Текст книги "Галактика Белая. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Наталья Бульба

сообщить о нарушении

Текущая страница: 271 (всего у книги 322 страниц)

Тот хмыкнул – мол, каждому свое, но продолжил перечисление:

– И на два больше до начала спектакля.

– Ты пойдешь? – отвлеклась я от поднявшейся внешки, на которой высветилась настроечная таблица. Вызов на Шторма Низморин отправил, пока мы шли.

– В зависимости от обстоятельств, – бросил он, пристраиваясь за моим плечом. – Господин генерал…

Слава, там, на Таркане, оторвал голову от лежавшей на столе крошечной подушечки, посмотрел на нас осоловевшим взглядом…

– Двадцать четыре минуты… – пробурчал не совсем разборчиво. Выпрямился. Жестко растер уши: – Давай по существу…

Кого «благодарить» за свою побудку, он не сомневался…

Разочаровывать его я не стала:

– Есть версия, что все происходящее сейчас в Галактике является отвлекающим маневром. Как и сами «сорок восемь часов», основная задача которых заключалась в том, чтобы максимально загрузить нас, лишая возможности прогнозировать события и действовать с опережением.

– Вот как? – мгновенно встрепенулся Шторм, буквально сбросив с себя заторможенность. – Секунду! – поднял руку, остановив прежде, чем я перешла к попытке обосновать свою точку зрения. – Генерал, ты слышал? – не без усмешки поинтересовался он, передвигая в зону визуализации еще одну внешку.

Мы с Низмориным переглянулись – Орлов точно так же, как и Шторм буквально только что, поднял голову, докрасна прошелся ладонями по ушам и щекам и посмотрел на нас:

– Конкретней!

– Схема, – подобралась я. Одно дело общаться со Славой – хоть и генерал, но все равно свой, другое – с Орловым. Учитель учителя… – События последних дней доказывают, что у противника работает серьезная команда аналитиков во главе с едва ли не гением. Точное знание наших психологических портретов, идеальный просчет каждого шага, молниеносная реакция на действия…

– Факты… – Орлов пригладил шевелюру пятерней…

Словно и не спал еще минуту назад. Идеальная прическа, волосок к волоску…

Я так привыкла видеть в нем недосягаемый для себя профессионализм, что редко замечала сдержанную, истинно мужскую красоту.

Гармоничная сборка под фирменным названием «Надежность».

– А нет фактов, – хмыкнула я. – Уверенность – есть, а фактов – нет.

– Понял?! – поддел меня Шторм, обращаясь в Орлову. – Уверенность у нее…

– Подожди, генерал! – оборвал его Низморин. Положил мне руку на плечо: – Продолжай.

Сейчас бы глоток спирта…

А еще лучше просто закрыть глаза…

Ни того, ни другого, позволить я себе не могла.

– По мнению адмирала Соболева…

– Кого? – в вопросе Шторма прозвучало некоторая настороженность.

– По мнению адмирала Соболева, – повторила я, порадовавшись, что для общения с главой ударной эскадры Союза использовала личный канал, – эвакуация тарсов – последний этап перед вторжением домонов. Заключительный аккорд их внедрения в нашу Галактику. Но данные разведки, и не только нашей, однозначно дают еще два-три месяца передышки.

– Скорее два, чем три, – поправил меня Орлов. Его реакция на мое заявление была значительно более спокойной.

– В данный момент этот факт особого значения не имеет. Скорее уж, понимание, а что будет дальше, – надеясь, что как только подействует тонизатор, станет легче, осторожно продолжила я, облекая в слова пока еще очень зыбкую картинку. – Люцению мы сдаем при любом раскладе. Ситуация на Окраинах частично стабилизируется в течение семи-десяти дней. На Гордоне задачи по восстановлению порядка возьмут на себя ЧВК трансгалактических корпораций. На Ргое – вольные. Остальные планеты не в счет. Там нет серьезного капитала, да и плотность населения достаточно низка, чтобы проблемы не рассосались сами собой.

– Звучит убедительно, – Слава, вроде как удивляясь, приподнял бровь.

