Текст книги "Галактика Белая. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Наталья Бульба

– Господин Исхантель занимается просветительством не только в этом колледже. Есть еще шесть, в которых учащиеся, и среди них большинство – девушки, с нескрываемым восхищением внимают его рассказам о Самаринии. – С каждым мгновением его голос становился все жестче. – Интересно, как звучит наше недалекое прошлое в его интерпретации? Как война за что? За их понимание, как мы должны жить? За то, что они совершенно не терпимы к тем, кто не разделяет их взгляды? – Сменил тон он молниеносно. Только в его голосе звучали раскаты грома, а теперь уже появилась грусть и… отчаяние. – У меня в производстве три дела об исчезновении. Все – девушки, учащиеся тех самых колледжей. И все три смотрели на господина Исхантеля влюбленными глазами. Совпадение?! – Я хотела вставить хоть слово, но Алин не дал, закончив бескомпромиссно. – Нет, не совпадение.

Стоило признать, что если он хотел меня напугать, ему это удалось. Сердце билось как в те дни, когда я впервые самостоятельно рассчитывала курс для эр четвертого. Зная, что никто не перепроверит, не скажет, что я молодец, не подмигнет, подбадривая…

– Я поняла, – холодно начала я, когда Алин замолчал, ожидая моей реакции, – что дело значительно серьезнее, чем я могла бы предположить. Но ведь надо что-то делать?!

– Надо, – согласился он со мной, явно не испытывая от сказанного большой радости. – Еще бы знать, что именно…

– Вы ведь ходили в колледж? – вспомнила я, о чем мне вскользь поведала мама. Надежда – не надежда, но хоть за что-то зацепиться.

Алин качнул головой.

– До господина Исхантеля я так и не дошел. Директор не позволил, заявив, что это может оставить пятно на репутации его учебного заведения.

– А если это сделаю я? Я и так собиралась…

Прежде чем ответить, он удрученно взглянул на дисплей комма. Тот напоминал о себе уже дважды.

– Я не могу вам запретить, – уже вставая, произнес Алин, не очень-то и разделяя мой оптимизм, – но попрошу быть очень осторожной, если все-таки насмелитесь. И сразу сообщите мне о результатах. И еще, – Алин вздохнул, словно ему неприятно было то, что он собирался мне сказать, – когда закончится ваш отпуск, заберите сестру с собой. Так будет лучше для нее и спокойнее для вас и ваших родителей.

Прощание вышло скомканным. Он извинился, что вынужден уйти раньше, чем предполагал, я… Я думала о том, что еще один человек считал, что так будет лучше…

И это пугало.

* * *

День пролетел слишком быстро. Я только и успела, что вернуться домой, как пришло время собираться. Дваржек выбрал один из самых эпатажных ресторанов столицы, следовало соответствовать.

– Мам, ты прости, но я даже не думала… – вздохнув, отбросила я еще одно платье. – Но Вацлав не дал мне возможности отказаться…

Чувствовала я себя неудобно, не успела прилететь, как уже… Дочь называется!

– И правильно сделал, что не дал, – решительно заявила мама, строго зыркнув на девчонок, пристроившихся на диване. Те обсуждали приглашение. Вполголоса, как обещали, у них не получалось. – А то бы на весь отпуск замуровала себя в четырех стенах. Мы от тебя никуда не денемся.

Рассказывать о своей встрече с Алином Мареску я не стала.

Осадок после разговора остался неоднозначным. То ли слишком много сразу требующей тщательного осмысления информации, то ли ощущение нестабильного курса, когда вроде все и ясно, и понятно, но сюрпризы стоит ждать с любой из сторон. Оставалось надеяться, что в ближайшую пару месяцев – контракт со стархами вступал в силу по окончании отпуска, ничего страшного не произойдет.

– Представляешь, – обернулась я к ней, выбраковывая попавшийся под руку костюм. Красив, но хотелось почувствовать себя женщиной. Пусть и с бывшим сокурсником, – он же просился на изыскательский и прошел, преодолев жуткий конкурс. И вот теперь здесь… Интересно, что у него случилось…

– К вам можно? – не дав маме ответить, в приоткрытую дверь заглянул отец. Окинув взглядом разбросанные по комнате вещи, качнул головой: – Что за шум?

