Текст книги "Галактика Белая. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Наталья Бульба

сообщить о нарушении

Текущая страница: 206 (всего у книги 322 страниц)

– Это еще почему? – удивилась я.

– Потому что, – хмыкнула она, – говоря по-вашему, они – самые крутые!

– А я и не заметила, – переведя взгляд на гостиную, где оставался неслышимый и невидимый матессу, довольно громко заявила я.

Рэя поддержала… улыбкой.

Вот только мы обе понимали, что все это – лишь передышка. Необходимая, возможно, не только мне, но передышка.

А раз так… затягивать не стоило. Как бы мне не хотелось возвращаться в резиденцию эклиса, время утекало песком сквозь пальцы…

– Она обвинила меня в смерти своей подруги, – резко, не давая себе передумать, произнесла я.

– И в чем-то была права, – не собиралась меня жалеть Рэя. Заметив, как я вздрогнула, интонаций не смягчила. – Ночные кошмары были выходом внутреннего напряжения, попыткой разума справиться с дестабилизацией. И даже когда Каими «сбросила» его, отдав городу снов, он оставался с ней, продолжая забирать на себя избыточную нагрузку.

– А когда я…

– Когда вы с эклисом, – ненавязчиво, но твердо поправила она меня, – разрушили страшный сон, реальность навалилась на нее со всей очевидностью. И девочки не выдержали. Ни одна, ни другая.

– Не изменить, – удрученно вздохнула я.

Что еще можно было сказать…

Вина была и… ее не было.

Стечение обстоятельств…

Успокоить себя этим не получалось.

– Что теперь будет со жрецом? – невольно протянув руки к огню, спросила я. Не перечеркивая, просто заставляя себя идти к итогу.

– Лишен дара, – не помедлила Рэя с ответом, – но…

«Но» было коротким, но таким звонким, что буквально подталкивало к следующему вопросу. Неожиданному… для меня самой.

– Но ведь были и другие?! – Я с ужасом смотрела на женщину.

Приятная внешность, озорство во взгляде… глубокое, настоящее, которое она позволила увидеть мне, но вряд ли другим. Заботливая… искренне, не потому, что я была кайри, но потому, что была ей симпатична.

Это с одной стороны. Моей, личной. А с другой…

Достаточно произнести – акрекатор, чтобы перестать заблуждаться. Она не только вела расследования, она имела право вынести приговор и привести его в исполнение.

Карающий меч эклиса…

– Были, – спрятав себя под маской, произнесла Рэя, так же, как и я, недавно, предпочтя смотреть на огонь. – И передо мной стоит выбор: казнить его немедленно или… сначала заставить назвать имена тех, над кем он надругался.

– Но это же очевидно… – начала я и… замолчала, понимая, о чем она только что сказала.

Назвать имена… тех, над кем он надругался.

И судьба девушек… для которых многое станет иначе…

Без того будущего, к которому они шли …

И Рэя, которая не просто так произнесла это слово: выбор! Произнесла, пусть и не глядя на меня, но отдавая свое решение…

– А ты не должна… – мой шепот был едва слышен.

– Не должна, – спокойно произнесла она, только теперь подняв взгляд. – Особое поручение и особые полномочия.

– И если я попрошу… – Меня колотило, но я надеялась, что это только из-за контраста. Тепло от камина, к которому я стояла боком и довольно прохладный воздух комнаты.

– Меня нельзя просить, мне можно высказать свое мнение, которое я либо приму к сведению, либо проигнорирую, – оборвала она. – Но в любом случае, последнее слово принадлежит мне и только мне. – Оглянулась… Храм Судьбы виден не было, но он был именно там, куда она и смотрела. – На рассвете насильник будет казнен.

Спрашивать, как именно, я не стала – очищающий огонь. Других вариантов для жрецов-отступников не было.

Страшно… Даже в этом случае…

– У вас на шее клеймо, – из последних сил цепляясь за реальность, выдохнула я.

И в очередной раз замерла… в ожидании ответа, слышать который не хотела. Или… просто не могла, исчерпав до дня собственную способность воспринимать действительность такой, какой она была. Неприкрыто циничной…

– Это уже другая история, – не оправдав моих надежд, дернула она плечом, и… машинально, поправила воротник рубашки, прикрывая изуродованную шею.

