Текст книги "Галактика Белая. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Наталья Бульба

сообщить о нарушении

Текущая страница: 87 (всего у книги 322 страниц)

– Если я правильно понял по нагромождению в зерхановской операции, то основной ее проблемой был Шторм, как ее разработчик.

Горевски вздохнул и… улыбнулся. Демонстративно облегченно. Мол, наконец-то, дошло.

Говорить о том, что выводы Валанда его действительно радовали, он не стал. Сообразительный, да и ментат с хорошо развитой эмпатией. Что не просчитает, то почувствует.

– На этот раз его участие декларируется с самого начала.

Валесантери, выслушав продолжение, опять вздохнул. Откровенность не предполагалась, ему предстояло действовать на свой страх и риск.

Впрочем, Горевски не исключал, что его начальство учло возможность и этого момента.

Талант, он либо есть, либо… нет. Но второе не про полковника.

– Мы это предусмотрели.

Лицо Валанда стало напряженным:

– Вы, это – ты, Шторм и Лазовски?

– Мы, – повторил Горевски, отметив резкий тон Марка. Имел право, они его фактически… подставляли, – это – я, Шторм и Лазовски.

– Набить бы тебе… морду, – прошипел Валанд, буквально ударив эмоциями, но тут же взял себя в руки.

Причина перестраховки кап-три тоже была известна. Называлась она – приказ. А для Марка он звучал однозначно: информация с технических серверов лаборатории. Шаевский в нем тоже значился, но лишь вторым пунктом.

Для Валесантери он был первым. Даже с учетом Ивара. Того они, если что, еще раз поймают, а этого вряд ли вернешь, если упустишь на тот свет.

– Станет легче – набей, – хмыкнул Горевски, – не станет – давай свой план. Посмотрим, как он соотносится с моим.

Валанд опять бросил взгляд на парней. Валесантери хмыкнул и, двинув подбородком, показал в сторону Красотки. Демоница успела подняться, оставив Нолика и Ролика в одиночестве, и теперь стояла, поставив ногу на перекрестье двух балок и упираясь скрещенными руками в согнутое колено.

Мерцающий в зыбком свете «Мираж» второй кожей обтягивал ее соблазнительные формы. Из образа выбивались две набедренные кобуры, браслеты с импульсниками и тактический пояс.

– Закончим, вот тогда и поговорим. – Горевски заметил, что улыбку Марк сдержал. – Лови.

Как только картинка на командном сменилась, Валесантери перевел ее с сектора на внешку. Качнул головой – мозги у них работали по-разному, но теперь хотя бы стало понятно, почему Валанд спрашивал, как он. Некоторые участки требовали соответствующей подготовки.

Не сказать, что путь, по которому первым должен был пройти Шнурок, намекал на безопасную прогулку, но если бы пришлось выбирать, Горевски остановился бы именно на нем. Не безоговорочно – точка выхода у Марка выглядела интереснее, но по большинству параметров все равно лидировал он.

Чтобы не одному ломать голову – если каяться, то до конца, – перебросил особисту свой файл.

Тишина в эфире была недолгой.

– А если мы… – произнес Марк спустя пару минут, заставив Горевски фыркнуть.

Что бы ни говорили о противостоянии двух разведок, но с некоторыми из соперников вполне можно было работать.

Глава 11

Я сидела за столом – «прямо семейный ужин» – и старалась не встречаться с ничего не выражающим взглядом Санни.

Ханри тогда сказал: «Каждый раз, когда сын произнесет: «Плохая», с твоим мужем произойдет то же, что и сейчас!»

А на экране, который проявился в воздухе, Виктор вздрагивал на острых камнях, слепо пытаясь до чего-то дотянуться.

Я знала, что так и будет, но знать и видеть своими глазами – разные вещи. Боль становится твоей.

– Мама, а почему ты не пьешь коктейль? Ты же его любила.