Или мне очень хотелось, чтобы слова розыскника оказались правдой, или оно так и было, но выглядел он сегодня более жизнерадостным. Вчера улыбались только губы, сегодня смеялись и глаза.

Первой кинулась к нему Лора.

– Представляешь, Машку пригласили в ресторан. – Продолжила она уже заговорщицки: – В Шалону.

– Это кто? – тут же посерьезнел отец. Похоже, вспомнил про скорое появление в нашем доме Карина.

А вот мне и вспоминать не было нужды, само помнилось. Каждую минуту.

Еще одна неоднозначность в моей жизни.

Мама, словно догадавшись, что за мысли роились в голове у папеньки, тут же махнула рукой, опередив меня.

– Сокурсник ее, Вацлав Дваржек. Он сейчас в Управлении гражданских перевозок. Девять лет как не виделись…

– Стандартов, – поправила я ее, подмигнув отцу. Мол, все под контролем.

– Дваржек? – тут же зацепился за имя папенька. По лбу пролегла морщинка. – Да, досталось ему… – Посмотрел на меня уже другим взглядом. – Хороший он парень. Стойкий. Другой бы на его месте давно сломался, а он все выкарабкивается.

– Твой пациент? – ухватилась я за его слова. Вот ведь… тесен мир. Хотя, этого следовало ожидать. Медицина катастроф… Если Вацлав к кому и мог попасть под надзор, так именно к отцу.

– Мой, – кивнул старший Истомин, проходя в комнату и останавливаясь напротив одного из платьев, что висело на спинке кресла. – Надень вот это. И по случаю, и тебе пойдет.

Его выбор был как всегда безукоризненным.

– Что скажешь? – повернулась я к маме, приложив наряд к себе.

Плотная ткань глубокого черного цвета, строгий силуэт без всяких изысков, скромный вырез, длинный рукав. Выглядело платье просто, но очень элегантно. Купила я его после возвращения со Штанмара, на прием к императору Индарсу и больше не надевала. Не было повода.

Тот день тоже был суетным. Пока встали на орбиту, пока сдали четверку технарям, пока, уже на катере, сели в порту Таркана, пока добрались до служебной гостиницы… Вот там нас и огорошили, предупредив, что через шесть часов мы должны быть в императорском дворце.

Ен Шу оказался великолепным организатором. Посчитав, что мужчинам потребуется значительно меньше времени на сборы, чем немногочисленным дамам, отправил часть команды в один из самых лучших магазинов столицы стархов.

Сейчас вспоминать было смешно, а вот тогда хотелось плакать. Одежду нам выбирали, пользуясь состряпанными тут же голокопиями, получившееся сбрасывали на коммы для… всеобщей оценки. Не обошлось и без курьезов. Меня очередной вызов застал в ванной – я как раз намылила голову. Пока наполовину вслепую искала комм, тот уже успел включить автоматическое соединение, на которое был настроен.

На той стороне оказался Карин. Как раз с этим платьем.

– Шикарно, – согласилась она с отцом и тут же повернулась к девчонкам. – А ну-ка брысь в гостиную. Вот спустимся, тогда и посмотрите. Тебя это тоже касается, – фыркнула она на отца. Когда, толкаясь и препираясь, троица вышла из комнаты, мама нарочито тяжело вздохнула, улыбаясь при этом: – Иногда я от них так устаю.

Мне ничего не оставалось, как кивнуть. Я тоже иногда уставала от нашего экипажа. Но любила их всех. Даже…

Имя Карина я так и не произнесла. Не готова была назвать любовью то, что испытывала к нему. Влюбленностью – да! А вот любовью…

На этот вопрос мне только предстояло ответить. Возможно, скорее, чем мне бы хотелось.

Сборы много времени не заняли. В коротких волосах своя прелесть, а уж в моих – густых и послушных, тем более.

– Возьми, – неожиданно произнесла мама, подходя ко мне, когда я, прихватив маленькую сумочку, уже собиралась выйти из комнаты. – Хочу, чтобы это было всегда с тобой.

