Текст книги "Галактика Белая. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Наталья Бульба

сообщить о нарушении

Текущая страница: 315 (всего у книги 322 страниц)

Раскладка была хороша, но…

– И что бы вы сделали?

Я отвлеклась лишь на мгновение, но именно его Найденов использовал, чтобы открыть глаза.

– Использовала Пульсар, – подтянула я к себе внешку. Дав Дальниру команду на обработку, слегка изменила расстановку кораблей и выставила целью четверку «Севера».

– Под удар попадают…

Закончить я ему не дала:

– Эти два, – указала я на парочку смутивших Найденова ЭсКаров, – в погружение. Этот, – выделила я «Тсерру» и прочертила курсовую, – успеет уйти на сверхкороткий.

– А если…

Я – кивнула, не дав закончить. А если на точке «Тсерры» окажется корабль иной модификации…

Это был тот случай, когда других вариантов просто не существовало. Необратимые потери…

Наши взгляды встретились и разбежались. Он – понимал, я – понимала… Эта ноша была собственной, и захочешь, а не разделить. В ответе за каждого! Живого и… мертвого!

– Госпожа лидер-капитан, Штаб!

Яростью не накрыло – эмоции были холодными и взвешенными, но голос дежурного раздался весьма своевременно. Не для меня – для них. Осознание, от кого именно зависели их жизни, заставляло действовать даже не жестко – жестоко.

– Принято, – рывком поднялась я из-за рабочего терминала. Взглядом зацепилась за Ягомо – тот кивнул, давая понять, что отработает и за себя, и за меня.

Впрочем…

Впрочем, вызов из Штаба, когда до окончания учений оставалось миним сутки, мог означать только одно. Еще одно задание, способное стать очередной гранью невозможного!

* * *

Во дворце стояла предрассветная тишина… Не звуки – шорохи. Не цвета или оттенки – полутона, в которых было возможно все и… все невозможно.

Индарс любил это, принадлежащее лишь ему время. Ему и… ей.

Время иллюзий. Время, когда просыпалась надежда…

Это утро было другим. Последним. Должно было восприниматься иначе… четче, категоричнее, острее, но… Зубья гор за окном кабинета были теми же. И зыбкий свет лампы на столе. И даже вот это, витавшее в воздухе ожидание.

– Рокос останется с тобой, – продолжая дописывать текст обращения к нации, коротко бросил он.

Вот ведь… столько попыток, когда ложившиеся на бумагу слова были не теми. Чужими, неискренними, не имеющими крыльев и не знающими будущего.

Сколько раз садился, понимая необходимость оставить после себя не только дела, по которым будут судить, но и напутствие тем, кто придет следом, но получалось не так, как требовала душа. Лживо, без устремленности, что вела его вперед.

В эту ночь прорвало. Словно сдвинулось, подобравшись к самому краю. Ни излишней патетики, ни…

– Я пойду за тобой, – сорвал его со строчки Рокос. Когда Индарс поднял голову, повторил, не менее жестко: – Я пойду за тобой, отец!

Точку Индарс поставил. И – росчерк, подписавшись своим полным именем. Его Императорское Величество Индарс из рода Сазер… По имени отца. Как Радормир напишет, принимая власть после него. Из рода Индарса…

Преемственность! Для его мира она была залогом выживания.

Рывком поднявшись – был спокоен, но тело потребовало движения, сделав его резким, неоднозначным, вышел из-за стола:

– Ты останешься с братом и матерью. Я должен быть уверен…

– Не спорь с ним, – Радормир, поддерживая решение, подошел к Рокосу, встал рядом…

Сердце дернулось. Не сожалением – радостью. В его жизни были ошибки, но эту он не совершил, воспитав так, как должен был. Сильными. Мужественными. Помнящими родную кровь…

– Нет, – Рокос руку брата со своего плеча не сбросил, но головой качнул. – Одного я его не отпущу.

– А о матери ты подумал?! – Индарс чуть повысил голос.

Гордости за сына это не отменяло.

– Он за ней присмотрит, – кивнул тот на Радормира.

Путь в этот мир им открыли разные женщины, но оба получились в него. С его твердостью, пониманием долга, верностью данным клятвам и осознанием собственной ответственности.

