Текст книги "Галактика Белая. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Наталья Бульба

сообщить о нарушении

Текущая страница: 303 (всего у книги 322 страниц)

– Господин генерал…

Отсеку связи Джориш предпочел личную каюту. Уровень защиты тот же, но символ…

Он имел полное право отказать генералу в разговоре, но иногда стоило поступиться этим самым правом, получив значительно большее. Не доверие… оно зарабатывалось там, в бою, где отметки на навигационных картах не делили по принадлежности, понимание общности ценностей, ставших базисом для разных культур.

– Я могу узнать результаты ментальной проверки лидер-капитана Орловой?

Вопрос был практически тем же. Интонации…

– Доклад адмиралу Соболеву отправлен, – Джориш скинул плащ, присел в кресло, перетянув ближе внешку.

Усталось на лице одного…

Усталость в голосе другого…

Он не солгал, сказав однажды Элизабет, что может стать ею. Ею. Им. Ими…

Сейчас он предпочел остаться собой. Просто мужчина. Просто воин. Просто… отец, которому не приходится беспокоиться о своих детях.

– Проверка лидер-капитана Орловой не выявила искажения ментальной матрицы. Ее разум был полностью готов к контакту с Альдором на таком уровне. Проблемы с памятью носят временный характер и связаны с физиологическими нагрузками во время работы в сверхускоренном режиме. Как только она восстановится достаточно…

Он оборвал себя сам. Посмотрел на генерала, сидевшего с той стороны экрана. Улыбнулся… нет, не в стремлении вызвать симпатию или добавить личностного этому нелегкому общению.

Все опять было просто… Ее путь к свободе. Его путь к свободе…

– Представляю я себе лицо Римана, когда он узнает, что ваша дочь не только выдержала слияние с разумом Альдора, но и взяла контроль над ним на себя… – И добавил, посмотрев в глаза тут же «закостеневшему» генералу: – Но он – не узнает. У этого мира достаточно тех, кто обеспечивает ему устойчивость и явная нехватка способных летать…

Нехватка способных летать…

К его сожалению, сам он значился в первом списке…

Глава 4

Огонь трещал, вскидывался, играл блуждающими по полу и стенам тенями… Вспыхивал красками, успокаивал мягкими переливами, рождал ни с чем не сравнимое ощущение покоя.

Недосягаемого! Невозможного! Всеобъемлющего!

– Сашшшшааа…

– Нет, – Кабарга перекатился через плечо, «уходя» от брошенного в него мяча. – Саша!

– Нет! – звонко засмеялась Кэт. Захлопала в ладоши. – Сашшшшаааа…

– Я лечу с вами, – Олиш хлебнул вино, как воду. Откинулся на спинку кресла…

Дома…

Это было одновременно больно и… щемяще-трогательно.

– И как ты объяснишь это ей? – Горевски кивнул на игравшую с Кабаргой сестру. – Как ты объяснишь это матери?!

– Объясню, – коротко бросил Олиш, поправив закрывавшую глаз повязку. – Я должен знать, что затевается…

– Олиш, лови!

Хватило мгновения, чтобы он отставил бокал и бросил тело вперед, к летящему мечу. Перехватил в воздухе, прижав к себе, повторил трюк Кабарги, тут же пружинисто поднявшись на ноги:

– Поймал! – поднял он игрушку над головой, крутанул, зафиксировав на одном пальце.

Кэтрин смеялась, глядя на него. Волосы, похожие на всполохи пламени, растрепались… прядка нарисовала тонкую линию по щеке к губе…

Маргрет Кураи и тут сделала по-своему, посчитав, что седина портит женский характер.

– Держи, – он подошел к жене, подал ей мяч, поймав себя на остром желании провести ладонью по уже очерченному беременностью животу. – Тебе не пора отдыхать? – наклонился, вдохнув аромат ее тела…

– Нет, – улыбнувшись, качнула она головй. – Я не устала…

Медики, во главе с Роговым, который продолжал наблюдать Кэтрин, особо не обнадеживали, но и мрачности прогнозам не добавляли. Изменения были, но время растягивало их, создавая иллюзию беспощадности по отношению к этой женщине-ребенку.

– Она в порядке, – подошедший Кабарга тронул за плечо, выбивая из накатившего. – Не беспокойся.