Я сначала не поняла, о чем мама говорила, но когда она сняла со своей шеи тонкую цепочку, с крошечной подвеской виде оплетенной тонкими нитями звездочки, отступила. Подарок бабушки на ее свадьбу, ставший талисманом. Для всей нашей семьи.

– Нет, зачем?! – стушевалась я, разрываясь между двумя чувствами: благодарности и легким испугом. Уж больно ее поступок был созвучен моим мыслям.

– Мне отец сказал, – чуть слышно произнесла она, застегивая украшение уже на мне. – О стархе…

– Еще ничего не решено, – дернула я плечами. – Все произошло слишком быстро.

– Так тоже бывает, – философски заметила она, улыбнувшись с грустью. – Ты стала совсем взрослой.

Странно, но в данный момент я этого совершенно не ощущала. Слезы выступили на глазах, словно мне было не тридцать три, а лет тринадцать. Тогда я еще позволяла себе хлюпать носом… по пустякам.

– Мам, – протянула я жалобно, – может не надо…

Та, нежно улыбнувшись, легко шлепнула ладонью немногим ниже поясницы.

– Иди уж, отец ждет. Он проводит до стоянки каров.

И бесполезно повторять то, что она только что подтвердила. Взрослая – не взрослая, а беспокойство родителей никто не отменял.

Остановилась я уже у самой двери. Обернулась, заметив тень грусти в маминых глазах.

– За папу не беспокойся. У него все будет в порядке.

Спрашивать, откуда мне это известно, она не стала. Просто кивнула, принимая к сведению.

Отец, действительно, ждал. Лорка и Лета выглядывали из-за угла, перешептываясь и хихикая. Средненькая уже бегала на свидания, но чтобы в ресторан…

Она еще не догадывалась, насколько другой станет ее жизнь через полторы декады! Признаться, я ей даже немножко завидовала. Для меня все это было уже в прошлом.

Накинув мне на плечи легкий плащ, отец открыл дверь, пропуская вперед. Выходя, сказал, чуть обернувшись:

– Я скоро вернусь. Можешь накрывать на стол.

Что ответила мама, я уже не услышала.

– Через парк? – поинтересовался отец, когда мы вышли к развилке.

Можно было пройти по одной из главных улиц района, где в этот еще не поздний час должно было быть многолюдно, или по тихим аллеям бывшего ботанического сада, ставшего у жителей нашего района любимым местом для отдыха.

– Через парк, – решительно ответила я. Минут на десять дольше, но для данного случая не принципиально. Все равно успевала.

Идти рядом с отцом было приятно. Он всегда был для меня самым-самым, ни время, ни расстояние не смогли этого изменить.

– Ко мне сегодня приходили, – разрушил он уютное молчание, когда мы с ним вошли в открытые кованые ворота.

Владелец был сибаритом, любил древность. Когда умер, не оставив наследников, губернатор принял решение ничего не менять, сохраняя гармонию этой части города. Не знаю, как остальные жители, а я была ему за это благодарна.

– Кто? – насторожилась я, даже не представляя, в какую сторону мог свернуть наш разговор.

– Служба безопасности с базы погранцов, – ответил он спокойно, словно в этом не было ничего неожиданного. – Попросили не обращать внимания на всяческие инсинуации завистников и спокойно работать.

Я так и знала, что он догадался о нашей с мамой беседе. Скрыть от отца что-либо всегда было сложно.

– Они объяснили причину подобной лояльности? – поинтересовалась я, делая вид, что ничего необычного не происходит. Ну, подумаешь, что я о его проблемах, вроде как, знать не должна.

– А ты не догадываешься? – Отец остановился, обернулся ко мне. Взгляд задумчивый, но… не тяжелый.

– Мой контракт со стархами? – свела я задумчиво брови. – Не быстро ли?

– Тебе известно, кто отец твоего Карина? – скорее опровергая, чем подтверждая мое предположение, уточнил отец.

– Не моего, – буркнула я, выигрывая время, чтобы связать одно с другим. То, что получалось, выглядело больше, чем сюрпризом. – Нет, не известно. Капитан как-то упоминал, что его имя еще при рождении было внесено в книгу избранных. Насколько я поняла, это что-то вроде ближнего императорского круга.

