Текст книги "Галактика Белая. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Наталья Бульба

сообщить о нарушении

Текущая страница: 99 (всего у книги 322 страниц)

– Как и в том, что он из Штаба Объединенного Флота. Не первый раз летит со мной. Высший допуск.

Сетовать на судьбу, которая свела меня со Штормом, я не стала. Уже и без подсказки догадалась, что ничего хорошего от этого задания ждать не стоило. Оно и сразу не выглядело безобидным, теперь же только подтверждало мои предположения.

– Может, ты еще и имя его знаешь? – промокнула я салфеткой губы. Чтобы никто не заметил оскала вместо улыбки. Мне только штабных в качестве врагов не хватало.

Впрочем, меня эта игра практически не касалась. Как сказал Шторм… доставить семью Виктора на Таркан. И ничего более.

– Как же вы, женщины, непостоянны! – ухмыльнулся Дарош. – Чуть звание повыше… – Сообразив, что шутить я не склонна, кивнул: – Сергей Эдуардович Матюшин. Полковник.

– Матюшин? – переспросила я, хмурясь.

Этого имени не было в списке пассажиров, но я его уже слышала. Какой-то там дальний родственник инженера Юрия Смолина. Того самого, через кого должны были уйти самаринянам данные о новом генераторе прокола…

Мир тесен, или это просто я по пути на Зерхан попала в паутину, которую выплетал Шторм?

Вопрос был риторическим, ответа не требовал…

Глава 8

Картинки на четырех экранах сменяли друг друга, умудряясь подстраиваться под ритм сердца. Я понимала, что если это и происходило, то по чистой случайности, но мысль все равно норовила соскользнуть с размышлений о западне, в которую я попалась, на выкрутасы электроники.

Полковник Матюшин, значившийся в реестре пассажиров как Сергей Ивлев, специалист по международному праву; Анна Вихрева; еще два типа, вычисленных благодаря панорамной съемке, которая велась с полевых и командных интерфейсов…

С первым уровнем этой многоходовки все было предельно ясно. Нюансы в виде точных данных, когда именно Шторм узнал о проблемах у Анны Вихревой и почему об этом не стало известно Шаевскому, меня интересовали мало. Главное – сам факт.

Возможных вариантов действий – множество. Начиная с внушения Виктору, подставившему когда-то любимую женщину и свою дочь, продолжая программой защиты родственников сотрудников спецслужб и заканчивая ловлей на живца.

Но Шторм легких путей никогда не искал. Любой план из тех, что первыми приходили на ум, становился признанием в том, что интерес замечен и вызвал соответствующую реакцию. Для него же важно было не только вывести Шаевского и его… семью из-под удара, но и выяснить, кто посмел посягнуть на его принципы.

А дальше уже все просто. Если уметь манипулировать людьми так, как это делал Шторм.

Не знаю, чем уж он доводил моего временного напарника, но Виктор (будучи полностью уверен в самостоятельном принятии этого решения) вроде как ушел в СБ, под крыло Воронова, который, опять же – вроде как соперничал в славе со Славой.

Переломный момент. Если полковник прав и целью этих неизвестных являлся именно он, проблемы Анны Вихревой должны были закончиться, если нет…

Он оказался прав, в чем я совершенно не сомневалась.

Планировал ли он выход на второй уровень сразу, или сия идея посетила его уже в процессе, тоже по большому счету значения не имело, но Шаевский оказался вновь в деле. И пусть в той операции, которую Шторм провернул на Зерхане, Виктор не имел прямого отношения к своему бывшему командиру, ниточка между ними прослеживалась довольно четко.

Слава, его друг Геннори Лазовски, я, как сотрудник подразделения, которым руководил Ровер, Виктор, с которым я вступила в контакт по пути на планету… Связь между одним и другим выглядела настолько очевидной, что проще было просто разослать сообщения.

Оставалось лишь выяснить: кому?

Усмехнувшись, перетасовала картинки на внешке. В порядке, в котором они были расположены до этого, чувствовался внутренний диссонанс. Ромшез, Валев и их ребята в нашей нынешней истории были скорее на переднем плане.

Мысленный скачок в сторону не помешал закончить размышления о событиях меньше чем годовой давности.