– Я в порядке! – повторила за Сашкой Кэтрин. И – заговорщицки подмигнула. Не ему – тому же Кабарге. – Сашшшшааа…

– Как скажете… – преувеличенно тяжело вздохнул Олиш, возвращаясь в кресло. – Откуда это у него? – принимая поданный Горевским бокал, спросил он.

– А у тебя? – хрипло откликнулся тот.

Кэтрин приняла его не сразу. Сначала кидалась, пытаясь защититься. Затем – пряталась, испуганно выглядывая из-за Олиша. Теперь – робко подходила, готовая сорваться от любого неосторожного движения.

С Кабаргой все было иначе. Сашке оказалось достаточно притащить маленький букетик довольно невзрачных цветов, а потом, сидя у камина, как сказку, рассказывать об их… приключениях…

– А он ее просто любит…

Звук шагов скрыл пушистый ковер, танец пламени затушевал движения…

– Госпожа Кураи… – Горевски попытался подскочить, но женщине хватило короткого прикосновения, что бы усадить обратно.

Демоница! Пластика – мягче, да и формы не столь жесткие, как у демонов-мужчин, но в ее способности «уложить» его на одной силе, Валесантери не сомневался.

– Марго, – поправила она, присаживаясь на подлокотник кресла, в котором устроился сын. Запахнула полу длинного платья, весьма нескромно приоткрывшего границу обтягивавшего ее ногу чулка. Взяла бокал из его руки, поднесла к губам, вдохнула… – Эта идиллия навевает грустные мысли.

Глотнув, махнула рукой, отвечая на приветствие Кабарги…

– Я должен улететь, – Олиш забрал бокал, но лишь для того, что бы подлить вина из стоявшей на столике бутылки.

Госпиталя они избежали – медики доставившего их на Гордон крейсера отработали на все сто. Ожоги. Обморожения. Ушибы. Переломы. Истощение после приема запредельных доз тонизаторов…

Единственно, от чего они не сумели избавить, так от четкости понимания, что все только начиналось…

Три недели отдыха в режиме «как будто ничего не происходит», сделали его лишь острее и четче.

Происходило! С ними всеми! С каждым из них!

– О том, подумал ты о ней или нет, я не спрашиваю, – она наклонилась, потянувшись за бокалом, тут же напомнив Горевски о Красотке. Та же гибкость, та же сексуальность в каждом движении…

Маргрет до своего брака с Тшором Кураи была одной из временных жен императора Хандорса. Родила ему двоих сыновей, затем вышла замуж за довольно известного в ХоШорХош торговца, одарив сыновьями и его.

Четыре года назад она получила свободу, посчитав, что свой долг супруги и матери отдала полностью…

Так она думала, пока не увидела Кэтти…

Их Кэтти…

– Ты присмотришь за ней? – кинув на Горевски странный… взгляд, спросил Олиш.

– Я бы предпочла, чтобы это сделал ты, – сделав глоток, несколько недовольно протянула Маргрет, – но – да, я присмотрю.

Она поднялась, чуть пошатнулась, удержала равновесие легко коснувшись Горевски…

– Вам помочь? – тут же поднялся Валесантери, перехватив руку, дерҗавшую бокал.

Олиш качнул головой… Улыбка, которую никто, кроме его матери, не заметил, была ироничной.

– Я могу оставить Кэтти на тебя? – Маргрет… несколько рассеянно посмотрела на сына.

Ткань водой стекала по стройному, подтянутому телу. Волосы, уложенные в высокую прическу, требовали свободы…

– Я уложу ее вовремя, если ты об этом, – кивнул тот, бросив взгляд на Кэтрин и Кабаргу, собиравших на полу мозаику. – Мы вылетаем завтра вечером…

– Встретимся утром, – шепнула она одними губами, чтобы тут же расслабленно прильнуть к вынужденному приобнять ее Горевски.

– Встретимся утром… – отозвался Олиш, закрыв на миг единственный глаз.

Как бы и он хотел вот так же… ладонью скользнуть по податливому телу, ощутить, как горит под рукой упругая кожа, почувствовать, как дурман избавляет от пустоты, оставляя лишь желание…

Такое простое и такое живое желание…

Кабарга, положив кусочек мозаики в самую середину будущей картины, поднялся, подошел к столику:

– Что это сейчас было? – указал он на закрывшуюся дверь.