Произнеся последние слова, вздохнула. Ответ искать не пришлось – тот нашел себя сам. Как ни противно это звучало, но внимание ко мне старха из влиятельной семьи сделало свое дело, избавив отца от последствий тех доносов.

– Не думай об этом, – прижимая меня к себе, попросил отец, почувствовав мое состояние. – Так было всегда, так всегда и будет.

Соглашаться с ним не хотелось, но уже собственный опыт показывал, что и на этот раз он прав. Просто… в это не было желания верить.

Метрдотель подвел нас к столику. Верхняя веранда – над нами только небо, вьющиеся по тонким столбикам плети растений – призрачная преграда. Если не знать, что заграждающее поле выдержит столкновение с катером, острые ощущения гарантированы.

– Ты ведь не боишься высоты? – вроде как задумчиво поинтересовался Вацлав, отодвигая мне стул.

– Вот и проверим, – улыбнулась я ему, машинально отметив виднеющиеся вдали огни космопорта, зыбкие из-за расстояния, но вполне различимые. – Если что, будешь ловить.

Вацлав тему не поддержал, присев напротив, заметил:

– Я взял на себя смелость заказать закуски и вино. Если не угодил…

Хотелось продолжить: «Нажалуюсь папеньке», – но я еще помнила его слегка растерянный взгляд, когда мы с отцом подошли к ожидавшему меня на стоянке кару. Встретиться с ним Вацлав явно не рассчитывал.

– Главное, чтобы оказалось съедобно, – фыркнула я. – И никакой экзотической кухни!

– Я так и подумал, – вроде как, успокоившись, кивнул Дваржек. Замолчал, пока официант расставлял тарелки и разливал вино, когда тот отошел, продолжил: – Прекрасно выглядишь. Я тебя в первое мгновение даже не узнал. Утром была той самой Марией из Академии, а вечером…

– Не умеешь ты делать комплименты, – спряталась я за поднятым бокалом.

Когда-то он мне нравился, но… не получилось. Теперь я пыталась найти в своей душе отголоски того чувства и, что меня радовало, не находила. Не хотелось создавать сложности и себе, и… ему. Прошлое – прошлому.

– А ты все так же смущаешься, – парировал Вацлав, следуя моему примеру. – За встречу!

Я качнула головой.

– За то, чтобы мы всегда возвращались.

Дваржек, соглашаясь, сделал глоток. Посмаковал, оценивая, проглотив, поинтересовался, оставляя бокал в сторону.

– Старховский вариант?

У нас за родной порт поднимали третий тост.

– И их – тоже, – подтвердила я его предположение. – Про вояк не скажу, но в гражданском флоте на той стороне у многих встречала.

– Романтика, – чуть насмешливо протянул Вацлав, но вот грусть в его взгляде не сумел скрыть даже легкий сумрак.

– Работа, – поправила я его, придвигая к себе тарелку с закуской. Нашей, зерхановской, по которой я успела соскучиться. – Просто работа, Вацлав. Взяли груз, долетели, разгрузились, снова взяли груз… Внутри сектора без сопровождения, в другой – с охранением. Если и есть чем гордиться, так кораблем. Эр четвертый, действительно, нечто непостижимое. Огромный, но удивительно чуткий. Мечта!

– Мне начинать завидовать? – поднял он взгляд от тарелки.

– Когда-то мы все завидовали тебе, – с намеком произнесла я.

– Романтика, – повторил Вацлав уже другим тоном. Подняв бокал, залпом допил вино. Заметив мое удивление, вздохнул: – Извини, выпивка не доставляет мне удовольствия, но так будет проще рассказывать. Не так больно.

– Я не заставляю, – протянула я к нему руку, положила свою ладонь поверх его, чуть сжала. – Не хочешь, не говори.

– Не хочу, – бросив взгляд на космопорт, ответил Вацлав, – но – надо. Надо мне самому. Если тебе не противно…

Приподняв бровь, недовольно качнула головой.