– Расскажете? – проявила я настойчивость, понимая, что… должна. И спросить, и… услышать.

– Если доведется еще раз встретиться, – отвернулась она от меня… не веря в такую возможность.

Зря.

Лично я была уверена, что наше с ней знакомство так быстро не закончится.

* * *

Я устала…

Устала настолько, что хотелось упасть там же, где стояла и больше не шевелиться.

Будь со мной лишь один Марк, ситуация не выглядела бы столь катастрофически – свой, можно обойтись и без жесткого самоконтроля, присутствие же хошши заставляло держать спину несмотря на то, что сил для соблюдения внешних приличий больше не было.

Все-таки прав был Ильдар, пытаясь защитить меня от самой себя… Прав! Как и Риман, заставивший выбраться из скорлупы собственной боли и вновь посмотреть на мир другими глазами. Глазами женщины, потерявшей своего ребенка.

Вот ведь… парадокс! Для них он и ребенком-то не был – эмбрион, что не раз и не два подчеркивал главный медик эклиса. Лишь делящиеся клетки, которые имели потенциальную возможность стать мальчиком или девочкой…

Для меня же он и был ребенком…

Моим ребенком, которого я могла взять на руки, прижать к себе…

Которому могла дать имя…

Которого могла любить и… любила, даже потеряв…

Не изменить… Не исправить…

До комнаты я добралась на чистом самолюбии. Переступила порог, мечтая лишь об одном – расслабиться. Хоть на мгновение, хоть…

– Мария!

Лорианна соскочила с кресла, в котором дремала, дожидаясь меня, кинулась навстречу и… застыла, остановившись на полпути.

– Мария? – повторила она, глядя на меня с испугом.

– Все нормально, – с трудом заставив себя улыбнуться, я расстегнула фиксатор плаща. Сбросила на пол… – Просто устала…

– Да ты вся белая! – закричала она… зло, надрывно. Только что не топнула.

Прищурившись, посмотрела на дверь, отойти от которой я так и не смогла, перевела взгляд на меня, еще раз возвращая к мысли о том, что девочка в свои неполные двенадцать лет была уже достаточно взрослой, чтобы принимать решения и… ответственность за них.

Чем больше дается…

Дочери эклиса было дано много, делая ее не просто особенной – уникальной.

Додумать до конца я не успела. Тронув дисплей наручного комма, Лорианна жестко, четко воспроизведя интонации отца, потребовала:

– Медика в комнату кайри. Немедленно!

Возразить мне тоже не удалось, словно подтверждая своевременность ее приказа, тело обдало жаркой волной, в глазах потемнело… Сознания я не потеряла, но упасть вполне могла, потерявшись в бегающих перед глазами звездочках, не подхвати меня Ильдар.

Появления эклиса хватило, чтобы сразу стало легче. Организм явно разделял мое нежелание демонстрировать перед ним собственную слабость. Перед ним и Дамиром, который его сопровождал.

Все остальное было не столь радужно. Попытка отстраниться, отвоевывая самостоятельность, оказалась безуспешной – Ильдар ее просто не заметил. Уложил на диван, сумев настолько ловко снять с меня сапоги, что осознала я этот факт лишь когда ногам стало свежо. Да и то ненадолго – укрыл своим плащом.

Попробовала сесть – играть в умирающую не собиралась, но и тут меня ждала неудача. Пресек вроде бы и осторожно, просто придержав за плечи, но настолько безапелляционно, что я была вынуждена подчиниться, откинувшись на подушку.

Нежность, защита… как они выглядели в его понимании.

Я знала, что так оно и будет. Я даже сумела убедить себя в том, что смогу принять…

Мысль тоже осталась незаконченной. Ильдар улыбнулся… уголками губ, выбивая меня из меланхолии самым действенным способом, коснулся пальцами висков…

Этот день оказался слишком долгим и столь же неоднозначным, как и склонившийся ко мне мужчина.

– Просто верь мне, – чуть слышно шепнул он, в очередной раз меняя мое представление и о происходящем, и о самом себе.

Вот и доверяй своим глазам! Его взгляд воспринимался пустым… углубленным в себя.

