Текст книги ""Фантастика 2026-175". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)"

Автор книги: Валерий Пылаев

Соавторы: Елена Шатилова,Александра Власова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 175 (всего у книги 285 страниц)

Глава 13

– Жалко не средней категории. – Дядя покрутил в пальцах тускло мерцающий жив-камень. – За него один бы сразу рублей шестьсот дали – штука редкая.

– У среднего и автоматон… средний, – поморщился я, вспоминая схватку с Пауком, едва не стоившую Рамилю жизни. – Такого мечом уже не затыкаешь. Да и магией я пока не пробью, наверное.

– Это да, – согласился дядя. – Но ничего, подрастешь еще. Почти четвертый ранг сразу после кадетского – это тебе не бык по… плюнул. Его обычно только после юнкерского училища берут.

Я молча кивнул. Сомнений в собственном Даре и способностях Старшего, которые никуда не делись даже в новом теле, у меня не было. С моим опытом, да еще и с Тайгой и ее магическим зверьем под боком, потенциал роста в силе и рангах был просто колоссальный.

Вот только его надо еще реализовать – а на это нужно время. Пусть не так много, как обычному местному Одаренному, однако все же куда больше, чем… Чем хотелось бы. Вряд ли Зубовы, Годуновы и еще Хаос знает кто станут ждать, пока невесть откуда взявшийся наследник рода Костровых наберет силу.

– Ну ладно. А за малый жив-камень сколько дают? – Я повернулся и взглянул на лежавшую на заднем сиденьи подзвякивающую брезентовую сумку. – Со всем вместе.

– Камень, плюс кресбулата килограмм на двенадцать будет… – Дядя на мгновение смолк, задумываясь. – Семьсот за все про все, если ничего не поменялось.

– Грабеж! – Я вспомнил, сколько стоит нормальная броня из таежного металла. – А подороже нельзя?

– Можно, – с явной неохотой ответил дядя. – Только это подсудное дело. По закону все в Тайге казенное, а мы вроде как должны сдавать в приказ – за премию от государя.

– А если не сдавать? – Я на всякий случай даже чуть понизил голос. – Если самим, так сказать?..

– Некоторые из-под полы торгуют. Но там по большей части мелкие камушки, большой никто не возьмет. Больно приметная вещь – побоятся. – Дядя объяснял без лишней спешки – видимо, сообразил, что я так просто от него не отстану. – А кресбулат вообще не берут – без толку. Его ж только на заводе переплавить можно. Температура большая нужна, а такие печи в Туле и В Ижевске стоят. Ну, может, в Златоусте еще… Так что поедем в приказ.

Я не стал спорить, хотя на счет возможности работать с металлом Древних в, так сказать, домашних условиях, у меня уже давно имелись свои соображения. Как и на счет возможностей заработка. Впрочем, их я решил оставить на потом: нынешний расклад явно не располагал к тому, чтобы помимо местных князей ссориться еще и с людьми государя.

– Семьсот рублей, – задумчиво повторил я. – М-да, не разгуляешься.

– На что-то бы да хватило. Только на нас еще отцовские долги висят. – В голосе дяди прорезалась тоска. – А там как бы не все пять тысяч осталось. Часть раздали, конечно, но что-то на похороны ушло, что-то на усадьбу… А что-то на черный день отложили.

– Так значит, он еще не наступил? – усмехнулся я. – И у кого же отец занимал? И на что?

– Да много у кого. – Дядя поморщился и поджал губы. Похоже, умение покойного князя распоряжаться деньгами не приводило его в восторг. – А на что… Да так, Игорек. На разное.

В другое время я, пожалуй, не стал бы допытываться, однако заняться в машине было решительно нечем. И я успел заметить, как дядя отвел взгляд и уставился на дорогу, будто где-то впереди на асфальте происходило что-то важное или по меньшей мере занимательное.

Снова темнил – как всегда.

– Да ладно тебе. Сам же обещал – больше никаких секретов. – Я чуть сдвинул брови. – Так что давай-ка рассказывай.

– Отец экспедицию готовил. Брата твоего искать собирался. – Дядя говорил медленно, будто ему приходилось вытаскивать слова кузнечными клещами. – Там километров двести за Неву – а это и машин штуки три нужно, и бензин, и людей нанять… С кем-то уже даже расплатиться успел, но где их теперь искать?..

