Текст книги "Галактика Белая. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Наталья Бульба

сообщить о нарушении

Текущая страница: 159 (всего у книги 322 страниц)

– Мы не всесильны, – довольно горько усмехнулся Звачек, отведя взгляд, – больше, чем можем – не можем.

– Значит, – ответила я грубо, – надо стать всесильными! – Сглотнув – было похоже на отходняк, посмотрела на Куиши. – Возвращаемся в отель, здесь мне больше делать нечего.

Делать мне здесь, действительно, было нечего. Вряд ли мне могла понадобиться информация о том, что в нескольких корпусах комплекса, укрытых искажающими полями, шла работа.

Глава 11

В очередной раз на чистом автомате отправив вызов офицеру для особых и, как и следовало ожидать, не получив ответа, Шторм витиевато выругался. Потом тронул селектор, бросил… зло:

– Андрей, поднимись ко мне.

Пока Лисневский добирался со своего третьего на его шестой, барабанил пальцами по крышке стола, невидящим взглядом гипнотизируя оперативку. Та, словно издеваясь, продолжала отсвечивать зеленым, изредка переходя в оранжевое.

Ничего, во что можно было бы вгрызться, избавляясь от кошмара вынужденного затишья.

Орлов, заканчивая с делами в Союзе, по официальной версии продолжал оставаться в ментальной коме, хоть уже и с благоприятным прогнозом. Следствие о покушении продвигалось тяжело, пробуксовывая на отсутствии внятных данных о последних часах перед возвращением генерала в сектор контроля СБ. Шторм использовал этот момент в воспитательных целях, но градус напряжения в Управлении успел значительно понизиться – ребята сообразительные, делать правильные выводы способны и без очевидных фактов. Внешний антураж поддерживали четко, но только для чужих, перед самим полковником если и демонстрировали служебное рвение, то вяло, с ленцой… Задач перед каждым множество, чтобы тратить время на показуху.

Лайнер, на котором летел к самаринянам Валанд, в ближайшие двенадцать часов должен был состыковаться с орбитальным терминалом главного космопорта Приама. Про «все четко по плану» говорить сложно – Марк стабилизировался медленно, но и Красотка, и Шаевский, сопровождавший их до Эстерии, уверяли, что к операции тот полностью готов.

Шторм верил. И демонице, и Виктору. Пусть и каждому по-своему.

Индарс словно забыл о существовании у него под боком координационного блока Союза, который, на время отсутствия генерала, возглавлял Шторм. Не скинь он ему данные, переданные через Орлова воскресшим отцом, могло бы показаться подозрительным, в этом же случае лишь намекало, что у кого-то прибавилось проблем.

Йорг, стоило полковнику только намекнуть на желание заполучить информацию, необходимую для дальнейшей работы по готовящемуся военному перевороту, ответил согласием, даже без согласования со своим императором.

Оставался только Скорповски… По всем оперативным данным тот продолжал находиться на столичной планете шейханата. Что задумал, оставалось только гадать, но попыток покинуть Эстерию больше не делал.

Это – из серьезного, все остальное можно было назвать текучкой. Почти…

– Господин полковник… – войдя и застыв на пороге, начал вытянувшийся в струну майор.

Шторм дернулся, медленно развернулся вместе с креслом, одним только выражением, маской застывшим на лице, заставив Лисневского проглотить следующее слово.

– Майор, – протянул он не без насмешливой снисходительности, – я что-то пропустил?

– Нет, – демонстративно расслабившись и хитро усмехнувшись, отозвался Лисневский. Прошел в кабинет, буквально «упал» на ближайший стул. – Ты по коридорам давно ходил?

Шторм слегка нахмурился, пытаясь понять связь между двумя вопросами, не обнаружил, пристально посмотрел на Лисневского, дожидаясь, когда тот снизойдет до ответа.

Андрей, прежде чем продолжить, тяжело вздохнул:

– Ты во время самых сложных дел не терял самообладания, – с оттенком легкой грусти произнес он, – а сейчас едва на людей не кидаешься. Еще немного, и парни стреляться начнут, предпочитая столь кардинальный метод ухода от твоего гнева.