– Я пытаюсь, – так же тихо отозвалась я, догадываясь, что он мог обойтись и без моего ответа.

Продолжить диалог нам не позволила Лора. Терпение не относилось к ее сильным сторонам:

– Пап? – посчитав, что молчала достаточно долго, вопросительно протянула она, подходя ближе к дивану.

Встала рядом, вызвав у меня невольное желание усмехнуться. Брови сведены к переносице, губы плотно сжаты, во взгляде тревога вперемешку с решительностью…

Характер у нее был папин, что все чаще становилось проблемой. Для нее самой.

Вопрос дочери Ильдар проигнорировал. Сильнее прижав пальцы к моим вискам, тут же ослабил давление и убрал руки от лица. Выпрямился и, так ничего не сказав, отошел к окну, уведя Лору с собой.

О передышке я даже не подумала.

Правильно и сделала. Еще не успела перевести дыхание, как в комнату вошли трое. Вераш, его помощник и хошши, который вроде как матессу.

Вошли, как на параде: четко, слаженно, целеустремленно… только что шаг не печатали.

Язвила я от злости, а не по факту. Каждый из находившихся поблизости великолепно знал свою роль и вел ее в точном соответствии со сценарием.

Чьим именно? Вариантов было два, но я склонялась к тому, где старший из братьев шел на поводу у младшего.

Еще одна мысль из тех, что приходят несвоевременно. Не изменить… Не исправить…

– О моих рекомендациях вы даже не вспомнили, – вместо приветствия укоризненно произнес главный медик эклиса, подходя к дивану. Когда его сопровождающий придвинул стул, присел. Закрепил на запястье браслет диагноста, но руку не убрал, продолжая удерживать мою ладонь в своей.

– Я чувствую себя хорошо, – возразила я… машинально. Лишь бы не молчать.

– Да, я вижу, – весьма доброжелательно отреагировал на мою реплику Вераш. Впрочем, когда дело касалось меня, он всегда был таким, умело сочетая искреннее внимание и настойчивость.

– Она была совершенно белой, когда пришла, – неожиданно произнесла Лора. Ворчливо.

Я попыталась развернуться, чтобы посмотреть на девочку, но медик качнул головой, прося лежать неподвижно.

Спорить не стала, пусть все происходящее и воспринималось одной большой нелепостью. Да – устала, да – темнело в глаза, но все было объяснимо, все имело свои причины. Устраивать же балаган со мной в качестве основного развлечения…

Ситуация была не только неприятной, но и неприемлемой для меня. Вот только… кто меня спрашивал?!

– Совершенно белой? – переспросил Вераш, вроде как заинтересованно посмотрев на Лору. Ответить ей не дал, обернулся к помощнику. – Когда инесса Лорианна должна была посетить клинику?

– Два дня тому назад, – словно ждал этого мгновения, тут же отозвался тот.

Ровно и бесстрастно… В отличие от Вераша, этот жрец был лишен даже намека на эмоциональность.

– Что мне может сказать на это будущий лиската Храма Выбора? – теперь уже не скрывая иронии, полюбопытствовал медик, вновь обратив свой взор на Лору.

Тишина оказалась неожиданной… словно все сговорились замолчать, замереть, чтобы услышать, каким рваным, недовольным стало ее дыхание.

– У меня были причины, – опустив глаза, глухо буркнула девочка, вновь возвращая жизнь в застывший вдруг мир.

– Я не сомневался в этом, – с той же снисходительной улыбкой отозвался Вераш. – Более того, уверен, что ваши причины были вескими, но… – И опять повисла пауза. Осязаемая, ощущаемая, как потерянные временем секунды. – Но, – повторил он… твердо, – я надеюсь увидеть вас в своем кабинете завтра.

– Как скажете, несс Вераш, – на этот раз довольно миролюбиво отозвалась Лора, вот только я ее покладистости не поверила.