Сволочь…

– Император Индарс фактически закрыл сектор. Трое суток и уровень напряженности спадет до «ниже критического». ХоШорХош по прогнозу сделает то же самое в ближайшие часы. Корон никому не интересен, там заглохнет. Наиболее важный стратегический объект – прыжковый сектор, находится под нашим контролем.

– Приам? – внес свою лепту Низморин.

– С этим хуже, – была вынуждена согласиться я, – но лишь потому, что шейханат нельзя рассматривать в одиночку, только в спайке с Самаринией. Тесные контакты, да и сектор Баркот, выделенный нами в отдельный блок, находится довольно близко.

– Остается Союз, – Шторм закинул ногу на ногу. Поднял руку, поднес ладонь ближе к лицу…

– А вот это уже другая история, – улыбнулась я. – Не отступать и не сдаваться…

– Что? – Слава отвлекся от изучения ногтей.

Я – скривилась…

Так хотелось поверить вот в эту его вполне естественную расслабленность…

– Рикарди арестован. Шарафутдинова и Айверо – тоже. У всех ментальные кодировки, но ни один не сдох на первом же допросе. Если исходить из уровня их осведомленности, то повторяется вариант со Скорповски. Правительство, Штаб, снабжение, орбитальные базы и передовые армады. – Я сделала короткую паузу. Не для того чтобы перевести дыхание… Просто… О каком «просто» могла идти речь?! – А довольно дилетантские покушения на меня и Шаевского? – Я горько ухмыльнулась: – Да при той информированности и доступе….

– Дилетантские?! – вроде как возмутился Шторм, но тут же согласно кивнул.

Это на первый взгляд все выглядело страшно, но стоило слегка абстрагироваться, как полезли нестыковки.

И главная из них, что и я, и Виктор были все еще живы.

Почему?

Ответ на этот вопрос когда-то дал тот же Скорповски. Когда я спросила, почему не убил меня там, на лайнере, когда мы сопровождали дочь и жену Шаевского на Таркан, он ответил: «Одно дело – игра по-честному, другое – поставить себя первым в списке его приоритетов».

Понять, что имел в виду, труда не составляло. Был у Шторма основной жизненный принцип, который он никогда не нарушал, если только видоизменял в зависимости от обстоятельств.

Мы своих не бросаем!

Смерть кого-то из команды – вызов, красная тряпка, способная заставить перевернуть Галактику с ног на голову, но найти того, кто покусился на святое. В том варианте, когда досталось, но все-таки живы, критичность тоже присутствовала, но с меньшим накалом.

Игравший против нас гений не только знал об этом, но и использовал в своем раскладе, четко взвешивая уровень угрозы.

– А теперь – основное, – проигнорировала я реплику младшего из генералов. – Ради чего?

– И ради чего? – Орлов был серьезен.

Прежде чем ответить, поднялась.

Валера отступил, давая мне свободу действий, но я так и осталась стоять рядом со столом.

Всего несколько минут и за окном посветлело.

Не красками… ночь стала мягче, уступая место утру.

– Есть только одна цель, достойная подобной многоходовки. И мы ее едва не пропустили…

Вот теперь я отошла, не в силах выдержать напряженные взгляды двух генералов. Добралась до стены, уперлась в нее головой…

Как же было паскудно…

– Активировать Альдоры способна только полная Триада. Не будь эклис потенциальным Триединым, достаточно было бы убрать одного. В этой же ситуации…

– Эклис Ильдар и лиската Риман… – четко произнес за моей спиной Низморин.

Повторить за ним я не успела, хоть и хотелось.

Командный высветил экстренные символы… в шифровании входящего сообщения засемафорил код смешанной группы на Гордоне.

– Твою…

Я резко обернулась, успев встретиться взглядом со Штормом…

Мы своих не бросаем…

Иногда я ненавидела себя за вот эту особенность…

Знать…

На главной планете вольницы была уничтожена команда Олиша. Сам демон тяжело ранен. Кэтрин Горевски… исчезла…

Глава 19

Боль скручивала внутренности…

Ей бы закричать, но онемевшие губы не слушались… Да и тело было чужим, оставив от себя лишь вот эту невыносимую боль…

– Какая неожиданная встреча…

Голос воспринимался знакомым, возвращая к совсем недавним событиям, но воспоминания дробились, разрываемые судорожными вздохами, которые с трудом удавалось сделать между приступами, да и пелена перед глазами была плотной, черной, не давая разглядеть лица находившегося совсем рядом мужчины.