Я сглотнула – безжизненный голос «бил» по нервам не меньше, чем взгляд, – подняла голову, заставила себя улыбнуться. Похоже, получилось не так уж вымученно, раз Ханри кивнул головой.

Протянула руку к бокалу, сделала глоток. Вкусно… Если не помнить, что ты играешь чужую роль.

На фоне белого вокруг – даже еда на столе смотрелась бесцветно – мое красное платье выделялось ярким пятном.

Надеюсь, это раздражало только меня.

– Тебе подлить?

Я и не заметила, как выпила половину.

Уверенность, что я справлюсь, таяла с каждым мгновением.

Мне уж лучше поиск или преследование, чем сидеть вот так и понимать, что рядом с тобой два монстра в человеческом обличье, в голове у которых такая каша из «хочу» и «так и будет!», что предугадать, чем все закончится, практически невозможно.

Находись на моем месте профи, все могло повернуться иначе, но… я профи не была. Не в этой области. Без грамотной консультации, естественно, не обошлось, но разве можно за несколько часов запомнить сотни нюансов, о которых мы говорили?!

– Да, спасибо, – скорее прошептала, чем произнесла я. Напоролась взглядом на заострившиеся скулы Ханри, тут же повторила, четче и громче: – Да! Спасибо! – Повернулась к Санни. Меня предупредили, что заигрывание не поможет, а вот такое же равнодушное спокойствие, словно ты одна из них, вполне. – Ты заботлив.

Ни малейшего намека на реакцию…

Вопрос: генетика или последствия применения айо, не стоял. Скорее уж, о доли влияния.

– Мне придется тебя покинуть, – заметил Ханри, обращаясь ко мне. Потом к сыну: – Ты останешься с мамой или вернешься к себе?

Ответа ждала, как приговора. Мальчишку я боялась сильнее, чем его отца. Одного без сожаления могла и убить, второго…

Сидело внутри предубеждение: ребенок, ущербный… Ребенком он давно не был, скорее, похожим на ангела чудовищем, но бороться с собой труднее, чем с обстоятельствами.

– Я хочу с тобой! – стиснув зубы, прошипел Санни. Вилка, которую он держал в руке, разорвав тканевую скатерть, впилась в крышку стола.

Мне удалось даже не вздрогнуть, продолжая тщательно пережевывать кусок мяса. Силы были нужны, так что морить себя голодом я не собиралась.

– Не сегодня, – жестко произнес Дайрис, поднимаясь. Салфетку отбросил в сторону. Та упала на самый край, сползла на пол. – Сейчас придет Грегори и заберет тебя. Маме нужно отдохнуть, у нее был тяжелый день.

Про тяжелый день это он верно заметил.

– Я могу проводить Санни в его комнату? – продолжая сидеть, поинтересовалась я. Эмоций в моем голосе не было.

Тишина заставила напрячься.

Рано! Рано я начала действовать! Ханри не идиот, да и осторожен…

– Извини, – я опустила голову, ожидая чего угодно.

Только бы не Виктор, только не он…

Сердце не билось, замерло в груди вместе со мной. Моя поспешность могла дорого стоить Шаевскому.

Но убегали секунды, а ничего не происходило.

Рискнув, посмотрела на Ханри. Тот разглядывал меня, как диковинную зверушку.

Знал бы он… Лучше ему не знать, что я ею и была.

– Когда я вернусь, мы вместе сходим, пожелаем сыну спокойной ночи.

Мне не дано было даже вздохнуть с облегчением. Я нуждалась хотя бы в короткой передышке, Ханри мне ее невольно обещал.

Если хоть что-то шло, как запланировано, то как раз сейчас директора Службы Маршалов ставили в известность об исчезновении на Маршее двух его сотрудников. Час на изучение всех материалов – он был в курсе, но требовалось соблюдать видимость естественности происходящего.

Потом связаться со Штабом Объединенного Флота Союза, потом…

Раньше, чем через сутки, система не сдвинется. Череда принятия решений… Не касайся это другого сектора, все началось бы значительно раньше, теперь же предстояло лишь ждать и выигрывать время.

