Текст книги ""Фантастика 2026-175". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Валерий Пылаев

Соавторы: Елена Шатилова,Александра Власова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 271 (всего у книги 285 страниц)

Глава 26

– Можно чуть помедленнее, ваше сиятельство? Нога…

Сокол привалился плечом к дереву и сполз по стволу, едва не завалившись в мох. Лицо побелело, на лбу выступила испарина – и все это случилось разом, будто до этого момента он держался исключительно на упрямстве. А теперь запас вдруг закончился – вместе с силами идти дальше.

– Снимай ботинок. – Я присел рядом, опуская Крушителя в мох. – Дай-ка погляжу, чего там.

– Да ладно, Игорь Данилович, – Сокол отмахнулся и тут же скривился от неосторожного движения. – Сейчас, передохну – и полезем.

Он кивнул в сторону круглого проема внизу, из которого тянуло сыростью и чем-то еще. Тем, от чего Основа внутри настороженно ощетинивалась, в спешке выбирая ману отовсюду, куда могла дотянуться.

– Нечего тебе туда лезть.

Сокол уже набрал в легкие воздуха, чтобы возразить, но я покачал головой. Что бы ни ждало нас под землей, это определенно был не обед, накрытый на четыре персоны. Из убежища Древних ощутимо веяло магией. Я не чуял ни Хаос, ни аспект какой-нибудь знакомой твари, однако защитные чары здесь еще вполне могли остаться.

Основа гудела после встречи с Драконом – металлическая тварь вытрясла из меня чуть не не весь резерв – но сила понемногу возвращалась, заполняя тело привычным теплом. Вряд ли то, что ждало впереди, представляло серьезную опасность для Одаренного с рангом Магистра, пусть и вымотанного дорогой и схваткой.

А вот для остальных…

– Бросай рюкзак, – Я повернулся к Жихарю. – Останься здесь, присмотри. Заодно ногу Соколу замотаешь, если надо.

Жихарь кивнул без лишних слов. Даже как-то слишком быстро, не успев посмотреть на меня с соменением и укоризной – как он обычно делал. Видимо, даже его безграничной преданности своему князю и роду Костровых не хватило, чтобы без страха и сомнений лезть в загадочное место, которое Матерь знает сколько веков назад уже стало гробницей для удачливых искателей сокровищ.

Жихарь сбросил рюкзак в мох, вытянул из кармана какую-то тряпицу и, усевшись рядом с Соколом, принялся возиться с ботинком. Я повернулся к Галке.

– А ты…

– Я тебя одного туда не пущу! – Она перехватила фузею двумя руками и мотнула головой. – Даже не думай.

Бледность пробилась сквозь густой загар на ее лице, и я заметил, как пальцы сильнее сжали ложу – так, что костяшки побелели. В глазах плескался суеверный ужес, но ноги стояли твердо, а подбородок задрался вверх – Галка всем своим видом показывала, что разговор окончен.

– Ладно. – Я не стал спорить. – Только держись за спиной.

Мы спустились по ступеням. Металлическим, высоким – явно рассчитанным на того, кто покрупнее человека, и каждая тихо гудела под ботинками, отзываясь на вес. Тьма обступила не сразу, а постепенно – солнечный свет с поверхности еще тянулся следом.

– Солидные ворота, – Галка присела у громадного металлического круга, лежавшего на полу. – Интересно, чем их сняли?

Когда-то дверь явно стояла в проеме, а теперь лежала плашмя, вколоченная внутрь чудовищным ударом, от которого даже почти неуязвимый кресбулат лопнул и разошелся узкими полосами от дыры в середине. Сталь вокруг проржавела и местами превратилась в труху, но каркас уцелел и все еще хранил следы того, что случилось здесь давно. Может, год назад. Может, сто – а то и целую тысячу.

Тайга – попробуй тут разбери.

В убежище Древних пробивались силой, и силой немалой. Били магией – края разлома в кресбулате до сих пор чуть фонили, но аспект я разобрать уже не смог – слишком много прошло времени.

Впрочем, куда больше боевых заклинаний меня интересовала конструкция. Повсюду металл, провода и трубки, соединения, разъемы – будто мы с Галкой оказались в брюхе гигантского автоматона, невесть во сколько раз крупнее Дракона, которого я упокоил наверху.

