Текст книги ""Фантастика 2026-175". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Валерий Пылаев

Соавторы: Елена Шатилова,Александра Власова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 135 (всего у книги 285 страниц)

Да, я плохая девочка и плохо думаю о людях. А всё почему? Часто встречалась с завистью на ровном месте.

Другой вопрос: сильно ли меня это заботит? Не скажу, просто вычисляю возможные последствия. К чему эта зависть может привести? В первую очередь к желанию поделиться тем, какая я плохая девочка. А за этим последуют и детали. Так рождаются предатели. Раз рассказал, два рассказал, а дальше превращается в образ жизни. И всё вокруг плохо, и все вокруг плохи, один я недооценённый. И находятся те, кто ценит, верней платит за подобные секретики…

Что-то меня не туда занесло.

Так, реабилитационная структура. Достала её, рассмотрела. Вставила блок с чёрным кристаллом.

Вот будет смешно, если она уже готова. Я аж хохотнула от такой мысли, ведь я не использовала эти кристаллы как часть функционала, только как аккумулятор. И обычные, кстати, тоже. Выходит, я сама стала заложницей навязанных знаний, ведь у нас в мире они тоже были просто энергией.

А что, если мы вообще неправильно ими пользуемся? Это же, по сути, чистая энергия. Красный кристалл – Созидатель, так как вмещает основные дары, а чёрный – Призрачная кровь. Можно назвать Космической кровью или даром Мироздания. О, красиво звучит!

Опять хохотнула. Сижу здесь недоделанная богиня и выбираю название дару…

Всё, хватит отвлекаться!

Глава 20

Что я имею? Можно сказать уже стандартную лечебную структуру, – от этой мысли я улыбнулась. Всё-таки быстро расходятся мои знания среди магического сообщества и не только. И всё благодаря месту и окружению, где я нахожусь.

Если бы я попала не к Рокотову, неизвестно, как пошло моё развитие. Возможно, я до сих пор штудировала ненужные знания, сидя у себя в комнате. Хотя нет, меня бы пустили на анализы в том институте. От этой мысли меня покоробило. Интересно, как тот злосчастный профессоришка… даже не припомню, как зовут, воспринял мои достижения?

Наверное, просыпается ночью в холодном поту и трясущимися руками от желания покопаться у меня в мозгах.

Слава Богу, этого не случилось, и я здесь, в очередной раз спасаю человеческие жизни.

Так, теперь к тому, что мне нужно испытать усовершенствованную структуру. Если с обычным кристаллом, я понимала её действие, то с чёрным даже не предполагаю. Сомневаюсь, что она навредит, но вот последствие положительного результата, на данном этапе, могут быть чреваты. Если я её обнародую, то она тут же уйдёт к целителям. Тогда уже поздно будет говорить об опасностях и необходимости доработки перед использованием.

Чего я боюсь? Вот тех самых доработок, но не моих. Если капсула исцелит заражение, то другие маги быстро смекнут, что она может регенерировать ткани, а это предположительная молодость. Только они могут не смекнуть, что не просто молодость, а откат времени, и для мозга тоже. Вот здесь и кроется главная опасность и прежде всего для неугодных. Начнутся эксперименты по стиранию памяти, а для преступников вообще может стать нормой. Я не могу этого допустить, а значит, необходимо сделать ограничитель. На что и как? Опять не имею представления.

В думах просидела до самого ужина. Мысли кружились в голове, а поймать не могла.

Рудольф Александрович, после конца рабочего дня не стал спрашивать о результате. Я отдала ему коробочку для сохранности и отчёта, а он просто сунул её в карман и, попрощавшись, поторопился по своим делам. Мдя… а во внешнем мире за один камушек под статью отправляют.

Ужин не отличался атмосферой от обеда, только блюда другие. Всё так же быстро и молча потребляли пищу.

Стелла предложила прогуляться, я, естественно, согласилась. Мне нужно было проветрить мозги и отвлечься, а её болтовня хорошо с этим справится.