Не для себя, для Виктора.

Грегори – мрачный двухметровый гигант, забрал Санни раньше, чем ушел его отец. Меня это вполне устраивало.

– Я хорошо себя вела? – прошептала я, когда за юношей закрылась дверь.

Тот уходить не хотел, его ноздри вздрагивали, выдавая ярость, которая кипела за внешним безразличием, но был вынужден подчиниться. Не своему… надзирателю – жесткому взгляду отца.

Мое понимание их взаимоотношений рушилось на глазах. Я уже почти уверилась, что условия диктует сын, но все было гораздо замысловатее.

А еще странная ассоциация, которая возникла, когда Грегори, удерживая за плечо, уводил мальчика.

Санни и… Ровер. Один таким родился, другой – стал. Один не знал, что значит быть не тварью, другой… продолжал пробивать броню, чтобы вернуть себе человеческий облик.

Глядя на одного, я лучше понимала другого. Оставалось надеяться, что этот выверт моего разума будет единственным.

Вместо того чтобы просто ответить, Ханри вернулся. Замер за спиной.

Это был тот кошмар, о котором я предпочитала не думать, а другие – не говорить. Ненавижу! Его! Шторма! Лазовски! Службу…

Рука Ханри властно легла на плечо.

Я вздрогнула… Рабыня, мне простительно. К тому же, его предупреждение касалось только сына…

– Ты правильно себя ведешь… – Хрипло, с надрывом…

Собственное тело подвело, я непроизвольно напряглась, чувствуя, как его ладонь поднимается выше. По шее, задевая мочку уха, к виску…

Я знала, на что шла, но…

Ненавижу…

Пальцы Ханри больно сжали волосы, потянули, заставляя откинуть голову назад.

Если на его лице и были следы страсти, то не той, о которой я могла подумать.

– Продолжишь так и дальше, я подумаю, чтобы сохранить вам обоим жизнь…

Он отпустил меня резко, заставив настолько глубоко ощутить собственную беспомощность, что я практически забыла и о том, что была способна избавить Ханри от проблем с его существованием, и о том, что мне достаточно дать код три тройки, как Ровер, забыв обо всех договоренностях, окажется рядом. Шеф продолжал оставаться тем, в ком я ни на мгновение не сомневалась. Ненавидела в этот момент, но не сомневалась.

Когда Ханри вышел из комнаты, я, «без сил», сползла на пол. За мной просто обязаны были наблюдать, такое поведение вряд ли выбивалось из рамок ожидаемого.

Мгновение растерянности не прошло даром, психологическую опустошенность сменяла холодная ярость. Браслет диагноста с меня сняли, так что я могла позволить себе не только ее.

Прижав колени к груди, обхватила себя руками. Склонив голову, спрятала лицо. Этого не стоило видеть тому, кто следил за мной. Особенно намекающее на будущие неприятности выражение глаз.

Командный «всплыл» из спящего мгновенно. Сектор визуализации расцветился зелеными полями: сканеры полностью держали периметр под контролем.

Еще одно подтверждение, что если нас с Шаевским и собирались сдать, то пока что этого не произошло. Никаких неожиданностей в виде более серьезной техники, чем стандартный набор из глушителя, детекторов на оружие и химию, да систем записи, в комнате не находилось. Это из хороших новостей, из плохих – все остальное. Привычного значка теней на экране не было.

Тяжело вздохнув, хлюпнула носом. Вздрогнули плечи. Еще раз, еще…

Я почти не играла. То ли смех, похожий на рыдания, то ли рыдания… похожие на смех. И кощунственная мысль, что если бы я была журналисткой, а не маршалом…

Случись так, Шаевскому не пришлось бы становиться объектом для опытов.

Я уже почти представила себе, как о проделках Ханри рассказывают все информканалы, когда командный выдал предупреждение. А еще через мгновение дверь в дальнем углу открылась дверь, и вошедший в комнату Санни замер, глядя на меня бездушным взглядом.