А дверь, похоже, когда-то работала как гермозатвор. Судя по тому, что уцелело от механизма, она сдвигалась по направляющим и запиралась изнутри. Стояла, защищая подземное убежище, невесть сколько столетий.

Пока сюда не добрались люди. И за то, что они нашли внутри, кое-кому пришлось заплатить.

Первое тело лежало чуть ли не у самого входа – буквально в десятке шагов за проемом. Я шагнул вперед, зажигая огонек на ладони, и разглядел шлем и кольчугу. Металл врос в высохшую до костей плоть, звенья заржавели и местами истлели, но все равно было видно, что доспехи не новодел – явно ковали сотни лет назад. И они лишь чудом уцелели в Тайге, где железо гниет куда быстрее, чем по ту сторону Невы.

Наверное, их защищала магия, которая когда-то оплетала стены из кресбулата и стали. Я чувствовал чары – но полустертые, лишенные силы, будто безжизненные провода под капотом машины, из которой вынули аккумулятор. Контуры угадывались, однако энергии в них уже почти не было.

– Самые верные из дружины с Владимиром остались – не живые, не мертвые, – тихо произнес я, вспоминая бабушкину сказку. – Сто раз по сто лет прошло с той поры – и затупились мечи булатные, заржавели доспехи крепкие…

– Что ты там бормочешь?

Галка подошла ближе и посмотрела на мумию через мое плечо.

– Так, одну старую байку. Про князя, которого тысячу лет назад похоронили в палате с серебряными стенами.

– Похоже, это здесь, – Галка огляделась, провела по пластине слева кончиками пальцев, и из-под слоя пыли тускло блеснул металл. – Только сюда явно добрался не один этот князь. Смотри.

Я не сразу понял, что она имела в виду, и только потом разглядел на стенах следы сражения. На кресбулатовых панелях остались только отметины, но стальные кое-где пробило насквозь, а на полу я разглядел и пули – россыпь смятых кусочков свинца, потемневших от времени.

Стреляли явно впопыхах, не слишком метко – но все же смогли упокоить то, что поднялось на защиту древнего убежища. Судя по количеству отметин, бойцов со штуцерами или револьверами было несколько, и палили они с разных точек, наступая по коридору.

– Упырь, – Галка легонько пнула ногой тело в кольчуге, и от мумии отвалилась голова. Она покатилась по полу, глухо стуча шлемом о металл, и замерла у дальней стены. – Наверное, их тут еще полно… было.

Мы двинулись дальше, и с каждым шагом картина становилась яснее – и страшнее.

Разломанный автоматон у стены. Приземистый, многолапый – Паук – с кресбулатовой броней, рассеченной наискось то ли магией, то ли зачарованным оружием. Металлические конечности торчали в стороны, и половины не хватало – машина сопротивлялась долго.

Чуть дальше у стены сидела еще одна мумия в кольчуге, пронзенная ржавым металлическим стержнем, который когда-то был частью чьего-то оружия. За ней – обломки второго автоматона, покрупнее первого, с раздавленным панцирем и вывернутыми суставами.

Битва… точнее, целых две битвы случились здесь с разницей чуть ли не в целую тысячу лет. Первыми пришли люди с мечами и кольчугами – снесли дверь, упокоили охранявшие убежище древние механизмы – но лишь для того, чтобы самим занять их место.

А спустя многие века явились другие – далекие потомки. Такие же отважные искатели, которые проделали тот же путь через Тайгу, отыскали легендарную Серебряную Палату.

И точно так же не вняли предупреждению – за что и поплатились.

Чуть дальше по просторному коридору лежали еще два тела – сцепившись так, что мертвую хватку не разжала даже Тайга. Сначала из темноты показался когда-то могучий богатырь в тяжелых доспехах, украшенных золотом. Может, сам князь Владимир, восставший наказать тех, кто посмел потревожить покой его последнего пристанища. Желтому металлу оказались нипочем даже столетия: орнамент на нагруднике тускло мерцал в свете моего огонька, хотя сталь под ними истлела, а шлем расползся бурыми хлопьями, обнажив высохший череп.