Связь была… Не сказать, что Шторм о ней не догадывался, но не с такой откровенностью.

Соответствующий вывод напрашивался сам собой, подтверждая уже принятое решение. Приоритеты…

– Подбери мне нового для особых, – довольно равнодушно попросил он вместо того чтобы вызвериться или хотя бы попытаться опровергнуть слова командира группы СБ, приданной его подразделению. – Кандидатуры нужны к вечеру.

– Слав, – не отводя взгляда от друга, задумчиво протянул Лисневский, – я чего-то не знаю?

– Не знаешь, – поднявшись с кресла и бросив по пути Андрею пластину слота, Шторм отошел к окну. – Кэтрин в крепости Шехир. Перевезли ночью, тайно.

– Твою мать! – процедил сквозь зубы Лисневский. О тонкостях операции ему известно не было, но хватало ума понять, что ради ерунды Шторм вряд ли бы отправил свою женщину к демонам, где она уже основательно засветилась. – Провал?

Шторм не оглянулся, но головой качнул. Неоднозначно.

– Скорее, соответствующая обработка.

Майор понимающе вздохнул – когда вывозили Кэтрин с Ярлтона, страховали его ребята, так что о событиях полугодовалой давности он знал, так сказать, из первых рук.

Император Хандорс не слыл сердцеедом, но лишь потому, что к этой стороне жизни демоны относились значительно проще, чем где бы то ни было в галактике. Ну а Кэтрин Горевски была достаточно привлекательна и умна, чтобы оказавшись в нужное время и в нужном месте, обратить на себя его внимание.

Все остальное было менее предсказуемо… для всех, кроме, как догадывался Лисневский, Шторма. Любовь – не любовь, но страсть в отношениях офицера контрразведки Союза и императора демонов явно присутствовала.

А если к этому добавить ту информацию, что шла довеском… Лучше бы Кэтрин продолжать оставаться для Хандорса мертвой.

– А может…

Шторм перебил резко и жестко, ставя точку:

– Список!

– Будет тебе список, – поднимаясь, недовольно произнес Лисневский. – А как же…

О чем тот не сказал, было ясно и без слов. Мы своих не бросаем…

– Уже, – тяжело опустил голову Шторм. – Но ты же понимаешь…

Догадаться дальше тоже было несложно. Вопрос не в том, вытащит ли полковник Горевски или нет, – вытащит. Не сам – легче было из дворца императора, чем из Шехира, так с помощью скайлов или тех же обязанных стархов. Но вот захочет ли она…

Последнее выглядело значительно хуже, оставляя Шторму лишь один вариант действий – ликвидацию.

Кэтрин знала, на что шла, но в глаза ее отцу придется смотреть именно ему – Шторму.

– Я могу…

Опять недосказанность. То ли – я могу идти, то ли – я могу тебя оставить…

Ответить полковнику не удалось, пусть и хотелось. Жалости он не терпел, ни по отношению к кому либо, ни тем более к себе. Лисневский ничего подобного не позволил, но… хватало и факта этого разговора.

Информер вспыхнул – красным, словно отвечая подспудным желаниям. После запредельного напряжения необходимость ждать развития запущенных им событий угнетала до едва сдерживаемой ярости.

Развернулась внешка, появившийся на экране оперативный дежурный окинул кабинет быстрым взглядом. Отметив разрешающий жест Шторма, доложил:

– Сообщение с Эстерии. Элизабет Лазовски вне контроля.

– Твою… – чуть слышно прошептал Лисневский.

Шторм привычным жестом тронул усы.

– Подробности!

– Порт Луис. Отсутствие контакта – двадцать минут. Запрашивают разрешение на использование местных служб. Копии запроса ушли подполковнику Лазовски и полковнику Воронову.

Повисшая пауза заставила Шторма приподнять бровь:

– И это все? – разочарованно уточнил он.

– Все, господин полковник. – Голос оперативного не дрогнул. Других не держали…

– Использование местных служб категорически запрещаю! – Полковник посмотрел на Лисневского, тот, ни слова не говоря, вышел из кабинета. – Связь с Умником.

– Принято! – «ушел» с экрана офицер.

А внешка осталась, продолжая мерцать, казалось бы, подстраиваясь под дыхание.