Студентов тоже отпустили на досуг, и посёлок наполнился группами молодёжи. Мне было приятно видеть знакомых ребят. Ко мне никто не приставал с вопросами, а я высматривала тех, кого действительно хотела видеть, и прежде всего Мишу. А ещё мне нужно было увидеть Веронику и, как ни странно, Эрика. Ведь с этой парочкой было не всё закончено.

Михаила мы встретили быстро, и в этом заслуга Стеллы Константиновны, она с ним договорилась.

Парень стоял у фонтана с двумя товарищами, но увидев нас, сразу направился в нашу сторону.

Разговаривали вроде ни о чём, но алхимичка чувствовала себя лишней, постоянно отводила взгляд в сторону. Миша уже совсем не скрывал симпатии ко мне, и я заметила подозрительные взгляды на нас от группы девчонок с четвёртого курса, стоявшей неподалёку.

Общаясь с будущей семьёй, я рыскала глазами по прохожим. Когда все в одинаковой форме, да ещё и в головных уборах, сложно быстро найти нужного человека. Но я нашла. Вероника шла недалеко по дорожке, улыбаясь своим мыслям.

О, неужели получилось? – я даже не знала радоваться их контакту с Эриком или нет.

– Мне надо кое с кем поговорить, – Михаил нахмурился и посмотрел в ту сторону, куда был направлен мой взгляд. Я даже знаю, кого он там ожидал увидеть. Но когда посмотрел, то в глазах повис вопрос.

Я окликнула Веронику.

– Ой, Настя! – девушка на чувствах меня обняла. – Ты похорошела за этот месяц, – Ника улыбнулась.

– Рассказывай, ты светишься от счастья, – вернула улыбку.

– Ты не представляешь, что со мной случилось. Давай отойдём, – девушка захихикала и повела меня в сторону от толпы.

И то, что она мне начала рассказывать, немного озадачило.

Вероника по моей указке всё же написала прынцу. Каждый день писала в течение двух недель, но изменений в его поведении не было, совсем. Всё так же ходил себе на уме. Вот тогда девушка начала копаться в своих чувствах и желаниях. Выяснилось, что в действительности она не испытывает к нему чувств, он резко перестал её интересовать как парень, превратившись просто в красивую картинку.

Но неожиданно она стала примечать другого парня с её четвёртого курса, который изредка кидал на неё взгляды. Симпатичный, даже очень, по её мнению, но Эрик затмевал его всё время. Сейчас же всё изменилось, Вероника стала к нему присматриваться и заметила, что возникла глубокая симпатия, вплоть до того, что она тайком стала его рассматривать и даже думать перед сном.

И тут она решила повторить эксперимент уже с эти парнем.

– Написала Георгию, – так звали избранника. – «Я рядом». И утром чуть не рассмеялась, когда увидела реакцию, – он действительно искал и даже остановил взгляд на мне, но в нём появилась грусть. Я, если честно, расстроилась такое реакции на меня, не понимая причины, но решила продолжить. Так и писала до отъезда, – Ника замолчала, но на губах гуляла лёгкая улыбка, она была явно влюблена. – Я любовалась его реакцией на мои письма. И представляла, что говорю эти слова лично, от этих мыслей меня кидало в жар.

Девушка опять замолчала.

– А перед отъездом на практику, он… – Вероника рассмеялась. – Он сумасшедший… встал у администрации с листом бумаги, на котором было написано: «Дай возможность ответить!» Мои письма свели его с ума, он спать не мог от желания увидеть девушку, скрывающуюся за ними. Григорий действительно стал что-то постоянно писать, и в столовой, и сидя на скамейках. Следя за ним со стороны, не могла набраться смелости и сказать, что это я.

Я слушала и не верила, что мой метод так сработал.

– На вокзале, когда мы отправлялись на практику, на нём не было лица, а когда вышли из поезда по приезде, он походил на тень. Я не смогла равнодушно на это смотреть и, подойдя к нему, вручила конверт, который хотела отправить корреспонденцией вечером.

У Вероники потекла слеза.

– Он непонимающе смотрел на меня, потом перевёл взгляд на конверт и открыл.