Было что-то в голосе девочки, заставляющее цепляться за слова… интонации…

– Ну а теперь, – заставив меня насторожиться, продолжил медик, – когда я услышал все, что хотел, вернемся к вам, госпожа кайри, – вновь улыбнулся он, но уже мне. Отпустив мою ладонь, снял диагност. – Вы действительно просто устали, вот только усталость эта несколько иного плана. – Встал, посмотрел на меня… сверху вниз. – Вы можете сесть… но без особого энтузиазма, – предостерег, когда я попыталась резко подняться. Перевел взгляд на Ильдара: – Господин эклис, мы не могли бы продолжить разговор меньшим составом?

Тому и приказывать не пришлось, когда я устроилась в углу дивана, откинувшись на спинку и «ловя» несколько запоздавших звездочек, в комнате из тех, кого можно было отнести к посторонним, оставались лишь Дамир, да тот, второй матессу, которого пристроил ко мне Риман.

Про братца Ильдара я вспомнила не вовремя… Только его здесь и не хватало.

– Господин лиската, – стоило двери закрыться за спиной старшего Исхантель, тут же развернулся к нему Вераш, – первое, о чем я бы хотел попросить вас – приставить к инессе Лорианне дополнительную охрану.

– Для этого есть основания? – добавив напряжения, довольно холодно уточнил Риман, остановившись точно в центре комнаты.

Монументальный…

Незыблемый…

И… обнаженный…

Душой, которую скрывал, похоже, даже от себя.

Ощущение было странным, но настолько четким и ясным, что я даже вздрогнула… не веря самой себе.

Этого оказалось достаточно, чтобы взгляд лиската «навалился» на меня, буквально припечатав к спинке дивана. Потроша, раскладывая на нюансы, уточняя расставленные акценты…

«Отступал» он медленно, нехотя, через силу… Все еще удивленный, но довольный.

– Вот даже так… – загадочно произнес он, на миг опустив взгляд. Вопреки ожиданиям, продолжения не последовало. – Итак, несс Вераш? – оставив свои догадки в отношении меня при себе, вернулся он к вопросу, поднятому медиком.

Ильдар, вопреки моей логике, вступать в разговор не спешил, продолжая стоять у окна. Спокойный… Расслабленный…

От настоящего Ильдара в этой иллюзии была лишь внешность.

– Вам ведь известно, что такое менархе? – ответил вопросом на вопрос Вераш.

Риману было известно. И не только ему.

Лора смущенно опустила голову, попыталась отодвинуться от отца, но тот не дал, продолжая прижимать к себе одной рукой. Крепко, но… нежно.

– Когда? – теплых ноток в голосе Римана не прибавилось, но я чувствовала… буквально кожей чувствовала подспудную радость, которая пряталась за некоторой обескураженностью лиската.

– Четыре дня назад. – Ирония, явственно прозвучавшая в реплике Вераша, оказалась для меня полной неожиданностью, но лишь до тех пор, пока он не продолжил: – И если бы не мои собственные осведомители в ее окружении, мы об этом могли и не узнать.

Вот тут я и не сдержалась, вспомнив себя… на год старше.

Мне повезло, у меня были мама и папа. Чуткие, добрые, понимающие…

Одной любви здесь было мало…

– Вы хоть понимаете, о чем говорите?! – Я поднялась резко, забыв о том, что еще недавно с трудом стояла на ногах. – И как?!

Не обращая внимания на откровенное недовольство медика, подошла к Лоре, опустилась перед девочкой на корточки, взяла ее ладошки в свои:

– Я очень рада за тебя! – Заставлять себя улыбаться не пришлось, получилось само.

Даже догадываясь о причине их опасений, я действительно была рада. Взросление для девочки в этом мире не только дар, но и проклятие, вот только это была не ее проблема – наша.

Похоже, так думала не только я. Отпустив дочь, которую продолжал удерживать за плечи, Ильдар присел рядом со мной. Взял наши ладони в свои. Смотрел на нее с такой нежностью, что сердце щемило от понимания, насколько бесконечной может быть его любовь…

– Ты была самой красивой девочкой во всей Вселенной, теперь будешь самой красивой девушкой. – Он подмигнул мне, вздохнул, словно прося поделить его комплимент на двоих. Но продолжил уже серьезно… Твердо и категорично: – И ты будешь самой счастливой… Я клянусь тебе в этом.

Как бы я ни обижалась на Ильдара, после этой клятвы оказалась готова простить, если не все, так половину – точно.