– Вацлав, мы с тобой – взрослые люди. Тебе – надо, мне – надо. Кто кроме таких же, как ты сам, сумеет услышать то, что нет сил произнести? Кто поймет, что стоит за самыми обычными словами? Так что давай, начинай, если, конечно, – усмехнулась я, – ты не привел меня сюда, чтобы произвести впечатление и очаровать?

– С последним я уже явно опоздал, – заметно успокоившись, отозвался он.

Теперь была моя очередь тяжело вздыхать. Кажется, о визите Карина на Зерхан было известно всем.

– А это откуда?

Ухмылка на лице Вацлава была довольной.

– Что ты! Для Зерхана такое событие…

– Ну, старх, ну и что?! – искренне возмутилась я. Нет, я понимала, что у Карина отец кто-то там, но какое это отношение должно иметь ко мне?

– Вот такой ты всегда и была, – не скрывая удовлетворения, отреагировал на мой выпад Вацлав. – Ни возраст, ни опыт, ни чины… Нет в тебе, Мария Истомина, подобострастия…

– Это плохо? – чуть склонив голову, грозно поинтересовалась я, мысленно радуясь тому, что горечь ушла из глаз Дваржека.

– Это есть очень хорошо, – дурашливо ответил тот и, налив в себе в бокал на один глоток вина, взглядом показал на мой. – А вот теперь – за встречу.

Спорить было глупо, только поддержать.

С рассказом я Вацлава не торопила, придет момент, заговорит сам. Так и получилось, когда в ожидании горячего подняли третий тост: чтобы было куда возвращаться. Так он звучал уже по-нашему.

– Я попал не просто на изыскательский, а на «Стремительный» – группа первого прыжка, лидеры. Экипаж небольшой, на две вахты, плюс шестеро спецов. Ну и соответствующее оснащение. Чтобы оказаться среди них, пришлось еще и с технологиями геологоразведки ознакомиться. Техника – вслепую, на ощупь. Подстерегающие опасности – хребтом. Четыре месяца на полигоне и кроме навигации навскидку, сюрпризы за несколько шагов чувствовал.

– Серьезно, – уважительно кивнула я.

– Это не считая медицины, пилотирования и еще кучи всего, что вроде как навигатору совершенно ни к чему, – не без налета гордости добавил Вацлав. И даже улыбнулся… ненадолго. – Шесть стандартов пролетели, как один день. Где мы только не бывали! E! То по наводке – кто-то где-то на что-то наткнулся, то в свободном поиске. Но удача была на нашей стороне: два раза из трех мы возвращались с добычей. А один раз попали на туоран. Лучше бы не попадали. – Вздох был скорее угрюмым, чем тяжелым, но для выводов оказалось достаточно.

– СБешники замучили?

– Не то слово, – хмыкнул он. – Пока не убедились, что все, действительно, было чистой случайностью, не успокоились. А уж душу вытрясать они умеют. – Посмотрел на меня с грустью. – Похоже, вот они-то ветреную красавицу и спугнули.

– Это ты про удачу? – просто чтобы сбавить напряжение момента, уточнила я.

– Про нее, – кивнул Вацлав.

Бросил взгляд мне за спину. Я, машинально, оглянулась тоже.

Люди, люди… Мужчины в строгих костюмах, женщины в вечерних платьях. Мы ничем не выделялись среди них, но были посторонними и на этом празднике жизни.

Впрочем, утверждать, что среди отдыхавших в ресторане не было таких же «залетных», как и мы, я бы не стала.

– Координаты того планетоида, перелопатив отчеты почти десятилетней давности, обнаружил помощник капитана.

Не дав ему продолжить, я показала на пустые бокалы. Пауза была слишком короткой, а прошлое стояло слишком близко, чтобы не сжимать горло памятью о себе.

Скорее пригубили, чем выпили, молча. Словно поминая тех, кто уже никогда не вернется. Друзья, знакомые, совершенно чужие люди… Они были одними из нас и мы обязаны были их помнить. Чтобы кто-то помнил о нас, если уж совсем не повезет.

