невесть откуда взявшимся одеялом.

– Похоронить бы его надо, ваше сиятельство. – Жихарь подошел, на ходу вытирая пот со лба рукавом. – Как положено – не бросать же так.

– Верно говоришь, – отозвался Сокол из-за моего плеча. – Да и раненые есть. Надо перевязать – а там и темнеть начнет. Может, встанем уже на ночлег, Игорь Данилович?

Я посмотрел на север – туда, откуда прилетели бесы. Небо над лесом очистилось, но спокойствия это не приносило. Старик Годунов не был дураком и не послал бы за мной два десятка тварей, не ударив перед этим по цели попроще.

– Ночлег – отставить. Покойного – забрать с собой, – хмуро скомандовал я. – Раненых в машины, лечить будем на ходу. Надо торопиться.

– Куда? – спросил Рахметов.

– На Подкову. – Я закинул молот на плечо. – Если эти твари рискнули напасть на нас – туда они наверняка уже наведались.

Глава 7

– Ну что… Совсем там все плохо, ваше сиятельство? – осторожно поинтересовался Жихарь.

И тут же смолк, стоило мне к нему обернуться. Видимо, моя и без того суровая физиономия за последние полчаса стала совсем уж мрачной. Настолько, что ни смотреть на нее, ни задавать вопросы уже не хотелось.

Аспект Хаоса я вновь почувствовал еще километров сорок назад – и на этот раз дело определенно было не в горстке бесов, летящих следом за машинами – их бы уже давно заметили. Да и сама магия фонила иначе – не подвижными сгустками густой и недоброй энергии, каждый из которых означал крылатую тварь, а сплошным потоком. Тяжелым, плотным – и при этом почти неосязаемым.

Хаос прятался за уже привычной всем вокруг магией Тайги. Так изящно, что его наверняка не смогли бы распознать даже приборы Борменталя. Но я чувствовал, что он где-то там впереди, за гигантскими соснами. Чувствовал, как аспект Хаоса пульсирует, наслаиваясь на обычный фон – будто кто-то плеснул ведро воды в горн, и раскаленные докрасна угли почернели пятном.

Что-то случилось – и случилось недавно. С неба обрушивались потоки магии, которая вгрызалась в мох и камень, но теперь источник этой силы не двигался – потому что двигаться не мог.

Фонила сама земля.

И я уже знал, что увижу, когда огромные сосны расступятся и выпустят нас в низину. Мог бы попросить Лору – у нее наверняка имелись какие-нибудь модули наблюдения и здесь, в полусотне километров к северу от Невы. Пожалуй, мне даже удалось бы убедить ее, что отправить за периметр пару-тройку боевых машин нисколько не противоречит главной и еще Матерь знает какой директиве.

Только спешить было уже некуда. Изменить прошлое не под силу ни простому смертному, ни Одаренному, ни Стражу.

– Ну… Может, и не совсем, – мрачно усмехнулся я, устраиваясь у борта поудобнее. – Но – плохо.

– Да я уж чую. – Галка втянула голову в плечи и прищурилась, будто пытаясь хотя бы взглядом поскорее добраться до места. – Гарью пахнет.

– Может, лес подожгли?.. – с робкой надеждой уточнил кто-то из солдат. – Или?..

Он даже не стал продолжать. И сам уже понял, что сказал глупость. Если дымом тянет за десяток километров – то уже ясно, откуда.

Никто из нас не произнес ни слова. Не потому что боялись сглазить – просто говорить было незачем. Все молчали, и только ветер шелестел хвоей, налетая порывами и принося горький привкус горелого дерева, и грузовики натужно хрипели на подъемах. Моторы устали не меньше людей, захлебывался на каждом валуне – но все же упрямо продолжали тащить машины вперед.

Деревья расступились – сначала поредели, а дальше гигантские стволы как-то сразу кончились, уступив место невысокому подлеску. Головная машина выкатилась на склон, и я увидел низину, за которой над верхушками сосен возвышалась Подкова.

Галка даже приподнялась, оперевшись руками на борт кузова – и тут же рухнула обратно. Она, как и всегда, увидела все раньше, чем остальные.

Дым.