Кажется, свой лимит удачи на сегодня я уже исчерпала.

Не много же ее было…

* * *

Нападение на Лиз Виктор заметил. И даже успел отреагировать. Имело это смысл или нет, действовал он так, чтобы не вызвать ни малейших подозрений.

Церемониться с пленником никто не собирался. Импульсник стоял на минимуме, но выстрел был точным – полевой интерфейс маршальской службы заряда не выдержал, как и его сознание. Выстоял только командный, который был скрыт глубже, но на это и рассчитывали. Один обнаружат при сканировании. Иначе и быть не могло, – Шаевского для того и «засветили», – второй станет поддержкой, как только начнется операция по его вызволению.

Через сколько он очнулся, не знал. Вся система, основу которой составляли боты, оставшиеся еще со времен Шторма, «лежала», подчинившись заложенной в нее схеме. «Действовал» только идентификатор полковника. Этот был у всех, кто когда-нибудь проходил через его службу. Разработка Горевски: ни обнаружить, ни уничтожить, ни удалить.

Как иллюстрация к тезису о том, что от Вячека не уходят.

Сейчас Виктор этой тонкой ниточке, которая связывала его с остальными, был рад. Как говорила Лиз: «…здесь будешь работать так, как работаем мы…»

Ей не стоило знать, что тот их разговор был провокацией. Догадается сама, что ей просто не давали думать о том, что ждет ее саму, или Виктор признается… Лучше бы не догадалась, она действительно прекрасно обходилась без заботы о себе до их встречи.

Когда сознание вернулось, Виктор лежал на довольно острой каменной крошке. Пришедшее в себя тело тут же отреагировало, от граней кожу отделяла лишь грубая ткань комбинезона, в который он был одет.

Не обращая внимания на неприятные ощущения, Шаевский приподнялся, опираясь на ладони. Шторм с информацией не облажался, то, что Виктор видел вокруг, напоминало поверхность NKR252, планеты, на которую позарился император стархов Индарс.

Были там, конечно, и другие пейзажи, но по выводам геологоразведки вот именно под такими, каменными пустынями, нашли следы минерала, который использовался в качестве присадки для топлива.

Пока вставал, осмотрелся. Несмотря на некоторую зыбкость поверхностей, размер камеры оценивался без труда. Приблизительно, четыре на шесть метров.

Симулятор!

Все начиналось раньше, чем ему бы хотелось, но… такой поворот событий они тоже предполагали. Фаза запугивания! Ответный ход на бунт Лиз.

Что ж… теперь в игру вступал он.

Хотелось заржать над самим собой. Игра?! Даже не пешка, для той существовали хоть какие-то перспективы, для него же… Сдохнуть – не сдохнуть.

Ради чего? Вопрос оставался открытым.

Впрочем, Элизабет была права, когда объяснила без затей, зачем они лезут в это дерьмо. Не за славой для Союза – слитком эфемерно, чтобы оправдать весь этот риск. Всего лишь ради того, чтобы следующим на его месте не оказался тот, за кем не придет группа особого отряда.

Лиз стала первой, после Шторма, кто сумел всего несколькими словами перевернуть его мировоззрение с ног на голову.

«Проще надо быть, проще…»

Она была права! Надо быть проще…

Подходить к стене симулятора он не стал, выпрямился, не забывая об офицерской осанке. Здесь и сейчас он был представителем закона.

– Я – маршал Службы Маршалов Союза. Ваши действия подпадают под действие статьи о насильственном удержании.

Ноги не просто кололо, а буквально резало острыми, как лезвия, краями.

Исследователи «Ханри Сэвайвил» подходили к своей работе скрупулезно, позаботившись о том, чтобы обстановка точно соответствовала условиям на планете.