У Шторма были подозрения – веские, основательные, но лишь подозрения, которые на летящем на Зерхан крейсере стали доказательствами. Иначе он просто не продолжил бы вести свою линию, все еще не подпуская Шаевского к себе, но держа того поблизости.

А доказательством мог быть лишь свидетель. Тот самый, который отследил извилистую цепочку между полковником и Виктором. И находился он… на борту.

Догадаться об имени этого свидетеля было несложно. Матюшин, Смолин… Райзер.

Каперанг Райзер.

Как тогда сказал Виктор… по идейным соображениям… Как объяснение для предательства.

Третий уровень. Шторм не только намеревался разобраться в том, кто играл против него, но и закладывал основы для контрдействий.

Умница! Но… сволочь. И поделать с этим ничего было нельзя, только принять. Как и то, что теперь не Лазовски, а мне придется оказывать ему поддержку со стороны Службы Маршалов.

– Что тебя беспокоит?

За то время, пока Дарош не подавал признаков жизни, тихо лежа на диване в гостиной собственной каюты, я успела забыть о его присутствии.

Мы продолжали демонстрировать бурный роман, частенько пропадая то у него, то у меня. Ни одному из нас это не мешало заниматься своими делами.

– Не что, а кто? – машинально поправила я его, понимая, что сказала правду.

Нервировала меня не сама ситуация, в которую нас загнало желание Шторма добраться до кукловодов, а участие в ней трех слабо подготовленных маршалов, за которых я отвечала.

Вот такая вот дилемма… С одной стороны, Анна Вихрева, Лаура и что-то более масштабное, чем потребность Шторма спать спокойно, с другой… моя троица, сведенная в группу буквально в последний момент.

– У меня есть серьезные ребята…

Оторвавшись от разглядывания экранов, посмотрела на Дароша. Слегка помятый – кажется воспользовался возможностью, чтобы подремать, – но даже в таком, расслабленном состоянии, безобидным не назовешь.

– И что я с ними буду делать? – вяло поинтересовалась я, мельком взглянув на табло времени. До появления Ромшеза, которому Дарош подбросил форму стюарда, оставалось минут двадцать.

– Ну… – протянул он с загадочной улыбкой, – они тоже кое-что умеют.

Кое-что умеют… Я в этом нисколько не сомневалась. Вот только бойня мне на корабле была абсолютно не нужна.

Впрочем, – я невольно усмехнулась, – это смотря с какой стороны смотреть…

– Ты сможешь мне обеспечить доступ в каюту Матюшина?

Идея, как обычно, появилась неожиданно и удовлетворяла всем моим требованиям. Не реагировать на угрозу, а сработать на опережение, сломав чужие планы.

Дарош шевельнулся, сел. С ответом не торопился, похоже, тоже думал. Или… решался. Зная реальный статус полковника, он обязан был взвесить и возможные последствия своего шага.

– Смогу, – наконец произнес он. Смотрел спокойно, но вот как раз это спокойствие и отличало профи. Не безразличие или равнодушие – способность брать ответственность на себя и не отступать.

Геннори разбирался в людях не хуже Шторма.

– А дать мне пару адекватных свидетелей?

На этот раз пауза оказалась значительно короче.

– Да хоть трех!

Трех мне было не надо, но отказываться, пока давали, я не собиралась. Пригодятся.

– А еще мне нужна схема расположения детекторов на корабле и список веществ, на которые они настроены.

– А журналисты тебе не нужны, – вставая, усмехнулся Дарош. Похоже, уже уловил суть моей задумки. – У меня есть… знакомая.

– У меня тоже есть, – многозначительно выдала я, уже представляя физиономию Ромшеза, когда посвящу его в тонкости будущего представления.

Жаль, Виктора не было рядом, тот бы еще и оценил… по достоинству.

– Ну, хоть что-то у тебя есть, – отозвался Дарош уже из спальни.

Мы поделились; одна комната ему, другая – мне, чтобы не мешали друг другу, пока изображали уединение. Вышел уже с планшетом. Через минуту подал мне слот.

– Держи свои детекторы.

Улыбнувшись – с ним было приятно не только отдыхать, но и работать, вывела на внешку схему корабля. Добавила к ней переданную Дарошом инфу, выделила каюты Матюшина и тех двоих, которых опознала как его людей.

– А где старкс? – оглянулась я к Дарошу. – У стархов же он запрещен?