Уцелел только клинок из кресбулата, который торчал из груди второго мертвеца, порузившись в плоть по самую рукоять. Поднеся огонь поближе, я разглядел остатки истлевшего камуфляжа, полуразвалившиеся ботинки с высоким берцем и покрытый слоем ржавчины кусок металла в правой руке – видимо, револьвер.

Гридень сражался до последнего вздоха – даже когда клинок упыря-князя пронзил ему сердце.

От одежды почти ничего не осталось, но на плече я все же отыскал знакомый шеврон. Ткань расползалась под пальцами, однако цвета еще угадывались – красный с синим.

– Это знак рода Костровых! – Галка снова заглянула через мое плечо, и ее голос дрогнул. – Значит, твой брат…

– Все-таки дошел до Серебряной Палаты. – Я поднялся, отряхнув колено. – Легенда оказалась правдой.

С минуту мы стояли молча, и я слушал, как тишина подземелья давит на уши. Ни ветра, ни шума хвои высоко над головой, ни далекого крика птицы – только наше дыхание и едва уловимый гул металла в стенах, еще хранившего отголоски наших шагов.

– Твой брат – он тоже здесь? – тихо спросила Галка.

– Не знаю. Может, и нет. Не могли же упыри перебить всех.

Я перехватил Крушителя поудобнее и шагнул вперед – туда, где коридор расширялся и уходил вниз под пологим уклоном. Древние знали, что делали, и каждый метр спуска давал подземелью еще немного пространства. Воздух вокруг сделался чуть холоднее и суше, а запах ржавчины и сырости сменился чем-то каменным – похоже, основную часть бункера выдолбили прямо в скале.

Впереди угадывался проем – когда-то здесь стояла раздвижная дверь, и ее тоже снесли магией, пробиваясь. Створки разъехались и застряли, перекошенные – в щель между ними наверняка мог бы протиснуться человек, но кто-то счел это недостаточным и вырвал одну целиком. Она лежала в стороне, согнутая пополам.

Я шагнул через порог, добавив маны огоньку на ладони. Пламя разгорелось ярче, и теплый свет затопил помещение впереди – достаточно просторное, чтобы в нем поместился весь первый этаж Гром-камня, и еще осталось бы место для пары комнат. Высокий потолок терялся в полумраке, и оттуда свисали кабели – толстые, собранные в жгуты, уходящие к стенам и вниз, к тому, что стояло на полу.

Пыль лежала повсюду. Серая, мелкая, она покрывала все сплошным бархатным слоем – пульты, терминалы, какие-то установки непонятного назначения – и только кое-где ее нарушали следы ботинок: кто-то прошел через зал и обратно, оставив цепочку углублений.

Давно – пыль уже начала затягивать их обратно, сглаживая края. И не только она: вездесущий таежный мох пробрался даже сюда, где больше ничего не росло, и зеленоватые разводы расползлись по основаниям терминалов и нижним панелям стен.

Но и под слоем пыли, мха и запустения проступали очертания устройств, которые оставили здесь не люди. Огромные плоские экраны под серым налетом, пульты с клавишами, стойки с приборами, несколько кресел…

Все слишком крупное для человека – похоже, Древние, хоть и обладали схожей с людьми анатомией, были куда выше ростом.

Кое-что выглядело знакомым, однако назначение половины спящих машин осталось загадкой даже для меня – того, кто повидал устройства не менее сложные и изящные, чем творения Древних.

– Да уж, эти колдуны строили не только механизмы для убийства, – Галка осторожно обошла ближайший терминал, стараясь не задеть свисающие провода. – Что здесь было? Какой-нибудь склад? Арсенал?

– Скорее командный центр. – Я провел ладонью над пультом, не касаясь, и ощутил под пылью слабое покалывание контуров чар. – Или что-то в этом роде. На складе такая техника ни к чему.

– Ты знаешь, что это за устройства?

Галка прищурилась, и в ее взгляде мелькнуло знакомое любопытство – то самое, которое обычно побеждало и страх, и осторожность.

– Едва ли. – Я пожал плечами. – Но догадаться несложно. Будь здесь просто хранилище, его хозяева непременно бы…

Последние слова утонули в грохоте. Один из терминалов в дальнем углу зала опрокинулся с тяжелым металлическим лязгом – и ударился о соседний. Тот покачнулся и тоже поехал, увлекая за собой каскад мелких обломков и пыли. Галка вскинула фузею, а я развернулся, одновременно перехватывая Крушитель в середине рукояти и превращая огонек ладони в боевое заклинание, уже готовое ударить.