Судя по недовольному голосу, они явно не раз и не два спорили по поводу вылазки в Тайгу. И порой отец даже не ставил дядю в известность, когда, кому и сколько платил. Да и вообще держал все в строжайшей тайне – в том числе и от родственников. И я почему-то уже не сомневался, что и его гибель, и исчезновение брата с дружиной за Фронтиром как-то связано с клочком бумаги, который с весны дожидался меня в лесной избушке деда Молчана.

– Что вы искали в Тайге? – тихо спросил я. – Ты знаешь?

– Нет! Отец как рыба молчал, пока… – Дядя на мгновение смолк, отводя взгляд. – Да какая теперь разница, Игорек? Чего искали – того уж нету.

– А вот тут ты, дядя Олег, ошибаешься. – Я вздохнул, сползая чуть ниже по сиденью. – Иначе бы хмыри эти Зубовские у самого Гром-камня не шастали.

Несколько минут мы ехали молча. Я не спешил наседать – ведь тогда, пожалуй, пришлось бы заодно и рассказать про отцовскую карту, а торопиться с этим определенно не стоило. Да и не слишком-то хотелось даже думать – день выдался погожим, и дорога понемногу навевала лениво-благостное настроение.

– Вот она – Тосна. – Дядя чуть сбавил ход. – Старое село, еще со времен Ивана Грозного стоит. Тут поначалу ямская слобода была только, а потом уже выросло, когда Таежный приказ поставили. И железную дорогу – лет сто назад от Новгорода проложили.

Рельсы я видел. Они несколько километров тянулись вдоль шоссе, а потом ушли куда-то вбок, нырнув за деревья. И почти сразу среди зелени начали появляться первые крохотные домики, которые уже совсем скоро сменились каменными постройками в несколько этажей.

Их было немало, но даже здесь Тосна напоминала Отрадное – разве что выглядела чуть побогаче и посвежей. Вряд ли в селе жило больше нескольких тысяч человек, однако я никак не мог отделаться от мысли, что народу здесь чуть ли не втрое больше. Видимо, из-за оживленного центра: вдоль дороги то и дело мелькали вывески магазинов и каких-то контор, а машин у домов я насчитал несколько десятков. Какие-то из них наверняка принадлежали местным, однако покрытые грязью внедорожники явно привезли своих хозяев откуда-то со стороны Пограничья.

К ним-то дядя и направил «козлика», выискав свободное место у двухэтажного каменного здания с белыми колоннами, вокруг которого толпились весьма сомнительного вида господа в сапогах и камуфляже без знаков отличия. Почти все с оружием – от арбалетов до весьма солидного вида заграничных штуцеров с оптикой.

– Вольные искатели, – пояснил дядя. – Они себя еще сталкерами называют.

– И чем же эти сталкеры занимаются? – Я еще раз взглянул на толпу и заметил, что чуть ли не каждый носил на плече сумку – вроде той, что лежала у нас на заднем сиденье. – Тоже в Тайгу за добычей ходят?

– Ну да. Раньше и жив-камни, и кресбулат приносили. Иногда артефакты даже. А теперь больше охотой промышляют. Или золото моют, если найдут… Или просто болтаются, где ни попадя. – Дядя скривился. – Как по мне – бездельники сплошные.

– И много их? – поинтересовался я. – В Отрадном я что-то ни одного не видел.

– Так это потому, что мы с отцом этих хмырей уже лет двадцать гоняем. Пользы от них никакой, вред один. – Дядя возвысил было голос, но тут же взял себя в руки и продолжил уже тише. – В общем, разный там народ, Игорь. Есть искатели и толковые люди, а есть совсем поганые. Но все не от хорошей жизни в Тайгу идут.

– Да уж наверное. – Я выдернул сумку с заднего сиденья. – За Пограничьем ни сыскарей, ни тюрем нет.