– И что ты там написала? – мне было интересно.

– Я рядом, – девушка буквально задыхалась от чувств. – А потом он наплевал на все рамки приличия и обнял меня, признавшись в любви, прямо при всех. Я счастлива, Настенька. Спасибо тебе. Когда мы приедем с практики, он будет просить моей руки. Я так его люблю.

Я не стала затрагивать тему о её отце, думаю, эта девушка сможет поставить его на место, ведь ей есть за что бороться.

В общем, пожелала новоиспечённой паре счастья и поставила жирную точку в этом деле. А Эрик? Да пошёл он, прынц недоделанный!

Распрощавшись со своей подопечной в прекрасном настроении, вернулась к Мише со Стеллой.

– Как эмоционально вы общались, – в голосе алхимички слышалось любопытство.

– Ника рассказала мне последние новости, – не стала вдаваться в подробности, ибо нечего сплетничать за спиной.

Здесь был строгий режим, поэтому долго прогуливаться не получилось. К девяти Михаил убежал на построение. Мы со Стеллой тоже не стали блуждать по опустевшим зонам отдыха и пошли к себе в коморки.

Приняв душ, сразу легла в кровать. Так и подмывало зайти на полигон и попробовать доделать структуру. Но в данном случае я понятия не имела, как сделать запрос. Поэтому решила просто порассуждать. Нужен запрет, а желательно принудительная деактивация. Как она может произойти, какая должна быть причина?

Задумалась. Что я хочу запретить? – Использование структуры для опыта на здоровых людях. Правильно! Вот суть! Она должна распадаться на здоровых людях, а значит, нужно поставить маркер, когда человек выздоравливает, то реабилитационная структура распадается.

Теперь к самому маркеру. Нужно, чтобы капсула была чувствительна… верней чувствовала заражение, как тот запах пота, который я внедряла в уздечку управления.

Я аж с облегчением вздохнула, когда поняла цель, да и механику тоже. Теперь нужно воплотить. С полигоном это должно быть несложно. Сразу зашла туда и сделала через рунный ключ запрос. Боялась, что основной ключ накрутит деталей, и упрощать будет сложно.

Когда рассмотрела результат, улыбнулась. Проще некуда. Теперь нужно достать пробу поражённых тканей.

Для закрепления посещения полигона, повоевала полчасика и вышла.

* * *

На следующий день Стелла меня не сопровождала. Да и Рудольф Александрович, просто передал мне коробочку с кристаллами и ушёл по делам.

До обеда я имитировала деятельность, а верней чертила несвязные наброски, а заодно обдумывала саму механику структуры. Она должна очень тонко чувствовать заражение. Как я понимаю, из тварей к человеку попадает какой-то патоген, скорей всего не простой, а магический. Если проводятся операции, то он не особо заразный, по внешнему виду доктора не скажешь. Хотя, возможно, он сам по себе такой бледный.

Так, будем считать, что магический и не особо заразный. Чем он может быть заразен? Всё теми же эманациями. Если так, то облегчает мне работу. Иначе мне придётся добавлять датчики буквально по всей поверхности структуры, чтобы она вычисляла зоны поражения. Хотя и такой вариант нужно сделать, болезни бывают разные.

После обеда вернулась и, посидев часик, пошла искать кого-нибудь из начальства. Медсестра указала мне на дверь начальника реанимационного отделения. Удивилась, что меня ему не представили. Постучала, услышала «войдите», зашла и поняла, почему его не видела – некогда человеку. Он был завален всевозможными бумажками и, даже глянув на меня, продолжил писать.

– Добрый день! Я…

– Присаживайтесь, Анастасия Павловна, – мужчина привстал со стула, протяну по-мужски мне руку для приветствия. – Фёдор Петрович, к вашим услугам, – я ответила на рукопожатие. Он сел и написав пару слов, опять глянул на меня.

– Мне бы заражённых рассмотреть поближе, для работы. Это опасно? – решила пойти напрямую.