Пока еще только частично. Медики консультировали… Сила тяжести в два и четыре раза ниже, чем на Земле. Есть атмосфера, достаточно плотная, чтобы вода находилась в жидкой форме. По составу…

Шаевский обвел камеру еще одним взглядом, стараясь, чтобы незримые наблюдатели не придали ему особого значения. Состав атмосферы давал ему мизерные шансы на продление агонии. Значительная нехватка кислорода, СО₂, в четыре раза превышающая привычные показатели, и инертные газы, концентрация которых на исследуемой планете была на порядок выше, чем на Замле. Но и это было еще не все. Сам минерал, залежи которого были просто прикрыты каменной крошкой, относился к токсичным.

Перспектива радужной не была. Даже с учетом того, что вряд ли Ханри собирался избавиться от Шаевского сразу.

Это ничего не меняло. Каждый из них знал, на что шел.

– Кто меня слышит! – повторил Виктор громче, нисколько не рассчитывая на ответ. – Я – маршал Службы Маршалов Союза. Ваши действия…

Закончить он не сумел, ощущение некоторой легкости и удушье проявились одновременно.

Шаевский, не замечая, что острыми краями режет подошву ног, кинулся к ближайшей стене.

– Что здесь, черт подери…

Получилось не очень, не имея навыков, двигаться со сниженной силой тяжести было сложно.

Размахнулся, чтобы ударить по стене… Его занесло, тело повело вслед за кулаком.

Дышать становилось все труднее, пульс стучал в ушах, а внутри рождалось ничем не оправданное веселье, споря с проснувшимся инстинктом самосохранения. Универсальный набор ботов, который был у каждого, кто покидал зону привычного проживания, не справлялся с нагрузкой.

Все было именно так, как медики и говорили, но… слышать – одно, испытать на себе – другое. Да и какие, к демонам, рекомендации, когда разум жил своей жизнью, отказавшись от неподвластного ему тела.

А в памяти…

– Вить, а Вить…

Он отмахнулся, еще с малявками не связывался.

– Вить… – девчонка, что жила в доме на соседней улице, уцепилась за рукав его курточки и не отпускала. – Мне страшно…

Он тогда ухмыльнулся. Она была младше всего на год, но в его шесть казалась таким ребенком…

– Что здесь…

Желудок судорожно дернулся, кислым обожгло пищевод, во рту стало противно – организм избавился от всего, чем кормили на борту.

Перед глазами уже темнело, Шаевский и сам не понимал, как сумел вытереть губы ладонью…

– Виктор? – раздалось из-за спины.

Это был его первый курсантский отпуск. От гонора уже избавился, как и заблуждений в отношении будущей службы, но форма сидела идеально, а ближайший месяц, который предстояло провести дома, казался таким долгим…

– Я вас знаю? – оглянувшись, поинтересовался он. Напротив стояла весьма миленькая девушка и с изумлением смотрела на него.

– Не узнал… – протянула она огорченно, но тут же улыбнулась. Робко, но не без лукавства. – Аня… – Девушка тут же поправилась. – Анна Вихрева, я живу…

Продолжать ей было ни к чему.

– Аня?! – Его возглас должен был сказать ей все, что он думал. И не думал – тоже. – Ты стала…

Банально, но в голову ничего оригинальнее не пришло. Узнай их препод по психологической адаптивности…

Ему было все равно, что мог бы сделать их препод по психологической адаптивности, стань ему известно, как его курсант хлопал глазами, не зная, как выразить словами то, что творилось в его душе…

– Я – маршал Службы… – Это был уже не хрип, губы еще дергались, но звука не было, если только кроваво хлюпало от выступившей пены.

И только память не сдавалась…

– У меня будет ребенок. Твой ребенок.

Она опять стояла у него за спиной. Но теперь – провожая в космопорту.

Последний… нет, первый отпуск с офицерскими нашивками. Продолжался он шестьдесят суток, которые они провели вместе.

Родители… поняли. Виктор надеялся, что поняли.

Развернулся он резко, взгляд был жестким.