– Да вколите ей уже что-нибудь! – Эта реплика прозвучала не столь слащаво, намекая, что терпение говорившего было на пределе.

– А по мне, так самое то! – Ее дернули за волосы, приподнимая голову. – Сука!

– Сука, – не меняя мнения о себе, но добавляя ему нюансов, едва ли не равнодушно согласился первый. – Но эта сука – моя!

– Я из-за этой твари…

– Заткнись, – вновь оборвал его первый, все еще безымянный.

А в памяти крутилось… подбираясь все ближе…

Если бы не боль…

Очередная волна заставила выгнуться дугой, зубы заскрипели…

И откуда-то из недостижимой глубины, где пряталась душа, вырвалось беззвучно…

Ненавижу!

Не… на… ви… жу!

Укол в накатившем безумии был практически неразличим – она бы даже не заметила, но слишком острое на фоне не прекращающихся спазмов облегчение оставило четкую границу… до и после чуть прохладного прикосновения…

Тело обмякло – не продолжай держать за волосы, стекла бы бессильно на пол, перед глазами чуть прояснилось…

– Ты ведь по мне скучала? – мужская ладонь мягко… чуть ли не трепетно легла на ее лицо…

Замах был коротким, но щеку обожгло…

Голова дернулась… на языке появился металлический привкус…

– Сука!

Еще удар! Еще…

Кэтрин не считала… к чему… лишь ждала, когда отступит первая ярость… А он все бил, изрыгая из себя душившую его злость.

Отступил, когда ее глаза вновь залило красками… Черным, алым… Беспамятство было так близко…

Обманчиво-спасительное, похожее на сладостный сон…

– Он до тебя доберется… – Язык распух, коверкая звуки, но это был тот вариант, когда понимать не надо. Иначе и быть не могло.

– Он?! – Ларкин… теперь у него было имя… хватанул за остатки одежды, рванул на себя (Шариф не успел отпустить, так что клок волос остался в его ладони), поставил, продолжая удерживать.

Метаморфоза была молниеносной. Еще мгновение назад – выглядевший едва контролируемым гнев, теперь же отрешенное спокойствие.

– И о ком из двоих ты сейчас сказала? – не без интереса уточнил он, и даже не дернулся, когда Кэтрин сплюнула, оставив кровавый след на его светлом костюме.

– О ком из двоих? – повторила шепеляво, отдавая отчет, что в тот момент, когда говорила, о втором не вспомнила.

Только один…

– Так глупо попасться… – не дождавшись ответа, качнул головой Ларкин. Посмотрел ей за спину… присутствие Шариф она чувствовала кожей…

Как ни жаль, но эта тварь была права – попались они действительно глупо. Еще бы несколько минут…

Приказ сворачиваться поступил уже ночью. На сборы двадцать минут. Все, что не с собой, уничтожить.

Первая группа «ушла» через пятнадцать. Восемь человек, основной задачей которых было «прощупать» предложенный путь эвакуации.

Вторая, в которую входили и они с Олишем, еще спустя четыре. На командных – зеленый, да и не удивительно, катер внеатмосферный, вполне способен и «огрызнуться» в ответ.

О присутствии на орбите Гордона тяжелого крейсера той самой плеяды, что участвовала в нападениях на пассажирские лайнеры, информации у них не было.

А если бы была?!

Взяли их у самого космопорта. «Прижали» сверху, буквально вминая в оказавшуюся совсем рядом землю. Люк срезало вместе с частью корпуса…

Все остальное шло уже обрывочно, под собственный крик и стоны тех, кого не добили сразу. Волновая мина сама по себе еще то… удовольствие, а на том уровне, на котором их долбануло, уже практически не существуешь.

Последнее, что она «слышала», раздавшееся совсем рядом: «Этого – оставьте. Будет кому весточку передать…»

– Бывает… – ухмыльнулась она разбитыми в кровь губами. Сейчас бы сдохнуть… Сразу… Просто закрыть глаза… – Хочешь поиграть со Штормом?