– Целителям – нет. Есть небольшая опасность заразиться, но даже слабый дар справляется. Да и остальные отделываются недомоганием, ну, может, небольшим поражением кожи в месте прямого контакта, – пояснил мужчина. А я улыбнулась, он говорил словно о простуде. Значит, эманации – это для меня отличная новость. – Если нужны медицинские карты, то вам их предоставят.

– Мне проще лечить, не зная всего букета заболеваний. Так отсутствует страха не справится, – я улыбнулась.

– Да хотел бы я тоже об этом не задумываться, – Фёдор Петрович похлопал по стопке папок и продолжил писать.

А я вышла из кабинета и направилась в палату. Препятствовать мне никто не стал, так что предосторожности были излишне.

За мной зашла медсестра и просто встала у двери в ожидании приказов.

Я не стала выбирать крайних пациентов, прошла в самый конец к окнам. Выбор пал на мужчину в возрасте, если прикинуть по лицу, около сорока, значит не обычный контрактник-выпускник. Постояла, понаблюдала за неподвижным телом. Мерно мигали датчики на артефактной капсуле, мерцала на коже моя рунная структура. Всё же решила глянуть медицинскую карту, правда не знала зачем, практического применения это действие не требовало.

Медсестра по просьбе поднесла довольно толстую тетрадь. Да ему тридцать восемь. И судя по количеству исписанных листов, он частый гость в госпитале. И сомневаюсь, что он здесь мигрень лечит.

Я осмотрела палату, шестнадцать коек. Это, судя по разговору с начальником госпиталя, тяжёлые заражённые только за последние пару месяцев. Жуть, конечно!

И в эту мясорубку скоро вольются мои знакомые студенты. Представила беззаботных улыбающихся ребят… и Мишу. Это я буду отсиживаться в госпитале, меня никто не пустит на поле битвы, а он – боевик, отправится в самое пекло. Воображение живо подкинуло его изуродованное тело. Комок встал в горле. С трудом прогнала этот ужас.

Нужно заканчивать это противостояние! Я обязана остановить чёрную напасть! Решила в данный момент не думать, как это сделаю. Мой незримый проводник ведёт меня и готовит. Когда буду готова, то найдётся и решение.

Так, всё, Настя, успокоилась, собралась! – мысленно дала себе пощёчину. Нежную принцессу из себя станешь строить, когда в мирное время будешь наслаждаться в объятиях любимого.

Подозвав медсестру, попросила, чтобы открыла бокс. Она повернула рычаг сбоку, и крышка капсулы начала подниматься.

В палате и так стоял тяжёлый трупный запах, сейчас же меня окатило тошнотворной волной. Но я была готова и постаралась даже не скривиться, не имела права так реагировать.

– Рану открыть? – равнодушным тоном спросила женщина.

– Нет. Я так посмотрю.

Судя по карте, был поражён бок и рука ниже локтя, туда я и поднесла свою ладонь. Хоть эманации и были слабые, но защита всё равно сработала, активировалось защитное поле. Оно мне не мешало выполнить задуманное. Создав готовый блок для сбора пробы, я поднесла к поражённому месту. Подождав минуту, упаковала готовую структуру.

Ну что ж, мотивацию я получила, куда уж больше – опять всплыли перед глазами страшные картины. Пора доделать начатое.

– Позовите Рудольфа Александровича, – обратилась к молчаливой медсестре. – А ещё… принесите шестнадцать браслетов, – она поклонилась и вышла.

Да, я была уверена в результате. По крайней мере, новые реабилитационные структуры будут быстрей восстанавливать.

Начальника госпиталя пришлось ждать, он был в операционной, но мне есть чем заняться. К запаху я привыкла быстро, поэтому прямо в палате расположилась на стульчике и стала обдумывать ещё одну структуру. Рудольф Александрович упоминал магов-инвалидов, и если предположить, то в первую очередь страдают руки. Для подтверждения я просмотрела карточки других пациентов. Так вот, возникла идея магического протеза. Нет, бытовые функции руки он не будет выполнять, хотя и в этом направлении нужно поработать, а вот участвовать в бою сможет.