И не важно, что для одного это будут миллиарды жизней, а для другого – была всего лишь одна.

– По должности вам положен заместитель, – смягчая ситуацию, подал голос сидевший в углу Шаевский. – К тому же, это может быть подозрительңо, – добавил он, так и не открыв глаза. Лишь шевельнулся в кресле, ища более удобного положения. – Рокос всегда был с вами…

– Вы умеете находить аргументы, господин подполковник, – вступил в разговор присутствовавший здесь же Йорг. Стоял у окна, глядя сначала в подступавшую к самым стенам дворца ночь, теперь… нет, не в утро, в пытавшееся застигнуть их врасплох будущее.

– Меня этому учили, – отозвался Шаевский, давая возможность скрестившимся взглядам закончить безмолвный разговор.

И ведь не видел – действительно дремал, используя для отдыха необходимость находиться здесь, а не в собственном кабинете, но ощущение, что нужно послужить фоном, присутствовало.

– Хорошо! – Индарс не уступил – признал, что в этом варианте имелись свои преимущества. – Я могу рассчитывать…

– Отец, – перебил его Радормир. – Я помню свой долг!

Грань должна была подступить. Выставить линию, переступив через которую все станет иначе, но даже эти слова ею не стали.

Я помню свой долг…

Слова прозвучали, но не изменили. Не дернулось, не впечаталось в осозңание, не поставило перед фактом, что теперь уже все…

– Оставьте нас одних, – вместо продолжения приказал Индарс.

Кивнул обернувшемуся Йоргу – им так многое нужно было сказать друг другу, но… Перевел взгляд на поднявшегося Шаевского. Хотел спросить… Впрочем, теперь это тоже было не важно. Главное, что жена Рамкира согласилась покинуть империю и вернуться на Землю. Не гарантия – в Союзе имелись свои проблемы, но шансы сохранить жизнь и свою, и ребенка, там были выше.

Йорг и Шаевский вышли вместе, Рокос уже за ними. Плотно прикрыл дверь, оставив их с Радормиром.

Два императора…

В этой реальности случались и такие казусы…

– Напутствий не будет, – Индарс спустился с возвышения, на котором стоял стол, но следующего шага не сделал.

Когда наступала ночь, казалось, что время идет слишком медленно. Теперь…

– Напутствий не будет, – повторил он, но не для сына – для себя. – Ты – император Старх'Эй. Ты – настоящее и будущее империи. Ты…

– Отец… – Радормир перебил, подошел ближе.

Рост ни один в один, но разница настолько незначительна, что можно ставить знак равенства. Схожее телосложение – вбитая в тело мощь, способность брать на себя то, что другим не по силам. Да и внешне… старше – моложе. Черты лица, взгляд, то, как укладывали волосы…

– На тебе мой долг. Я поклялся…

– Я принимаю его, – спокойно, уверенно, произнес Радормир. – Эти дети – мои дети. Не по крови, по совести. Эта женщина – под моей защитой. Не по твоему приказу, по моей воле.

– Да будет так, – Индарс на миг закрыл глаза.

У него ещё была возможность передумать…

– Это время будет тяжелым, – твердо посмотрел он на сына. – Иногда будет подступать. До тошноты. До воя. До отчаяния. Только упасть, признав свою слабость…

Пауза была короткой, лишь вспомнить, за миг пролистав всю жизнь.

Вспомнить о той пустыне, где, спасая жизнь брата, задушил голыми руками песчаного льва. О погребальном костре, пепел с которого был пеплом его отца. О том, как впервые вглядывался в глаза новорожденного сына, видя в них не будущее – себя… таким, каким он был. Не императором – мужчиной, мужем, человеком…

Вспомнить о каждой женщине, которую вжимал в свое тело, ища и даря удовольствие. О каждом из множества детей. И о тех… двоих, которым лишь предстояло когда-нибудь родиться. И не важно, что не его кровь будет течь в их жилах. Главное…

О друзьях… Немногих, но тех, когда можно обходиться без лишних слов.

О горах, уже давно ставших безмолвными свидетелями его потерь и свершений.

О небе… О небе и крыльях, однажды отданных другим.

О так и не законченном хатче…

И о ней…

Он до сих пор «слышал» тот звук… Шаркающие шаги и нудный, ерзающий по нервам звон цепей.