Черно-серые струйки уже не стелились по земле – ветер стих с полчаса назад – а уходили вертикально к небу, одна за другой, будто кто-то жег костры. Они поднимались из-за частокола, а самая густая тянулась от древнего дуба, на котором когда-то жила огромная чайка. От наблюдательной площадки не осталось и следа, половину ветвей срезало, а шрамы на коре я видел даже отсюда – но могучее дерево все же устояло. Смертоносная ярость бесов не сломала его, как не смогли сломать ни ветра, ни столетия.

Самой крепости наверняка повезло меньше, но оценить масштаб разрушений я пока не мог – частокол с этой стороны казался целым, а за ним…

За ним был только дым.

– Давай-ка, прибавь ходу. – Я легонько стукнул кулаком по кабине. – Поехали!

Ивана не пришлось просить дважды. Грузовик взревел – что-то застучало под капотом, но двигатель все-таки вытянул, и мы рванули вперед по раскисшей колее. Внедорожник перед нами тоже ускорился, выбросив из-под колес веер бурой грязи, а потом и остальные. Торопились все. Но дорога к Подкове вела с восточного склона – напрямую не срежешь, валуны и подлесок не пустят. Нужно было объезжать.

Галка сидела с минуту, может, две – но потом все-таки потом не выдержала. Перемахнула через борт, поправила фузею за спиной – и помчалась вверх по склону, на ходу теряя очертания и растворяясь в подлеске. Серая тень мелькнула между стволами – и пропала.

И как бы я ни хотел последовать за ней – все же остался на месте. И не только потому, что кто-то из бесов еще мог прятаться неподалеку.

Подать пример. Успокоить, если придется – самим своим присутствием. Воскресить мертвых мне не под силу, однако живым наверняка легче оттого, что рядом князь, способный без особого труда убивать страшных крылатых чудищ.

Я видел это по лицам – мрачным и серым, с красными от бессонницы и магического фона глазами. Во взглядах солдат и гридней почти не осталось надежды, однако в моей груди она еще теплилась.

Где-то впереди, в гуще дыма и горелого дерева, сиял Дар. Крохотная искорка – отсюда едва различимая, но я ее чувствовал, и Основа тянулась на вершину Подковы.

Поскорее!

Внедорожники влетели в подлесок – свернули, срезая петлю дороги, и наш грузовик тоже заскакал по камням, подбрасывая людей в кузове. Борменталь вцепился в борт обеими руками, а солдаты дружно перевалились на левую сторону, высматривая крепость из-за деревьев.

Склон пошел вверх, и грузовик сбросил ход, закашлялся – но все-таки потянул, натужно и медленно переваливаясь через корни и выступающие из земли камни. Задние колеса буксовали в грязи, кто-то из солдат выскочил из кузова, и подпер борт плечом. За ним еще один, потом третий – и почти насквозь проржавевшее железо жалобно затрещало.

Но не зря – машина спрыгнула с валуна, и дальше покатилась уже сама собой, набирая ход.

– Поднажми, Ванька, – простонал Жихарь, когда над скалами снова показался частокол. – Видишь же, что там такое!

Стена пострадала не так уж сильно – бревна местами обуглились, но устояли. Бесы наверняка охотились не на частокол – на людей. А может, просто атаковали только то, что могло стрелять, драться или лупить боевыми заклинаниями. Однако ворота все-таки снесли: одна створка повисла на верхней петле, скрипя на ветру, а вторую я не увидел – видимо, лежала уже где-то внутри, выбитая то ли алым лучом, то ли ударом летящей туши весом вдвое больше человека.

Грузовик протиснулся за стену – и я едва узнал двор крепости.

Казарму – длинный барак, где жил гарнизон – разнесли до фундамента. Бревна, обугленные и переломленные пополам, торчали из груды земли и камней. Крыша провалилась вовнутрь, и из-под нее тянуло жаром – что-то еще тлело, и в глубине мерцали рыжие угольки мерцали.

Чуть дальше стоял навес, под которым хранили бочки с керосином – от него осталось два столба и обрывок брезента. Изба, где был склад и лаборатория Борменталя, дымилась – три стены устояли, но четвертую вместе с крышей снесло, и внутри чернела воронка, будто кто-то ударил сверху раскаленным молотом размером с грузовик.