– За Пограничьем всякое есть, – проворчал дядя. – У государева закона руки длинные. Но ты тоже прав. Это у нас за Невой и вокруг Орешка мышь не проскочит, а уж что там к северу от Елизаветино и Извары творится – одному богу известно. Я даже слышал, что у Котлина озера каторжане беглые прячутся. И обычных искателей тоже хватает – зубовская дружина их не трогает.

Я почему даже не удивился. Одно дело приглядывать за владением в тридцать с небольшим километров и единственным мостом через Неву. И совсем другое – охранять рубеж в сотню с лишним. Даже если его сиятельство Николай Платонович и не водил с искателями большой дружбы, уживаться с ними как-то приходилось. Что бы там ни говорил дядя, от опытных людей с оружием по ту сторону Пограничья наверняка была и польза, но я все же нисколько не возражал, что эти головорезы держаться подальше от Отрадного.

И подальше от бабушки и Полины с Катей.

– Ладно, хватит рассусоливать. – Дядя снова достал из внутреннего кармана куртки жив-камень. – Пойдем с Карлом Ивановичем поздороваемся.

– А знаешь, давай-ка я сам схожу. – Я решительно отобрал у дяди драгоценность. – А то подумают, что мне без тебя шагу не ступить.

Дядя нахмурился, недовольно покосился на искателей, но спорить все-таки не стал. Видимо, благоразумно рассудил, что будущему главе рода Костровых не помешает воспитывать в себе самостоятельность.

– Ладно. Только смотри в оба, Игорек, – вздохнул он. – И если что – сразу бегом сюда.

Я сунул жив-камень в карман и выбрался из «козлика». Парочка искателей поблизости синхронно повернули головы мою сторону, а потом к ним присоединились и остальные. Впрочем, глазели они недолго: вряд ли вид рослого парня в старой армейской куртке с сумкой через плечо мог кого-то здесь всерьез заинтересовать. А отцовский револьвер в кобуре на поясе выглядел достаточно убедительно, чтобы отбить любопытство даже у любителей проверить содержимое чужих карманов.

Его Императорского Величества Таежный приказ – гласила небольшая алая табличка справа от входа в здание.

– Доброго дня, сударь! – Урядник в белом кителе с грязными рукавами, скучавший за дверью, смерил меня недоверчиво-осторожным взглядом. Но потом все-таки коснулся пальцами околыша фуражки. – Вам по какому вопросу? Рога, шкуры… золото?

– Кресбулат. – Я хлопнул ладонью по сумке. – И жив-камни.

– А-а-а… Это вам к главному. – Урядник уважительно кивнул и указал на лестницу. – Пожалуйте на второй этаж.

Поднявшись наверх, я прошел по коридору и уперся в дверь с табличкой, на которой золотыми буквами было написано:

Управление Таежного приказа. Начальник отделения

И чуть ниже:

Фогель Карл Иванович

Потянув за ручку, я оказался в просторном кабинете. Таком же старом, как отцовский, только в несколько раз больше. Помещение явно когда-то вмещало чуть ли не полдюжины конторских служащих, но ныне почти обезлюдело: три из четырех столов пустовали, покрываясь пылью, и только за последним, у самого окна сидел невысокого роста плешивый человечек в круглых очках в золотой оправе, жилетке и не самого свежего вида рубашке с закатанными по локоть рукавами.

Видимо, тот самый Карл Иванович, с которым дядя собирался поздороваться.

– Доброго дня. – Фогель склонил голову и посмотрел на меня поверх очков. – Чем могу быть?..

– Жив-камень и кресбулат, – коротко ответил я. – Примерно двенадцать килограмм.

– О-о-о… Солидный улов для столь молодого человека.

Я усмехнулся. Похоже, Фогель принял меня за одного из искателей, которому улыбнулась необыкновенная удача. Впрочем, особого удивления он явно не выказывал: судя по всему, встреча с таежными автоматонами была явлением хоть и редким, но все же не исключительным.

– Пожалуйте сюда, сударь.

Фогель вскочил из-за стола и быстрым шагом направился к двери в дальнем конце кабинета, за которой скрывалось небольшое помещение со здоровенными напольными весами. Без гирь, с единственной площадкой внизу – куда я тут же и вывалил все содержимое сумки.

