Текст книги ""Фантастика 2026-175". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Валерий Пылаев

Соавторы: Елена Шатилова,Александра Власова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 192 (всего у книги 285 страниц)

Его я убивать не стал. Просто пнул в живот, отправляя обратно – туда, где в огне вдруг проступил квадратный силуэт машины. Не знаю, на что рассчитывал водитель – то ли удрать, то ли снести меня бампером. Автомобиль слегка подпрыгнул, проехав колесом по обгоревшему телу вольника, зацепил крылом второго и с ревом рванул мне навстречу, набирая ход.

Хромированная пасть радиатора блеснула всего в нескольких шагах. Рассудок отчаянно вопил, требуя убраться с пути металлического чудовища, но ярость оказалась сильнее. Она намертво вцепилась в резерв и разом выжала столько маны, что сама моя плоть на мгновение стала чем-то иным, наливаясь непобедимой мощью аспекта.

Я встретил машину ударом раскрытой ладони, и железо капота застонало, проминаясь. Передние колеса с хрустом разлетелись в стороны, бампер ткнулся в асфальт, высекая искры, а двигатель последний раз чихнул и заглох. Я отодвинул искореженный кузов одной рукой, будто он и не весил тонну с лишним, шагнул к кабине и, размахнувшись, пробил кулаком стекло.

Рука тут же наткнулась на что-то орущее и податливо-мягкое. Я скользнул пальцами вниз, схватился за одежду, одним рывком вытащил беднягу-водителя наружу, разворотив полкабины, и швырнул на дорогу.

Прямо под ноги вдруг возникшему из темноты Орлову.

– Забирайте, Павел Валентинович, – усмехнулся я. – Этот тоже ваш.

– Матерь милосердная… Удивительно, что вы хоть кого-то оставили в живых!

– Господам искателям было предложено сдаться. Некоторые не пожелали. – Я пожал плечами. – К моему глубочайшему сожалению.

– Как вам будет угодно, – вздохнул Орлов. – Что ж, в таком случае нам остается только дожидаться урядников. Уверен, они будут с минуты на минуты.

– Полагаю, с ними мы все же разминемся. – Я прищурился, высматривая в темноте плечистые силуэты дяди и Горчакова. – Я со своими друзьями собираюсь наведаться еще кое-куда.

– Вот как? Прямо сейчас, среди ночи? – Орлов приподнял бровь. – Желаете, чтобы я составил вам компанию?

– Пожалуй, нет. Не уверен, что человеку государя следует присутствовать… В общем, я при всем желании не могу обещать, что мой визит обойдется без шума.

– Что вы задумали, Игорь Данилович? – проворчал Орлов. – Хотите спалить еще кого-нибудь?

– Как знать. – Я поправил ворот куртки и неторопливо зашагал обратно к гостинице. – Но эту ночь в Орешке запомнят надолго.

Глава 17

– Останови вот здесь.

Я указал рукой на обочину дороги. Именно на обочину – ничего похожего на тротуар в это части Орешка никогда не было с самого его основания. Центральные кварталы с каменными зданиями, некоторые из которых разменяли Матерь знает какую сотню лет, остались далеко позади, и теперь нас окружали деревянные здания в один-два этажа.

И не нарядные домики с резными рамами – вроде тех, что зажиточные горожане строили в северной части – а обшарпанные и покосившиеся халупы. Новых среди них почти не было – большая часть осталась еще с тех времен, когда жизнь на Пограничье била ключом, а жив-камни, кресбулат, золото и звонкие империалы текли через Орешек рекой.

– Матерь… Тут вообще кто-нибудь живет? – Жихарь остановил машину и привычным движение дернул рычаг ручного тормоза. – Выглядит, как заброшенная деревня.

Пожалуй, примерно так оно и было: половина построек вокруг давным-давно лишилась заборов, а их крыши провисли так, что, казалось, уже готовились провалиться под собственным весом. Сложиться, будто карточные домики, припечатав сверху и ветхие срубы, и их обитателей – если такие вообще еще остались в этом Матерью забытом месте. От сараев и коровников остались только груды заросших травой досок. Или жалкие остовы, которые хозяева со всех сторон подпирали толстенными жердями, чтобы они прослужили еще хоть сколько-нибудь.