– Хочу! – довольно осклабился Ларкин. – Он мне ответит за все…

Взгляд стал холодным… мертвым…

– У меня спецботы… – у Кэтрин получилось вздохнуть полной грудью. Такая малость… давшаяся с огромным трудом. – Код на уничтоженье и… конец развлечению.

– Уверена, что я этого не предусмотрел? – посмотрев на нее… с жалостью, скривился теперь уже бывший глава транснациональной корпорации «Траш». – Даже не рассчитывай, так легко не отделаешься.

Понимала ли она, что, скорее всего, так и будет?!

Понимала!

Когда сбило с курса, когда сработавшие на вспышку фильтры позволили увидеть четкую линию, разделившую черное небо и контур повисшего над ними крейсера…

Когда затихли стоны успевших стать друзьями парней…

Когда в наступившей на мгновение тишине ее собственный крик напомнил о рождении и… смерти…

Когда…

– Он не станет меня искать, – Кэтрин взгляда не отвела. – Я – облажалась. Теперь это мои проблемы.

– Нет, девочка моя… – Ларкин вновь провел пальцами по ее лицу. По разорванной его перстнем скуле, срывая успевшую спечься корочку, размазывая кровь… – ты ошибаешься. Искать он может и не станет, но забыть о тебе я ему не дам. Все его победы… Всё, чего он добился… – чем дальше говорил он, тем сильнее распалялся, – всё померкнет перед мыслью о том, что я с тобой делаю.

Кэтрин не сдержалась, сглотнула вставший поперек горла ком…

То, что чувствовала, страхом не назвать – слишком мелко, но другого слова не подобрать. Пустота, замешанная на отчаянии… Беспросветность…

Умереть она не боялась…

Ложь! Не боялась она той, другой смерти, когда ты просто делаешь шаг, за которым уже больше ничего… А вот этой, когда из тебя по крупицам вырывают душу… Когда твое тело готово предать, моля о пощаде…

Что бы ни искал бывший хозяин «Траш» в ее глазах, ужаса, от которого задыхалось сердце, он не увидел.

– Он ответит за все… – вновь зверея, низко… утробно… прохрипел Ларкин, заставив ее внутренне содрогнуться.

Грань… Предел…

Она не солгала. Не себе! Умереть она не боялась, она боялась перестать верить!

– Не проще ли…

– Заткнись! – Ларкин вновь оборвал попытавшегося высказаться Шарифа.

– Я только…

– Вон! – хрипло процедил Ларкин свозь зубы. – И никогда… – Не закончив, отшвырнул Кэтрин от себя.

Тело не слушалось… Чем-то острым полоснуло по руке…

Она попыталась сгруппироваться, прикрыть голову, но реакция подвела…

– Коли!

Боль в затылке рванула в разные стороны, забилась, заливая глаза тьмой…

– Крокос! Четыре дозы!

– У нее не выдержит сердце… – осторожно попытался предостеречь невидимый третий.

Впрочем, судя по гулу от закрывшейся металлической двери, прошедшему по полу, уже второй.

– Четыре дозы… – медленно повторил Ларкин, наклонившись над ней. Дернул фиксатор, разводя полы полевки…

Кэтрин попыталась рвануться… четыре дозы афродизиака боты «сожрут» не сразу, но удар ногой в живот бросил ее в стену…

Рывок… чужая рука сжала горло, не давая вздохнуть…

– Сука!

Еще один укол в руку…

– Ненавижу! – прорвалось стоном, тут же залитым жарким огнем, родившимся внизу живота и расползшимся по телу.

Воздуха не хватало, но это даже к лучшему. Достаточно вздоха…

Ларкин отпустил ее как раз на этой мысли. Туманной, бессвязной, но все еще достаточно осознанной для понимания, что в ближайшие десять-двенадцать минут человеком она не будет…

Тварью, желающей только одного – удовлетворения.

«Очнулась» Кэтрин через семнадцать. Командный «молчал», но мерцало табло на висевшей сбоку от нее внешке, в которую уперся уже осмысленный взгляд.

– Шторм тебя убьет… – голос сорвался, хоть она и пыталась держаться. Но как, когда губы спеклись не только кровью, но и оставшейся на них спермой.