Подобными обещаниями он никогда не раскидывался…

Глава 6

Две полоски света…

Одна – через приоткрытую дверь, которая вот уже год, как не закрывалась полностью, словно приглашая войти – Мария всегда оставалась с ними, где бы ни была. Вторая – сквозь неплотно задернутые шторы. В эту ночь лужайка перед домом была ярко освещена – шли последние приготовления к свадьбе.

Ее свадьбе…

Лора шевельнулась в кресле, крепче прижимая колени к груди, сильнее подоткнула плед. Нужно было спать, но… не спалось. Мешали мысли… Разные…

О том, что было. О том, что только предстояло. О том, что уже никогда не случится…

Думай – не думай… не предугадать. Только дожить.…

Но ведь как страшно! Хочется, тянет, но…

С мысли сбили весьма своевременно. Кто его знает, куда могли привести, когда душу рвало на клочки…

– Я так и знала, что ты здесь! – довольно фыркнула Лета, распахивая дверь. Постояла на пороге, привыкая к сумраку, потом негромко позвала, выглянув в коридор: – Мам, я нашла ее!

Ответа Лора не услышала, но и так было понятно, что с одиночеством на эту ночь покончено.

Наверное, к лучшему.

– Так, сестренка, – Лета подошла неторопливо, но плед сорвала резко, нетерпеливо, откинула на пол. Потом дернула за руку, стаскивая с кресла, – прощай хандра! Здравствуй задор и веселье!

– Нигде от тебя покоя нет, – вроде как ворчливо отозвалась Лора, поддаваясь напору. – Везде найдешь!

– Так положено… По штату, – хмыкнула довольно Лета, отступая на пару шагов назад. Голосом отдала команду, когда включился свет, окинула Лору внимательным взглядом. – Это что за кошмар? – задумчиво протянула она спустя минуту. Посмотрев на Элену Истомину, входившую в комнату старшей из дочерей, укоризненно головой и начала… возмущенно: – Ты только посмотри на нее! И как вот это чудо отдавать столь прелестному юноше?!

– Ты этого столь прелестного юношу не видела после общения по-взрослому, – ухмыльнулась в ответ Элена. – Пока ему наставления давали только Максим и Владимир, он еще держался. А когда к ним присоединились твой муж и Алин, явно начал помышлять о побеге.

– Вацлав здесь? – слегка насупилась Лета.

– Его перехватили, – тронув среднюю дочь за плечо, примирительно произнесла Элена. – Он пытался…

– Мам… – задорно протянула средняя Истомина, – я же пошутила…

– Я – тоже, – подмигнула та ей. – Но вот с этим, – она кивнула в сторону младшей, – точно надо что-то делать.

– Не надо со мной ничего делать, – насупившись, угрюмо заметила Лора. Всего лишь правила игры… Когда любишь и любим, легко принимать помощь, какой бы она ни была. – Если только заставить сходить умыться и попросить перестать кукситься.

– Неплохой план действий, – улыбнулась Элена. Посмотрела на среднюю: – Ты приводишь ее в порядок, а я пока принесу платье.

– Уже утро?! – удивленно вскинулась Лора, только теперь посмотрев на табло. В непритворном испуге закрыла лицо ладонями, прошептала приглушенно: – Мамочки…

– И папочки, – вроде как довольно засмеялась Лета, подходя ближе и опуская руки сестры. – Через два часа начнут собираться гости, а у невесты синяки под глазами, как будто ее всю ночь пытали, заставляя выходить замуж.

– Может, и пытали, – дерзко парировала Лора, показав язык. – И заставляли! Заставляли! Заставляли!

– Тебя заставишь, – улыбаясь, качнула головой Элена. – Вся в отца!

– В какого? – тут же нашлась младшенькая. Задиристость помогала справиться с волнением.

– В обоих, – тут же откликнулась Элена и, указав на дверь, которая вела в ванную, преувеличенно строго потребовала: – Ну-ка умываться!

И… опустила голову, чтобы не показать, как на глазах выступили слезы.

Три дочери… И за каждую болело сердце! И не выбрать, за кого из них сильнее…

Укоризненное:

– Мам! – получилось сдвоенным. Объятия, тоже двойными, обе прижались к ней не сговариваясь. – Тебе нельзя волноваться!