По сравнению с этой частью Орешка даже горчаковская Ижора, пожалуй, показалась бы чуть ли не столицей.

– Ну… Кто-нибудь точно живет, – усмехнулся я. – Наш друг не ошибся с налетом – значит, и здесь вряд ли соврал.

Лучшего места для тайного логова беглых каторжан, всякого ворья, попрошаек, вольников с сомнительным прошлым и прочих не самых благонадежных элементов было попросту не придумать. На юго-западе города даже жадные до чужих денег торговцы появлялись не чаще пары раз в неделю, а уж урядники и вовсе почти не заглядывали.

Впрочем, никто не жаловался – местные без особого труда наводили порядок сами, хоть и весьма суровыми методами. Если верить слухам, стрельба и поножовщина в Глухом Конце – так в Орешке называли несколько улиц за Черной Речкой – случались чуть ли не каждую ночь. И никто не жаловался.

До сегодняшнего дня, во всяком случае.

– Ну и… срань! – Дядя явно пытался подобрать слово поприличнее, но так и не смог. – Милютин совсем мышей не ловит.

– Ничего. – Я взялся за ручку и открыл дверцу. – Сами поймаем. И мышей, и крыс, и тараканов.

Ботинки тут же ушли в грязь чуть ли не по щиколотку. Дождь уже полчаса как закончился, но дорога успела размокнуть, превратившись в месиво из воды и грязи. Стоило нам перебраться через мост, как даже дядин «козлик», который без труда ползал по Тайге, чуть не застрял, свалившись правыми колесами с обочины.

Размытая дорога, один-единственный фонарь на перекрестке и лужи. Темнота и еще три-четыре часа до рассвета – и все это в квартале где и днем лучше не появляться без револьвера в кармане.

Зато нас здесь точно не ждут.

– Игорь. Ты это… уверен? – тихо спросил Горчаков.

– Более чем. Вот же оно.

Я вытянул руку, указывая на двухэтажное здание чуть в стороне от дороги. В нем единственном на всей улице горел свет, и из-за ветхих стен доносился шум. Нестройный, но громкий хор голосов, сквозь который кое-как пробивалось натужное дребезжание. Похоже, кто-то из местных играл на гитаре, развлекая товарищей. Под навесом над крыльцом было темно, однако я даже отсюда сумел разглядеть крохотные огоньки сигарет.

– Да я не об этом. – Горчаков поморщился и покачал головый. – Ты уверен, что нам туда надо? Ну ладно тех в гостинице положили, но нельзя ж всех под одну гребенку. Среди вольников и приличные люди бывают.

– Приличные люди в других местах собираются, – отрезал я. – Раз им хутора и лесопилки не хватило – значит, надо так врезать, чтобы всю жизнь помнили.

– Верно говорите, ваше сиятельство, – отозвался Жихарь из-за полуоткрытой дверцы «козлика». – Эту заразу давно пора под корень извести. Мне Иван с Василием рассказывали, что в Глухом Конце что ни вольник – то или ворюга, или каторжанин беглый. Я бы на месте Петра Петровича давно бы с солдатами всех разогнал.

– Полагаю, его сиятельство имеет… скажем так, некие основания закрывать глаза на все, что здесь творится. – Я пожал плечами. – А мы – нет. Я не собираюсь устраивать резню, но местной публике определенно следует преподать урок. Впрочем, если вы считаете иначе, Ольгерд Святославович…

– Да я-то, может, и считаю. – Горчаков мрачно ухмыльнулся и покачал косматой головой. – Только не пускать же тебя туда одного… А то и правда весь дом с землей сровняешь. С людьми вместе.

– О нет. Люди мне как раз пригодятся. Когда все закончится, с ними наверняка будет не против побеседовать его сиятельство Павел Валентинович. – Я снова вытянул руку, указывая на дорогу впереди. – Присмотритесь повнимательнее.

Напротив дома стояло несколько машин. Три штуки, а может, и больше – остальные я не разглядел. Легковушка, пикап и здоровенный квадрат внедорожника. С такого расстояния в темноте не было видно ни цвет, ни модель, однако сам силуэт казался подозрительно знакомым.

Его я определенно уже видел – днем, прямо напротив ратуши.