Шарк… дзинь…

Шарк… дзинь…

Шарк… дзинь…

У него еще была возможность передумать, но он знал, что не сделает этого.

Не ради себя – ради сына и… Таши, которым нужна была эта свобода. Свобода от него!

– И когда ты подберешься к этой черте, когда осознаешь собственную слабость, весь тот ужас, когда должен, но… – Голос все-таки сорвало. На миг… – Ты подойдешь к зеркалу и посмотришь ңе в чужие, в свои глаза. И увидишь в них силу и мужество. Увидишь в них путь, который пришлось пройти мне, моему отцу и отцу моего отца и каждому из тех, кто был до нас. Ты увидишь в них веру и надежду, которые передашь своему сыну, чтобы он продолжил то, что начато не тобой. И ты не отступишь, ты будешь биться до конца. Не своего конца – твоих врагов, ежесекудно помня, кто и почему стоит за твоей спиной.

– Я сделаю это… отец! – твердо произнес Радормир, принимая сказанное.

Не клятвой…

Словом, по которому ему предстояло жить…

Посадочный бот перестал быть даже точкой в прозрачной синеве неба, а они продолжали стоять, глядя куда-то вдаль.

Сын, друг и… Кем он стал для императора Индарса, Шаевский не задумывался… до этой минуты.

Наследник начатых генералом Орловым отношений, в которых доверие между людьми стало залогом доверия между секторами? Непутевый отец юной девушки, оказавшейся единственной для одного из его сыновей? Невольный ученик? Соратник по делу, которое рано или поздно, но назовут великим? Просто человек, оказавшийся в нуҗное время в нужном месте?

Имело ли это значение? Не вообще – именно сейчас, когда реальность вдруг врезала без замаха, одним ударом расставив все даже не по местам – по эпохам, одна из которых заканчивалась здесь и сейчас, а вторая…

– За императора Индарса! – добавив остроты моменту, Йорг достал фляжку. Сделав глоток, поморщился, протянул Радормиру.

– За императора Индарса, – повторил тот. Кашля не сдержал – спирт был ядреным, на глазах выступили слезы…

Этим было можно. Не потеря, но…

– За вице-адмирала Ирадиса Айзера, начальника особого аналитического отдела при Коалиционном Штабе! – четко, жестко, произнес Шаевский.

Глотнув на выдохе, вытер рукавом глаза, признавая за собой право… не на слабость, на… человечность. На щемящую боль. На звенящую тоску. На…

– Он оставил ящиқ шаре. Просил передать лидер-капитану, – сбил его с мысли Радормир. – Не хотелось бы действовать напрямик…

– Без проблем, – возвращая фляжку, кивнул Шаевский. И тут же поправился: – Прошу меня простить, господин…

– Остынь, подполковник, – довольно грубо оборвал его Радормир. Закинул голову назад… – Тихо-то как…

Небо. Изломы гор. И тишина…

А еще звезды, равнодушное к их радостям и горечям будущее. Настоящее, с которого все начиналось, но… не заканчивалось. Мысли. Не сказанные слова. Не реализованные идеи…

Жизнь…

Все это было их жизнью. Каждого и всех вместе…

Глава 5

– Нам пора!

Красотка перекатилась, подминая мужчину под себя, но тут же вновь оказалась снизу:

– Рано, – довольно ухмыльнулся прижавший ее к кровати Фрай. – Им ещё договариваться и договариваться.

– А если ускорить? – потянулась она, чувствуя, как играют мышцы не только ее, но и чужого тела. – Ты ведь можешь?

– Могу, – фыркнув, заверил ее вольный, – но зачем? Пока они там, мы…

– А если у Горевски не хватит терпения? – мурлыкнула она, готовясь к очередному рывку.

– Его хватит у Гросса, – заверил ее Фрай, ловко перехватив бросок. – Малышка, тебе стоит признать, что здесь мы с тобой на равных, – добавил он, раздвигая ее ноги коленом. Вроде и грубо, но…

О том, насколько сдерживает себя этот матерый хищних, она догадывалась. Ловила отголосками идущего из нутра рыка, замечала в движениях, резких, но аккуратных до той грани, когда можно говорить об осторожности.