И вокруг лежали тела. Обожженные, изломанные, в обгорелых ошметках формы – солдаты гарнизона остались там, где их застала смерть. Чуть дальше за избой – двое рядом, один закрывал другого своим телом, но спасти так и не сумел. В центре двора – еще трое, раскиданные веером, словно от взрыва снаряда из гаубицы. Вольник в кожаной куртке сидел, привалившись спиной к столбу навеса. Неожиданно аккуратный и чистый на фоне копоти, и только по остекленевшим глазам и черной дыре в груди было понятно, что спасать его уже поздно

Но здесь умерли не только люди. Я насчитал трех бесов – крупных, с полностью отросшими рогами и крыльями. Одного, похоже, прикончили из «холланда» – на месте левого глаза зияла дыра размером с мой кулак. Второго разрубили от плеча до середины груди, одним-единственным ударом – то ли тяжелым клинка, то ли чем-то вроде Огненного Меча. Третья тварь лежала почти у самых ворот, переломанная так, что теперь напоминала тряпичную куклу – только огромную и уродливую.

Немногочисленный гарнизон Подковы сражался бок о бок с соплеменниками Галки – теми, кто решил остаться в крепости – и победа явно далась бесам нелегко.

– Вот ведь… Жаль вы этих рогатых не всех сожгли, Игорь Данилович! – Жихарь выпрыгнул из кузова и принялся оглядываться – видимо, так и не смог понять, куда бежать в первую очередь. – Никого не оставили, сучьи дети…

– Надеюсь, ты ошибся. – Я выбрался следом. – Давайте-ка за мной. И оружие держите наготове – мало ли что.

Все тут же подобрались, ощетиниваясь штыками и стволамы штуцеров. Рахметов раздал команды тихо, без лишних слов: двое – к воротам, двое – к дальней стене, остальные – за мной. Солдаты шагали за нами следом, обходя тела, и старались не смотреть вниз.

Горевать будем потом. Сейчас – дело.

Мы прошли через двор к дальнему краю крепости, мимо обугленных останков казармы, мимо воронки на месте лаборатории. Дым щипал глаза, а из-под обломков навеса доносился тихий треск – огонь доедал последние щепки. Кое-что все-таки уцелело – приземистый сруб у самого частокола, где раньше хранили припасы и порох, стоял почти нетронутым. Бревна потемнели от копоти, но не прогорели.

Я потянулся Основой – и искорка впереди стала ярче. Совсем рядом.

Мы осторожно подошли к двери, и я поднял руку, останавливаясь. Изнутри доносился шум – скрип половиц, шорох одежды и едва слышное звяканье металла.

– Встаньте за мной, – скомандовал я, – на всякий…

Дверь распахнулась.

Фигура в доспехах вылетела наружу с мечом наперевес. Клинок сиял магией – аспект Огня бился в лезвии яростным желтоватым светом. Я перехватил молот, готовясь закрыться от удара.

Но его не последовало – Меншиков все-таки успел меня узнать.

Фамильная броня – та самая, в которой столичный князь когда-то отправился на штурм Извары – выглядела так, будто ее жевали и выплюнули: кираса оплавлена, наплечники смяты, а левый наруч висел на одном ремешке. Ожоги и копоть покрывали все, что не сумел защитить металл – шею, скулы, лоб. Волосы, еще недавно уложенные с щегольской небрежностью, слиплись от сажи и крови. От былого лоска не осталось и следа – из-под кровоподтеков проступало лицо человека, который дрался за свою жизнь, и лишь чудом сумел уцелеть.

– Матерь милосердная, это вы, – пробормотал Меншиков, опуская фамильный клинок. – Я думал, мы все тут сдохнем!

– Вы… все? – переспросил Сокол.

Из здания начали выбираться люди. Пятеро солдат – двое едва стояли на ногах, а один зажимал рану на плече обрывком рубахи – кровь сочилась между пальцами. Вольник в ржавой кольчуге поверх свитера – без оружия, с обожженными до пузырей руками. И двое из соплеменников Галки – молчаливых, с лицами, перемазанными сажей и чем-то бурым.

Девять человек. Все, что осталось от гарнизона в три с лишним десятка.

– Когда это случилось? – спросил я.