Из-за завала поднялась темная фигура. Высокая, но сгорбленная, с тяжелыми руками, свисавшими ниже колен – они раскачивались при каждом шаге, как маятники. В ней не осталось почти ничего человеческого – Тайга постаралась на славу, перекраивая мертвеца в здоровенное чудовище, от которого веяло аспектом Смерти.

Кожа посерела и натянулась на костях, обнажив рельеф ребер и суставов. Одежды не осталось – развалилась, пока тело упыря росло и менялось. Пальцы вытянулись, каждый чуть ли не вдвое длиннее моих, с потемневшими ногтями, загнувшимися внутрь, как когти. Одна рука сжимала здоровенную металлическую трубу, вырванную из креплений где-то в недрах зала. Морда разъехалась в ширину, а зубы раздвинулись и торчали в стороны, будто челюсть пыталась вместить их больше, чем позволяла кость.

И все, что осталось от человеческого облика – крохотный клочок волос на макушке. Светлых – такие наверняка были у дяди до того, как его голову покрыла седина. Такие были у Полины.

И у меня.

Галка втянула воздух сквозь зубы – и повела стволом фузеи, выцеливая упыря.

– Что стоишь? – Голос у нее звенел, но руки не дрожали. – Уложи его! Или я…

– Не надо. – Я опустил молот. – Я сам.

Упырь сделал еще несколько шагов, щурясь от яркого света в моей ладони. Труба в его руке дернулась, занесенная для удара – но тварь двигалась медленно, неуверенно, будто колебалась между голодом и страхом перед магией, которую ощущала тем, что еще осталось от Основа Одаренного.

Упырь давно забыл, кем был. Имя, путь сюда, причина – все стерлось. Но он еще мог почувствовать за крохотным огоньком в моей ладони разрушительную силу – и это последнее, что связывало тварь с человеком, которого я искал.

– Прости, Миша, – прошептал я одними губами.

И отпустил магию. Первородное пламя вырвалось наружу коротким ударом – и поглотило огромную фигуру впереди, сжигая плоть. Тварь не вскрикнула, не дернулась. Просто перестала быть, в одно мгновение превратившись в серый пепел, который осел на пол и растворился в пыли.

Труба с глухим стуком упала рядом и осталась лежать, тихо потресиквая раскаленным металлом.

Галка молчала. Я слышал, как она дышит – часто, неглубоко, сдерживая что-то, чему не давала выйти наружу.

– Это был?.. – спросила она наконец.

– Да.

Я присел над тем, что осталось от брата, и почти сразу заметил его – большой жив-камень, застывший в горке праха тусклой искрой. Он светился и переливался мягким молочным сиянием – неярким, но еще хранившим отпечаток той силы, которая когда-то наполнила его энергией. Я почти видел, как мана внутри перетекает из грани в грань, и казалось, что кристалл дышит – медленно, размеренно, как живое существо.

Я коснулся его, и пальцы кольнуло, а Основа отозвалась едва ощутимой вибрацией. Не тревожной – скорее просто чуть нетерпеливой, будто камень хотел сообщить мне что-то важное.

Осмотревшись, я заметил в нескольких шагах терминал со сломанной крышкой – то ли из пластика, то ли из тонкого и не слишком прочного металла. Внутри корпуса тускло блестели кресбулатовые щупальца – такие же, как в потрохах автоматонов: тонкие, похожие на пальцы с полудюжиной суставов и с расширениями на концах, рассчитанными на камень определенного размера.

Гнездо пустовало. Миша сумел пробиться в святая святых обители Древних. Упокоил все и всех, что ее охраняло, и вырвал из кресбулатовой оправы то, что питало всю систему. Драгоценное сокровище, способное вернуть захирелому роду провинциальных князей и богатство, и славу, и положение.

Вырвал – но унести уже не смог.

– Даже не думай! – Галка шагнула ко мне и ухватила за рукав. – Одним богам известно, что будет, если ты сунешь эту штуку обратно.

– Неужели тебе не любопытно? – усмехнулся я.

И тут же убрал с лица улыбку – слишком уж она вышла натужной и ненастоящей. У меня и без предупреждений Галка хватало собственных сомнений.