Тот довольно фыркнул. Еще один любитель… острых ощущений.

– Контрольная карта сменится, как только мы выйдем на дальнюю орбиту. Там сработает код оповещения о дополнительных запретах.

– Это сколько до посадки? – Я продолжала смотреть на виртуальное изображение лайнера, а видела… как избавлю своих ребят от лишних проблем.

– Четыре с минутами. – Серьезным Дароша назвать было трудно. Если я не ошибалась, он… представлял то же самое. – О случаях нарушения требования о запрете ввоза мы обязаны составить протокол и передать его стархам. Решение о допуске на свою территорию принимают уже они.

– И как часто впускают? – невинно полюбопытствовала я.

Дарош встал рядом, склонил голову, словно что-то рассматривая.

Насколько я поняла, развлекаясь, тянул время.

– Сколько летаю, такого еще не было.

Кивнула:

– Я так и думала.

– И от кого из них ты так жестоко собираешься избавиться? – неожиданно резко спросил он.

Удивленно приподняв бровь, полюбопытствовала:

– Жалость?

– Забота о собственных пассажирах.

– А это ты сейчас о чем? – развернулась я к нему. Стоило признать, что со стархами дело я имела впервые.

Взгляд Дароша был… холодным. Хорошо, что относился явно не ко мне.

– Так их вообще больше не впускают.

– Вот как! – многозначительно протянула я. Новость была из тех, что трудно назвать плохими. Жаль, этим способом нельзя было воспользоваться, чтобы испортить жизнь Матюшину – он Шторму мог еще пригодиться. А вот его подопечные… – И какой из них тебе не нравится больше?

Вряд ли я ошибалась, предположив, что с кем-то из них Дарош уже встречался. И, судя по его реакции, эта встреча не оставила после себя положительных воспоминаний.

– Вот этот, – оправдал мои предположения Дарош, передвинув одну из голографий. – Вислав Козельский. Сволочь еще та, но с таким же допуском, что и у полковника. Рассказывали, что хакер, каких поискать…

Заканчивал он говорить, уже давая команду на открытие двери. Так что Ромшез имел сомнительное удовольствие не только увидеть меня в ярости, но и услышать все, что я думала по этому поводу:

– Твою вселенную! Если он знал…

О том, кто был этот «он», никто из двух мужчин, с удивлением смотревших на меня, благоразумно спрашивать не стал.

Будем считать, что им повезло. Подброшенные Дарошем сведения прекрасно укладывались в мое представление и о плане самого Шторма, и о том, чего добивались его противники. Так что зверела я не по этому поводу. Грязно, но… ожидаемо. А вот то, что нити этой паутины тянулись и к Службе Маршалов…

Адам Козельский, которого мы так своевременно «вычислили», был способен оказаться только одним… из многих.

О том, что они могут быть просто однофамильцами, я даже не подумала.

Не могли…

* * *

– Я понятия не имею, как она сюда попала!

Все еще Ивлев, а не Матюшин, бросил взгляд на Эми, которая прикрывшись простыней, вжалась в спинку кровати и с испугом смотрела на Дароша. Когда в одной из кают первого класса сработал тревожный датчик, разбираться с происшествием вызвали именно его.

Ну а я, вытащив из забвения журналистское удостоверение, увязалась следом.

– Господин Ивлев, – от того Дароша, которым я успела его узнать, не осталось и следа, – мне трудно поверить вашим объяснениям. Кроме того, что ваши апартаменты имеют высокую степень защиты, гарантируя невозможность проникновения в них без вашего ведома, так еще и информер утверждает, что пришли вы вместе.

– Это провокация!

Матюшин голоса не повышал, четко произносил каждое слово, но я буквально кожей ощущала, насколько он взбешен.

Смутить Дароша своим заявлением ему не удалось.

– Не знаю, что именно заставляет вас считать именно так, но пока я не вижу причин с вами согласиться. – Не дав полковнику перехватить инициативу, повернулся к Эмилии; – Я прошу вас назвать свое имя.

Та очень естественно вздрогнула, хлопнула ресницами и выдавила из себя;

– Эмилия Суаре.

– Похоже, она под дурью, – тихо прошептала я, предпочтя держаться за спиной Дароша. Грим и необычная прическа давали шанс еще некоторое время остаться неузнанной. Не сказать, что мне это было необходимо, но считала, что полковник пока еще не до конца увяз в том дерьме, в которое я его загнала.