Скажи кто другой, что тақое возможно, не поверила бы, а когда сама…

Мысль появилась и ушла, став острым наслаждением, заставившим забиться под ним, требуя дать все, что мог лишь он… продолжавший оставаться врагом мужчина.

– Сволочь ты, – прохрипела Красотка, когда вновь оказалась способна говорить.

– Знаю, – утробно засмеялся тот в ответ. Освободив от тяжести своего тела, откинулся на подушку рядом. – Останешься со мной?

Она поднялась на локте, жестом, который вполне могла посчитать собственническим, обвела контур губ. Жестких, привыкших к грубости слов, а не нежности поцелуев.

– Максимум, могу стать посредником.

– А если… – он отзеркалил позу.

Нагота не смущала ни одного, ни другого. Для демоницы – вполне естественно, да и было, что показать, для него…

По двери долбанули. Явно кулаком. Потом ещё раз…

– Прикройся, – бросил Фрай, поднимаясь. Прежде чем открыть, оглянулся. Кивнул, когда она подтянула истерзанную их стараниями простынь к самому подбородку. – Что тебе? – спросил грубо, чуть сдвинул тяжелую створу.

– Капитан зовет, – донеслось из коридора. – Вместе с этой…

– Сейчас будем, – толкнул он дверь вперед. – Собирайся! – Последнее относилось уже к ней.

Не торопясь последовать похожей на приказ просьбе, Красотка потянулась, позволяя ткани сорваться на пол, обнажая все, что и так уже принадлежало ему. Потом села, исподволь наблюдая, как он смотрит на нее. Как взглядом опрокидывает навзничь, сжимает ладонями груди, впечатывается в тело, вырывая не стон – крик.

Сколько их было в ее жизни, сильных и знающих чего хотят мужчин, но замкнуло именно на нем. Так похожем на нее и таким другим…

Этого понимания хватило, чтобы сорвало. Не снаружи сорвало – внутри:

– Если они не договорились, я его убью! – не уточняя, кого именно, бросила зло. Встала…

Успела только наклониться, поднимая с пола белье, как Фрай оказался рядом. Рывком развернул к себе, пальцами ухватил за подбородок:

– Я тебе помогу. Но если ты меня обманешь…

Голос был тихим, но Красотка ощутила, как прошло холодком вдоль позвоночника. Как на миг замерло сердце, боясь поверить. Как дернулось вновь…

– Я – твоя, пока мы на одной стороне, – не отвела она взгляда, приняв, что называемое любовью безумие бывает и таким.

– Ты сказала свое слово, – отпустил он ее. Провел шершавой ладонью по груди, спустился ниже, на живот… – Жаль, ты не сможешь родить мне сына.

Как ни странно, но ей тоже было… жаль. Возможно, впервые с тех пор, как она осознала, что родилась женщиной.

– Собирайся, – он отошел резко, словно опасался передумать. Остановился у впаянного в пол табурета, на который была свалена его одежда. – Крутить не буду, вы для нас – шанс. Про патриотизм можешь не говорить, это не тот случай, но под домонов мы не ляжем. И это не мое решение, и не Гросса. Так сказало большинство капитанов. Из тех, кто с нами.

Спрашивать, к чему тогда все это, она не стала. Достаточно было бросить взгляд на постель, ставшую свидетельством их сумасшествия, чтобы ответить самой.

Нет, причина была не только в этом – каждая история прописывала свои правила игры, но ведь одно другому не мешало.

– А что меньшинство?

Этот вопрос Красотку не интересовал, но… Она натянула штаны, засунув ноги в ботинки, защелкнула фиксаторы и лишь после этого посмотрела на Фрая. Тот тоже успел прикрыть стратегически важные места, но и того, что осталось, ей вполне хватило.

Его тело было крепким, но не упругим и текучим, как у Горевски, а жестким, когда берут не пластикой, а несокрушимостью.

– Досталось тебе, – кивнула она на шрам под левым соском. Съеденная плазмой кожа…

Вместо ответа, Фрай развернулся, позволяя увидеть спину.

Возможно, и не стоило – все это она прощупала, огладила руками, но сейчас, после вот этого, небрежного движения, ее и пробило. Страхом. Не за себя – за него.

– Я не смогу родить тебе сына, – сделав шаг и прижавшись к теплой коже щекой, чуть слышно произнесла она.