Вот за набросками подобной структуры меня и застал доктор. Я отложила открытый блокнот на тумбочку и встала. Мужчина подошёл, кинув взгляд на чертёж, и взял его в руки, криво улыбнулся.

– Это будет отлично, – он постучал по рисунку и поднял на меня уставшие, но улыбающиеся глаза. – Есть результат?

– Очень на это надеюсь. Возникла простая идея с доработкой уже действующей структуры, – я указала на больного. – Хочу заменить на новую, с вашего позволения.

Рудольф Александрович одобрительно кивнул. Я поколдовала с браслетом, а именно вставила туда чёрный кристалл, присоединила блок адаптации и заменила браслет на пациенте. Почему не стала работать с надетым? А чтобы выглядело показательно.

Новая структура мерцала ярче, а всё по той причине, что руны заполняла не только целительная энергия, а энергия чёрного кристалла, словно дублируя. За пример я взяла энергетическую теневую сеть Чёрной крови.

Доктор сразу заметил дополнение и сощурил глаза, надеюсь, просто задумался. Хотя он не дурак, когда она начнёт действовать, сразу поймёт принцип.

Я не стала выгонять медсестру, да и стояла она далеко. Но это сделал начальник. Просто махнул ей рукой, она безоговорочно вышла и заперла за собой дверь.

Под молчаливым взглядом сама стала снимать повязку с бессознательного пациента.

Да, зрелище страшное. Несмотря на то, что рана была практически сухой, процесс разложения был виден, изъеденная кожа, в центре раны даже виднелась кость в чёрных пятнах, видно, она медленней поддаётся процессу заражения.

– Включаю, – не стала более ждать.

Рудольф Александрович запоздало кивнул, хотя я и не спрашивала.

Вначале вроде ничего не происходило, но я сразу почувствовала изменившийся фон. А когда увидела действие, то ухмыльнулась. Магия времени она такая. Если целитель сразу охватывает всю проблемную зону, то время идёт своим чередом, а в данном случае вспять.

Я боковым зрением наблюдала за начальником госпиталя, он как загипнотизированный смотрел на довольно быстро менявшуюся рану, у него аж левая рука задёргалась. Погладив её в районе плеча, он поднял на меня глаза.

– Вы осознаёте, что это? – осипшим голосом спросил он.

– Ну вы же знакомы с одной из моих гипотез? – я слегка улыбнулась. Судя по глазам, он знал о даре времени.

Глава 21

– Да, Анастасия Павловна, я вхожу в экспериментальную группу. Но одно дело изучать теоретические наработки, другое видеть наглядно. Как вы догадались, что будет именно такое действие? – у Рудольфа Александровича лихорадочно заблестели глаза, но в голосе была досада, которая буквально кричала: как же я не догадался подменить камень?

Я не стала говорить, что подмена камня в старой структуре, просто увеличит её мощность.

– Это не моя идея, что в чёрных кристаллах энергия времени, просто мы её неправильно используем. К сожалению, я не могу дать вам цельную структуру, но оснащу нужным блоком браслеты, сколько потребуется. Вам нужно будет только подсоединять новую структуру, – я говорила твёрдо.

И мужчина сразу понял, спорить со мной бесполезно, ведь я подчиняюсь ему только на положении практикантки, но давления на меня он не имеет. Да, по сути, никто не имеет. Принуждать меня бесполезно, только тупые это не поймут.

Хотя если покопаться в истории, то найдётся множество таких примеров, когда люди работали и творили в заточении. Но это не мой случай, меня тюрьма не задержит. И я не сомневаюсь, что и без телепорта выберусь, куда бы меня ни поместили. Да и на этом этапе возникнут проблемы. Все силовые магические методы этого мира устарели, да мои новшества для меня не страшны, даже доработанные. Они не способны изобрести то, чему не сможет противостоять мой ключ. И даже если найдутся умельцы, которые смогут объединить все дары, то вряд ли они будут способны оперировать магией на моём уровне, для этого нужно понимать механику дара, а не просто тыкать пальцем, а потом кричать: Смотрите, как я умею!