– Зубовские, что ли? – пробормотал Горчаков. – Обычно они на таких гробах ездят.

– Вот это я вам и предлагаю проверить. – Я легонько хлопнул старика по плечу и развернулся обратно к «козлику». – По коням, судари! Пора нанести визит господам искателям.

Дядя как всегда осторожничал и предлагал подобраться незаметно, но я все же решил сделать ставку на внезапность. Не так уж сложно окружить набитый головорезами здоровенный дом, но с отрядом в семь человек без шума все равно не получится. Кто-то непременно схватится за револьвер или нож, как это было в гостинице – только на этот раз вольников запросто может оказаться впятеро больше, чем нас.

И если уж драки все равно не избежать – почему бы не ударить первым? С размаху, крепко и мощно, как кузнечным молотом по наковальне.

– Давай! – Я запрыгнул на подножку «козлика» и стукнул кулаком по крыше кабины. – Погнали!

– Будет исполнено, ваше сиятельство! – радостно отозвался Жихарь.

И вдавил газ. Мотор взревел, и машина буквально прыгнула вперед, швыряя из-под колес комья мокрой земли. За ней следом рванул трофейный пикап, а потом и внедорожник Горчакова. Старик слегка замешкался, но через полсотни метров лихо обошел остальных и помчался вперед, разрезая темноту Глухого Конца светом фар.

Логово искателей стремительно приближалось, и я уже без труда мог разглядеть и автомобили у дороги, и фигуры на крыльце. Кто-то поспешил обратно в дом, но несколько человек бросились нам навстречу, чуть ли не прямо под колеса Горчакову. Откуда-то послышалась ругань, сердитый лязг затвора…

Но меня такие мелочи уже не волновали. Основа пробудилась, и мана текла по моим жилам, густая и горячая, как само первородное пламя. Разбавленной веселой яростью Дар рвался наружу, упрашивал пустить магию в ход – и противиться ему не было никаких сил.

Выдохнув, я сжал руку в кулак, стягивая в одну сотни и тысячи невидимых нитей, и обрушил заклинание на берлогу вольников.

Факел вышел мощнее, чем я ожидал – чуть ли не втрое. Ветхую крышу будто срубило топором. Во все стороны полетели ошметки дранки, а окна дружно брызнули стеклами. Сорванные с чердака доски, полыхая, застучали по крышам машин и с шипением падали с навеса в лужи перед домом. Вряд ли даже прямое попадание из крупнокалиберной гаубицы – вроде тех, что стояли в крепости – сумело бы искалечить здание сильнее.

Испуганные вопли еще не успели стихнуть, а я уже бил снова. На этот раз с двух рук, одновременно ставя Стену Огня и швыряя Красную Плеть. Одно заклинание прошлось наискосок по фасаду, срезав кусок крыльца и оставляя на бревнах дымящийся алый рубец, а второе подожгло землю вокруг. Мокрая трава никак не хотела гореть, но я влил в нее столько маны, что вспыхнул бы даже камень.

Где-то за спиной сердито заговорили штуцера. Гридни присоединились к веселью и лупили наугад – то ли по толстым стенам дома, то ли вообще куда-то в небо, даже не пытаясь кого-нибудь зацепить. Несколько человек выскочили на шум с оружием в руках, но с ними тут же разобрался Горчаков: в лицо мне ударило холодом, и от его машины до самого крыльца пробежал снежный вихрь. Вольники разлетелись, как шахматные фигурки, и с криками покатились по траве, теряя оружие.

Еще не вступив в бой, местные уже его проиграли. Самые матерые и опытные из них наверняка уже видели Одаренных в деле и с самого начала знали, что на любой выстрел или блеск ножа мы без промедлений ответим смертоносными заклятиями.

И желающих почувствовать их на своей шкуре ожидаемо не нашлось. Я видел, как в темные фигуры разбегаются прочь от дома, и вслед им летят горящие щепки.

– Бейте, ваше сиятельство. Бейте! – Жихарь вдавил тормоз, останавливая «козлик» напротив крыльца, и схватил лежавший между сидений штуцер. – Эх-х-х… Уйдут ведь!

– Пускай, – усмехнулся я. – Мы здесь не по их душу.