Поймав себя на том, что ему не хватает Орлова, Шторм вернулся в кресло. Помочь генерал ничем не мог, да и не нуждался он в помощи, но на пару было… не легче – становилось отчетливее и острее ощущение того, что ты – часть махины под названием «система», добавляло даже не уверенности – наглости, позволяющей переступать через обстоятельства.

Впрочем, у игры в одиночку были свои прелести. Оперативность – лишь одна из них.

С мысли сбила настроечная таблица, уровень кодировки – запредельный, на другом уже не выставлялись.

– Докладывай! – потребовал Шторм, как только прошло соединение. Горевски работал с командного, прохаживаясь по просторному залу космопорта.

– Нечего, – недовольно отозвался Валесантери, отходя ближе к стене. – На сканерах – чисто. Либо ее здесь уже нет, либо чем-то сбили анализатор. Всплеск был, так что склоняюсь ко второму, но не исключаю и первого. Визуально тоже не беру. Куиши и Звачек «держат» выходы, я прошелся по посадочным секторам.

– Риман? – уточнил полковник. Имя жреца произносил медленно, словно обласкивая каждый звук.

Горевски скривился:

– Не фиксирую, но все может быть. – Он замолчал, посмотрел вслед уходящей к выходу женщине. Без интереса, чисто формально. – Вот только знаешь, что я тебе скажу, командир, Лиз ушла сама. И явно следуя плану, уж больно четко и изящно все провернула.

– Изящно, говоришь?! – рыкнул Шторм, тут же, тронув селектор и услышав ответ, продолжив другим тоном, словно заигрывая: – Шурочка, тут наша Элизабет выкинула очередной фортель. Глянешь своим женским взглядом? – Получив подтверждение, вновь поднял взгляд на Валесантери: – Бросай мне все, что у тебя есть. И протряси Куиши и Звачека. До ненужных мелочей. – Вздохнул – будьте скромны в своих желаниях, кинул взгляд на оперативку… С нее шел еще один вызов, и тоже с приоритетом экстра. – Если Лиз предпочла действовать в одиночку…

– Значит, – продолжил за ним Валесантери, – мы могли упустить что-то очень серьезное…

Заканчивать Горевски не стал, просто отключился, мысленно желая своему начальству удачи. Код, высветившийся у полковника, он успел заметить.

Шторму предстояло объясняться с Геннори Лазовски.

Разъяренным Геннори Лазовски…

* * *

Прилетели мы на Эстерию ранним утром. Рейс не просто внутренний, из так называемых коротких. Каюты не предусмотрены, только салоны четырех классов разной степени удобства. Тот, в котором размещались мы, считался лучшим, но возможности для нормального отдыха все равно не давал.

Не скажу, что меня это разозлило – не привередлива, да и бывало значительно хуже, но создать соответствующее впечатление помогло. Уставшей. Не до полной измотанности, но уже до того состояния, когда одиночество предпочтительнее компании.

А если еще и на события последних двух дней…

Звачек и Куиши моей тщательно скрываемой агрессивности не пропустили, с разговорами не лезли, давая возможность просто прийти в себя.

Будь здесь Шаевский, уже бы заподозрил неладное – этот меня буквально чувствовал. Кабарга тоже бы добавил проблем, о которых благодаря вовремя принятым мерам я могла сейчас не беспокоиться. Эти… Я предоставила достаточно оснований для выводов, которые Дарош и Иари сделали. Слишком мало и при других обстоятельствах они меня знали.

Когда прошли контроль и вошли в зал прилета, я, чуть замедлив шаг, вывела на дисплей комма план порта Луис, в котором мы находились. Принимал он и отправлял только секторные рейсы.

Все, как я и хотела. На Маршею – транзитом, засветившись у лиралде с конечным пунктом, которым была отнюдь не Эстерия, оттуда – уже практически, как своя. Пока состыкуют одно с другим, пройдет время. Если вообще состыкуют – не нарушу правила, схема моих передвижений высветится у них лишь в момент возвращения.

Впрочем, на такую удачу я не рассчитывала.