– Крис, – прислушавшись к моим словам, обернулся Дарош к одному из своих сотрудников-свидетелей, – проведи тест.

– Еще и это! – вскинулся зло Матюшин, но тут же стиснул зубы, реагируя на появление в комнате еще одного действующего лица – капитана лайнера.

Вот теперь игра пошла всерьез – дело приняло официальный оборот.

Кивнув на приветствие Звачека, тот с некоторым любопытством глянул на меня, но вопроса не задал, остановился рядом с Дарошем так, что я оказалась между ними.

– Не надо! Прошу вас… не надо!

Капитан явно хотел узнать, что произошло – если ему и доложили, то вряд ли что-то вразумительное, – но не успел.

Стоило Крису подойти к девушке, как та дернулась, пытаясь отползти дальше, но не получилось – с другой стороны кровати стоял полуодетый Матюшин.

Эми метнулась обратно, но обреченно замерла, сообразив, что попала в ловушку, и теперь плакала и кричала, отказываясь подать руку мужчине, чтобы тот мог снять показания медицинского сканера.

О том, что из девушки могла бы получиться великолепная актриса, я подумала еще во время ее общения с братцем. Перевоплощение давалось ей настолько легко, что оставалось только позавидовать. Вот и теперь в ее глазах бился ужас, а сама она казалась юной и беззащитной.

– Вы позволите сделать это мне? – опять чуть слышно произнесла я. – Девушка боится, не стоит ее пугать еще сильнее.

Дарош и капитан переглянулись – не положено, но из этих двоих потерпевшая была именно она, об этом стоило помнить, не заставляя страдать больше, так что Звачек отступил в сторону, пропуская.

Матюшин узнал меня сразу, как только я выступила из тени, скривился, но тут же отвел взгляд. Изменить его открытие уже ничего не могло. Со своими выводами он пусть и немного, но опоздал.

Пока шла к кровати, очень хотелось улыбнуться. Не торжествующе, хоть и имела на это полное право, давая понять, что не стоило ему недооценивать своих противников. Поддаваться соблазну не стала, эмоции – когда все закончится.

– Девочка моя, за что ж тебе это все… – не отводя сочувствующего взгляда от Эми, подошла я к Крису, стараясь не делать резких движений, забрала сканер. – Ты меня не бойся, – сделала еще шаг к ней, – я тебя не обижу. – Эми судорожно вздохнула и плотнее прижала к себе простынь. – Только позволь надеть браслет, и я уведу тебя отсюда. Хочешь уйти?

Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых плескалась такая боль, что даже я едва не поверила.

Да, Стасу оставалось только посочувствовать. Эта барышня…

Мысль была несвоевременной, пусть и отдавала некоторым удовлетворением. Хотела я того или нет, но поддалась тлетворному влиянию противостояния. Дружба – дружбой, но служба – службой.

Уже за одно за это Шторма следовало прибить.

– Хочу, – выдохнула она и спросила настолько по-детски, что у меня внутри колыхнулось реальной злостью; – Он меня хотел изнасиловать?

Крис дернулся, отшатнувшись, а Матюшин процедил сквозь зубы; «Сука!»

Я знала, к кому это относилось, но заострять внимания не стала. Ему предстояло заплатить за все сполна.

Отреагировав на угрозу полковника, Эми вновь отпрянула, попав прямо ко мне в объятия. Присев на краешек кровати, я прижала девушку к себе, продолжая шептать невпопад; «Хорошая моя… Тихо, не бойся…»

Оставалось надеяться, что Ромшез выполнит свое обещание и сделает запись этого представления.

Для Шторма…

Когда диагност пискнул, выдав сообщение, что программа отработана, я осторожно отстранила Эми от себя, сняла браслет с ее руки. Взглянув мельком, передала Крису, вновь притянув девушку к себе.

– Лучше бы я была права…

Что значила моя фраза, стало понятно уже через мгновение.

– Господин Ивлев, вы понимаете… – хрипло от гнева начал Дарош, но не закончил, словно не в силах больше ничего произнести.

Полковник пока еще ничего не понимал…

– Крокос, – произнесла я, принимая эстафету от Дароша. – Афродизиак.