– Мне нельзя нервничать, – сглотнув предательский комок, преувеличенной бодро заметила Элена, машинально опустив руку на уже довольно большой живот – до появления их первого с Максимом сына оставалось чуть больше двух месяцев, – а волноваться по-хорошему – можно.

– Ну… если по-хорошему… – менторским тоном протянула Лета.

Образ не выдержала, чмокнула мать в щеку и, отодрав сестру, которая шутливо цеплялась за все, что попадалось по пути и верещала, требуя не отдавать ее в руки залетного красавчика, потащила в ванную.

С какой нежностью Элена смотрела на дочерей, пытавшихся за наигранным весельем скрыть нервозность, ни одна из них не увидела. Когда обе остановились и оглянулись, чтобы бросить быстрый взгляд на мать, та успела выйти из комнаты.

Платье, в котором Лоре предстояло выйти замуж, было тем самым… так и не надетым Марией в день своей свадьбы.

– Она сейчас сбежит, – бросив украдкой взгляд в сторону Лоры, стоявшей рядом с Соболевым, приглушенным шепотом произнес Лэарт.

– Не сбежит, – даже не шевельнувшись, спокойно отозвался Вацлав. – Тройное оцепление. Перехватят.

– И никакой романтики! – на этот раз вроде как обиженно выдал Свонг. – Нет, чтобы успокоить…

– Кого?! – хмыкнул стоявший с другой стороны Мареску. – Тебя?

– Не заслуживаю? – насмешливо уточнил Лаэрт, с интересом посмотрев на офицера службы розыска, который вместе с мужем Леты на этот день стал его дружкой.

Вроде и не традиция – заключение брака в Союзе не имело ритуального оттенка, все в рамках гражданского законодательства, но кое-какие элементы, в том числе и привнесенные с других планет, присутствовали. По паре спутников у жениха и невесты были оттуда.

– С этим ты и сам разберешься, – подмигнул ему Алин и тут же кивнул в сторону находившейся метрах в двухстах площадки, куда как раз садился катер, украшенный символами Союза и Зерхана. – Ну, вот и все, – «трагично» выдохнул он. – Губернатор!

– Прощай, друг! – подхватил «причитание» Вацлав. – Последний шанс избежать своей участи ты уже упустил.

– Смешно! – фыркнул Лаэрт, но, машинально, вытянулся, изгоняя остатки расслабленности.

Хватило его ненадолго:

– Запомните меня свободным… – на полном серьезе выдохнул он и… опустил голову, пряча шаловливую улыбку.

– Запомним, запомним… – пообещал Алин, сохраняя отстраненное выражение лица. Вот только глаза выдавали, насквозь пропитавшись иронией.

– Это великолепно, что оцепление тройное, – с другой стороны философски заметил Дваржек, – а то дипломатический скандал… – Вздохнул. Качнул головой… – Нехорошо…

– Если вы сейчас же не заткнетесь… – угрожающе прошипел Лаэрт, с отстраненным выражением лица глядя, как губернатор подходит к адмиралу Соболеву и семейству Истоминых.

Те стояли в начале второй дорожки, ведущей к украшенному цветами помосту, выстроенному для проведения церемонии.

– Какой он грозный, – тут же хмыкнул Алин.

– Это ненадолго, – «успокоил» его Вацлав.

– Господа! – став для всех троих полной неожиданность, появился рядом с ними распорядитель. Один из помощников губернатора, взявший на себя все заботы по организации торжества и, как ни странно, управившийся за сутки, которые были в его распоряжении. – Через пять минут будет открыт канал связи с резиденцией императора Индарса и мы начнем.

– Благодарю вас, – склонил голову Лаэрт. Получилось спокойно, но кулаки самопроизвольно сжались, выдавая волнения. Когда чиновник отошел, направляясь навстречу Шамиру Эйрану – главе Зерхана, продолжил, чуть слышно: – Пристрелите меня… кто-нибудь.

– И не надейся, – едва ли не одновременно выдали Алин и Дваржек, сдвинувшись к Йоргу, словно тот и вправду собирался сбежать.

Продолжить в том же духе и хотелось бы, но не получилось.