– Вышли мы точно к нему, несколько раз облетели, сканируя. Все, как было описано в полетном журнале. Окраина звездной системы, шарик, крутившийся по очень вытянутой орбите, два спутника, бегающие вокруг наперегонки. Атмосферы нет, температура на поверхности далеко в минус, сила тяжести в один и семь выше, чем на Земле. – Он просто говорил, не ожидая моей реакции. Сухие сводки под фанфары бьющего на виске пульса. – Отправили несколько ботов. Те вгрызлись насколько сумели, выдали графики. Ничего особо выдающегося, но кое-что из стратегического списка там присутствовало. Так что можно было считать полет оправданным.

– И вот тут-то все и началось, – протянула я, отвлекаясь на официанта, который принес горячее.

– Нет, – поправил меня Вацлав, когда мы остались одни. – Первые дней десять все было в порядке. Спустили модуль, развернули временную базу, установили технику, начали добычу. Работали в три смены, на борту оставался лишь необходимый минимум.

Приготовленное со специями мясо, завернутое в большие листья местного пряного перца, остывало. Есть, слушая его отрывистые фразы и видя за ними все, что происходило где-то там, в одном из районов нашего сектора, было невозможно.

– А на одиннадцатый день один из ботов выдал интересную кривую. Наш главный спец по минералам, когда увидел, едва не онемел. Он тогда долго объяснял, насколько редкая та штука, которую мы отыскали. Туоран по сравнению с ней был галькой под ногами. Все твердил, что найти этот кристалл в устойчивом состоянии практически невозможно.

– Вы туда и полезли, – вновь, как и в начале нашей беседы, положила я свою ладонь на его. Не сочувствуя или сопереживая – Вацлав в этом не нуждался, просто говоря, что это – наша жизнь.

– А ты бы не полезла? – поинтересовался Дваржек, давая понять, что правильно понял мой жест. Не поддержки – единства с ним. Не дожидаясь моего ответа, продолжил: – Я тогда даже не догадывался, что у слова «осторожность» может быть такая степень. Достать из каменного плена неровную горошину величиной с кулак, тут же поместить в специальный контейнер… Лишний раз боясь вздохнуть, чтобы не дрогнула рука, чувствуя, как пот, с которым не справляется система жизнеобеспечения, течет по лицу под шлемом скафандра. И никаких роботов, все ручками, потому как у тех не хватало нежности… А в голове лишь одна мысль, уже похожая на заклинание: только не уронить, только успеть убрать под защиту. – Он дернулся взять бокал, но я остановила. Сейчас я была рядом с ним, вот когда меня не будет… – Облажался не я, геолог, работавший рядом. Я видел, что он устал, но тут сработал азарт. Еще один, еще… Последнее, что помню – черную вспышку, словно рванула вселенская мгла. Очнулся уже здесь, на Зерхане. Он оказался ближе всего. От меня только выдающий бредовые картинки мозг – тело отказывалось подчиняться взбесившемуся разуму. – Вацлав поднял голову, посмотрел на меня. – Извини за подробности, но мочиться сам я начал только полгода назад. И то, благодаря твоему отцу. Остальные спасать меня отказались.

Он замолчал, словно говоря, что продолжения не будет. Да и нужно ли было оно, если все несказанное я и так знала.

Каким бы талантливым ни был мой отец, но без упертости Вацлава и его желания не только выжить, но и вернуться, у него бы ничего не получилось.

Улыбнувшись, убрала ладонь. Сама подняла бокал.

– За то, чтобы мы всегда возвращались.

И не важно, что за это мы с ним уже пили. Этот тост был достоин того, чтобы его повторить…

* * *

– Опять разговаривал с отцом? – Лаэрт Свонг остановился не дойдя одного шага до Карина.

Даже не видя его лица, Йорг мог с уверенностью сказать, что, то ли телохранитель, то ли все-таки друг, улыбался. Сохраняя невозмутимость, выглядя со стороны равнодушным, бесстрастным… даже капельку уставшим от суеты вокруг, но ловя отголоски малейшей опасности, которая могла бы им угрожать.

Для того чтобы стать верным императора, у того оказалось слишком много жизнелюбия, что не мешало ему быть серьезным профи, которого давно пытался заманить в свою контору его отец.

Пока удавалось договариваться лишь о разовых поручениях, таких, как сейчас, но тот надежды не терял.