– Если это и произойдет, то не скоро, – расслабленно протянул развалившийся в кресле Ларкин. – А ты – хороша, – скабрезно добавил он и сведя пальцы кольцом несколько раз провел над пахом. – И ротик у тебя к этому делу привычный. Язычком работаешь так, что не всякая шлюшка сравнится.

– Шторм тебя найдет и убьет, – повторила она, вставая на колени.

Предавшее ее тело…

Ноги дрожали, сердце билось неровно, сбиваясь с ритма и норовя сорваться в пропасть…

Опершись на стену, поднялась. В голове звенело. Перед глазами взрывались звезды…

– Вполне может быть, – Ларкин улыбнулся едва ли не добродушно. – Но сначала твой Шторм получит эту запись, – кивнув на внешку, продолжил он. – А потом еще одну. И еще. И еще…

Кэтрин кинулась вперед, понимая, насколько это глупо.

Но если бы пришлось выбирать, повторила вновь и вновь… впечатывая себя в несущийся навстречу кулак, способный стать спасением…

Хоть на мгновение…

* * *

До этого вечера здание ОперА я видела только на голографиях. Несколько лепестков, сведенных к одной сердцевине. Цвет не белый – искрящийся, словно присыпанный звездной пылью. А над ними – тончайшее кружево сорванной ветром паутины, зацепившейся за еще нераскрытый «бутон».

Нереальное… невероятное зрелище, служившее убедительным доказательством того, что Самариния значительно глубже и неоднозначнее, чем выглядела из других секторов, для которых на первом плане всегда стояли жрецы и их Богини.

Но сегодня я смотрела на него по-другому: пути подхода, расположение внутренних помещений, схемы коммуникаций…

Нет, восторг и признание, что объемные записи не передавали и сотой доли этой красоты никуда не делись, но… глаз оценивал необычность отнюдь не с эстетической точки зрения.

– Двадцать пять минут до начала спектакля, – Низморин встал боком к перилам. Кинул вниз рассеянный взгляд. – Джориш уже здесь.

– Видела, – отозвалась я. Со стороны должно было выглядеть, как нежелание поддерживать разговор. – Он в теме?

– Да! – коротко ответил Валера, продолжая смотреть мимо меня. – Лиската Марьям – тоже.

Мне ничего не оставалось, как просто кивнуть, принимая к сведению.

Совещание в расширенном составе было коротким. Угрозу Триаде и эклису признали вполне реальной, тут же, «по-честному», разделив ответственность. Безопасность взяли на себя аркаты и акрекаторы, оставив нашей команде оперативно-аналитическое сопровождение.

Вроде и логично – их вотчина, но меня такой расклад не слишком устраивал. Малейшая несогласованность в действиях грозила серьезными проблемами.

– Элизабет… – Низморин прекрасно понимал, что было причиной моего неудовольствия.

– Господин полковник, – к нам решительно подошел Кабарга, – разрешите обратиться к госпоже подполковнику?

Улыбку я сдержала, в отличие от Валеры, который скривился, прежде чем ответить:

– Обращайтесь!

Сашка тут же развернулся ко мне, в очередной раз продемонстрировав свою идеальную выправку:

– Госпожа подполковник, это – вам, – протянул мне маленький букетик. Откуда вытащил, я не заметила, отвлекшись на усилившийся шум.

– Риман! – прокомментировал Низморин появление лиската. Мог и не стараться, с того места, где мы стояли, пропустить подобное событие было невозможно.

Черный плащ, капюшон опущен. Рядом – двое Верховных его Храма. Матессу не видно, но в том, что они где-то рядом, я не сомневалась. Публика на спектакль собралась разношерстная, затеряться, скрывая свою сущность, не проблема.

– Ты бы спрятал, – посмотрев на букетик, посоветовала я Сашке. – Не стоит испытывать терпения этого парня… Один раз не сжег…

– Так это его подарок, – довольно улыбнулся Кабарга. – Я только посредник.

– Пристрелить его, что ли? – задумчиво посмотрела я на Низморина. Взяла цветы… бросила взгляд вниз…

Он поднял голову именно в этом мгновение. Ткань полностью закрывала лицо, но Риман меня видел… Как и я его.