Я не соврал Горчакову: устраивать бойню и оставлять за собой несколько десятков дымящихся обугленных трупов действительно не было никакой нужды. Я хотел лишь как следует припугнуть местную шушеру и спалить их логово, чтобы каждый бродяга по обе стороны Невы раз и навсегда запомнил: с князем Костровым шутки плохи.

Но в доме были и те, кого определенно стоило взять живьем.

Не успел я спрыгнуть с подножки на землю, как от черной громадины дома отделились три тени. В отличие от остальных, они не просто удирали, а целенаправленно бежали к машине – тому самому внедорожнику, стоявшему чуть дальше у дороги. Видимо, рассчитывали удрать, пока мы мы с Горчаковым кромсаем магией местную шушеру, и поскорее добраться до центра, где остановился Зубов.

Я бросился им наперерез. Без оружия – от него в таком деле все равно не было бы никакого толку. Первый дружинник попытался отпихнуть меня плечом, но тут же рухнул, получив кулаком в челюсть. Второго я с разбега уложил лбом в переносицу, а третьего нарочно пропустил к машине и только потом ударил ногой с разворота. Мой ботинок врезался гридню в поясницу, и бедняга с глухим стуком влетел в дверцу и сполз по ней бесформенным кулем, протирая смятую железку камуфляжной курткой с до боли знакомым шевроном на плече.

– Опять без меня управился, – проворчал невесть откуда взявшийся Горчаков, вешая топор обратно на пояс.

– Вам остался еще целый дом. – Я развернулся к Рамилю с Василием и указал на поверженных зубовских гридней. – Вяжите этих. А мы заглянем внутрь.

Поднявшись на крыльцо, я пинком снес дверь с петель и шагнул через порог. Внутри никого не было – здание уже вовсю полыхало, понемногу наполняясь дымом, и вольники сочли за благо убраться куда подальше.

– Поглядите-ка – даже партию не доиграли, – усмехнулся я, указывая на здоровенный стол с поваленными стульями вокруг. – Видимо, очень торопились.

На прожженной папиросными окурками скатерти повсюду лежали карты и смятые купюры. Судя по всему, до нашего появления игра шла крупная – кто-то из вольников ставил на кон добытое в Тайге золото, а один даже выложил револьвер. Новехонький, дорогой английской марки.

– Одна-а-ако, – протянул Жихарь, забрасывая штуцер на плечо. – Столько добра – жалко будет, если сгорит. Ваше сиятельство?..

– Не имею никаких возражений, – усмехнулся я. – И собери оружие. Уверен, Ольгерд Святославович с радостью возьмет что-нибудь. В качестве компенсации за хутор и лесопилку.

– Да тут на всех хватит. – Горчаков задумчиво почесал бороду. – А ты куда?

– Пойду встречать почтенных людей государя. – Я развернулся и не торопясь направился к двери. – Уверен, они уже на полпути сюда.

Или даже чуть ближе: я еще только вышел обратно к «козлику», где Рамиль с Василием деловито крутили руки зубовским гридням, а моторы уже завывали где-то на мосту, ведущим в Глухой Конец.

Местные стражи порядка медленно запрягали, зато ехали весьма проворно. Да еще и в таком количестве, что от автомобильных фар рябило в глазах. Я насчитал шесть машин, включая один грузовичок с имперским двуглавым орлом на кабине, и знакомая среди них была только одна – хромированная громадина Орлова.

Его сиятельство прибыл первым, однако остановился чуть в стороне. И, выбравшись из авто, не спешил подходить – и уж точно не оттого, что испугался летящих с догорающей крыши ошметков дранки.

Видимо, решил в полной мере насладиться грядущим представлением.

– Вы… что вы себе, черт возьми, позволяете⁈

Маленькая плешивая фигурка выпрыгнула из автомобиля чуть ли не на ходу. Крохотные крысиные глазки грозно сверкали, отражая пламя за моей спиной. То ли присутствие целого воинства урядников прибавило градоначальнику храбрости, то ли он действительно был возмущен до глубины души – раз уж сразу перешел в наступление без всяких расшаркиваний.