– На рассвете. – Меншиков убрал меч в ножны. Рука тряслась, и клинок вошел не с первой попытки. – Мы едва успели проснуться. Их было не меньше десятка, и… и Матерью клянусь, они знали, что делали! – Он чуть понизил голос, будто сам не до конца верил собственным словам. – Сначала снесли часового на дубе, потом караульных – а потом просто начали жечь всех подряд.

Похоже, здесь побывали не те бесы, которые едва не спалили нас на марше через Тайгу. Стая поменьше – зато куда сообразительнее. То ли на таком расстоянии от пограничья Годунов лучше контролировал свое крылатое воинство, то ли сами твари оказались поумнее – раз уж догадались сработать немногим хуже отряда опытных наемников.

– Мы выбежали кто в чем, – продолжал Меншиков. Говорил коротко, через силу – каждое слово явно давалось ему не без труда. – Половину сожгли почти сразу, но потом я все-таки напялил доспех, черт бы его побрал… – Он покосился на свой смятый наплечник. – Убил двоих – после этого они отступили. Не все – те, что поменьше, еще крутились, плевались сверху. Пока мы не заперлись здесь, и…

Меншиков замолчал на полуслове, и даже сквозь копоть и кровь я увидел, как его лицо налилось краской. Не знаю, чего он стыдился – то ли самого бегства от годуновских уродцев, то ли что не сумел спасти людей и крепость.

– Вам не в чем себя винить, ваша светлость. Никто не справился бы лучше. Вы спасли их, – Я взглядом указал на людей за его спиной, – и прикончили тварей.

Меншиков посмотрел на меня – и в его взгляде вдруг промелькнуло то, чего не было раньше. Не благодарность, даже не облегчение – скорее понимание, что все, наконец, закончилось. И рядом снова есть тот, для кого даже десяток зрелых бесов – не угроза.

– Не только прикончили. – Меншиков мрачно усмехнулся. – Впрочем… увидите сами, ваше сиятельство.

Глава 8

Когда мы втроем подходили к избушке у дальней стены, меня не отпускало странное ощущение, что все это уже случалось. Хоть и не совсем точь-в-точь – тогда крепость была цела, а не дымила остатками сожженных бесами домов, и мы шагали вдвоем с Борменталем.

Теперь нас стало трое – считая Меншикова – а впереди снова ожидала томительная и недобрая неизвестность.

Впрочем… нет. Я знал, что там, за дверью в крохотной избушке, чудом уцелевшей после алых лучей, которые перепахали Подкову вдоль и поперек. И не только потому, что чувствовал магию. Аспект Хаоса – точнее, его следы – наполняли здесь все, от воздуха до земли и скал, и еще один источник я бы не заметил, даже будь мы рядом. Меншиков тоже не спешил рассказывать – шел впереди, придерживая смятый наплечник, и только раз обернулся убедиться, что мы идем следом.

Но я все равно знал.

Знал, что увижу за дверью, среди мешков и бочек.

Бес был вдвое меньше своих собратьев – во всяком случае, тех, что набрали полную силу. Не могучая тварь с размахом крыльев в четыре моих роста, а жалкое, съежившееся существо, которое забилось в угол между мешками с мукой и бочонком солонины. С короткими рогами, еще не начавшими загибаться к затылку и тощими руками и ногами – почти человеческими. Длинные и желтые когти уже заострились, но выглядели они не угрозой, а скорее уродством.

Даже связывать не пришлось – похоже, бес и не пытался сбежать.

– Осторожнее, судари, – негромко сказал Меншиков, останавливаясь у порога. – Тварь только выглядит беспомощной – но вы не хуже меня знаете, на что они способны.

– Матерь… – Борменталь шагнул вперед и замер. – Почему вы его не прикончили, ваша светлость?

– Пусть он сам расскажет, – усмехнулся Меншиков.

– Да. Мне уже нечего скрывать.

Сначала показалось, что это скрипнула дверь – но так звучал голос. Скрежещущий, с хрипом, будто через горло твари в углу протаскивали кусок железа с острыми краями. Она подняла голову – и я увидел глаза.

Не тусклые угольки, горящие только голодом и злобой. Разум – вот что в них было. Человеческий, мутный, наполовину затопленный мощью аспекта, но еще живой. Тварь смотрела на нас и видела не добычу, а подобных себе.