– Это написано у меня на спине? – вяло поинтересовался Карин, даже не пытаясь понять, чем же себя выдал. Вроде и не забывал преподанные когда-то уроки, следуя им без малейшего контроля разума, который добавлял в любое действие едва заметной напряженности, но обмануть приятеля не смог.

– Он связывался со мной, – беззлобно хохотнул Лаэрт, словно догадался о невысказанных сомнениях Йорга. – Просил побеседовать с тобой еще раз.

– О чем? – Карин своих заблуждений не смущался – просто частный случай. Лаэрт его слишком хорошо знал, чтобы не ошибиться в выводах и без дополнительной информации. Когда-то это нервировало, теперь принимал, как должное. У каждого своя работа – в отличие от него, Лаэрт пилотировал лишь кары. Пусть и весьма неплохо, что стоило признать для вящей объективности. – Я своего решения не изменю. Можешь ему так и передать.

– Сдается мне, что каждый из вас говорит о своем, всего лишь не желая услышать другого. – В голосе Лаэрта послышались нотки раздраженности. Только дать понять, что посредником между отцом и сыном он никогда не выступал и начинать не собирался. – Будь ты старшим, вообще бы не спрашивали, а тут всего лишь просят подумать, прежде чем сделать.

– Я думал три стандарта.

– Но ему об этом не известно, ты же предпочитаешь молчать, – парировал Лаэрт, вставая рядом. На смотровой палубе оказалось немноголюдно – большинство пассажиров перебралось поближе к посадочным, будто это могло помочь покинуть корабль раньше, чем он пристыкуется к терминалу. Пресловутая человеческая логика и постоянное стремление вперед в попытке опередить само время. – Он тебя слишком любит, потому и потакает всем капризом.

– Это он так сказал? – не позволив себе даже тени насмешки, уточнил Карин. В отношениях с отцом у него было немало сложных моментов, что не мешало второму из четырех сыновей Ашана Йорга не только уважать того, но и любить.

– Нет, – наблюдая, как на большом экране все четче становятся контуры орбитального космопорта Земли, поправил Карина Лаэрт, – это я так вижу. Захотел в пилоты – получил. Захотел супертяж – держи супертяж. Захотел девушку…

– Знаешь, – Йорг чуть повернулся, чтобы не говорить с пустотой, – звучит несколько поверхностно, не находишь?!

Понимал, что приятель всего лишь подтрунивал, но на этот раз слова задевали что-то глубоко внутри, отдаваясь недовольством.

Они с отцом так и не приняли слов друг друга. Тот был в чем-то прав – их семья слишком на виду, чтобы совершать необдуманные поступки, но Карин никогда не давал повода считать себя легкомысленным, когда речь шла о чести рода или императора, которому служил старший Йорг. Потому и взвешивал все «за» и «против», потому и оттягивал с решением, проверяя свои чувства к девушке, которая занимала все его мысли. Потому и просил Лаэрта по своим каналам разузнать все о ней и ее родных, чтобы даже тень недостойного выбора не запятнала имени отца.

Найди Свонг хоть что-нибудь, он бы отступил, заставил себя смириться, но единственной виной Марии было ее подданство Галактическому Союзу.

– У господина советника по безопасности были на тебя далеко идущие планы, – заметил равнодушно Лаэрт, продолжая провоцировать Карина. Невинное развлечение, чтобы скрасить время ожидания.

– У господина советника по безопасности есть на тебя далеко идущие планы, – усмехнулся Карин, не лишая друга удовольствия, – но это не мешает тебе ему отказывать.

– Но я не его сын…

– Но ты – его племянник, которому он заменил отца, – вновь нашелся Карин.

– Хорошо, – согласился, теперь уже улыбаясь в открытую Лаэрт, – считаем, что я с тобой поговорил и убедился в серьезности намерений.

– Но с отцом мне все равно придется общаться самому.

Лаэрт чуть дернул ладонью, мол, это не он, а сам Карин так сказал.

А то Йорг не понимал, что в некоторых вопросах просто не может быть посредников. Вот только сказать ничего не успел.