– Что здесь происходит? Почему?.. И чем вы тут занимаетесь? – продолжал бесноваться Милютин. – Потрудитесь объясниться, Игорь Данилович, или, клянусь Матерью, я немедленно упрячу вас за решетку!

Похоже, он настолько уверовал в себя, что хотел взять меня за грудки и потрясти. Но вовремя сообразил, как забавно это будет смотреться – даже раздувшись от праведного гнева, его сиятельство все еще оставался ниже меня чуть ли не на две головы.

– Чем я занимаюсь? – Я сложил руки на груди. – Защищаю себя и своих людей. И навожу здесь порядок – раз уж этим почему-то не спешат заняться те, кто получает жалованье от государя.

– Наводите порядок⁈ – Голос Милютина едва не сорвался на визг. – И каким же это образом? Убиваете людей и сжигаете дома на землях, которые принадлежат короне⁈

– Я убиваю лишь тех, кто приходит с оружием в руках. Всякий сброд, наемников и мародеров. А что касается этого старого сарая, – Я кивнул в сторону горящего дома, – то его уже давно следовало спалить вместе с половиной Глухого Конца. Можно сказать, я оказал его величеству услугу, избавив город от этой помойки. – Я развернулся к «козлику». – А сейчас, если вы не возражаете…

– Ну уж нет! – Милютин подпрыгнул на месте. – Вы никуда не пойдете, Игорь Данилович!

Я пересчитал урядников за его спиной – около дюжины. И примерно столько же солдат у грузовика, не считая парочки Одаренных офицеров и нескольких чиновников, которые тоже наверняка носили под плащами хотя бы револьверы.

Но мне почему-то было совсем не страшно. Рамиль с Василием подошли и встали рядом, а за их спинами уже маячили еще две плечистые фигуры – дядя и Горчаков. И если у первого от аристократа осталось лишь происхождение, то второй, пожалуй, даже в одиночку стоил всего милютинского воинства вместе взятого.

– Никуда не пойду? Признаться, я так не думаю, Петр Петрович, – усмехнулся я. – Разве что кто-нибудь попробует остановить меня силой. Но я от всей души не советую этого делать.

– Вы смеете угрожать? – оскалился Милютин. – Со мной две дюжины человек, и каждый вооружен!

– И что с того? – Я пожал плечами. – Мои люди готовы умереть за меня. А ваши?

Вопрос был чисто риторическим, и отвечать на него, разумеется, не собирался никто. Ни сам Милютин, ни урядники. Ни солдаты с офицерами, которые вдруг принялись дружно разглядывать темное ночное небо.

Ни уж тем более Орлов. Я не мог видеть его лица, но почему-то не сомневался, что сыскарь веселится от всей души.

– Нет? Я так и думал. – Я усмехнулся и покачал головой. – И если уж мы с вами закончили, велите своим людям, наконец, заняться работой. К примеру, допросите вот этих господ. – Я махнул рукой в сторону связанных зубовских гридней. – И заодно тех, кого мы взяли у гостиницы.

– Но… Нет! Остановитесь сейчас же! – Милютин отступил на шаг, беспомощно озираясь по сторонам. И, отыскав взглядом Орлова, заверещал: – Павел Валентинович, не стойте столбом – сделайте хоть что-нибудь!

В ответ из темноты раздался негромкий смех.

– И не подумаю. Не вижу причин задерживать человека благородного происхождения из-за такой ерунды, как сгоревшая халупа. – Орлов оперся спиной на дверцу машины. – А что касается этих господ в камуфляже… Отвезите их в ратушу. Думаю, нам есть о чем побеседовать.

– Благодарю, ваше сиятельство. И позвольте откланяться. Мне не помешает выспаться перед присягой. – Я снова развернулся к «козлику» и с усмешкой козырнул Милютину, приложив к виску два пальца. – Доброй ночи, Петр Петрович. Увидимся завтра.

Глава 18

– По воле Матери, именем Пресветлых Сестер и Благих Дочерей. – Высокая женщина в белом одеянии осторожно подняла меч, лежавший на каменном алтаре. – Благославляю на княжение Игоря, сына Данилы, и да пребудет с ним Свет Небесный.

Я склонил голову. Когда-то давно церемониал требовал вставать перед диаконисой на одно колено, но последние лет пятьдесят к этому относились попроще. Особенно на Пограничье, где даже из аристократов кое-кто еще верил в старых богов.