Но сочувствия это не вызвало. Наоборот – внутри полыхнула ярость. Те бесы, которых я встречал прежде, были безмозглыми тварями. Злобными, кровожадными – но лишенными собственной воли. Орудиями в чужих руках, не больше. А этот знал, что делал. Пришел сюда убивать – и убивал.

Боевая часть молота полыхнула огнем – продолжение моей воли – и Меншиков с Борменталем отпрянули. А бес даже не дернулся – только склонил голову, принимая участь. Так покорно, что злоба отступила.

Не до конца. Но достаточно, чтобы удержаться от расправы.

– Зачем? – тихо спросил я. – Зачем ты сделал все это?

– Так он велел.

В скрипучем голосе беса прорезалась тоска. Не сожаление, нет – тварь в углу потеряла совесть вместе с человеческим обликом – но все еще могла скорбеть о том, что случилось с ней самой. Участь пострашнее смерти – превратиться в крылатого уродца с аспектом Хаоса в жилах, вынужденного подчиняться чужой воле.

Если у беса и была собственная – ее уже давным-давно сломали.

– Кто – он? Годунов?

– Да. – Бес дернул крыльями и задрожал, будто одно имя хозяина вселяло в него куда больший ужас, чем Крушитель, способный превратить его голову в кашу. – Он обманул нас всех. Матерь милосердная, если бы я знал…

– Не смей упоминать ее имя, тварь! – Меншиков опустил ладонь на рукоять меча и потянул, выпуская из ножен зачарованную сталь. – У тебя больше нет такого права.

– Остановитесь. – Я перехватил его руку. – Вы не для того рисковали жизнью, запирая здесь это создание. Оно будет жить, пока не расскажет все, что еще может вспомнить.

Разум сохранился – может, потому, что превращение зашло не так далеко. Бес отрастил крылья, рога, зубы заострились – но уродливое лицо еще оставалось вполне человеческим.

Как, видимо, и разум.

– Когда это случилось? – Я опустился на корточки перед тварью. – Ты участвовал в каком-то эксперименте, или?..

– Полтора месяца назад, – отозвался бес. – Всего полтора месяца. Ко мне пришел человек – мой друг из московской Академии.

– Матерь… – Борменталь шагнул вперед, вглядываясь в уродливое лицо. И вдруг побледнел. – Савелий Петрович⁈

От звука собственного имени бес дернулся, как от удара. По его телу прошла судорога – крылья затряслись, когти проскрежетали по доскам пола, и тварь вжалась в угол, отворачивая лицо – будто пыталась спрятаться.

– Вы знаете его? – тихо спросил я.

– Я знал человека, которым было это… существо, – Борменталь ответил твердо, чеканя каждое слово. – Один из преподавателей. Второй курс. Читал нам теорию магических конструкций.

Я вдруг почувствовал, как мои губы растягивает улыбка. Абсолютно неуместная сейчас и в этом месте.

Утром случилась бойня. За стеной – двор, полный тел. Солдаты, которым я обещал защиту и крышу над головой. Вольники, которые пришли на Подкову, потому что верили – за частоколом безопаснее, чем в Тайге. Соплеменники Галки, которых я привел сюда из затерянной где-то за Котлиным озером деревеньки, спрятанной на ветвях сосен.

Я знал их – знал по именам, по лицам, по голосам. Должен был оплакивать мертвых – но вместо этого наружу рвался горький и злобный смех.

– Какого черта, профессор? Зачем вы сделали с собой это? – Я коснулся пальцем одного из рогов – тварь вздрогнула и попыталась отодвинуться, но мешки не пустили. – Ладно вольники или безмозглые вояки из младших чинов – но вы?.. Что Годунов пообещал вам? Власть? Деньги?

– Когда-нибудь вы, может, поймете. Он обещал мне новую молодость. И новое тело – взамен того, что уже разваливалось на части. А еще – магию, которую я уже не успел бы развить… – Бес ли всхлипнул, то ли засопел. – Мне оставалось совсем немного.

– Пожалуй. Раз уж вы настолько выжили из ума, что не сумели распознать обман. – Я выпрямился. – Или просто не стали задавать лишних вопросов? На что-то надеялись?

Бес не ответил. Втянул голову в плечи и заскулил – тихо, на одной ноте, как побитая собака.

– Что ж, вот ваше новое тело. И, полагаю, новая молодость. – Я обвел рукой его крылья, рога и когти. – Стоило оно того? И что же вы чувствуете теперь, профессор?