– А стать матерью? – так же негромко спросил он.

Война. Сволочная, паскудная война…

Не будь ее, вряд ли бы они встретились, а встреться…

…вряд ли бы успели поговорить, прежде чем уничтожить…

Уходя она не оглянулась. Хотела, но…

– По основным пунктам мы договорились…

Посещение капитанской каюты оказалось коротким. Когда вошли, Гросс стоял к ним спиной, демонстрируя ею полное удовлетворение происходящим. Дождавшись, когда дверь закроется, неторопливо, без резкости, развернулся, посмотрел на Фрая и кивнул, отвечая на так и не прозвучавший вопрос.

Горевски тоже обошелся без объяснений. Кинул ей выставленный на минимум парализатор, забрал свой, лежавший на столе, тут же направившись в сторону выхода.

Молчал он, и пока возвращались на курьерский, выглядевший сосунком рядом с тяжелым вольных, на котором они встречались. Заговорил лишь теперь, когда добрались до кают-компании, но уже своей. Подойдя к тактическому столу, наклонился вперед, уперевшись ладонями в его край.

Ему бы расслабиться…

– Насколько? – Таласки переступил через порог следом за ними, но следующего шага не сделал, оставшись стоять у сдвинувшейся створы.

– Как минимум, нам не ударят в спину, – глухо произнес Горевски.

Чего ему стоил тот разговор, Красотка старалась не думать. Как и о Фрае, провожавшем их до шлюзового блока.

– Как максимум?

Она оглянулась… Кажущееся спокойствие Таласки не обмануло. Тот «звенел», как мог звенеть лишь подошедший к грани.

– Навигационные карты. Разведка. Базы, – резко выдохнув, произнес Горевски. – Возможна даже поддержка, но это – особые случаи, расчет за которые будет идти отдельно.

– Условия?

Валесантери медленно выдохнул, словно избавляясь от того, чужого воздуха, выпрямился, развернулся. Передышка была короткой, но чтобы собраться, ему хватило:

– Индульгенция для тех, кто захочет уйти. А так… после войны каждый сам по себе. Ниқаких обязательств.

– Мог потребовать и больше, – заметил Таласки.

Красотка насторожилась, чувствуя, как вновь взметнулось опавшее было напряжение. И ведь не эмпат или интуитивщик… Хватало того, что она была демоницей.

– Он и потребовал больше, – глухо выдавил из себя Горевски. – Ее, – кивнул на Красотку, – и Кабаргу.

– Не понял… – дернулся Таласки.

– Ее – для Фрая, а Сашку – координатором. Я – в запасных, как крайний вариант, с которым Гросс готов мириться, но опуская договоренности на самый минимум.

– Счеты за Скорповски… – не то вопросом, не то утверждением протянул Таласки. – Ты что скажешь? – посмотрел он на нее.

Что она могла сказать…

Под Гроссом больше тридцати капитанов. Это из того самого, большинства, о котором, пока собирались, рассказал Фрай. У каждого корабль, а то и два… тяжелых, мелочевку от средних и ниже обычно не считали, воспринимая, кақ шестерки. У каждого – опыт, который сродни полноценной боевой подготовке. И карты… навигационные карты секторов, которые были закрыты для всех остальных. А ещё те самые базы и гарантии, что хоть и временно, но их можно будет не числить среди врагов.

Да она бы и за половину…

– Мне нужен корабль и экипаж…

– Что?!

Красотка улыбнулась – удивить Таласки было ещё той задачкой, потом посмотрела на Горевски.…

Когда-то она была в него влюблена…

Когда-то…

– Мне нужен корабль и экипаж, – повторила она, ловя себя на том, что все это ей нравится.

Минимум… Максимум…

Игра, которую затеяли Гросс и Фрай, была тем и хороша, что оставляла простор для вот таких, неожиданных решений…

* * *

– Остаешься на базе! – развернулась я к Слайдеру.

Взгляд слепо скользнул по модулю, в котором находился оперативный. Учения продолжались и за терминалами, и на орбитах.

– Капитан… – качнув головой, грубо протянул он.

– Я – присмотрю, – полоҗил ему руку на плечо Сандерс. Тяжело положил.

Слайдер «нагрузку» удержал, но «усилие» было заметным, не ретушируясь физической формой, в которой он находился.