– Нужно пригласить командира надзорного подразделения, – вернулась я с постамента богини на грешную землю. – Я обязана сообщить о способе использования чёрных кристаллов, – на мои слова, у начальника госпиталя аж глаз задёргался. Он постарался повернуться так, чтобы я этого не видела, но поздно.

– Хорошо, сейчас приглашу, – ну да в этом деле нельзя перечить.

Командиром был тот мужчина, с которым я общалась в фильтре и по совместительству связной от Сотникова. Мне очень нужно, чтобы к нему попала моя новая наработка. Он найдёт ей применение, у надзорников тоже немало заражённых. Я не сомневалась, что природа поражений одинаковая, но я на всякий случай поясню, как брать пробы.

Доктор ушёл, а я составила краткую пояснительную записку, приходиться доверится людям Петра Михайловича. Ведь здесь как раз и кроется слабое место: если пошаманить с блоком пробы, подсунув, например, эманации молодого человека или вообще ребёнка, то можно попытаться обойти запрет. У меня, к сожалению, нет сейчас возможности проверить этот вариант, даже не буду его упоминать.

Командир пришёл быстро, не удивлюсь, что меня подслушивали, я же не проверяла палату на свои структуры, ведь они имеют запас мощности, чтобы работать где угодно.

Начальник госпиталя нас покинул. Я показала результат работы надзорнику. Мужчина был ошеломлён и даже признательно пожал руку, такие эмоции дорого стоят, особенно от менталиста. Передала ему записку для Петра Михайловича и слепки в комплекте с одним браслетом, для примера. Во второй записке я просила проследить за начальником госпиталя, что-то не понравилась мне его реакция. Но отдавать не стала, как только мужчина прочёл её из моих рук, сразу сожгла. Он только улыбнулся, я заметила одобрение в глазах.

По просьбе надзорника, провела при нём лечение второго пациента.

– Невероятно! – прошептал он. – Меня вот что интересует, как мозг реагирует?

– Надеюсь, без особых последствий, но не исключена амнезия. Я понимаю, что до начала экспериментов нужно было вначале проанализировать, посовещаться…

– У нас нет времени на болтовню и консилиумы. Как бы это не жестоко звучало, если после лечения пациенты полноценно встанут в строй, то это спишет все нежелательные последствия лечения. Но, чтобы убедиться в напрасности ваших страхов, достаточно привести в чувства бывшего большого, – командир рассуждал прагматично, но правда в его словах была. Не удивлюсь, что в контракте много чего прописано, в том числе и всякого рода риски.

Позвали начальника госпиталя. Я внимательно за ним смотрела и заметила, что он буквально дистанцируется от надзорника. Он, кстати, тоже заметил, я поняла по мимолётному взгляду, брошенному на меня.

Доктор отключил артефакт, который и держал в искусственной коме пациента. Через пару минут у мужчины затрепетали ресницы, затем он открыл глаза и даже попытался сесть. Начальник госпиталя его остановил, мол, полежите, придите в себя.

Дальше пошли расспросы. Но я уже видела, что всё в порядке и успокоилась. Выясняли, что он всё помнит, кроме того злополучного дня, когда был ранен.

Прямо как я не помню, что со мной произошло в день попадания сюда, – грустно ухмыльнулась.

В общем, результат всех более чем устроил, а «удобная» амнезия, как выразился надзорник, снимает психологические проблемы при тяжёлых ранениях и страх в дальнейшем участвовать в боях.

Я, конечно, не разделяла такой позиции, так можно и инстинкт самосохранения заглушить, но спорить не стала. Моя миссия – сохранить человечество, а остальное они пусть сами.

Надзорник не стал уходить, так и наблюдал, как я лечила пациентов, мне показалось, что он от созерцания получал удовольствие, так и посматривал на меня с едва заметной улыбкой. Можно было заподозрить его в фальшивых чувствах, но я ощущала волну тепла от этого мужчины. Он реально радовался выздоровлению бойцов.