По документам Эми было уже восемнадцать – барышня самостоятельная, в том числе и в вопросах знакомств, так что пришлось… извращаться. Поминая недобрым словом Славу, научившего бить так, чтобы не пришлось больше беспокоиться за то, что творится за спиной.

Для афродизиаков в Союзе был установлен высокий возрастной ценз – двадцать пять лет. Программа: здоровье нации. Считалось, что препараты этой группы очень негативно сказывались на неокрепшей психике.

Нарушения карались не менее жестко, чем совращение малолетних.

Если кто и хотел высказаться по этому поводу, уже не успел. В комнату, буквально отбросив пытавшихся его остановить охранников, влетел Стас.

– Эми!

Реакция девушки была неожиданной. Вцепившись в меня, она закричала, забившись, как от судорог.

– Нет! Он меня не трогал! Я – чистая!

И пусть только кто-нибудь скажет, что я стала жестокой.

Да – стала, но другого выхода мне не оставили. Или мои ребята, или… он.

– Эми, Эми… – обхватила я ее двумя руками, пытаясь загородить собой от Стаса. Сидя на кровати сделать это было очень нелегко.

Первым среагировал капитан. Перехватив надвигающегося на нас парня, крепко прижал к стене.

Я бы на его месте еще и приковала.

Актерские способности оказались на высоте не только у нее, но и у него. Такой ярости, как в исполнении Радова, я еще не видела.

– Вы кто? – жестко спросил Дарош, кинув на меня быстрый взгляд.

Я только тяжело вздохнула, пытаясь удержать бьющуюся в истерике девушку.

– Я?! – выкрикнул Стас. – Ее брат! – Его возглас отдавал паникой. – Что же я теперь скажу тетушке?!

– Тетушке? – переспросила я, делая вид, будто о чем-то серьезно задумалась.

– Еще и тетушка, – самонадеянно хмыкнул Матюшин. – Вам это так просто с рук не сойдет.

Если я не ошиблась с сутью его реплики, правильно сделала, что не остановилась на афродизиаке, как настаивал Ромшез.

Обвинение серьезное, но… доказать не так уж просто. Да и не нужно мне было подводить его под статью – враг, ставший явным, был уже не столь и страшен. Все, чего я хотела, на время избавиться от полковника.

– Вы ведь Станислав Суаре? – неожиданно для всех уточнил Дарош, просматривая что-то на дисплее планшета.

– Да! – прорычал Стас. Но броситься к сестре уже не пытался. Просто стоял у стены и злобно смотрел на Матюшина.

– А ваша тетушка – Энабель эль Ахран?

– Да! – теперь уже приглушенно выдохнул Стас и как-то сразу поник, словно короткое слово отобрало все его силы.

Впрочем, будь «тетушка» настоящей, я бы на его месте пошла и застрелилась. Не уберечь сестру… серьезный проступок.

– Энабель эль Ахран? – повторил за Дарошем капитан и качнул головой. Как если бы предполагал большие неприятности.

– Эль Ахран? – переспросил Матюшин, кажется, лишь теперь сообразив, во что мы ткнули его мордой.

– Советник императора Индарса, – подобравшись, произнес Дарош и, развернувшись к полковнику, продолжил; – Господин Ивлев. До выяснения всех обстоятельств дела я вынужден взять вас под арест. Господин капитан?

Тот перевел взгляд со Стаса на Эми, затем на полковника и… кивнул.

– Я визирую ваше решение, господин Звачек.

Только теперь я позволила себе слегка расслабиться; Матюшин выбыл из игры.

До выхода лайнера на дальнюю орбиту оставалось чуть более часа.

* * *

– Извините, – Дарош вежливо склонил голову, когда Анна Вихрева открыла ему дверь своей каюты, – я – начальник службы охраны Дарош Звачек. Я могу просить вас о помощи?

Мы с Эми, которая продолжала плакать и прижиматься ко мне, стояли у него за спиной.

Несмотря на то что Эмилии до сих пор не было известно, какую именно роль я играю во всем этом представлении, свою она вела безукоризненно.

– Да, конечно, – несколько растерянно отозвалась Анна, переводя взгляд с Дароша на Эми, которую хорошо знала благодаря дочери. – Что-то случилось? Со Стасом?