– За тобой бы кто присмотрел, – «просев», чтобы уйти от захвата, процедил сквозь зубы Слайдер.

– Со мной Стас и Кайман, – слегка успокоила я его. – На тебе – безопасность группы.

– А я ведь знал, что рано или поздно…

Мы оба с ним знали, что рано или поздно… Глава ССБ и два его заместителя в одном экипаже… Еще одна проблема, которую предстояло решать.

– Все, хватит! – оборвала я стенания тарса. Показуха, не более. – До окончания учений – два часа. Твоя задача – прикрыть наш уход.

– И от демона? – исподлобья посмотрел он на меня. Намекал на то, что экипаж «Тсерры» отдыхал в полном составе. Им предстоял сверхкороткий…

Хотела бы я оказаться на месте Дарила. Хотела, но…

Вместо ответа хлопнула Слайдера по плечу, тут же направившись в сторону стапельной площадки. Мои находились уже на борту…

– Тебе известно, ради чего такие меры? – не оглянувшись, спросила я у пристроившегося слева Сандерса. Кирьен держался справа.

– Могу догадываться, но не более, – отозвался тот.

– На вопрос вряд ли ответишь, – «перевела» я его слова.

Приказ Штаба звучало лаконично: прибыть на точку и ждать. А то, что эта самая точка находилась в захваченном домонами секторе на границе империи Старх'Эй, так на то мы и особое подразделение, чтобы в очередной раз, да через невозможное…

– Капитан! – встретил нас у стапеля числившийся дежурным офицером Стас. – Вверенный вам…

– Капитан на борту. Готовность к взлету, – оборвала я его, поднимаясь на площадку. Все личное оставалось там…

На этот раз разделить на личное и служебное оказалось сложнее. Находиться рядом было потребностью не тела – души, истосковавшейся не по чужому, по своему собственному теплу.

– Принято. Капитан на борту. Готовность к взлету, – спасая от внутреннего «сбоя» повторил Стас, заняв место передо мной. – Подъем.

Когда я вошла в командный, Сумароков уже заканчивал предполетную проверку.

– Капитан на мостике, – Антон ловко перескочил за свой ложемент.

– Принято. Управление у капитана, – отозвалась я, устраиваясь в кресле. Фиксаторы притянули, спинка пошла волнами, подстраиваясь…

– Стапель передал готовность!

– Принято! – подцепила я консоль, сдвигая ее ближе. – Предполетная карта завершена. Экипажу готовность к активации антиграва. Передать на стапель: отсчет!

– Принято, – перехватил Сумароков. – Команда «отсчет» на стапель передана и принята!

Абрис командного вспыхнул, погас…

– Не ңачинай с дурных привычек, – оглянулась я на Сандерса, стоявшего у стойки моего терминала.

Ноги чуть расставлены, колени слегка согнуты…

– Это – не привычка, – парировал домон. – Капитанский ложемент ду-декера имеет и вертикальную позицию.

Усмехнувшись – все было так просто, кивнула, давая понять, что остальное – его проблемы.

– По отсекам стабильно. Фиксирую падение гравитации…

Последний раз мы поднимались со стапеля, когда шли на поддержку вывалившегося из прыжка щитоносца Аршана. Тогда нас было трое…

– Капитан, эрари Джориш…

– Принято, – выдавила я из себя. И ведь понимала, что все совсем непросто… – Антон, возьми взлет…

– Принято, взлет взял! – отчеканил Сумароков, успев до того, как вокруг меня поднялось защитное поле.

Настройка, кодировка… С последнего нашего общения с Дҗоришем прошло всего несколько часов.

– Господин эрари… – склонила я голову, давя на официоз. Хорошее подспорье, когда других методов борьбы не остается.

– Идем двумя бортами, – легко смял он мой настрой. Знакомым жестом «сбросил» подтверждение команды. – «Дальнир» – первым, «Рэйкам» прикрывает. Приказ жесткий: своего присутствия не обнаруживать, в бой не вступать.

– Все настолько серьезно? – вздохнула я. Могла и не спрашивать. При таком раскладе вряд ли речь шла о простой прогулке.

Лучше бы он промолчал. Было бы не так… отрезвляюще:

– Помнишь, ради чего сунулась в Изумрудную во второй раз? – твердо посмотрев на меня, поинтересовался он.