– Я вышлю тебе документы на признание отцовства.

Она грустно улыбнулась, качнула головой. Помнила, что он ей ничего не обещал.

– Не стоит. Я не для того…

– Это – мой ребенок!

Анна отступила на шаг, словно проводя между ними черту.

– Он будет твоим, когда ты будешь в нем нуждаться…

Виктор сделал по-своему, как делал всегда. Дочь – Лаура, была вписана в его документы сразу, как только родилась. Сейчас девочке… уже девушке было почти четырнадцать.

Виделись они не часто – служба многого не позволяла, но с каждым разом в его душе что-то менялось.

Женщина, так и не ставшая его женой… Дурак! Вот теперь, в этой мути, он точно знал, чего именно она ждала. Всего лишь признания, что он ее любит.

Дочь, так похожая на нее и… на него. Записи, которые он просматривал, когда выдавалась свободная минутка. Первый шажок, первое слово… Папа… Сбитые коленки – еще один отпуск, который он провел с девочкой. Мальчик из соседнего двора, о котором она поведала ему, вытребовав клятву, что не расскажет матери…

Нужно было оказаться так близко от смерти, чтобы признать: где-то там его ждала… его семья.

– Маску! Антидоты!

Пробившийся сквозь невнятный шум в его ушах голос был неприятным, но дарил надежду: на первый раз – все! Он справился, продержался…

Только на первый…

Шаевский никогда не забывал, что у любого пути есть конец. Главное, чтобы он был тем самым, который им нужен.

* * *

– Мама, тебе плохо.

И не разберешь: вопрос или утверждение. От этого семейства можно ожидать чего угодно.

Медленно поднялась с пола, заставляя себя не смотреть на неприбранный после ужина стол. Вилка, нож… слишком много того, чем я могла воспользоваться.

Чтобы не добавлять соблазна, сделала шаг в сторону.

– Я устала, Санни, – максимально сдержанно произнесла я, помня, что не стоит при общении с этим существом произносить слово «нет». – У меня был тяжелый день.

Он задумался, кивнул. Что радовало, с места так и не сдвинулся.

– А я сегодня рассчитал основные оценочные параметры для перегрузочной кривой нового модуля. Папа сказал, что я и за неделю не справлюсь, а я сумел за один день.

По отдельности все слова мне были знакомы, но вот в таком, собранном виде производили впечатление чего-то запредельного для моего понимания. Ясно было лишь то, что мальчишка (вопреки всему мое сознание продолжало воспринимать его ребенком), кроме всего прочего еще и обладал развитым умом.

Это не то, чтобы успокаивало, но добавляло волнения. Гений – злодей. Или наоборот…

Не важно.

– Ты – молодец. – Я не была спокойной, но говорила равнодушно. Второе требование – никаких эмоций. – Папа обрадуется.

– Он не обрадуется. – Он глубоко вздохнул. – Я правильно сделал?

Мне хотелось завыть. Он спрашивал, правильно ли выразил сожаление!

Вопрос, кто был тварями, выглядел не таким уж и однозначным.

– Правильно. – Вопреки всему, хотелось улыбнуться. Он казался таким… беззащитным.

Словно опровергая возникшее ощущение, в комнату влетел Грегори. При его комплекции двигался он очень рационально. На это стоило обратить внимание. Как и на то, что Санни все-таки находился под надзором.

– Вернись в свою комнату! – холодно потребовал мужчина, даже не взглянув в мою сторону.

– Я! Не! Хочу! – твердо возразил Санни, отступая в мою сторону. – Я! Хочу! Быть! С мамой!

– Твой отец будет недоволен! – Голос у Грегори был низким и звучным.

– Он всегда недоволен! – парировал Санни все так же безразлично, делая то, чего не могла я. Едва заметила, как в его руке оказался нож. – Я вернусь в комнату только с ней!

Бросок Грегори я тоже едва не пропустила, он оказался очень быстрым. Нож отлетел к стене, мальчишка забился в руках мужчины. Слишком хрупкий на фоне своего надзирателя, что не мешало ему продолжать бороться за свою свободу.