Губернатор подошел к ним один. Кивком ответив на приветствия Дваржека и Мареску, доброжелательно улыбнулся Лаэрту Свонгу, с которым был знаком по тем самым событиям, которые журналисты впоследствии назвали Зерхановским апокалипсисом:

– Неожиданность, но приятная, – протянул он руку для пожатия. Когда Свонг ответил – хоть и непривычно, но уже приходилось, продолжил: – Завтра утром документы будут готовы, но… – Он замялся… не по собственной слабости, по теме, которую приходилось затронуть, – не мое это дело, но я не понимаю, зачем вам забирать Лору с собой. Самариния…

– Это не моя прихоть, – достаточно твердо, но давая понять, насколько сожалеет о том, что события развивались именно в этом направлении, начал он, – а ее решение. – Улыбнулся… извиняясь. Свел все к шутке: – Не слишком-то и поспоришь, когда с одной стороны такие гены, а с другой… такое воспитание.

– Это – да! – понимающе вздохнул Эйран. – Соболев и Истомин… – На мгновение обернулся, бросив взгляд на тех, чьи имена назвал. Вновь посмотрел на Лаэрта: – Лора будет хорошей женой, это у нее в крови… быть рядом и заботиться, отдавая всю себя тому, кого любит. И матерью она будет хорошей… в такой семье выросла. Но и ты стань ей верным и надежным мужем. Чтобы ни у кого из нас не болело за нее сердце. Чтобы не было сомнений, что поступили правильно, отпуская ее в чужой мир.

Свонг мог ответить, не медля – всю меру ответственности, которую брал на себя, он более чем осознавал, но прежде чем произнести хоть слово, посмотрел на Лору, которая, неожиданно, как раз в этот миг повернулась в его сторону.

Жемчужное платье, которое она выбрала для торжества, было Лаэрту знакомо. В нем Мария должна была стать женой Карина. Брата, друга…

Должна была…

Воспоминания праздничного настроя не сбили, если только добавили остроты, заставив переживать все ярче через призму тех событий. И смотреть иначе.

На дом, который не был похож на тот, разграбленный бандитами, когда те пытались добраться до бункера, в котором скрывались Элена и Вацлав.

На Лету, украдкой подававшей мужу знаки… которые были просты и понятны: люблю… целую… жду.

На старших Истоминых… сумевших пройти по жизни, сохранив чувства, когда-то ставшие основой их семьи.

На Лору… Нежную, хрупкую, мужественную… Невероятно красивую… Чуть испуганную той суетой, что творилась вокруг…

– Вам не стоит беспокоиться за нее, – продолжая смотреть на девушку, которую собирался назвать своей женой, твердо произнес Свонг. – Мир, в который вы ее отпускаете, станет для нас обоих нашим… единственным.

Он мог бы и добавить… о своих чувствах; о традициях стархов; о напутственных пожеланиях, которыми его благословляли на этот брак заменившие родителей дядя и тетя; о Карине, с которым долго разговаривал накануне… ничего не обещая, не давая клятв… лишь ответив коротко на так и не прозвучавшие слова: «Сберегу!»…

Он мог, но не стал, понимая, что больше, чем он уже сказал, говорить не стоит.

Чтобы не обесценить.

– Я верю вам, – с той же торжественностью, что и до этого, отозвался губернатор, вновь протянув руку.

Словно дожидавшийся именно этого мгновения экран, контуры которого вырезали довольно приличный прямоугольник из зелени сада, вспыхнул настроечной таблицей. А еще спустя пару секунд раздалось, разделив все на «до» и «после»:

– Дамы и господа! Глава империи стархов – император Индарс…

За спиной Лоры стояли Лета и Вари Мареску, как гаранты, что каждое слово, произнесенное ею, станет не просто символом – будущим.

За его – Алин и Вацлав.

Так было принято. Не на Зерхане – у стархов. Благословляли всем миром, отвечали – тоже. Семья – священна.

Раз и… навсегда!

Несмотря ни на что…

Только смерть…

Но разве та властна… когда любовь – настоящая?!