Я – помнила. Хоть немного, но отсрочить войну с домонами, дать ңам время…

– Твою… – стиснула я зубы. Тогда нам удалось, хоть до последнего и не верилось, а теперь… – Я должна еще что-то знать? – отодвинула я все лишнее за границы самообладания.

– Прими курс, – вместо ответа скинул он координаты, которые я тут же ввела в систему.

Тоже Старх'Эй, но уже на относительно безопасном удалении от границы сектора.

– Что это?

– Промежуточная цель. Через сорок два часа мы должны находиться там.

– Принято! – кивнула я. И неважно, что ничего не понимала.

– Таши, – Джориш посчитал, что сказанного для осознания мне не хватило, – работаем в режиме полного молчания. Все контақты только по коду «экстра».

Повторять «принято» я не стала, да он и не ждал, отключившись первым.

Впрочем, это и к лучшему. Не увидел выражения растерянности на моем лице.

Кают-компания уже давно не была прежней, но иногда именно это несоответствие между оставшимся в памяти, и тем, что видели глаза, пробивало по нервам, заново открывая суть происходящего.

Война… И тысячу раз произнеси, а ужаса, который несла с собой, до конца не осознаешь.

– Думаешь, он знает? – Стас передвинулся, прикрыв меня от «растекшегося» в кресле Сандерса.

Казалось, что домон дремал, наконец-то позволив себе расслабиться, но я не обольщалась, время от времени ощущая на себе его взгляд. Пристальным тот не был, скорее легким, если не сказать, рассеянным, но в душе каждый раз обмирало, отзываясь бездонной, не моей пустотой.

– Уверена, – не отводя глаз от навигационки, кивнула я.

Костас и Кирьен предложили несколько вариантов подхода. Нет, не к той точке, которую Джориш обозначил, как промежуточную цель, к той, которая была главной.

Пока что в каждом из них я находила огрехи.

– Есть идеи?

– Есть, но ни одна из них мне не нравится, – отозвалась я на проявленную Стасом настойчивость. О чем спросил, поняла без дополнительных разъяснений. Если что и интересовало, так стоявшая перед нами задача.

– Поделишься?

– Нет, – жестқо ответила я. В последний момент хотела смягчить интонации, но что-то не позволило. Возможно, то самое личное-служебное, которое пыталось сделать простые вещи сложными. – Извини, но…

– Таши… – Стас как-то довольно хмыкнул и отступил.

Провокатор!

Вздохнув – парни привыкли защищать меня и от самой себя, вновь уткнулась в навигационку. Сектор, в который нам следовало прибыть, был сложным. Даже на мой взгляд.

– На их месте я бы выставил здесь ТЗС, – неожиданно возникнув рядом со мной, произнес Сандерс.

Его «здесь» находилось на самой границе дальних от нужной нам точки. Не наших дальних – ардонов, если они там будут.

– Шесть прыжковых зон. Все на удалении трех-четырех часов крейсерской… – сдержав ругательство – его выходки начали напоминать проверку на прочность, посмотрела я на Сандерса. – Был в бою?

– В Белой – нет, – качнул он головой. Сделал шаг в сторону. Весь такой холеный… подтянутый.

Возможно, я была к нему несправедлива…

Возможно…

Торрек, оставшись с нами, продолжал щеголять в своей форме, словно подчеркивал, кто – мы, а кто – он, этот был в нашей, да еще и с нашивками капитана третьего ранга…

И кто здесь говорил о несправедливости?!

– Раскладка действительно хороша, – после недолгого молчания, как-то даже довольно заметил он. – Либо группировка, либо ТЗС.

– Дальнир, слышал? – слегка сгладила я смысл происходившего. Лидер-капитан особой разведгруппы при Коалиционном Штабе и… бывший ашкер домонов обсуждали схему возможного расположения противника.

И не захочешь, а задумаешься, кто именно сошел с ума: ты или мир, допустивший подобное.

– Зафиксировал, – отозвался ИР, тут же выставив на навигационке соответствующую пометку.

– Минус один, – прокомментировала я увиденное.

– Минус два, – поправил меня домон, указав на очередной, спорный на его взгляд сектор. – Дальнее охранение.