Дарош тяжело вздохнул, потом чуть слышно произнес;

– Попытка изнасилования. Девушка отказалась остаться с медиками, а с братом…

– Что?! – В глазах Анны появилось искреннее негодование.

Мне бы испытать облегчение – в ней еще осталось что-то… человеческое, но я не торопилась. Впрочем, судить ее я тоже не бралась. Жизнь – сложная штука. На чем ее «поймал» Матюшин, мне, возможно, так и не придется никогда узнать.

– Опоили афродизиаком. Антидот мы госпоже Эмилии ввели, но за ней бы присмотреть…

– Да, конечно! – воскликнула Анна, отступая. Крикнула: – Лаура! – Пояснила для Дароша: – Моя дочь. Они с Эми подружились…

Тот на ее заявление никак не отреагировал, просто сдвинулся в сторону, пропуская меня и Эми.

– Я зайду к вам перед стыковкой. Госпожа Суаре должна будет дать официальные показания.

– Да, мама! – холодно отозвалась вышедшая из спальни Лаура, но стоило ей заметить Эми, как она тут же кинулась к нам. – Эми?!

Здесь тоже была искренность, но совсем другая. Заботливая, сочувствующая, переживающая… В ее взгляде, метнувшемся на меня, было столько эмоций, что на мгновение пронзило стыдом.

Эта девочка стала невольным участником чужих игр…

Увы, другого способа вывести ее из-под удара я не нашла.

Отстранившись, позволила Лауре потянуть Эми за собой, еще раз восхитившись работой своего маршала. Солк сейчас выглядела не старше, чем дочь Шаевского.

– Благодарю вас за содействие, госпожа Вихрева. – Он подал ей визитку, которую та машинально взяла, активировав находившуюся в спящем режиме систему слежения. – Здесь номер моего комма. Если вдруг что…

Что именно «что», он пояснять не стал, просто вышел из каюты. Я, на мгновение оглянувшись, чтобы заметить, с какой настойчивостью Лаура уводит Эми в свою комнату, последовала за ним.

Я хотела увидеть все своими глазами… я увидела, избавившись от последних сомнений. Между матерью и дочерью не было теплоты.

Вроде и не доказательство, но как еще один кусочек в мозаику вполне подходил. Если я была права в своем первом впечатлении от Лауры, то единственным камнем преткновения между нею и Анной могла быть лишь ее любовь к отцу.

– Довольна? – игриво поинтересовался Дарош, когда мы отошли достаточно далеко от сектора, в котором находилась каюта Вихревой. – Матюшину придется постараться, чтобы выпутаться.

Я его оптимизма не разделяла. Сейчас полковник слегка придет в себя и начнется новый спектакль. Правда, продлится недолго. Звачеку станет некогда им заниматься.

– Сколько до смены карт?

Дарош остановился, посмотрел на комм.

– Уже.

– Так чего мы ждем? – хмыкнула я и через полевой вызвала Ромшеза. Тот ответил мгновенно. Ждал. – Запускай Валева. Работаем.

– А казалась такой милой, – улыбнулся Дарош, когда я повернулась к нему.

Пришлось пожать плечами, намекая, что мы – женщины, не всегда таковы, какими кажемся.

Твою вселенную! Воспоминание о Шторме, который эту истину знал гораздо лучше других мужчин, было несвоевременным, но актуальным. Оно подводило к весьма закономерному вопросу: что именно из прошлого Анны заставило Славу перевести ее из категории защищаемых, в подозреваемые?

Продолжения шутки не получилось. И не только перемена в моем настроении, не оставшаяся незамеченной, стала тому причиной. Словно подтверждая мои предположения, его комм отозвался вибрацией.

Тот прочитал сообщение, с усмешкой взглянул на меня.

– Вызывают. Матюшин жаждет поговорить.

– Тяни время, – без всякого намека на улыбку отреагировала я на его мнимое веселье. – Соглашайся со всем, что он говорит, но заканчивай своим «но». Да, обстоятельства сомнительны, но… Да, ты понимаешь, что только задание особой важности заставило его лететь под чужим именем, но… Да, девушка сама могла принять афродизиак, но…

– Ты меня совсем за идиота держишь? – мягко поинтересовался Дарош, чуть наклонившись, чтобы было удобнее заглянуть в глаза.

Пришлось вздохнуть и извиниться:

– Прости, но я, кажется, нервничаю больше, чем нужно.