– Одиннадцать килограмм триста грамм. Пожалуй, даже одиннадцать с половиной. – Фогель легонько коснулся пальцем верхнего ползунка на латунном коромысле и подмигул. – Конторские книги и так слишком тяжелые, чтобы нагружать их излишней точностью, верно я говорю?

Я понятия не имел, к чему такая щедрость, однако возражать, ясное дело, не стал. Фогель записал что-то в здоровенный блокнот, висевший на стене, и снова повернулся ко мне.

– Помнится, вы еще говорили что-то про камешки? – поинтересовался он.

– Всего один.

Я достал из кармана вчерашний улов. Кристалл тут же засиял ровным светом, в котором отчетливо проявлялись алые отблески Огненного аспекта – видимо, успел за время дороги слегка подзарядиться от моей Основы.

– Малая категория. Но зато качество… Даю четыреста рублей… Матерь с ним – даже четыреста пятьдесят! – Фогель посмотрел на меня поверх очков. – За все вместе, разумеется.

Так вот в чем дело… Дядя то ли не знал о подобных выкрутасах, то ли не успел предупредить, однако я уже сообразил и сам: размер так называемой государевой премии за таежные драгоценности здесь, видимо, определяли, как и вес – не утруждая себя точностью.

Только на этот раз округление почему-то сработало не в мою пользу.

– У меня встречное предложение. – Я сложил руки на груди. – Вы даете тысячу, и я не отправлюсь отсюда прямиком к наместнику. И даже постараюсь забыть об оскорблении, которое вы нанесли моему роду своими фокусами.

– Ва… ваше благородие?.. – Фогель нервно сглотнул и заозирался по сторонам. – Право же…

– Ваше сиятельство. К князю следует обращаться, как положено. – Я с трудом удержался от соблазна зажечь на ладони магическое пламя – для пущего воспитательного эффекта. – А вот чего делать не следует, так это хитрить с конторскими записями и надувать честных людей. И особенно – меня.

– Матерь милосердная… Узнаю этот голос. – Фогель поправил очки на носу и осторожно поднял голову. – Могу ли я полюбопытствовать, не приходитесь ли вы родственником покойному Даниле Михайловичу Кострову?

– Я его сын, – ответил я.

Негромко и, пожалуй, даже учтиво, с символическим поклоном – но так, чтобы Фогелю даже не пришло в голову задавать лишние вопросы. Или, не приведи Матерь, произнести вслух слово «бастард».

– Что ж, в таком случае, я должен принести вашему сиятельству свои извинения. – Фогель попятился, едва не споткнувшись о весы. – Однако вы должны понимать…

– Тысяча рублей, любезнейший, – напомнил я. – И я отправлюсь по своим делам.

– Это невозможно. У меня же регламент! Таежный приказ – государственное учреждение, и я даже при всем желании и уважении к вам не имею никакой возможности торговаться или…

– Однако именно этим вы только что и занимались! – отрезал я. И отвел взгляд, изображая глубокую задумчивость. – Впрочем, меня устроит и несколько меньшая сумма. Если вы предложите кое-что взамен.

– О, разумеется! Разумеется, ваше сиятельство. – Фогель закивал так отчаянно, будто собирался избавиться от собственной головы. – В магазине на первом этаже приказа можно найти…

– Ваши товары меня не интересуют, любезный. – Я заложил руки за спину и прошагал обратно в кабинет. – Мне нужна информация.

– Все, что пожелаете. – Фогель засеменил следом. – И какого же рода информация вас интересует?

Кажется, сработало. Карл Иванович наверняка сидел на своем месте уже давно, и не первый год… скажем так, извлекал выгоду из роли посредника между государевой казной и местными князьями, баронами, графами, искателями и еще Хаос знает кем. И вполне мог также оказывать услуги весьма деликатного характера.

– Насколько я понимаю, вы, Карл Иванович, были знакомы с моим отцом. – Я бесцеремонно уселся прямо на стол. – И наверняка догадываетесь, кто мог желать ему зла.

– Нет! То есть, да, конечно же, мы были знакомы, – поправился Фогель. – Но я даже не представляю… Нет, он никогда и ни с кем не враждовал. Все считали вашего отца достойным человеком – в том числе и его кредиторы.

– И вы один из них, – догадался я. – Не так ли?