Однако желание понять, какие тайны хранит заваленное высохшими телами подземелье, все же оказалось сильнее.

Я подошел к терминалу, примерился и вставил жив-камень в гнездо. Кресбулатовые щупальца дрогнули, обхватывая его со всех сторон – и сомкнулись. Сияние внутри вспыхнуло ярче, искорки под гладкими гранями закружилась быстрее, и я почувствовал, как по полу прошла дрожь – мощная, размеренная, похожая на удары сердца.

Машины, построенные сотни – а может, и тысячи лет назад – оживали. Осколки древней цивилизации просыпались, чтобы вновь служить своим владыкам, хоть те и исчезли давным-давно. То ли улетели обратно к далеким звездам, то ли понемногу смешались с местными племенами, породив могучий и рослый варяжский народ – если позволила природа и достижения генной инженерии.

А может, просто вымерли, упокоившись где-то в холодной земле Тайги. Но их техника еще работала. Стояла, понемногу ржавея и превращаясь в бесполезный мусор, и все же смогла сохранить достаточно магии и электронной начинки, чтобы вновь функционировать даже спустя целые века.

Машины долго ждали своего часа – и, наконец, дождались.

Оборудование вокруг ожило. Не все и не сразу – сначала ближайший терминал, потом тот, что стоял за ним, потом сразу несколько у дальней стены. Экраны засветились мутным голубоватым светом, и по ним побежали символы – мелкие, угловатые, непохожие ни на один из знакомых мне языков.

Некоторые напоминали руны – тот же алфавит, что я видел на татуировках дяди и на броне Святогора – но здесь его использовали иначе: плотными строчками, без пробелов, отделяя символы разномастными точками и короткими вертикальными черточками.

– Ничего себе машина… Покруче этих ваших телевизоров. – Галка подошла к экрану и всмотрелась в бегущие строки. – Ты что-нибудь понимаешь?

– Ни единого слова. Если бы эта железка умела печатать по-русски…

– Добрый день, пользователь! К сожалению, подобная функция недоступна.

Мелодичный женский голос прозвучал негромко, но в замкнутом пространстве зала отдался гулом – так, что завибрировали стены, а пыль на панелях поднялась и повисла в воздухе. Галка рванула фузею с ремня и крутанулась на месте, выцеливая говорившего. Ствол метнулся влево, вправо, потом вверх – к потолку, откуда свисали кабели и гроздья приборов.

Но целиться оказалось не в кого.

– Русский алфавит отсутствует в базе программы, – продолжила невидимая незнакомка – тем же ровным и бесстрастным тоном, которым приветствовала меня. – Желаете перейти в режим голосового управления?

Эпилог

Дождь барабанил по крыше уже третий час. Не сильный, мелкий – но и такой может даже весной зарядить на пару суток и превратить дорогу в непролазное месиво. Капли стекали по мутному стеклу, и даже если бы кто-то вздумал бродить по округе в такую погоду, вряд ли он сумел бы заметить снаружи огонек керосиновой лампы, тускло мерцавшей на столе.

Впрочем, бродить здесь уже давно было некому. Хутор стоял далеко от обжитых мест, на самой кромке Тайги – там, где ни один здравомыслящий человек не стал бы оставаться по доброй воле. Хозяева ушли еще осенью, когда нежить повалила с севера, и так и не вернулись. Может, осели где-нибудь в Тосне или Гатчине, а может, их и вовсе не стало – на Пограничье в последние месяцы хватало способов расстаться с жизнью.

А дом остался. Крепкий, рубленый, с толстыми стенами и добротной печкой.

У судьбы определенно имелось чувство юмора, хоть и недоброе. Самое гиблое место во всей Империи – под боком у таежных тварей, в паре десятков километров от Невы – оказалось чуть ли не единственным где опальный князь Годунов мог ощущать себя в безопасности.

В относительной, конечно же.

Хотя бы потому, что даже своим людям его сиятельство Борис Федорович не доверял уже давно. А уж человеку, который стоял перед ним сейчас – и вовсе никогда.

Но тот умел быть полезным. Плечистый мужчина с седыми висками – отставной офицер одного из столичных гвардейских полков с неблагозвучной фамилией Горихвостов – никогда не задавал лишних вопросов и не брал за свою работу больше, чем она стоила. И, в отличие от многих, не отвернулся от господина, когда тому пришлось бежать из Москвы, бросив все.