Мысль о том, что Служба дальних перевозок использовалась теми, кто стоял за спиной Скорповски, в качестве курьерской, становилась все более отчетливой. За ней тянулась следующая – паутина заговора, которым занимались в том числе и Орлов, Воронов, Шторм и Ровер, была значительно масштабнее и подпитывалась не только чувством оскорбленного самолюбия, несогласного с итогами последней войны, но и интересами извне. И вот это-то «извне» мне все больше не нравилось, заставляя действовать вне договоренностей.

И… практически без прикрытия.

Убеждать себя, что других вариантов мне не оставили, не пришлось. Были, но значительно проигрывали и по эффективности, и по скорости получения нужных сведений.

– Мне нужно отойти, – бросив быстрый взгляд на Звачека (тот шел справа от меня), отстраненно произнесла я и, пропустив его вперед, повернула к зоне отдыха, где находились туалетные комнаты.

– Мы пока заберем багаж, – крикнул мне вслед Дарош.

Я, не оборачиваясь, кивнула.

Ни малейшего подозрения!

Насколько я помнила расписание, изученное еще по дороге на Маршею, как раз в это время на стапельных столах стояло семь кораблей. Четыре из них вот-вот должны были покинуть порт.

Идти, сохраняя внешнюю безмятежность среди суетившихся вокруг людей было нелегко, но более идеальной возможности скрыться от чужого внимания придумать сложно.

Заступить дорогу, чуть склонив голову извиниться, тут же сдвинуться в сторону, укрывшись за высоким мужчиной. На миг слиться с семьей, чуть опередить, пройдя вместе с ними несколько шагов.

Столь ювелирная работа мне сегодня была ни к чему – расчет на другое, но возможность подтвердить выводы собственного чутья о том, что за мной никто не наблюдает, лишней предосторожностью назвать трудно.

Невозмутимо отойдя от очередного «прикрытия» – муж посмотрел на меня с интересом, жена – настороженно, не сдержала улыбку. Я любила аналитическую работу, видя за фактами объемную картинку, помогавшую собирать из разрозненных данных полноценную мозаику, но, как оказалось, успела соскучиться по взвешенному, жестко контролируемому куражу, добавлявшему моему существованию ощущения жизни.

Увернувшись от пары из мамы и непоседливого ребенка – уже не моя заслуга, услышала произнесенное скороговоркой:

– Женщина в коричневом, большая зеленая сумка.

На этот раз обошлась без кивка, мужчина успел пройти мимо, ни на мгновенье не сбившись с торопливого шага.

Все-таки права была Валенси, сказавшая как-то, что хороший журналист всегда оставит профи у себя за спиной. Айси таким и был. Если бы не голос, опознала с трудом.

А еще была гордость за то, что этот парень оказался едва ли не единственным, кому не пришлось объяснять, зачем и почему мне нужна его помощь. Хватило лишь намекнуть на возможную сенсацию, чтобы заполучить себе штат знающих как добывать информацию помощников.

Найдя нужную мне даму взглядом – не заметить невозможно, направилась к той же двери, к которой проталкивалась сквозь толпу и она. Состыковались точно, женщина завалилась в помещение следом. Неопрятная, в несуразной одежде, с огромным баулом ядовито-зеленого цвета…

Представив, что бы подумал Шторм, глядя на это безобразие, сглотнула смешок, тут же заставив себя собраться. Вспоминать о полковнике не стоило, предложенный им план я тоже нарушила.

Из небольшого холла, в котором мы находились, в отдельные гигиенические комнаты, где можно было даже принять душ, вели четыре двери. Довольно ощутимо толкнув меня и не подумав извиниться, незнакомка бросила сумку на пол, преградив мне путь.

– Вы позволите? – вежливо обратилась я к ней, исподволь посмотрев на выходившую женщину. Та оглянулась, окинув композицию из нас двоих заинтересованным взглядом.

Выглядели мы колоритно… не более.

– Что? – хрипло уточнила моя немногословная собеседница, двигая сумку прямо на меня.

Дверь закрылась, оставляя нас одних… Отсчет…

Нужный код, введенный с дисплея технического контроля у которого я как раз и стояла, высветил на внешнем информере надпись – подготовка к уборке. Рядом еще шесть женских комнат, обойдемся без лишнего внимания.