– Госпожа подполковник… – вроде как испуганно промямлил Сашка, сбивая своей репликой накал и заставляя отвлечься от мысли о том, что будет дальше.

– Помолчи! – попросила я, делая шаг назад и разрывая связавшую меня с Риманом нить. – Ненавижу такие мгновения! – выдавила из себя зло, радуясь, что на верхней галерее, где мы находились, посторонних не было.

Последние двенадцать часов сделали свое грязное дело, вытянув из души остатки человеческого.

Любовь… Сопереживание… Нежность… Все это было если и не забыто, то подчинено главному: найти и уничтожить!

Продолжить в том же тоне не дал показавшийся на верхней ступеньке Грони:

– Господа офицеры, прошу вас пройти в ложу.

Двенадцать часов…

Меры безопасности были беспрецедентными, но наш противник рассчитывал на победу, что и стало главной проблемой моей группы.

Из всех вариантов наиболее вероятным выглядело падение на здание ОперА тяжелого крейсера, но не в том случае, когда небо прикрывали три супертяжа из личной эскадры эклиса.

Псевдоличность? На входе и в зале выставлены сканеры, позволявшие определить статус разума. Работали автономно, исключая сыгравшую в Союзе схему с централизованным внедрением чужеродного кода.

Диверсионная группа? При должной подготовке – да, но тут стоило вспомнить об индивидуальной защите высших жрецов. Трое лиската и эклис… Четыре ложи на разных ярусах и в разных концах зала. Рядом с каждым – команда матессу, способных ощутить изменение реальности и предвосхитить нападение.

Демкаш? Только не в случае Исхантелей, у которых иммунитет против черного инурина на уровне генетики.

Телепортационные каналы… так те под двойным, если и не тройным контролем…

Устроить панику и под шумок… Химия? Дурь? Волновой или импульсный излучатель? На все вопросы – однозначное «нет»! Не с технологиями самаринян.

И что тогда в сухом остатке?

Труппа, в которой по нашим предположениям находились метаморфы? Но и тут не обойтись без личного контакта…

Эта цепочка прокручивалась в моей голове уже далеко не в первый раз. И далеко не в первый раз я замирала, четко осознавая, что других возможностей, кроме как приема в честь Люсии Горевски, не было!

– Попытайся улыбнуться, – чуть слышно произнес Грони, пристраиваясь рядом.

Наша ложа находилась рядом со сценой. Та, в которой должен был расположиться Риман со своей гвардией – напротив.

– Все настолько страшно? – хмыкнула я, заставляя себя вспомнить оперативные навыки и расслабиться.

– Не настолько, но – страшно, – вместо него ответил Низморин.

Кабарга шел сзади, вроде как прикрывая.

– Вот и хорошо! – глухо бросила я, пропуская своих сопровождающих вперед. – Саша, ты – с ними.

– Госпожа подполковник? – обойдя и встав на ступеньку ниже, осуждающе посмотрел он на меня.

– Это – приказ, – процедила я сквозь зубы. – Касается всех.

Как минимум двое могли ответить соответствующе – требование Шторма, завизировавшего мое участие в операции, было категоричным: держать под контролем, – но оба промолчали, доверяя.

Возможно, и зря. Плана у меня не было. Если только наитие…

– Я покручусь поблизости, – резко опустив голову и щегольски щелкнул каблуками, Кабарга «ушел» в сторону буфета.

Тоже… выкормыш, оперившийся под чутким Славиным руководством…

Думала я не о том…

Развернувшись, посмотрела вниз. Лестница спускалась полукругом, «обнимая» зал. Несколько пересечек с другими на уровне ярусов, опоясанных широкими галереями.

С той точки, где я сейчас стояла, большое фойе просматривалось не полностью, но для общей оценки вполне хватало. Каждой твари по паре…

Жрецы разных уровней посвящения, шейхи, варии в ярких, цветных одеяниях… Энарии тоже были, но серые туники терялись, встречаясь крайне редко.