И ни крика! В полном молчании! Изворачиваться, кусаться, царапаться…

Кто победит я не сомневалась, не зря же Грегори приставили следить за безумцем, но это не уменьшило взметнувшегося в душе страха.

Этот ребенок пугал меня все сильнее. И все сильнее притягивал к себе.

– Что здесь происходит?!

Крик неожиданно появившегося в комнате Ханри заставил застыть всех. Я хоть и так не шевелилась, но тут вообще постаралась не дышать.

Белоснежный костюм, черные кристаллы кротоса.

Кажется, побег Санни вынудил его покинуть ужин, который он давал в честь делегации.

Быстрый взгляд на меня, я отступила в испуге, непроизвольно качнула головой – я тут ни при чем.

– Господин Ханри, – совершенно бесстрастно произнес Грегори, продолжая удерживать мальчишку прижатым к себе. Висел тот теперь безвольной тряпкой, – господин Санни самовольно покинул свою комнату.

А то Ханри и сам этого не знал. На руке комм, видно даже издалека, как на дисплее постоянно меняется картинка.

– Уведи его! Немедленно!

Кажется, глава мегакорпорации был в бешенстве, пусть пока и контролировал его.

Я ничего не понимала! Впрочем, понимание не входило в мои задачи.

– Дайрис, – тихо позвала я. Пока Санни был еще здесь, мне стоило попытаться добиться хоть капли его привязанности. Ну и выйти за границы этого помещения, – ты обещал сыну, что мы пожелаем ему спокойной ночи.

Ханри резко выдохнул – я опять была близка к тому, чтобы дать три тройки, потом как-то сразу весь обмяк. Даже улыбнулся, хоть и вышло оскалом.

– Ты хочешь, чтобы мы с мамой проводили тебя в комнату?

Санни не шевельнулся, но ответил:

– Хочу.

Прозвучало тускло, но я успела заметить, как на мгновение изменились черты его лица. Почти живой…

– Хорошо. Эвин, – Ханри подошел ко мне, коснулся холодными губами щеки. Мне опять пришлось заставлять собственное тело не вздрагивать. В «рабстве» я должна была этому научиться, – я рад, что тебе стало лучше.

Стало лучше… Это не о моем ли отношении к Санни он говорил?

У меня не было фактов, но, кажется, настоящая Эвин не испытывала к мальчику материнских чувств.

Впрочем, винить ее за это я не собиралась. Если она знала о последствиях айо, то у того экстренного прерывания беременности могли быть весьма веские причины.

– Да, Дайрис, – спокойно произнесла я, подходя к Грегори и вызволяя Санни из его рук, – мне стало лучше. – И уже обращаясь к «сыну», добавила: – Ты проводишь меня к себе?

Тот, прищурившись, посмотрел на Грегори (эмоции или его научили?), повернулся к отцу.

– Она хорошая мама.

Для тебя, Виктор! Все это только для тебя!

Командный интерфейс продолжал работать, но замкнутый сам на себя. Получение информации, ее обработка, формирование пакетов на отправку. Рисковать раньше, чем придет для этого время, я не собиралась. Даже с учетом этой маленькой удачи.

Дверь была не просто задрапирована тканью, она была незаметна взгляду на фоне стены. Управление дистанционное, кодовое.

У Санни не было наручного комма, но он сумел вернуться ко мне. Стоило запомнить, мальчишка не столь «безобиден», как иногда кажется. Его опасность не только в монстре, что сидел у него внутри. Эта тварь была еще и весьма извращенной, чтобы получать свое любым способом.

Коридор. Гладкая матовая поверхность. Скорее всего, светопроводящий стеклопластик. Если изменить поляризацию, станет прозрачным. В таком варианте пропускал излучение светила без искажений.

Ступени наверх. Лазовски сказал – два яруса. Значит, до этого мы находились на нижнем.