Комм я отстегнула по дороге, теперь только отдала помощнице Айси вместе со своей сумочкой, не забыв забрать сложенный в узкий прямоугольник планшет. Приняла от нее объемный сверток. Одежда, обувь… Действовала она быстро и ловко – небольшой дорожный саквояж уже стоял рядом со мной. Все очень скромно и непритязательно, как и положено учительнице начальных классов, которая предпочла суете столичной планеты более тихое место.

На то, чтобы полностью сменить имидж, ушло четыре минуты – навыки соответствующие. Прямая юбка на пару пальцев выше колена, строгая темная блуза, длинный, то ли пиджак, то ли плащ. Поверх затянутых в узел волос повязан тонкий платок. Очки дополнительной реальности. Модель простенькая, распространенная.

Несколько мазков по лицу, добавляя простоты и… беззащитности. Забота о женщине у мужчин Приама в крови, этим стоило воспользоваться.

Все… Элизабет Лазовски больше не существовало. Не в этом месте и времени.

В коридор мы вышли одна за другой. Женщина в коричневом и с огромной сумкой, так и норовившей зацепиться за что-нибудь, первой, я – за ней.

Меня опять чуть не сбили – девочка лет четырнадцати с младшей сестрой «на буксире». Замешательство длилось всего пару секунд, но их вполне хватило, чтобы осмотреться в создавшейся суете – ни Звачека, ни Куиши в зоне видимости не было. Как и Горевски, в присутствии которого на Эстерии я не сомневалась.

Решение за гранью здравого смысла, но… уверенность, что я поступала правильно, лишь окрепла после посещения Маршеи. Тот оперативный простор, который предоставил мне Шторм, оказался тесен, лишая возможности рассмотреть ситуацию изнутри.

Думать об этом было поздно, оглядываться назад – тоже.

К стойке регистрации рейса на Фринхаи я подошла, когда до окончания посадки оставалось двадцать минут. С того момента, как рассталась со Звачеком и Куиши прошло тринадцать. Еще не критично, но… С их чутьем на пакости тоже стоило считаться.

– Ваш идентификатор, пожалуйста, – весьма вежливо попросил меня офицер, окинув быстрым взглядом.

Опустив глаза, протянула руку.

Сердце не дернулось, но дыхание стало чуть более поверхностным. По данным, которые высветились у офицера на дисплее, я покидала Эстерию впервые.

– Госпожа Эниз… – посмотрел он на меня чуть внимательнее.

– … Карин, – продолжила я за ним, несколько сконфуженно. Хоть и профессиональный, но столь пристальный интерес со стороны мужчины «меня» смущал.

– Ваш багаж уже на борту, госпожа Эниз Карин, – успокаивая меня доброжелательной улыбкой, произнес офицер. – Желаю вам приятного полета, – продолжил он, жестом предлагая пройти к терминалу.

До окончания посадки оставалось восемнадцать минут.

Шаг, второй… Передавая саквояж подошедшему стюарду, незаметно оглянулась.

Внешне ничего не изменилось. Просторный зал, стойки контроля, пассажиры, служащие… Гул голосов, в котором с трудом можно было вычленить отдельные слова. Смех, окрик… Едва осязаемые мурашки по коже от работающих сканеров на дурь и оружие…

Это если не чувствовать уже повисшего в воздухе напряжения, не ощущать, как в твою спину впивается внимательный взгляд…

Запас по времени у меня был. Голография в систему безопасности сразу не пойдет – не рискнут, если только запрос по имени… Остаются попытка просчитать мои действия и визуальный осмотр. Для первого у них не хватало данных, для второго – времени.

Еще несколько шагов, чтобы покинуть сектор начального поиска. Создать новую личность и внедрить ее в структуру на том уровне, который позволит попасть на лайнер и покинуть его, не проблема, когда имеешь нужные связи. Но это если не копать глубже. Малейшее подозрение на мой счет и проверку уже не пройти.

Я была удачлива…

– Вашу карточку, пожалуйста.

Палубный офицер передо мной, стюард с саквояжем – сзади. Ростом выше меня, да и в плечах значительно шире…

Рискнут – не рискнут… Опознать меня по голографии труда не составит.