Пока я приводила в норму заражённых магов, здоровых приводили в чувства. И опять опрос, проверка здоровья. Результат один и тот же: все не помнили тот бой и события накануне. Я была довольна.

Палата пустела. Я закончила с последним больным и пошла в следующую палату, вдруг нужна моя помощь. Там были послеоперационные больные, также лежали с моими структурами. Помня последствия в виде амнезии, не стала применять новшества, и так поправятся.

Сомневаюсь, что у меня здесь нормированный рабочий день, мне вообще по этому поводу ничего не говорили. Но я не стала наглеть и уходить отдыхать, вернулась в тот кабинет, решила поработать с протезом.

Надо бы ещё разузнать, что нужно госпиталю, но проснулась резкая антипатия к Рудольфу Александровичу. Подумав, отправилась к заведующему реанимацией.

Он опять сидел весь в бумагах. Перед глазами возникла фигура начальника госпиталя, сомневаюсь, что он вот так просиживает за бумагами, скорей всего скинул эти обязанности за заведующих.

Вздохнула, вряд ли я здесь что-нибудь изменю. Слишком мало времени, чтобы начать капать под Рудольфа Александровича, но если подвернётся случай его убрать, то воспользуюсь.

Фёдор Петрович всё также сидел за столом, стопки убавились, наверное, поэтому на его лице блуждала улыбка, а может напиток, который он пил, способствовал хорошему настроению.

– Анастасия Павловна, присаживайтесь. Чем могу быть полезен? Чаю?

– Не откажусь, – пахло и правда вкусно.

Мужчина встал и, принеся ещё одну чашку, налил мне горячего напитка из термоса.

– Чего не хватает госпиталю? Я не только о моих новшествах. Может, финансирования?

Заведующий задумался, я видела, он много чего хочет сказать.

– С финансированием всё в порядке, особенно в последнее время, – он улыбнулся. Возможно, в курсе, что творится у нас в академии. Ведь положение дел в гарнизоне напрямую зависит от нас. – Не хватает новой крови, – мужчина стал говорить тихо.

Я поняла, о чём он.

– Об этом не беспокойтесь, теперь у нас не будут отбирать лучших.

Скепсис на лице был ответом. Фёдор Петрович посмотрел на дверь. Может, я и домысливаю, но я поняла, о чём он сейчас подумал. Начальник госпиталя скорей всего торгует кадрами, и когда кто-то перспективный приходит сюда, то его «повышают», переводя в другой гарнизон, тот же столичный.

– Вы же видели много новых кадров среди профессорского состава?

Мне ответом было хмыканье и красноречивый взгляд на стопки бумаг.

– Сейчас спрошу крамолу. Когда вы занимались своими прямыми обязанностями? Неужели нельзя найти людей на эту работу? – я говорила тихо, но хотелось повысить голос.

– Анастасия Павловна, что-то я задержал вас своей болтовнёй, да и мне пора работать, – мужчина в деликатной форме, можно сказать, меня послал. А я увидела другое: он просто боится идти против начальства, а оно, скорей всего, покрывается другим начальством. А это сговор.

Так что не удивлюсь, что в ближайшее время моя новая наработка всплывёт в других местах. А не сунуть ли палку в колёса? Налицо наползла коварная улыбка.

Фёдор Петрович непонимающе на меня посмотрел, а я просто встала и вышла из кабинета.

Рудольф Александрович нашёлся быстро, стоял в коридоре и разговаривал с какой-то женщиной в белом халате.

Я остановилась в нескольких метрах от них и выжидательно посмотрела на доктора. Он расслабился с уходом надзорника и даже улыбался.

Что-то сказав женщине, направился ко мне.

– Вы что-то хотели, Анастасия Павловна?

– Да. На эмоциях совсем упустила формальности. Нужно оформить новую структуру и отправить в банк академии. Всё, что я создаю, является собственностью нашего учебного заведения. У меня контракт с академией, – сказала как между прочим.

С лица мужчины сошла улыбка. И я заметила, как взгляд дёрнулся в сторону женщины. О, вот и ещё одна кандидатура на проверку.