– Нет! Он действительно обращался ко мне за ссудой. Однако я… Я вынужден был отказать. – Фогель втянул голову в плечи и посмотрел исподлобья, будто извиняясь. – К сожалению, мы здесь не в том положении, чтобы вкладывать деньги в заведомо безнадежные предприятия.

На мгновение я вдруг почувствовал острое желание призвать Огонь и спалить тут все дотла. И вовсе не из мести: неуклюжая и наивная попытка Фогеля обмануть меня ничуть не разозлила – скорее даже показалось забавной. Но одна мысль, что мой отец, князь Костров, стоял прямо здесь и унижался перед этой конторской крысой…

– Безнадежные предприятия? – процедил я сквозь зубы. – Какие именно?

– Я не знаю. – Фогель развел руками. – Данила Михайлович планировал большую экспедицию за Пограничье. Однако в подробности меня, конечно же, не посвящал.

Зато наверняка посвятил тех, кто все-таки рискнул раскошелиться. И один из добродетелей вполне мог посчитать, что Тайга скрывает нечто куда более ценное, чем слово и честь аристократа.

– Благодарю, Карл Иванович. – Я склонил голову. – Больше у меня вопросов нет.

Через несколько минут я покинул въерошенного, помятого и мрачного, как туча, Фогеля и спустился вниз, унося в кармане восемь сотенных бумажек из кассы Таежного приказа. И хоть ничего по-настоящему важного выяснить пока не удалось, мыслей в голове набралось предостаточно.

Их было так много, что я едва не налетел на урядника, который стоял у открытой двери с папиросой в зубах. И выглядывал наружу с такой тревогой и любопытством, что я невольно дернулся вперед – поскорее проверить, как там дядя. Судя по крикам и ругани, на улице начиналось что-то весьма нехорошее.

Или уже началось.

– Опять старый князь с вольниками закусился, – вздохнул урядник. – Матерь милосердная, когда ж это закончится?

Глава 14

Я рванул наружу. Так быстро, что едва не вытолкал на улицу и урядника. Но дяде помощь, к счастью, не требовалась: он вылез из машины, однако явно не торопился с кем-то там воевать или спорить. Рядом с ним вообще никого не было – вольные искатели отступили от входа в Таежный приказ.

И теперь толпились чуть в стороне вокруг плечистого старика. Которого при желании действительно можно было перепутать с дядей – разве что волосы он не не убирал в хвост, а бороду отрастил такую, что ее пришлось заплетать в две седые косицы. И был, пожалуй, еще крупнее – раз возвышался над искателями чуть ли не на голову.

– … и зубов-то не осталось уже, – раздался из толпы чей-то голос. – А все туда же, пень трухлявый.

– Ты язык-то придержи! – Старик сдвинул косматые брови. – А то не посмотрю, что молод еще. Так отсыплю – не унесешь.

Начало спектакля я пропустил, однако содержание, кажется, уже понял. Как и все остальные: судя по лицу дяди и стоявших в стороне искателей, они наблюдали подобное зрелище не в первый раз и даже не во второй.

– Что за шум? – поинтересовался я. – А драка… будет?

– Да кто ж ее знает, – хмуро отозвался дядя. – Я ж говорил – разный тут народ собирается. Есть и совсем дурной.

Именно такие, похоже, и обступили старика. Однако тот вовсе не выглядел беззащитной жертвой, несмотря на годы. Скорее наоборот – держался так, будто сам был не против пересчитать кости зарвавшемуся молодняку. Подойдя поближе, я сумел рассмотреть из-зу чужих спин здоровенные ручищи, которые рвались из тесных рукавов выцветшей чуть ли не добела куртки военного кроя.

Прямо как лев среди шакалов. Вряд ли старик нуждался в защите, но раздражение от встречи с Фогелем все еще плескалось внутри и настойчиво требовало выхода.

– Вроде благородный, – усмехнулся кто-то из искателей, – а в обносках ходит.

– Так, ну хватит! – Я бросил пустую сумку на землю и устремился вперед, раздвигая толпу. – Пора это заканчивать.

– Вот надо тебе все время лезть?.. – проворчал дядя.