Опять коридор. Сканеры выдали тонкие линии справа и слева. Двери, за которыми прятались помещения. На секторе буквенно-цифровой код.

Это уже не маленькая победа – победище! В создании алгоритмов для их написания всегда есть внутренняя логика. Имеешь один – имеешь все. Не без относительности, конечно, но уж лучше так, чем вообще никак.

Санни – он шел первым – остановился за очередным поворотом. Командный «лег» сам, как только мы приблизились. Похоже, очередная проверка.

Что-то мне этот факт не очень понравился.

Дверная панель ушла в сторону, открывая большую комнату, разделенную надвое прозрачной перегородкой. Слева – что-то вроде рабочего кабинета. Голографический стол, два стула, один из которых с встроенными генераторами виртуального пространства. Еще одно подтверждение способностям мальчика. Еще одна боль для меня.

В ту сторону я посмотрела мельком, чтобы не вызвать лишних подозрений, а вот направо, где обстановка напоминала жилую, уже внимательнее.

Вопреки ожиданиям, белого практически не было. Оттенки зеленого, немного желтого, переходящего в песочный. Мило и уютно, если не замечать на подлокотниках кресла, стоящего у одной из стен, кольца фиксаторов. На боковых стенках кровати – тоже.

На столике лист самой обычной бумаги и… карандаши.

У меня тоже были такие… в детстве.

– Ты любишь рисовать?

Присутствие Ханри за спиной напрягало сильнее, чем все то непонятное, что происходило вокруг. Так что я просто воспользовалась возможностью отойти от него.

– Люблю, – чуть слышно прошептал Санни.

А вот это были чистые эмоции! Такому не научить.

– Ты мне покажешь?

Я остановилась в паре шагов, не приближаясь к столу без его приглашения.

Вместо ответа тот подошел, взял меня за руку.

Ощущение, что прикоснулась к мертвому было настолько ярким, что пришлось стиснуть зубы, лишь бы не выдать всю гамму чувств: от омерзения до отчаяния.

– Смотри. – Опять холодно и равнодушно. – Я нарисовал тебя.

У мальчишки был талант… Вот только смотреть было невыносимо. Задрапированная белой тканью комната, выкрашенное белой краской тело женщины на белых простынях и… красная кровь, растекшаяся по полу.

От срыва меня спасло появление нового действующего лица.

– Я так и думал, что ты здесь! – Голос прозвучал грубо и надменно, но я его узнала сразу. Второй Ханри. Тот самый, что разыгрывал гостеприимного хозяина. – Не пора ли тебе меня заменить?

Оборачиваться я не стала, съежилась, чтобы казаться меньше.

– Вернись в зал! – потребовал первый, холодно. – Я приду через десять минут.

Второго такой расклад явно не устроил.

Одного я не ожидала, что его внимание привлеку именно я.

Подойдя вплотную, он резко развернул меня к себе. Прижал, глубоко вдохнул, словно наслаждаясь моим запахом.

А ладони, обжигающие даже сквозь ткань, по-хозяйски шарили по спине, спускались ниже, сминая ткань.

И это его я считала своим спасителем!

– Не тронь мою маму!

Ярость Санни была похожа на взрыв. Только что безвольно стоял неподалеку а теперь уже надвигался на похожего на отца незнакомца, держа в руках непонятно как оказавшуюся у него вилку.

– Я тебя предупреждал, – зарычал второй Ханри, отталкивая меня и отстегивая от ремня стержень. Кажется, это была электрическая плеть, – чтобы ты утихомирил своего ублюдка!

Думать было некогда, только действовать. Если сейчас он тронет парня…

– Нет! – закричала я прежде, чем сообразила, что делаю. – Нет!

Я оказалась быстрее разряда, успев встать между ним и Санни. Боты доделали все остальное, отключив сознание, чтобы избавить от болевого шока.

Стоил мой порыв возможных последствий или нет, мне только предстояло узнать.