Местная знать приняла новую веру чуть ли не на полтора века позже столичной, а простой народ и вовсе почитал всех и сразу – на всякий случай. Бабушка рассказывала, что в половине домов в Отрадном в красный угол до сих пор ставили не только образа Светлых, но и чуров – крохотных идолов, вырезанных из дерева.

Велеса, Перуна, Живу, Мокошь… И еще кого-то – имена древних идолов, которым поклонялись еще варяги, я так и не потрудился запомнить.

– Поднимись, сын Игорь! – В отличие от меня, сама диакониса соблюдала правила обряда неукоснительно – хоть я и так уже стоял перед ней во весь рост. – И прими сей священный меч. Сим благословляю тебя отринуть Тьму и открыться Свету. Отныне и впредь судьба твоя – хранить народ и землю, вверенную тебе земным государем и Хозяйкой Небесной. По праву рождения, по закону человеческому, по достоинству души и по воле Матери. Да пребудет с тобой ее благодать, да не иссякнет сила в руке твоей, а отвага – в сердце твоем…

Слова молитвы лились серебряным ручейком, убаюкивая, и чтобы совсем уж не расслабляться, я принялся разглядывать оружие, которое мне предстояло унести из храма. Меч: простая рукоять, оплетенная полосками кожи, и клинок чуть длиннее, чем у Разлучника. Явно новодел, даже без нормальной заточки на лезвии. И вряд ли по-настоящему надежный и прочный – кто в своем уме стал бы переводить толковую сталь на ритуальную игрушку.

Меч был всего лишь частью церемонии – символическим подарком от государя, заодно освященным в храме. Строго говоря, вторая часть присяги вообще не считалась обязательной, но даже Горчаков – при всей его любви к Перуну, Велесу и прочим – не стал спорить, что благословение матушки Серафимы из прихода в Орешке мне уж точно не помешает.

Ее слово немало стоило на Пограничье, и то, что она вообще согласилась провести обряд после моих выкрутасов прошедшей ночью… тоже что-то да значило. Если не молчаливое одобрение церкви, то хотя бы согласие со всем, что я рассказывал в ратуше перед присягой.

В конце концов, у диаконисы была возможность и отказать – и поделать с этим ничего не смогли бы ни дядя с Горчаковым, ни Милютин, ни Орлов, ни даже сам государь император.

– Храни и владей, князь Игорь. И да убережет тебя Матерь.

Принимая меч, я на мгновение коснулся руки диаконисы. Мягкой и ухоженной, с длинными тонкими пальцами. Все сорок с лишним минут церемонии я пытался угадать, сколько ей лет, но так и не смог. Лицо под вышитым золотом капюшоном мантии запросто могло принадлежать и пожилой женщине, и совсем молоденькой, чуть ли моей ровеснице. Дядя рассказывал, что матушка Серафима благословляла на княжение еще отца в его неполные сорок, и с тех пор почти не изменилась.

Ни единой морщинки, безупречная шея, не тронутое загаром лицо, будто высеченное из мрамора. Единственное, что хоть как-то намекало на возраст – волосы. Не светлые, не седые и уж точно не белобрысые, как у всей семейки Зубовых, а воздушно-блестящие, словно сделанные из тонких серебряных нитей.

Матушка Серафима была Одаренной – я еще на пороге храма почувствовал аспект Жизни и еще один – видимо, высший. Но кроме магии ее поддерживала и другая сила, не менее древняя и могучая. В какой-то момент я вдруг понял, что вообще не воспринимаю диаконису, как женщину, пусть и пожилую.

Она куда больше напоминала застывшие образа Светлых на стенах храма, чем создание из плоти и крови.

– Перед земным государем и Хозяйкой Небесной – клянусь хранить и защищать. Отныне и впредь, покуда Матерь не заберет меня в Золотые Чертоги, – произнес я положенные слова. И, опустив меч, добавил: – Спасибо, матушка.

Ничего такого в церемониале не было, но, видимо, некоторые вольности все же допускались. Диакониса вдруг заулыбалась – самой обычной человеческой улыбкой, от которой ее лицо преобразилось, разом вернув все положенные возрасту морщинки.