Вопрос был риторическим – но я услышал ответ.

– Я чувствую, как уходит разум, – тихо проговорил бес. – Единственный инструмент, который служил мне до самого конца. Я вижу страшные сны. Не знаю, сколько пройдет времени, прежде чем я превращусь в безмозглую тварь… Если бы я мог вернуть все назад…

– Это едва ли возможно. – Я склонился ближе, заглядывая в мутные и алые, но еще почти человеческие глаза. – Однако вы еще можете помочь нам победить того, кто сделал это с вами. С вами – и с остальными несчастными… Как Годунов управляет этими тварями? Большинство из них не умнее собаки.

– Я… я не знаю. Думаю, он сам один из них – носит в себе эту дрянь! – Бес ударил когтистой лапой себя по груди. – Его сила велика – а эти твари понимают лишь силу!

Я молча кивнул. Наверное, и сам уже догадывался: какой бы уродливый ритуал или заклинание ни придумал Годунов, без аспекта Хаоса тут не обошлось. И старик сам принял судьбу, на которую обрек тех, кто имел глупость ему поверить.

– У него уже целая армия, – сказал бес. – И она растет.

– Зачем? – Меншиков скрестил руки на смятом нагруднике. – Что он собирается делать? Напасть на Пограничье из Тайги?

– Не знаю. Но что бы он ни задумал – его намерения чудовищны.

Добавить тут нечего. Годунов-старший не разменивался на мелочи – и когда у него были деньги, люди и положение в обществе, и уж тем более теперь, когда он потерял все, кроме безумия и Хаоса. Масштаб его планов мог оказаться каким угодно.

– Я должен доложить императору, – Я закинул молот на плечо. – Конечно, если он и так еще не знает.

Годунов мог сбежать, мог спрятаться – но не спрятать целую армию. Рано или поздно бесы начнут появляться и к югу от Невы – слишком много, слишком часто и слишком слаженно, чтобы списать на случайность. Если тайная канцелярия еще не разучилась работать – донесения уже лежат на столе.

А если нет – что ж, тем более лучше поторопиться.

Когда я уже готов был развернуться, бес вдруг протянул когтистую лапу и схватил меня за полу куртки.

– Постойте… Умоляю вас, судари. Постойте!

– Чего тебе нужно, тварь? – Меншиков шагнул вперед.

Из глаз беса покатились слезы. Мутные, крупные капли скатывались по уродливым скулам, оставляя светлые дорожки на серой коже.

– Прошу – подарите мне смерть! – прохрипел он. – Клинок или пулю – неважно. Что угодно будет лучше того, что меня ждет.

Мы переглянулись, и на несколько мгновений в избушке стало тихо.

– Не думаю, что мне стоит… – Борменталь смотрел не на беса, а куда-то в пол. – Я когда-то учился… Но если вы считаете…

– Позвольте мне, Иван Арнольдович. – Меншиков выпрямился, и его ладонь снова легла на рукоять фамильного меча. – Эта тварь убила моих людей, и я с превеликим удовольствием снесу ей голову. – Он взглянул на меня. – Конечно, если ваше сиятельство не возражает.

– Не возражаю. Конечно же. – Я отцепил когтистую лапу от куртки. – Действуйте, Дмитрий Александрович.

Задерживаться я не собирался – незачем. Меншиков вряд ли разучился орудовать клинком, а я сегодня видел достаточно мертвых бесов.

Я вышел на крыльцо и прикрыл за собой дверь.

Дым все еще тянулся откуда-то – уже не такой густой, как полчаса назад, но запах никуда не делся. Горелая плоть, горелое дерево, горячее железо. И мысли – такие же едкие и настырные – лезли в голову, не спрашивая разрешения.

Годунов собирает армию. Он отправил бесов на Подкову – и наверняка отправит еще. Может, в крепость Боровика, а то и прямо в Гром-камень – и одна Матерь знает, смогут ли Полина с бабушкой справиться с чарами алтаря и защитить дом.

– Ну что, теперь ты доволен?

Негромкий скрипучий голос прозвучал откуда-то справа. Я развернулся, перехватывая молот – и замер.