– Да, – опять «смутилась» я, подавая пластиковую карту, – пожалуйста.

Секунда, следующая…

Я – Эниз Карин, учительница начальных классов, заключившая рабочий контракт со школой в одном из рудничных поселков. И не важно, что именно туда когда-то так и не добралась группа Орлова, в которую входил и Ровер.

Для Эниз Карин – совершенно не важно.

– Ваша каюта на четвертом уровне, – сдвинулся офицер, указав на левый проход. Ощущение петли на моей шее стало почти реальным… и… исчезло, растворившись в формальной фразе. – Желаю вам приятного полета.

Еще не игра, но… фигуры уже расставлены.

Поблагодарив вежливой улыбкой и подумав о том, что Шторм прибьет меня сам, первой вошла в коридор.

Еще пятнадцать минут…

Мысль о Ровере мелькнула и… пропала. Ему будет больно, но мы оба осознавали возможные последствия принятых нами решений.

История 2. В списках не значится

Глава 1

Юрий Уваров проснулся сразу. Неслышное никому, кроме него: «Пора», голосом матери, который никогда не забывал, и он открыл глаза.

Спустя секунду вспыхнул свет и, ревом пронеслось по казарме:

– Абитура, подъем!

Затем что-то смачно шлепнулось – Юрка в это время уже не только слетел с кровати, но и схватил безликие, как и у всех, серые тренировочные штаны, потянуло дымком…

Кто-то из юмористов назвал это экстримом – не успеешь выскочить, долго придется отмываться. Краска во взрыв-пакете была из стойких.

А из коридора между тем неслось:

– Это кто у нас тут?! – Короткая пауза. Юрка даже «увидел» выражение лица Сурикова, (тоже, кстати, Юрия), их наставника. Задумчивое такое, сосредоточенное. – Ах… девочки… – Еще одна пауза (Юрка как раз ввинтился в затор из четырех парней, застрявших в проходе), и снова громогласно: – Мальчики и девочки остались у мамочек и папочек! Здесь есть только абитуриенты! Всем ясно?!

Машинально уклонившись от летящего в лицо кулака – голография, но удар будет зафиксирован, встал на свое место в пока еще похожем на штриховку строю и вместе с теми счастливчиками, кто успел, рявкнул:

– Так точно!

Слева и сзади раздался хлопок – двое пострадавших и один кувырком успел уйти в слепую зону, спустя пять секунд – бонус для девчонок, тем нужно было натянуть еще и майку, хлопнуло и справа, сопровождаемое визгом.

– На-пра-во! На плац, бегом… марш!

Строй дернулся, двинулся вперед… колыхнулся, разворачиваясь…

– Ким опять влетел, – раздалось из-за спины чуть хрипловатым шепотом. Дан… Не сказать, что подружились, но держаться предпочитали вместе. Да и причина была. Две…

– Видел, – не оборачиваясь, так же тихо, отозвался Юрка.

Ким – парень с какой-то из отдаленных планет, был старше их на год. Голова… светлая, самые сложные логические задачки щелкал так, что оставалось только по-черному завидовать, а вот с физподготовкой… у большинства девчонок выглядело значительно лучше.

– Отставить разговоры! – раздалось совсем рядом.

Юрка скосил взгляд, едва не споткнулся – этот камень он сам лично каждый вечер уносил к соседнему корпусу, но каждое утро тот вновь оказывался на месте.

– Уваров, – скривился Суриков, который бежал параллельно их нестройной колонне, – если расшибешь коленку, сопли подтирать будет некому…

Кто-то из девчонок в хвосте нестройной колонны хихикнул, но стоило Сурикову чуть придержать шаг, тут же замолк.

Следующие двадцать минут были из разряда сочетания приятного с полезным. Физические упражнения занимали тело, на наблюдательность – ум. И все это под ритмичную, жизнеутверждающую музыку и безжалостные комментарии наставника:

– Каева, это наклоны, головой мотать не обязательно… Раз, два, три, четыре… И кто у нас такой смышленный?!