Лаэрт вполне естественно отступил назад и в сторону, мгновенно определяя узел атаки. Вместо того чтобы усмехнуться – на пассажирском лайнере Карина им вряд ли могла грозить опасность, Карин чуть склонил голову, давая понять, что заметил человека, который направлялся к ним.

– Господин Карин Йорг? – Раздавшийся за спиной голос был до оскомины вежливым.

– Вы не ошиблись. Я – Карин Йорг. – Разворачивался он медленно, отмечая, что расслабленность Лаэрта перестала быть мнимой. Свонга присутствие рядом с ними мужчины в форме внутренней охраны, нисколько не беспокоило. – Слушаю вас.

– Прошу меня извинить, но вас просят пройти на служебную палубу. С вами хотят поговорить представители службы безопасности.

– Меня? – уточнил Карин, переглядываясь с Лаэртом.

– И господина Свонга, – правильно оценил их взгляды мужчина. – Позвольте вас сопроводить.

Дождавшись небрежного кивка вместо ответа, посыльный первым двинулся к выходу со смотровой площадки.

Идти далеко не пришлось, лифт для персонала на верхний уровень находился метрах в ста по правому коридору.

– Прошу вас, – приглашающим жестом указал на сканер-тамбур, когда они вышли из лифтовой кабины. – Нам сюда, – сдвинулся в сторону, когда остановились у створ двери, на информере которой на межгалактическом алым светилась надпись: «Дальняя связь. Код допуска – 2».

Вошел Карин первым, быстрым взглядом окинул отсек. Не профессионально, как сделал бы это Лаэрт, скорее с некоторым любопытством – сравнивая.

Восемь рабочих зон, шесть из них занято. Все под «колпаками», о предосторожностях здесь помнили.

– Господин Карин Йорг? – обернулся к ним мужчина в цивильном, до этого стоявший у одного из свободных терминалов. Представился: – Я – первый помощник капитана, Люсьен Девонски. – Не дожидаясь ответного приветствия, продолжил: – Мне приказано обеспечить максимально возможную конфиденциальность вашего разговора с офицером Штаба, курирующим безопасность вашего пребывания в Союзе.

– Ну, раз приказано… – холодно отозвался Карин, поймав предупреждение Лаэрта, что передача сигнала на крейсер, которых сопровождал их лайнер до границы сектора, невозможна.

Впрочем, ничего удивительного в данном факте не было – служебный уровень, системы блокировки.

– Прошу вас, господин Йорг, – словно и не заметив тона, указал на кресло помощник капитана. Сам ввел команду с бокового дисплея, не только формируя вызов, но и активируя защитное поле, за которое и отступил, как только воздух зарябил, создавая вокруг кокон.

– Не нравится мне это, – склонившись, прошептал Свонг, наблюдая, как за рябью настроечной таблицы появляется лицо офицера.

– Мне – тоже, – выдохнул Карин, отметив сначала полковничьи нашивки и только затем оценив жесткий взгляд. Профессиональный…

Похоже, проблема с отцом оказалась не самой большой.

– Матюшин Сергей Эдуардович, полковник Штаба объединенного флота, – назвался мужчина, посмотрев сначала на Свонга и только затем обратив внимание на Карина. – Я – вестник не самых лучших новостей, господин Йорг. Сожалею.

– Мне трудно с вами согласиться, господин Матюшин, – скрывая озабоченность за пренебрежением, отозвался Карин. – Пока мне неизвестно, о чем идет речь…

Не закончил он сам, давая возможность продолжить собеседнику.

– Вы – прямолинейны, – с легким укором заметил Матюшин.

– Я предпочитаю ясность. – Любезной его улыбку трудно было бы назвать.

– Что ж, – словно бы вынужденно, согласился полковник, – давайте проясним. – Опять взгляд на Свонга, больше похожий на предупреждение, чем просто на интерес. – Вам придется задержаться на Земле, пока мы не проясним некоторые вопросы.

– Некоторые вопросы… – протянул Карин, словно пробуя на вкус. – Меня в чем-то подозревают? – уточнил не без насмешки. – Надеюсь, не в контрабанде.

– Что вы! – с наигранным возмущением воскликнул Матюшин. – Подобная мысль даже никому в голову прийти не могла…