– Маргрет нашла новую жертву, – усмехнулся Олиш. Взгляд на стоявшие на полу старинные часы был коротким, но его хватило, чтобы стрелка дернулась, выставив себя на двенадцать, и комнату наполнил тяжелый, монотонный гул.

Один. Два. Три…

На пятом Кэтрин подскочила, нахмурилась, тут же кинувшись к нему.

Олиш легко перехватил, прижал к себе.

Когда-нибудь она откликнется, признав в нем мужчину… не друга, брата, защитника…

– Олиш, я не хочу спать! – развернувшись в его целомудренных объятиях, чуть приподнялась она. – Можно я побуду с тобой?

– Маргрет будет недовольна, – поцеловал он ее в лоб. – У тебя – режим.

– А ты ей не скажешь, что я не легла вовремя, – мягко, с надеждой улыбнулась Кэт, посмотрев на него так, что сердце зашлось. Не от нежности – от ярости!

Рикрейн был так близко…

– Уложи ее на диване, – желваки на лице Кабарги дернулись, опровергая легкость интонаций, с которыми он говорил. – Уснет, перенесем.

– Уложи меня на диване, – обнимая за шею, засмеялась Кэтрин. – Уложи меня на диване…

– Но сначала ты выпьешь молоко, – Кабарга отошел к камину, взял стоявший там стакан.

– Но сначала я выпью молоко, – Кэт освободила Олиша от практически «боевого» захвата. Дойдя до Сашки, оглянулась… – Ты – самый лучший!

Самый лучший…

Кэтрин уже давно спала, с головой укутавшись в пушистый плед, а они с Кабаргой все сидели на полу и смаковали вино из подвалов замка рода Кураи.

Молчать было легко. Говорить…

Кабарга менял шкуры, без труда вписываясь в каждую из них. Сволочь Скорповски… Веселый, ироничный, умеющий понимать Сашка, которого Кэт называла, как демоны, протягивая шипящие…

– Ты когда-нибудь любил?

Прежде чем ответить, Кабарга потянулся, прихватив висевшую на подставке кочергу, расшевелил поленья в камине. Потом вновь откинулся, опершись на боковину кресла, рядом с которым они устроились.

– Влюблялся часто, а вот любить… – Он закинул голову назад. Темнота скрыла потолок, оставив вместо него неизвестность. – Странно, – он вновь посмотрел на Олиша, – но если любовь – это когда ради кого-то готов выжить, даже там, где без шансов, то – да, любил и люблю. А если вот такая самоотверженность… – Вместо продолжения – двумя глотками опустошил бокал, поставив на пол, вновь наполнил до краев. – Так что там с кругом двенадцати?

– Традиции демонов, – мгновенно «переключился» Олиш. – Двенадцать признанных воинов присягают на верность достойному, создавая новый клан.

– И часто такое случалось? – Кабарга склонил голову, разглядывая винную гладь. Наклонился еще ниже, отпил, уменьшив уровень.

– За всю историю демонов – лишь однажды, все остальные отказывались от такой сомнительной чести.

– И что в ней сомнительного? – Кабарга извернулся, посмотрев на друга снизу вверх.

Ответить Олиш не успел. Кэтрин шевельнулась, потом испуганно вскинулась, закричала… дико, протяжно, разбивая своим криком сонную тишину дома:

– Нет! Не надо… Не надо…

Затихла она только в руках Олиша. Прижалась, обхватив так, что не оторвать. Впилась пальцами, в чужой боли растворяя свой страх и… замерла, доверчиво расслабившись в его тепле.

Женщина-ребенок…

Его женщина-ребенок…

* * *

– Первая волна! Обязательной эвакуации подлежат: дети обоего пола до шести лет включительно и их матери или ближайшие родственницы, взявшие на себя эту ответственность. Беременные женщины в не зависимости от срока. Для обеспечения ментального контроля на каждую сотню мальчиков – четыре наставника соответствующего ранга. На каждую тысячу девочек – десять жриц в необходимом соотношении. Время по готовности – двадцать четыре часа. Срок – трое суток.

– Лучше бы я сдох у Гимли, – чуть слышно прошептал за спиной Никольски.

Не скажу, что была с ним полностью согласна, но… Проще в бой, чем такое.

– Наша задача… – будь на месте Андриша кто из наших, обязательно «прошелся» по всем взглядом, собирая в единое целое, дарих же продолжал смотреть прямо перед собой. – Группы «Север» и «Ворош» – контроль на дальних и ближних рубежах соответственно. Корпус «Миджари» – сопровождение. Ударная армада эрари Джориша обеспечивает боевое прикрытие. Вопросы?