– Это заметно, – с улыбкой заметил Дарош и, дружески хлопнув меня по плечу, двинулся в обратном направлении.

А я осталась стоять, радуясь, что любоваться моей растерянностью просто некому. За четыре часа до прибытия на Таркан коридоры лайнера выглядели совершенно безлюдными.

Мгновение дезориентации было коротким, всего лишь передышка. Вот сдам Анну и Лауру, тогда и буду расслабляться.

– Что у нас? – вызвав, поинтересовалась я у Истера, вновь направляясь к своей каюте. Оставлять Матюшина только на Дароша я не собиралась, не зря же вытащила журналистское удостоверение.

Репутацию лайнера сообщение о незаконном использовании на борту афродизиака подорвет, но тут уж не приходилось выбирать. «Засветить» лицо полковника, пусть и как Ивлева, – серьезный задел для его будущих неприятностей.

– Готовность – пятнадцать минут. – В отличие от меня, Ромшез воспринимался абсолютно спокойным.

– Принято, – отозвалась я, входя в каюту. – Готовность – пятнадцать минут.

Их бы еще пережить…

Сняв туфли и прихватив брошенный на столе планшет, забралась с ногами на диван. Прежде чем выйти на внешний канал связи, проверила данные сканеров. Все было чисто.

– Истер, мне нужны снимки.

Тот не ответил, но уже через минуту на экране заплясал значок полученного сообщения. Открыв, просмотрела десяток голографических изображений.

Ромшез свое дело знал. Лицо девушки практически неразличимо, но глядя на хрупкую фигурку, замотанную в простыню, вопрос о возрасте даже не возникает.

А вот с Матюшиным все иначе. И жесткий взгляд, и зло сжатые губы, и четко очерченные скулы… А уж роскошь обстановки просто бросалась в глаза.

Введя свой код доступа к информканалу Валенси, набрала первую строчку: «Сегодня на лайнере, выполняющем регулярный рейс по маршруту Земля – Таркан, силами внутренней службы охраны пассажиров был задержан мужчина, назвавшийся Сергеем Ивлевым. Причина задержания – принуждение к использованию афродизиака лица, не достигшего двадцати пяти лет».

Усмехнувшись, представила, с каким разочарованием сейчас куча «собратьев» по перу дочитала появившееся сообщение. Мои обычные разоблачения звучали значительно «громче».

Они поторопились…

«По имеющимся у меня сведениям, под этим именем уже не в первый раз в столицу сектора стархов летает весьма высокопоставленный чин Штаба Объединенного Флота».

Вот теперь время для голографий. Сначала коридор на уровне первого класса. Изысканно обставленная гостиная, приоткрытая дверь в спальню… Чтобы разыгралось воображение.

«Был ли этот инцидент первым в его биографии, или подобные проделки уже имели место, только предстоит узнать. Если, конечно, настоящий идентификатор личности не сыграет свою роль, избавив офицера не только от законного наказания, но и от самого расследования».

И опять снимки. Сначала одна Эми, прижавшаяся к самой стене, затем она же и стоявший лицом к ней Крис с медицинским сканером в руках.

Счетчик посещений на моей страничке защелкал, став показателем интереса.

Эти акулы не могли упустить возможности вцепиться кому-нибудь в глотку. А уж когда им жертву буквально клали в пасть, отказаться от угощения были не в силах.

«Чем закончится эта история, нам всем лишь предстоит узнать, – продолжила я, представляя себе кривую ухмылку Шторма. Думаю, он оценит изящность этого хода, – но одно я знаю уже сейчас: господину Ивлеву не повезло. На этот раз он летел одним рейсом со мной».

А вот теперь можно было добавить и оставшиеся снимки. Матюшин, опять Матюшин и… снова Матюшин.

Удовлетворенно фыркнув, отбила Валенси привет и отрубила связь. Подруга будет зла – я затеяла новое развлечение, не поставив ее в известность, но быстро сообразит, что иначе у меня не получалось.

Успела вовремя. Только отключила планшет, как на комм пришло очередное сообщение от Ромшеза: «Детектор сработал. Четвертая палуба, седьмой коридор. Ждем».

Коротко, лаконично, но… мне не нужно было догадываться, чего стоило загнать этого типа в ловушку.

Я это знала.