Искры звезд, цветные линии напряженности гравитационного поля, облака туманностей, пыль астероидных полей…

Навигационка была равнодушна к нашим заботам, предлагая заниматься ими самостоятельно. Не предательство – нет, статус-кво, в котором каждый из нас оказывался сам по себе.

– Минус два, – оборвав мысль, сбросила я с карты вектора прохода. – Остается четыре.

Вместо ответа Сандер сделал еще пару шагов, остановившись напротив меня. Не самая лучшая позиция, когда и так приходится прилагать усилия, чтобы избежать случайного взгляда.

– Мам, у нас тут концы с концами не сходятся, – добавил накала ворвавшийся в наше общение голос сына. Через командный, в режиме «на всех».

– Это то, что у вас называют бардаком? – сохраняя полную невозмутимость, уточнил Сандерс.

– Сейчас узнаем, – не без усилий сдержала я улыбку. – Докладывай!

– А нечего докладывать… – обиженно протянул Юл. – Мы тут моделировали режимы работы маршевых двигателей…

– И? – поторопила я, догадываясь, что необходимости вот в этой самой паузе не было. Если не считать потребности потрепать мне нервы.

– Капитан, – оборвав становившуюся напряженной тишину, решил меня облагодетельствовать Вихрев, – похоже, даже при разгоне мы используем заложенный в маршевых потенциал не более чем ңа восемьдесят процентов.

Первые секунд десять даже не знала, что сказать. С одной стороны новость была из тех, что плохими не назовешь: запас по скорости, которого никто не ожидал, мог стать подспорьем. С другой… она становилась еще одним свидетельством того факта, что корабль артосов продолжал оставаться для нас загадкой.

Свой, но… все еще чужой.

– Уверены? – невольно подалась я вперед. Двадцать процентов… В условиях войны это тянуло на серьезный шанс.

– Нет, – тяжело вздохнул сын, заставив меня напрячься. Обрадовать, чтобы тут же огорчить… – Мы с Ристом считаем, что эта цифра ближе к семидесяти, но Андрей…

– Принято, – оборвала я сына. – Посоветуйтесь с Дальниром, может он, что умное скажет.

– Как прикажете, лидер-капитан, – тут же отозвался Вихрев и… отключился.

– А вот это был уже бардак, – посмотрела я на Сандерса, – но…

– Капитан! – сбив меня с мысли, «взревел» Дальнир, – но я-то себя знаю лучше, чем они!

– Иногда я в этом не уверена, – решила я добавить неразберихи. Пока будут выяснять, кто из них прав… – А если вот так, и вот так… – загнала я на навигационку новые вектора.

– Неоҗиданный вариант, – оценил мои усилия Сандерс. Склонил голову к плечу, потом поморщился, выдав совершенно неожиданную для меня реакцию…

– Но… – воспроизвела я то, что подразумевалось в конце его реплики.

– Здесь, – на карте появилась еще одна отметка, – лежка вольных.

– А это откуда? – задумчиво протянула я.

Кадр, қоторого нам подкинули Штаб, с точки зрения новых данных выглядел неоценимым, но…

– Мое подразделение взаимодействовало с капитаном Шахином, – все так же спокойно отреагировал он на вопрос.

– И сколько было в подчинении? – не пропустив про контакты с вольными, уточнила я.

И ведь могла не спрашивать, а он – не отвечать, но…

Этот мир оказался помешан на категоричности черного и белого.

– Четыре ардона, – твердо посмотрел домон на меня. Еще и усмехнулся. Не так, что бы совсем уж заметно – лишь дернулась губа, приоткрывая более крупный, чем у людей, клык, но со скрывающимися за этим эмоциями не ошибешься. – Не считая моего.

Пять ардонов. Сорок пять доргов. Сто архов…

И этот тип сейчас стоял передо мной, с легкой иронией глядя, как я справляюсь со свалившейся на меня информацией?!

– Принято, – медленно выдохнув, отозвалась я. То, что будет непросто, поняла уже давно, а вот насколько… – Тогда у нас остается только один вариант, – продемонстрировала я оскал, которому научил меня Тарас. – Сверхдальний. Отсюда, – выставила я точку в секторе промежуточной цели, – сюда, – вывела вектор к самой границе возможности дальних сканеров.