– Это я запомню, – тихо отозвалась она. – И да хранят тебя Матерь и все старые боги.

От неожиданности я едва не закашлялся. Но никакой ошибки быть не могло – в шутку или нет, диакониса действительно сказала то, что сказала.

– Нет ничего дурного в том, чтобы почитать веру своих предков, – пояснила она, улыбнувшись. – У Тьмы много имен и обликов, но и у Света их не меньше. А теперь ступай, князь Игорь. Тебя уже ждут.

Все мои спутники остались снаружи, за стенами храма. Присяга в ратуше была мероприятием торжественным и публичным, однако за благословением к матушке полагалось идти одному. Ради такого случая местные служительницы закрыли двери от всех прочих прихожан, и дядя с гриднями и Горчаковым ожидали на улице.

Но диакониса, похоже, имела в виду не их. Спускаясь по ступенькам от алтаря вниз, к выходу, я заметил в полумраке невысокую плечистую фигуру, подпиравшую спиной стену. Потом в тусклом свете свечей проступило ненавистное знакомое лицо, и где-то внутри тут же вспыхнуло желание воспользоваться подаренным матушкой клинком не в ритуальных целях, а по прямому назначению – и прямо сейчас.

– Только не делайте глупостей, Игорь Данилович. – Зубов покосился на меч, заметив мое движение. – Не станете же вы размахивать этой железкой в храме?

Не знаю, кто пустил его сюда – и для чего. То ли одна из служительниц оказалась чересчур падкой на хрустящие купюры, то ли распорядилась сама диакониса – еще до того, как мы начали церемонию. В ее обязанности наверняка входило поддержание мира и любви среди прихожан, и наша с Зубовым встреча именно здесь, под сводами храма, вполне могла оказаться вовсе не случайной.

Судя по отсутствию свиты и толпы гридней, на этот раз его сиятельство пришел с миром.

– Размахивать железкой? – усмехнулся я. – Ни в коем случае. Вы приложили немало усилий, чтобы выставить меня перед людьми и государем сумасшедшим мясником – и я не собираюсь в этом помогать.

– Тем лучше. В таком случае, давайте сразу перейдем к делу. – Зубов оттолкнулся лопатками от стены и шагнул мне навстречу. – Думаю, вы уже догадываетесь, для чего я здесь.

– Не имею ни малейшего представления. – Я пожал плечами. – Оба ваших брата в открытую угрожали моей семье или друзьям, а вы пошли еще дальше. И попытались убить меня прямо в городе, под носом у людей государя.

– Весьма… смелое утверждение, – поморщился Зубов. – И если уж вы позволяете себе говорить подобное – я бы хотел услышать доказательства.

– Услышите. От Павла Валентиновича – как только он допросит искателей. И заодно ваших дружинников, которые почему-то оказались в Глухом Конце посреди ночи. Занятное совпадение, не правда ли?

– Мои люди не из болтливых.

Зубов изобразил беззаботную и даже чуть наглую ухмылку. Настолько убедительно, что я сразу понял – запах жареного уже почуял. Может, в тот самый момент, как я сдал Орлову полдюжины горе-убийц, которые пришли в гостиницу по наши с Горчаковым души. Или чуть позже – когда в логове вольников попались его гридни.

– А что касается остальных, – продолжил он, – вряд ли даже ваш друг из столицы настолько глуп, чтобы считать доказательством болтовню каких-то там воров и головорезов.

– Как вам будет угодно. – Я чуть склонил голову и развернулся к двери. – Значит, нам не о чем разговаривать. Во всяком случае, пока мы снова не встретимся в ратуше. А это, полагаю, случится уже очень скоро.

– Постойте! Мы еще не закончили, князь.

Плечистая фигура заступила мне дорогу, и огоньки свечей вокруг дружно дернулись, отбрасывая не стены и потолок уродливые длинные тени. Сначала показалось, что Зубов не сумел сдержать аспект Ветра, но потом почувствовал в его Даре совсем другой оттенок – густой, тяжеловесный. Видимо, присущий тем, кто унаследовал от предков силу Камня.

– Лучше не стойте у меня на пути, – предупредил я.