Точная картинка структуры влияния самаринянского общества…

Спустилась еще на один пролет. «Поймав» взгляд поднимавшейся навстречу женщины, вспомнила, что продолжаю держать в руках букетик, переданный Сашкой. Белоснежная парадная форма с символом Галактического Союза на черном шевроне и несколько скромных полевых цветов…

На командном высветился шифр входящего. Виешу…

Группа продолжала работать…

Сводка оказалась короткой, всего несколько слов: «Злобин. Три – один!» Автономная работа с угрозой жизни…

Адмирал продолжал адаптировать под новую реальность коды Службы маршалов. В данном случае речь шла о системе Баркот. Еще даже не бурлило, но это если не чувствовать, как набирает вес критическая масса, грозя уничтожить все вокруг себя.

– Великодушно прошу меня простить…

Я развернулась к подошедшему ко мне мужчине. Появился он в поле зрения чуть больше минуты назад. Увидев, едва ли не обрадовался, но только в первое мгновение. Потом «отступил»… не телом, «отодвинулся» внутренне, прячась за выставленную между нами «преграду» и уже оттуда смотрел… пристально, словно препарируя.

Когда понял, что его внимание не осталось незамеченным, взгляда не отвел, тут же направился в мою сторону.

Черный костюм, который немудрено встретить где угодно, но только не на Самаринии. Необычная для этого мира стрижка – все волосы одной длины, челка на косой пробор, постоянно падающая на лицо. Некоторая худощавость, которую только подчеркивал цвет одежды.

– Слушаю вас, – легкой улыбкой поощрила я незнакомца на продолжение разговора.

– Я ведь имею честь разговаривать с Элизабет Мирайя? – остался он все так же серьезен.

– Да, – я слегка подобралась. Опасности не ощущала, но… что-то такое в воздухе присутствовало.

– Мое имя – Казимир Ирдазов. Я – директор труппы, – поторопился он представиться, похоже, почувствовав то же самое. – Я искал вас.

– Меня? – несколько удивилась я, машинально отметив, как сменилась картинка на командном. Теперь это был «ближний круг» с тремя отметками находившихся поблизости СБешников. Сигнал «готовность» я отправила в систему, стоило мужчине сделать лишь шаг в моем направлении.

– Госпожа Горевски посоветовала обратиться к вам за помощью, – Ирдазов явно был многословен. – Ей известно, где вы… – он чуть замялся, – служите.

– Госпожа Люсия Горевски? – уточнила я, хоть и понимала, что вариант с Кэтрин, о судьбе которой мы так ничего и не знали, выглядел маловероятно.

– Великая Люсия Горевски! – несколько патетично выдал мой визави, тут же вновь стушевавшись. – Понимаете ли, дело в том…

– Господин Ирдазов, – я добавила в голос жесткости, – второй звонок.

– Да-да… простите, – он замялся. – Мне просто трудно… С чего начать…

– Давайте начнем с конца, – предложила я. – Что произошло в труппе?

Он посмотрел на меня так, словно я явила перед ним чудо! Впрочем, скорее всего оно так и было. Хотя бы для него.

Другой мир. Другие реалии…

– У вас кто-то пропал? – вновь поторопила я Ирдазова, сделав самое логичное предположение.

Убийство, кража… Другого варианта, как обратиться в местную службу порядка, эти два случая не оставляли. А вот исчезновение человека… Мало ли, вышел и заблудился. Встретил кого-то, выпил… заговорился…

Поднять шум – просто, а вот замять его, когда уже разнеслось по информканалам, в большинстве своем активно сотрудничавшими с соответствующими органами, значительно сложнее. Все хорошее забудется быстро, а вот легшее на репутацию труппы пятно…

О том, что здесь, на Самаринии, все несколько иначе, он даже не подумал. Два дня, как лайнер, на котором они прилетели, лег на стапель главного космопорта сектора. Слишком мало, чтобы сумел зацепить различия.

– Пропал? – повторил он, глядя на меня со… священным трепетом.

– Кто именно?! – сообразить, что попала в точку, при такой реакции труда не составляло. – Кто-то из актеров? Музыкантов? Хор? Обслуживающий персонал…

На этот раз все-таки дошло и до конкретики:

– Двое рабочих сцены и гример Малики Дайли, одной из…

Я остановила Ирдазова жестом. Набрала на командном нужный код…

Валанд отозвался буквально через мгновение. Похоже, уже знал о моем контакте…

– Господин старший аркат, – врубив на полную глушилку, довольно официально начала я, – мне требуется ваша поддержка…

Ответа не последовало…

Если не считать ответом появление Дана Станнера, его старшего оперативника…

* * *

– Госпожа подполковник, третий звонок, – напомнил мне Станнер.