Однако держать меня не стал, а через несколько мгновений и сам шагнул следом. Искатели то ли дело вяло огрызались, когда мы задевали их плечами, обстановка явно не спешила всерьез накаляться, но я почему-то спешил.

Одно из лиц в толпе показалось мне смутно знакомым. Выбритая до зеркального блеска голова успела за пару дней покрыться щетиной, но щеки, здоровенный мясистый нос и поросячьи глазки определенно были те же, что я имел сомнительное удовольствие наблюдать в Тайге рядом с подстреленным оленем.

Дружинник его сиятельства Николая Платоновича зачем-то сменил новомодный камуфляж на старую кожанку, да и в целом среди искателей почти не выделялся. Кажется, именно он и крикнул про отсутствие у старика зубов.

И теперь торопливо пробирался за чужими спинами. На мгновение я потерял бритого из виду, но потом он снова появился – уже рядом со стариком, почти вплотную к широкой спине. И я рванул вперед, едва не опрокинув пару человек на асфальт. Отточенное сотнями сражений чутье Стража взвыло, предупреждая об опасности даже раньше, чем в толпе блеснула сталь.

– Берегись! – рявкнул я, снося кого-то плечом. – Сзади!

Бритый повернулся ко мне. Отвлекся лишь на мгновение, но и его оказалось достаточно, чтобы перехватить руку, сжимающую кинжал. Длинный и узкий клинок, слишком легкий и тонкий, чтобы резать что-то. Зато в самый раз колоть воТ так – в спину, исподтишка.

– Ты?.. – выдохнул бритый.

И тут же ударил свободной рукой. Коротко, почти без замаха, целясь в глаза растопыренными пальцами. Потом попытался вырваться и подрезать мне запястье кинжалом, но так и не смог – сила Стража не подвела даже в новом теле. Основа полыхнула внутри, и я без труда вывернул конечность вдвое больше моей. Кость хрустнула, ломаясь, и бритый заорал от боли.

Но тут же смолк – собственное оружие вошло ему под челюсть по гарду, пробивая череп чуть ли до самой макушки. Ярость в глазах напротив сменилась запоздалым удивлением, и по моей руке хлынула густая темная кровь.

– У парня нож! – заорал кто-то. – Ломай его!

Не успело тело бритого рухнуть на асфальт, как на мне повисли сразу двое. Но помощь не заставила себя ждать: крутанувшись на месте, спасенный от кинжала старик с немыслимым для своего возраста проворством раскидал искателей и ударом кулака снес одного из моих противников.

Со вторым разобрался дядя: не стал доставать оружие или бить – просто обхватил тощее тело в камуфляжной куртке и отшвырнул, как мешок с картошкой. Но на этом наши неприятности, конечно же, не закончились: когда старик сорвал с пояса боевой топор из кресбулата, половина искателей тут же бросились врассыпную. Зато остальные, наоборот, рассвирепели и тоже похватались за оружие.

Первого противника я встретил пинком в живот, а второго поймал за горло, увернувшись от нацеленной мне в голову короткой дубинки. И обрушил вниз, с хрустом ломая об асфальт ребра. Старик взмахнул топором, и отделившаяся от тела чья-то рука полетела в сторону, все еще сжимая револьвер.

Ставки явно повышались – и я не собирался ждать, когда искатели похватаются за штуцера и ружья. Основа снова вспыхнула, набирая мощь, и по пальцам пробежало сердитое рыжее плямя. Но на этот раз старик оказался быстрее: полыхнул Даром, и в лицо мне ударило холодом, будто прямо среди жаркого августовского дня в центральную улицу Тосны вдруг вцепились морозные клыки зимы.

Кольцо Льда – так, кажется, называлось это заклинание. Среди силуэтов искателей вдруг полыхнули яркие голубые искры, и во все стороны разлетелись сверкающие конусы примерно с мою ладонь длиной. Не только острые, но и, похоже, не уступающие по прочности закаленному стеклу. Они с легкостью кромсали и одежду, и кожу портупеи, и податливую человеческую плоть, оставляя глубокие раны.

И этого оказалось достаточно. Когда мы с дядей встали рядом со стариком, прикрывая ему спину, желающих продолжать бойню уже не нашлось: двое искателей остались лежать на асфальте, а остальные поспешно ретировались, оттаскивая истекающих кровью товарищей.