Суриков был достаточно далеко, так что Юрка коротко бросил стоявшему слева Дану:

– Вечером потренируем…

– Если не свалимся…

– Уваров! – тут же раздался жесткий окрик. – Что было в руках начальника лагеря, когда тот проходил мимо?

– Планшет и слот, который он передал старшему наставнику Чернову, – не прерывая движения, отозвался Юрка.

Уж что-то, а со зрительной памятью у него было все великолепно. Благодаря отцу, который хоть и выступал против его желания стать маршалом, но помогал всем, чем мог.

– Исходное положение – руки над головой, – Суриков двинулся дальше. – На счет раз – приседаем, на счет два – поднимаемся. Делай.… Раз! Два… Раз! Два… Зотова, убери плотоядный взгляд с мяса Хамилова. От него скоро одни ошметки останутся.

– Ой, – пискнули во втором ряду… Юрка чуть не вздрогнул… Опять…

Не ошибся…

– Солк! Упор на кулаках… принять! Двадцать отжиманий… Раз! Мама тебя любит… Два… Раз! Папа на тебя смотрит… Два…

Жизнь была хороша, жизнь была интересна и познавательна…

С Даном удалось пообщаться только после завтрака. Пятнадцать минут – личное время перед первым учебным часом.

– Сколько на этот раз? – Юрка подошел к Казину. Тот, то ли хмурый после визита к Сурикову, то ли злой, стоял в стороне от собирающегося перед корпусом народа. После единственной демонстрации, чем может грозить опоздание, желающих повторить не было.

– По пять за каждого, – сквозь зубы процедил Дан. – Я эту стерву…

Стервой была Солк, которая не давала прохода одной из девчонок. На фоне эффектной и независимой Эмилии та выглядела не просто скромной – тихоней. Оставалось только поражаться, как прошла психологический отбор. Профессия, которую они выбрали, требовала определенного склада характера.

– И что будешь делать? – сочувственно уточнил Юрка.

Ему вроде бы и все равно, он без проблем успевал по всем дисциплинам, но чувство справедливости воспитал в нем отец. Дан был старшим в их пятерке, двое «на вылет» добавляли ему штрафных баллов.

Да и разговора с заместителем помощника директора Службы Маршалов Юрка не забыл. Долгий разговор, после которого осталось ощущение, что его методично прощупали и перетрясли, прежде чем сделать предложение, которое он принял не задумываясь.

Такой шанс, как этот, давался далеко не каждому.

– А что я могу?! – вскинулся Дан. – По-человечески она не понимает, а бить… Был бы парень, врезал, а с этой связываться… Хоть бы Кима подтянуть… – не без надежды посмотрел он на Юрку.

– С Кимом помогу, – кивнул он, думая совершенно о другом. О поводе, который до этого никак не подворачивался. – А у меня ведь есть идея! – посмотрел он на Дана. Улыбнулся… обнадеживающе. – Если получится…

– Ты это специально? – сдвинулся Дан, посмотрев на табло. До сигнала шесть минут.

– Да вот думаю, она тебя сразу прибьет или сначала опустит перед девчонками…

– Умеешь ты обрадовать, – опять нахмурился Дан. Дернулся сделать шаг в сторону, чтобы проходивший по дорожке Суриков не заметил, но движения не закончил.

– А ты сведи их вместе, – решившись, выдал Юрка, проводив взглядом своего старшего тезку. – Кима и Солк.

– А потом пойди и утопись, – мрачно продолжил Дан, не оценив прелести идеи друга.

– А потом наслаждайся развлечением, – хохотнул Юрка, уже даже представив мысленно, как это могло бы выглядеть. – Назначь ее наставником Кима…

– Так она и согласилась, – машинально отозвался Дан и тут же с любопытством посмотрел на Юрку. – А я ей пригрожу штрафными. Эта фифа так трясется над своими баллами, что вряд ли захочет их подпортить. – Вот только… – появившийся в глазах оптимизм слегка потух, – разрешит ли цербер?

Цербером у них прозвали Сурикова. Вроде и молодой – немногим старше их самих, а как цепной пес.

– Цербер? – повторил Юрка, оглянувшись. Ким, как обычно, сидел, склонившись над планшетом. Один. Эмилия стояла среди девчонок и рассказывала что-то веселое. Веселились не все, щеки у тихони были уже пунцовыми.