А это кое-что да значило. Особенно теперь, когда верных людей осталось меньше, чем пальцев на руках.

– Значит, Костров отправился на поиски, – произнес Годунов, не отрывая взгляда от исчерченной карандашом карты на столе. – Я верно вас понимаю, Игнат Борисович?

– Полагаю, так. – Горихвостов пожал плечами. – Вряд ли на севере можно искать что-то еще. У мальчишки есть карта – а может, и записи, оставшиеся от отца. Этого достаточно.

– Пожалуй.

Годунов провел пальцем по бумаге – от Невы вверх, к россыпи пометок, сделанных карандашом, которые с каждым сантиметром становились все гуще и беспорядочнее. – И как далеко ему удалось забраться?

– Не знаю. – Горихвостов отвел взгляд. – Но точно намного дальше, чем моим людям.

– Значит, догнать его вы уже не сможете.

Не вопрос – просто мысль, озвученная вслух. С которой старик Годунов давно смирился, хоть и не без труда. Как ни тяжело было признавать, все, за чем он охотился последние два года, понемногу уплывало в чужие руки.

В загребущие лапы провинциального выскочки! Мальчишки, которому немыслимым образом удалось не только уцелеть, но и раздавить всех, кто стоял на его пути, оставив древний род без наследника.

Годунов на мгновение прикрыл глаза. Воспоминание снова вернулось с болью. Тупой, знакомой, засевшей где-то под ребрами осколком, что не под силу извлечь даже самому опытному хирургу.

Старик давно перестал думать о погибшем сыне, но боль осталась. Боль – и злоба, которая питалась ею.

И которую Годунов больше не пытался сдерживать.

Гнев вырвался наружу горячей тугой волной. Стекла в оконной раме зазвенели, огонек керосинки дернулся и едва не погас, а Горихвостов отступил к двери. Не испугался – просто знал, что в такие моменты лучше на всякий случай держаться подальше.

Но вспышка погасла так же быстро, как и зажглась. Годунов умел взять себя в руки – научился задолго до того, как его жизнь превратилась в бегство.

– Что ж, – проговорил он, откинувшись на спинку стула. – Значит, пришло время перейти к запасному плану. Раз уж вы, Игнат Борисович, не в силах отыскать в Тайге юнца с горсткой дружинников.

Горихвостов побледнел. Но не от упрека – о том, что скрывалось за словами «запасной план», он знал не понаслышке. Наблюдал своими глазами.

И, похоже, до сих пор не мог забыть.

– Но, ваше сиятельство… – Горихвостов подбирал слова, и это давалось ему заметно тяжелее, чем обычно. – Вы же сами говорили, что результаты исследований не оправдали ожиданий.

– И все же результаты есть. – Годунов рывком подался вперед и сцепил пальцы в замок. – Некоторые из подопытных – из числа Одаренных – проявили необычную устойчивость к воздействию аспекта. И сумели сохранить хотя бы часть рассудка. А это кое-чего да стоит.

– Полагаю, нам лучше воздержаться от преждевременных выводов, Борис Федорович. – Горихвостов заговорил тише, будто опасался, что их каким-то образом могут подслушать. – Даже не будучи ученым, я понимаю, что данных слишком мало. А те, что есть – сомнительные. Риск настолько велик, что его впору назвать безумием.

– Безумием? Возможно, именно это нам сейчас и нужно, Игнат Борисович.

Годунов поднялся и шагнул к окну – мутному стеклу, по которому все так же стекали капли дождя. За ними, в сгущающихся сумерках, темнела стена леса. Тайга стояла в полукилометре – мокрая, черная и равнодушная ко всему, что копошилось у ее границ.

– К черту Серебряную Палату, – проговорил Годунов, развернувшись. – Пусть мальчишка Костров роется в этом склепе, сколько ему угодно. Настоящая сила скрыта на севере. Куда дальше, чем он посмеет забраться.

– А вы?..

– А мне терять уже нечего, Игнат Борисович. – Годунов посмотрел Горихвостову в глаза. – И если где-то там есть магия, способная уничтожить ублюдка, который лишил меня сына – я доберусь до нее первым.