Последнюю точку в короткой схватке поставил повисший над улицей протяжный визг полицейского свистка. Урядник, дежуривший на входе в Таежный приказ, так и не удосужился вмешаться в потасовку и до сих пор лишь опасливо выглядывал из дверей, но у здания уже появились двое его сослуживцев – совсем молодой парень и мужчина с золотыми полосками на погонах. Старший грозно топорщил завивающиеся кверху усы и даже достал из кобуры револьвер, однако никакого желания пускаться в погоню за уцелевшими искателями, похоже, не испытывал.

– Ну наконец-то, – проворчал дядя, убирая нож обратно в чехол на бедре. – Когда надо – не дождешься, а тут сразу прибежали…

Старик молча усмехнулся. Видимо, в Тосне стражей порядка не слишком жаловали. Блеск пуговиц и пряжек с двуглавым имперским орлом не внушал особого почтения, а револьвер в черной кобуре на боку годился разве что для самозащиты – но уж точно не лезть в схватку Одаренных и почти дюжины вольных искателей с ружьями и штуцерами.

Кажется, я понемногу начинал понимать о чем говорил дядя: Москва далеко, а воля государя – отнюдь не безгранична и уж тем более не всемогуща. И если где-нибудь в Новгороде дружина Белозерского обеспечивала какой-никакой порядок, то здесь, в тридцати с небольшим километрах от Пограничья, бал правили оружие, магия и крепкие кулаки.

И если с первым нам не повезло, то второго и третьего оказалось в избытке. Так что приближались урядники с некоторой опаской, хоть никто из нас даже не смотрел в их сторону.

– Матерь всеблагая… – пробормотал усатый, разглядывая тела на асфальте. – Что здесь случилось?

– На нас напали. – Я на всякий случай покосился на дядю. – И мы были вынуждены защищаться.

– Сами полезли на Одаренных? – Урядник нахмурился. – И как именно это случилось?

– А ты будто не знаешь, как это случается? – проворчал старик, вешая топор обратно на пояс. – Слово за слово, потом кто-то за нож – ну и понеслось.

– Позвольте нам делать нашу работу, ваше сиятельство. – Усатый, поморщившись, убрал револьвер в кобуру. – Я ведь должен заполнить протокол.

– Твоя работа, любезный – следить, чтобы всякие сукины сыны не лезли к достойным людям! А уж если есть желание кого-то допросить – прогуляйся на соседнюю улицу. – Старик поднял здоровенную ручищу, указывая, куда отступили искатели. – Там наверняка найдется сколько угодно свидетелей.

Усатый тоскливо вздохнул, явно представляя в голове перспективу разговора с дюжиной с лишним вооруженных и озлобленных мужиков. Однако дальше наседать на старика тоже не осмелился. Мельком посмотрел на нас с дядей, выискивая более сговорчивую жертву, но, встретив мой взгляд, вздрогнул и отступил. И через несколько мгновений они с младшим товарищем уже вовсю строчили что-то в блокнот, попутно пытая своего коллегу из Таежного приказа.

И в прочих показаниях как будто уже и не нуждались.

– Клянусь всеми богами, мой род у тебя в долгу, Олег. – Старик рукавом вытер со лба пот и повернулся ко мне. – А кто этот парень? Если бы не он – я лежал бы сейчас с этими бедолагами.

Ни отчества, ни каких-нибудь «благородий», ни прочих положенных по этикету расшаркиваний. Судя по магии и титулу, старик и сам был знатного происхождения, однако обратился к дяде так же, как и к урядникам. Только на этот раз в его «ты» не было пренебрежительной фамильярности или даже панибратства – скорее что-то открытое и сразу располагающее к себе. Хоть, пожалуй, и немного необычное.

Еще и какие-то боги вместо привычной Праматери…

Старик говорил странно – впрочем, как и выглядел. Дядя и сам изрядно походил на вояку из дружины конунга Рерика, но этот будто вылез прямиком из древней легенды. Или машины времени, промахнувшись лет этак на тысячу с небольшим. Для подозрений вполне хватило и длинных волос с раздвоенной бородой-косицей, однако манера речи не оставила никаких сомнений.