Молчан стоял чуть в стороне, у самого частокола, опираясь на посох – обычную суковатую палку. Как и всегда, я не почувствовал его – ни следа, ни искорки, ни даже намека на то, что передо мной Одаренный. Но без магии тут явно не обошлось – старик вряд ли смог бы проделать пешком путь, который на машинах занимал целый день.

И все же Молчан был здесь.

Выцветшие лохмотья, ветхие ботинки, обмотки на ногах и шляпа, из-под которой торчали седые космы. Разменявший Матерь знает какой десяток лет хранитель Тайги – и ожившее ее воплощение. В последний раз я видел Молчана в конце зимы, и перемены сразу бросилась в глаза: борода спуталась сильнее прежнего, в ней застряли мох и мелкие веточки, а лицо потемнело и ссохлось – будто старик понемногу превращался то ли в валун, то ли в мертвое дерево. И двигался только потому, что его что-то еще держало среди людей.

Может, привычка. А может, долг – неоплаченный, выданный кем-то или чем-то в те времена, когда мой дедушка Михаил ходил под стол пешком.

– Доволен? Не лучшее слово. – Я опустил молот и указал на разоренный двор крепости – туда, где солдаты и гридни уже возились с сожженными телами людей и тварей. – Но ошибки отца и брата я исправил. Магия, которая хранила Пограничье, снова работает… И не говори, что ты не знаешь.

Молчан не ответил. Неведомым мне образом старик буквально глотал любые расстояния, шагая по Тайге со своей палкой – а значит, мог побывать и у рубежного камня, и даже дальше. Мог своими глазами видеть бункер Древних, скрытые в нем машины… или даже саму Лору.

Но если и так – рассказывать не спешил. Уж что-что, а напустить туману и подсыпать загадок старик умел как никто другой.

Вот и сейчас – молчал, в очередной раз оправдывая свое прозвище. Полез куда-то за пазуху, вытащил трубку, постучал ею о ладонь. Потом снова спрятал – то ли не нашел табаку, то ли передумал.

– Работает. Исправил, – повторил он наконец. – Только надолго ли, Игорек?

– Как повезет. – Я пожал плечами. – А что мне еще оставалось? Просто сидеть и ждать? Не лезть в Тайгу, как ты говорил?

– Твоя правда. Поздновато уже, пожалуй – не лезть-то.

На этот раз промолчал уже я – ответить было, в общем, и нечего. А старик вряд ли проделал весь этот путь, чтобы снова сыпать жутковатыми, но не слишком понятными предупреждениями. Его единственный глаз поблескивал из-под шляпы нездоровым, лихорадочным блеском, но даже если сама Тайга сходила с ума, Молчан вряд ли успел окончательно съехать с катушек.

Он наверняка искал меня – а значит, хотел сказать то, ради чего стоило забраться так далеко от крохотной избушки на северном берегу Невы.

– Получается, снова полезешь… – Молчан покачал головой. – Такой уж ты человек, Игорек.

– Надеюсь, пока не придется.

Я посмотрел на север – туда, где за частоколом и за километрами леса прятался скрытый в земле бункер Древних. И Лора трудилась без сна и отдыха – они машине не нужны – удерживая барьер. Затыкала тоненькими белыми пальчиками дыры в днище корабля, который уже готов был разломиться надвое и пойти ко дну.

Работала – потому что не могла иначе.

Впрочем, как и я сам.

– Придется, Игорек, – тихо сказал Молчан. – Придется. А когда соберешься – вот тогда и встретимся. Раз уж по-другому никак – покажу тебе дорогу. Которой ни на карте не нарисуешь, ни в лесу не найдешь.

Старик смотрел прямо на меня – и теперь в его взгляде не было ни хитрости, ни загадки, ни даже отдающего безумием блеска. Только усталость. И что-то похожее на сочувствие.

– Это ты по этой дороге сюда пришел? – усмехнулся я

– Может, по этой, может, по другой. – Молчан пожал плечами. – Много их всяких… Но у тебя одна будет.

– Ну, одна – значит, одна, – вздохнул я. – Чего уж тут поделаешь.

– Ничего, Игорек. В том-то и дело, что ничего. Но настанет пора идти – попрощайся со всеми. – Молчан прислонился к частоколу и прикрыл глаз. – Далеко тебе идти. Так далеко, что обратно человеку дороги нет.