– Всегда! С этого дня и до окончания пути…

– … и каждый миг, и под любым небом…

– … в любви, верности, взаимном уважении…

– … доверяя, как самому себе…

– … помня о тех, кто дал жизнь, и, заботясь о тех, для кого станем отцом и матерью…

И уже вместе… не вдвоем, со всеми, кто стоял по ту и другую сторону экрана:

– Клянусь…

И повторив, теперь уже лишь он и она:

– Клянусь!

Чтобы вздохнуть, словно расправляя выросшие за спиной крылья и, улыбнувшись, чуть слышно, одними губами произнести:

– Люблю!

* * *

Увеличивать охрану Лоры эклис посчитал нецелесообразным – могло привлечь ненужное внимание, согласился лишь поработать с составом, заменив часть хошши матессу. Решить этот вопрос взялся тот, второй, имени которого я так и не узнала. Одно было точно – в их паре с Дамиром именно незнакомец являлся старшим, что можно было расценивать, как подсказку. Не просто элитный телохранитель – наставник, что наводило еще на одну мысль. Об уровне полномочий Римана.

– Ну а теперь я предлагаю вернуться к главному вопросу, – с неожиданно тяжелым вздохом поднялся со стула Вераш, как только за девушкой закрылась дверь. Ее покои находились в этом же блоке, что существенно облегчало работу службы контроля.

– Не лучше ли оставить все, как есть? – с нажимом уточнил Риман. Не у медика, у Ильдара, на которого смотрел.

– Лучше, – согласился тот, глядя на меня. Не спокойно… с сомнением.

Высказываться на тему, что еще одна тайна добавочно к тем, которые меня уже окружали, ничего не изменит, мне не пришлось. Решение Ильдар принял раньше, чем я взвесила все «за» и «против»:

– Она имеет право знать! – твердо произнес он, отведя взгляд. Посмотрел на брата, словно предлагая ему озвучить свое мнение.

Риман с реакцией не задержался. И хотя в голосе слышался скепсис, я была уверена, что лиската – доволен:

– Ну… раз ты так считаешь! – насмешливо протянул он. – Говорите, несс Вераш.

– Думаете, у меня лучше получится? – задумчиво отозвался тот. Когда ответа не последовало, прошелся по комнате. Остановился у самой двери… напротив Дамира, развернулся, продолжая молчать. Смотрел он в мою сторону, но вряд ли видел. Выражение лица было отстраненным и… одухотворенным.

Мне бы испугаться – все, что касалось их взаимоотношений с Богинями, продолжало оставаться для меня даже не загадкой – зоной повышенной опасности, но я с каждым мгновением становилась если и не спокойнее, то уравновешеннее – точно, словно самое страшное было уже позади.

Задуматься о том, что могу и ошибаться, я тоже не успела:

– Вам ведь известна судьба ваших предшественниц?

– Если вы об истреблении кайри, продолжавшееся на протяжении многих веков, то – да, – ровно ответила я, вновь поймав себя на том, что разговор с акрекатором заставил меня переступить некую грань, которая делила меня и… их. Заставил увидеть то, что было уже знакомо, пусть немного, но иначе. Не как чужое… как… свое.

И они теперь были… свои. Не понятые до конца, вызывавшие массу вопросов, рождающие противоречивые чувства, но все-таки… свои.

– О причине такого отношения к воплощенным богиням, я тоже осведомлена, – продолжила я, догадываясь, что отделаться лишь констатацией факта своего знакомства с некоторыми нюансами истории Самарании, у меня не получится. – Считается, что через кайри ее жрец раскрывает всю полноту дара, становясь вне ранга. Мне трудно осознать, насколько это серьезно – вне ранга, но я могу предположить, что для остальных одаренных данный счастливчик становился вне конкуренции, если говорить о власти и влиянии, – закончила я, улыбнувшись.

Вряд ли получилось оптимистично, скорее, провокационно – во взгляде не только Вераша, но Римана, которого я продолжала хоть и слабо, но ощущать, появилось явное недовольство.

– Вы абсолютно правы, – после короткой, но довольно напряженной паузы, подтвердил он. И я бы поверила, если бы не тон, который противоречил тому, что он произнес. – Но это не вся правда, – «обрадовал» меня медик. – Эклис Ильдар водил вас в Храм Триединой? – неожиданно жестко спросил он, заставив меня вздрогнуть.