И когда старик протянул руку, все-таки решив представиться, я уже и так догадался, кто передо мной.

– Горчаков Ольгерд Святославович, – громогласно объявил он, стискивая мои пальцы медвежьей хваткой. – А ты кто будешь?

– Игорь, – ответил за меня дядя, почему-то усмехнувшись. – Мой племянник. И не делай вид, будто и так не знаешь.

– Тот самый?

Горчаков чуть сдвинул косматые брови, склонил голову набок и прищурился, разглядывая меня. На мгновение показалось, что он использует Дар, но такое я наверняка бы почувствовал – даже с нынешним состоянием Основы. Нет, старик смотрел только глазами, зато с таким любопытством, что я ощущал его чуть ли не физически.

Меня не просто видели, а заодно успели разобрать, сложить по полочкам, оценить и вынести вердикт. Кажется, положительный.

– Достойный сын достойного отца! – Горчаков дернул меня за руку, притягивая к себе, и хлопнул по спине с такой силой, что легкие поменялись местами. – Добро пожаловать на Пограничье!

– Да уж… Встретили так встретили. – Дядя тоскливо вздохнул, разглядывая убитых. – Ни дня без драки.

– Как железо закаляется в огне, так и дух воина становится тверже в сражениях. Тебе ли не знать, Олег… Это что – кинжал? – Горчаков склонился над убитым мною Зубовским дружинником. – Клянусь Перуном, давненько я не видел такого удара.

– Я тоже. Пожалуй, парень даже покрепче, чем Данила был в его годы, – усмехнулся дядя. – Даже страшно, что будет, когда он вырастет.

– Не сомневаюсь, из Игоря получится славный боец. – Горчаков снова протянул мне огромную лапищу. – Сегодня ты спас мне жизнь. Надеюсь, настанет день, когда я смогу вернуть долг.

Пожалуй, я бы предпочел обойтись без таких дней, но хорошие отношения с хозяином вотчины за Куцей горой стали неплохой компенсацией за один-единственный порез на запястье. Как известно, никому и никогда не выпадает второго шанса произвести первое впечатление, а враг у нас с соседями, похоже, был общий.

– Двери моего дома всегда открыты для тебя. И для любого из твоей семьи и дружины, – торжественно проговорил Горчаков. – Жду вас обоих в Ижоре. Надеюсь, мы еще поохотимся вместе!

Надолго затягивать беседу старик явно не собирался. Он еще раз до хруста стиснул меня в объятиях, потом переключился на дядю и направился к стоявшим у здания приказа машинам, напоследок кивнув урядникам. Те, конечно же, и не думали его задерживать – да и в нашу сторону больше не глядели.

Горчаков погрузился в здоровенный внедорожник – раза в полтора больше дядиного, но настолько древний, что ржавчина уже успела сожрать арки колес и низ дверей. Я всерьез сомневался, что машина заведется, однако уже через несколько мгновений она громыхнула мотором и неторопливо покатилась по улице, объезжая мертвые тела и выплевывая из трубы клубы сизого дыма.

Я проводил ее взглядом и вдруг заметил чуть дальше – примерно в полусотне шагов – еще один автомобиль, стоявший чуть в стороне от остальных. Низкий, черный, на широких колесах и с отполированной до зеркального блеска решеткой радиатора, напоминающей оскал хищного зверя.

Слишком уж крутая техника для села в тридцати километрах от Пограничья – скорее уж ей полагалось кататься по центральным улицам Новгорода. Или даже Москвы. На фоне покрытых грязью квадратов внедорожников и скромных легковушек у здания приказа такая машина бы слишком выделялась – видимо, поэтому и остановилась подальше, будто не желала делить метры разбитого асфальта с деревенщинами.

Впрочем, куда больше автомобиля меня интересовал его водитель. Солнце светило ярко, и я не сумел как следует разглядеть лицо, и все же оно показалось мне знакомым. Чутье тут же вцепилось в память, поспешно выуживая оттуда драку в саду военного госпиталя, пробежку через кусты и сразу перед ней – двух мужчин на лавке. Один из которых оказался сыном князя Годунова, а второй…