– Вам нужны помощники?

– Нет, я сама всё оформлю. Нужно будет только опечатать конверт, – пусть думает, что я сейчас буду чертежи делать. Это не более чем показательное действие, структура к Рокотову попадёт другими путями, а в конверте будет просто послание.

– Хорошо. Как закончите, я опечатаю.

Я улыбнулась. Вот даже стало интересно, за кого он меня принимает? Сдаётся не совсем серьёзно. Скорей всего он думает, что я просто девочка-дурочка, которая отдаст ему незапечатанный конверт и пойдёт по своим делам. Но я мало того, что прослежу, чтобы его опечатали, так ещё настою на регистрации послания в канцелярии. И это не всё. Дубликат с особой информацией, по положению дел в госпитале, отправится через надзорников. Копать так копать.

Ох, Настя, оказывается ты интриганка! – мысленно ухмыльнулась и отправилась писать письма.

Написав два послания, одно сразу убрала в свою сумку, я буквально сжилась с ней, храня самое необходимое. Блокнот, ручка и крекеры – это неотъемлемая часть моей жизни, ведь работаю я везде.

Рудольф Александрович был у себя в кабинете. Красивая мебель, совсем не захламлённая бумагами. Книжечки расставлены, на полках, несколько папок и много всевозможных мелочей, будь то статуэтки или картины. Кабинет больше походил на домашний, а не рабочий.

Начальник госпиталя дал мне большой конверт, я засунула туда несколько сложенных в двое листов и сразу заклеила. Передав его доктору, стала наблюдать, как он показательно медленно опечатывает.

– Спасибо! – сказала и забрала послание. – Я сама отнесу в канцелярию, как раз время идти к обеду, – я беззаботно улыбнулась и пошла на выход из кабинета. Даже почувствовала, как он меня сверлит в спину.

Пришлось спрашивать у прохожих, где канцелярия. Там не возникло вопросов не к моей личности, ни к просьбе отправить письмо в академию.

Женщина-секретарь в синей форме зарегистрировала письмо, положила в ещё один конверт и поставила сургучную печать, запечатав рунной печатью. Я довольно улыбнулась, теперь вряд ли будет подлог. Хотя всё может быть…

– А можно мне простой конверт? – секретарь без вопросов дала несколько и продолжила работать.

Когда я вышла из здания, посмотрела на свою охрану. Полезла в сумку и показательно запечатав конверт, пошла с ним в руке, думая, как передать. Что-то мелькнуло и приземлилось на моё плечо, не удержалась и улыбнулась.

«В дверях столовой», – послышался мужской голос.

И правда, в обеденное время там много людей, так что конверт буквально исчез у меня из рук, когда я проходила двери.

Фокусники, – подумала я и пошла есть.

* * *

Рудольф Александрович ко мне резко охладел, после случая с письмом и стал буквально дистанцироваться как от надзорников, видно, причислив меня к ним. Не удивлюсь, что считает засланцем по его душу. А то, что я молоденькая девушка, смотрю никого не смущает…

Не зная, чем заняться, сама нашла занятие, верней продолжила разработку протеза. Кабинет у меня никто не отбирал, но я решила перебраться в женскую палату. Я не особо нуждалась в общении, мне просто было важно узнать нужды из первых уст, женщины-бойцы уж точно знают, что необходимо.

Найдя во мне благодарного слушателя, больные рассказывали всевозможные истории, порой страшные, а я подмечала своё. Им, в первую очередь, хотелось обычной жизни между рейдами по зачистке. И у всех одна общая мечта – чтобы их дети жили уже в мирное время.

Узнав, что я работаю над протезом, с радостью поддержали идею, инвалидов было много. Редко кто за время контракта обходился без ранений и даже отрыв конечности не позволял комиссоваться. И для таких находилась работа.

* * *

Надолго в госпитале не задерживались и в этом обстоятельстве тоже моя заслуга. Методики действовали очень хорошо, ставя на ноги за несколько дней даже тяжелобольных.