– В таком случае – будьте любезны не спешить! – Зубов сложил руки на груди. – Знаю, нашу беседу сложно назвать приятной, но мы все еще можем закончить ее так, как подобает двум воспитанным людям. Я пришел сюда договориться, а не угрожать или выслушивать оскорбления.

– Вот как? – Я приподнял бровь. – И о чем же?

Этот Зубов, пожалуй, сумел меня удивить. Хотя бы тем, что ему хватило наглости явиться сюда лично. Сразу после того, как нанятые им вольники вломились в гостиницу, чтобы отправить нас с дядей и Горчаковым на тот свет.

– Мои братья… Александра всегда подводил темперамент. А Константину просто пока еще не хватает опыта. Но я – не они. – В голосе Зубова вдруг появились осторожно-вкрадчивые нотки. – Меня всегда считали человеком дела, который предпочитает обходиться без ненужных глупостей.

– Вроде покушения на наследника княжеского рода? – уточнил я, ухмыляясь. – Что ж, продолжайте, Платон Николаевич. Вы меня заинтересовали.

Зубов шумно выдохнул через нос. И я уже почти поверил, что он вот-вот даст мне повод снести ему голову. Или сломать шею – в том случае, если подаренный диаконисой меч все-таки окажется недостаточно острым.

Матушка такое наверняка не понравится. Но сама виновата – надо было думать перед тем, как изображать из себя великого миротворца.

– Я пообещаю оставить вашу семью в покое. Раз и навсегда, – тихо проговорил Зубов, глядя мне прямо в глаза. – А вы откажетесь от всех обвинений. Моих людей отпустят. Честная сделка, никакого обмана… Что скажете?

– А вольники? – усмехнулся я.

– Делайте, что хотите. Казните, вешайте, отправляйте на каторгу. Или оставьте этому вашему сыскарю – пусть хоть шкуру с них спустит. – Зубов махнул рукой, будто отгоняя назойливое насекомое. – Мне плевать.

– Плевать… В этом-то и заключается вся проблема, Платон Николаевич. – Я неторопливо зашагал к выходу из храма. – У вашего рода нет друзей – только слуги. Или те, кто готов делать за вас грязную работу.

– Друзья? – Зубов вышел за мной на крыльцо. – Думаете, у вас есть?

– Посмотрите сами.

На небольшой площади перед храмом понемногу становилось тесно. Когда я заходил внутрь, там стояли всего три машины – дядин «козлик», трофейный пикап и ржавое доисторическое чудище, на котором приехал Горчаков. Теперь же их стало вдвое больше, и наши скромные авто теснили небольшой грузовик и пара здоровенных внедорожников, рядом с которыми я насчитал почти две дюжины человек.

Его сиятельство Платон Николаевич катался по Пограничью с целым кортежем – как и подобает старшему среди братьев и наследнику родовой вотчины. Не знаю, на что именно он рассчитывал, заявившись вчера ко мне на присягу, однако не поленился притащить с собой… нет, пожалуй, даже не отряд, а маленькое войско.

Впрочем, вчера оно было бы еще вдвое больше. В Орешке всегда хватало всякого рода авантюристов, готовых послужить тому, у кого в карманах водятся хрустящие бумажки с портретом императора, однако сегодня их здесь не было.

Видимо, третий урок все-таки оказался куда убедительнее первых двух. И вольники наконец смекнули, что все попытки заработать на побегушках у моих врагов всегда заканчиваются одинаково – тюрьмой или могилой. Верность головорезов наверняка обошлась Зубовым в сущие гроши.

Вот только стоила даже меньше – и поэтому на левой стороне площади не было никого, кроме гридней с сине-желтыми шевронами на камуфляже.

Так что правая – та, где стояли наши машины – выглядела куда убедительнее. Жихарь уселся на капот «козлика», всем своим видом демонстрируя, что готов хоть сейчас сцепиться со всей зубовской дружиной разом. И на его месте я бы, пожалуй, тоже чувствовал себя в безопасности.

С таким-то тылом. Рамиля, Василия и дядю, в общем, можно было и не считать – боевые возможности Горчакова превосходили силы простых смертных многократно. Я и раньше догадывался, что старик куда круче, чем кажется на первый взгляд, но после того, что мы все видели вчера, никаких сомнений уже не осталось.