Точно, стерва. Он хоть и знал о причинах такого поведения – объяснили, но ее случайную жертву было все равно жаль.

– Он тебя к себе сколько раз уже вызывал? – поинтересовался он, вновь посмотрев на друга. – Четыре?

Его мысль Дан «поймал», тут же кивнув. Вряд ли эта парочка портила жизнь только ему.

Суриков наставничество разрешил. В качестве эксперимента. При этом почему-то смотрел не на Казина, а на него, на Юрку. Дан отказался выдавать идею за свою, пришлось идти вместе.

Причина столь пристального внимания стала понятна уже вечером. Личные полчаса перед отбоем получились весьма насыщенными…

– Абитура, отбой! – раздалось в казарме высоким девичьим голосом. – Ким, у тебя всего лишь две нижние конечности, там не в чем путаться! – И добавила… ехидненько так, смакуя: – Кто не успеет, идет со мной на свидание…

Успели все, даже запутавшийся в штанинах Ким.

– Абитура, подъем! – раздалось спустя пару минуты после того, как они втроем (Юрке с Даном пришлось составить компанию) распластались в одних трусах на своих кроватях. – Сорок пять секунд. – И опять, вроде как для поднятия жизненного тонуса: – За каждую сверх – поцелуй, за каждые пять – на руках в столовую…

Юрка был первым, уложившись. Дан отделался минимумом, а вот Ким влетел по полной, затянув на два похода.

– Абитура, отбой!

– Абитура, подъем!

Смеяться никто из зрителей не пытался. Судя по первым результатам, метод обучения оказался удачным…

* * *

Фринхаи встретила меня дождем. Вялым, монотонным, нудным. Серое, беспросветное небо. Серая вода, стекающая на серую землю, прятала от меня серые дома…

Посадочные столы на планете были, но лишь грузовые, для пассажиров – давно устаревший орбитальный комплекс и катера, которые доставляли до нескольких, самых крупных поселений. Мне повезло, за те двадцать с лишним лет, которые прошли со ставших точкой отсчета событий, этот поселок разросся достаточно.

– Госпожа Эниз Карин?

Я медленно обернулась к подошедшему с другой стороны мужчине. Среднего роста, средней наружности, среднего возраста… Блюститель порядка из местных. Во взгляде ничего, кроме откровенной скуки, которую я должна была хоть немного, но развеять.

– Да, – коротко поклонилась. – Я – Эниз Карин.

– Ириш Нируи, старший офицер службы порядка. – Он попытался улыбнуться, но та вышла настолько натянутой, что лучше бы не старался. – Гости у нас появляются не так уж и часто…

Его взгляд скользнул вдоль длинных рядов одноэтажных домиков, взявших в тиски довольно узкую улочку. Что добавляло оптимизма, ее покрытие было ровным и не выщербленным, а вода тут же стекала в боковые сливы, не собираясь лужицами.

– С Эстерии мне все казалось немного другим, – не то пожаловалась, не то пояснила я.

Стояли мы с ним на катерной стоянке. Впрочем, название было довольно условным. Ровная площадка и навес, закрывающий ее на треть.

– А уж чтобы одинокая молодая барышня, – словно и не услышав меня, продолжил он, – так давненько не было.

– Вы ведь здесь все знаете? – с надежной уточнила я, последовав его примеру. Каждый из нас говорил о своем.

На этот раз, два монолога слились в диалог:

– Вы хотите узнать, есть ли здесь где остановиться? – На меня он так и не посмотрел. – Отеля точно нет, и никогда не было, но в дом пускают. Вы надолго?

– На три дня, – опять вздохнула я. – У меня билет…

– Три дня… – качнул он головой. Получилось осуждающе. – Есть две семьи. Постарше и помоложе…

– Постарше, – не думая, выбрала я.

– Тогда пойдемте, – кивнул офицер, подхватил сумку побольше, оставив мне саквояж, и первым шагнул под дождь. – Дождавшись, когда я последую за ним – тут же потекло за шиворот, продолжил: – Пока идем, расскажите мне о причине, закинувшей вас в нашу глухомань.