Рассказать о проблеме я успела, а вот дать пару рекомендаций…

– Саша, – обернулась к Кабарге, который, как и следовало ожидать, был уже рядом, – идешь с ними, потом вернешься за мной.

– Как прикажете, госпожа подполковник, – «щегольнул» он. – Господин Ирдазов…

Глядя на задумчивого Станнера, невольно улыбнулась. Сашка умел перехватывать инициативу… И Дана я об этом предупреждала.

Дожидаться окончания сцены не стала, начала спускаться вниз, на второй ярус. К моменту появления Ильдара и Марии, я должна была оказаться в зале.

Успела буквально в самый последний момент. Когда за мной закрылась дверь и двое матессу заняли свое место, в ложе напротив поднялся Риман:

– Триада по властью Единого!

Ответное: «Васай!» ураганом пронеслось по рядам, взметнулось вверх, вновь упало, чтобы заполнить собой все вокруг.

– Впечатляюще, – наклонился ко мне Низморин.

Я предпочла промолчать, наблюдая за Ильдаром и Марией. Центральная ложа занимала три верхних яруса… Генераторы защитного поля, платформа телепортатора, дополнительный эвакуационный выход на крышу, где располагалась стоянка катеров.

На обоих плащи, рядом четверо хошши… Матессу с моего места не видны…

– Васай лиската Храмов, – добавил ажиотажа Ильдар.

Мгновение передышки и по залу вновь заклубилось:

– Васай! Васай! Васай!

Стояли все. Жрецы, шейхи, варии и даже те немногие энарии, за которых цеплялся взгляд. И все кричали. Восторженно! Яростно!

Успокоились не сразу. И даже когда Ильдар сел, продолжали смотреть на его ложу и скандировать:

– Васай! Васай! Васай!

Точку поставила музыка. Она как-то неожиданно точно вплелась в продолжавшееся неистовство. Начавшись безудержно, неукротимо, она повела за собой, заставляя вслушиваться в тревожные ноты, ловить оттенки мелодии, уже дававшей понять, насколько сложной и многогранной будет история, которую нам предстояло увидеть.

«Искажающее поле активировано».

Сообщение на командном позволило чуть расслабиться. Раскладка по опере отводила на увертюру чуть больше трех минут. Как раз время, чтобы осмотреться.

Полуовал. В партере двенадцать рядов. Три прохода… Амфитеатр, еще шестнадцать рядов и четыре прохода. Бельэтаж, четыре уровня сверху…

Ложа, в которой расположились мы, находилась в бенуаре.

Два цвета: красный и золотой. Огромная люстра, похожая на льющийся дождь…

В приоткрывшуюся дверь проскользнул Кабарга. Мягко, пружинисто, напоминая вышедшего на охоту хищника, подошел ко мне:

– Госпожа подполковник, вас ждут.

Грони успел подняться первым:

– Я с вами!

Сочувственно посмотрела на Низморина, которому предстояло отдуваться за нас всех, и тоже встала.

– Осторожней, – Валера перехватил меня за руку. – При малейшей опасности…

– Я – помню, – кивнула я. Не отвела взгляда, когда он посмотрел жестко.

Я действительно помнила…

Коридор, в который мы вышли, был уже пуст. Но это если не считать акрекаторов, количество которых однозначно говорило о паранойе их руководства.

Впрочем, при таких обстоятельствах я бы еще и удвоила. Так, на всякий случай.

– Нам – туда, – указал Кабарга на практически слившуюся со стеной дверь.

Бывать за кулисами мне приходилось. И не только благодаря Люсии Горевски, с которой дружила мама. Были у меня дела…

Дверная панель ушла в сторону, пропуская нас внутрь. Еще один коридор. Мягкое освещение, ковер под ногами, таблички, голографические снимки шедших на сцене ОперА спектаклей… Судя по их количеству, культурная жизнь Самаринии была весьма разнообразной.

– Теперь – сюда, – сворачивая, вел за собой Сашка.