Вопросы были, вот только задавать их при всем честном народе, собравшемся в главном оперативном зале базы «Каринд», я точно не собиралась.

– Вопросов – нет, – правильно оценил наше молчание Андриш. – Командиры и заместители командиров групп – останьтесь, остальные – свободны.

Дарил приподнял бровь, уточняя, касается ли это его, я – кивнула. От того, что стал вторым, моим помощником он быть не перестал.

Ягомо, стоявший рядом с Дарфином, как-то легко просочился между покидавшими зал капитанами и подошел к нам. Пожал руку перестроившемуся Юраю, заставив меня многозначительно хмыкнуть: расскажи о таком ещё пару лет тому назад, подняли бы на смех, а тут…

– Знаешь, как они тестировали эффективность облучения Альдора? – Ягомо придвинулся ко мне вплотную. – Поднимали на борт…

Я – вскинулась, посмотрела удивленно, потом – кивнула. Раньше – не думала, но могла бы и догадаться. Других методов просто не существовало.

– Твою…! – протяжно выдохнул Никольски. – Это девчонок…

– У этих девчонок без особых вариантов, – оборвала я Юрая. Жестко посмотрела на Ягомо… уж он-то должен был знать. – Видела я, как это… Не страшно – невыносимо, но иного пути нет. Либо сдохнуть всем, либо…

– Господа офицеры, прошу подойти ближе, – не дал мне закончить Андриш.

Я оглянулась… Фильтры на окнах сдерживали безудерное веселье местного светила, но оно все равно ощущалось, вызывая какое-то бурлящее, безрассудное, толкающее вперед чувство. К безумству, к любви ко всем и каждому, к желанию стать счастливой…

Здесь не было серости и мрачности, но лучше бы она. Контраст… Он был слишком сильным. Контраст между войной и этим праздником жизни.

– Начнем, – Андриш жестом активировал тактический стол, подвесил над ним объемку.

Пограничный сектор. Внеорбитальная база «Каринд», выставленная в прыжковой зоне системы Альтрос, Альдор с тем же именем и обе планеты, прошедшие через облучение. Самри и Херош. Три с половиной миллиарда жителей на одной и около шести на другой.

Отметки транспортов, кораблей сопровождения…

Кодировка была другой, но к чему памяти четкость, когда за буквенно-цифровым обозначением проступает имя…

– Лидер-капитан, судя по отчету старшего медика, вы готовы приступить к своим обязанностям… – спасая, сбил меня с мысли Андриш.

Самообладания хватило, чтобы «отстраниться» от того, что оказалось так близко. Эвакуация тарсов, транспорты, натасканный на симуляторах молодняк на мостике и…

– Лидер-капитан…

Я, мысленно послав… к демонам, подняла на дариха взгляд. Тема состояния моего здоровья относилась к разряду тех, заострять на которых чужое внимание мне совершенно не хотелось.

– Штаб не возражает, – предпочла я неоднозначный ответ.

Не солгала ни словом – добро было получено, пусть и с оговоркой: на усмотрение медицины. Медицина в лице Стаса предпочла решить вопрос миром.

«Пообещала выбросить за борт? – пришло сообщение от Дарила. – Скормить Тимке? Не… – продолжил изгаляться демон, – заставила учить Устав!»

Выдержка не подвела и на этот раз. Если смешком и «дернуло», то где-то там, глубоко внутри. Снаружи – все, что вписывалось в понятие невозмутимости.

«Со Стасом эти номера не пройдут, – Ягомо решил не оставаться в стороне. – Думаю, компромисс был найден в медицинской сфере».

И ведь не ошибся. Полный корсет, индивидуальная аптечка и жесткий контроль диагноста.

Могло быть и хуже. Джориш, говоря о четырех-пяти днях, очень серьезно преуменьшил. Старший медик «Ирхачи» на полное восстановление отвел две недели… Те, которых у нас не было.

– Что ж… – выражение лица Андриша не изменилось, но взгляд стал… многозначительным, словно знал, о чем я только что думала, – если медицина допустила к полетам… Каперанг Найденов, – переключился он на командира Юрая, – как я уже сказал, ваша основная задача – дальняя разведка. Сектора ответственности…

– Ты уверена, что способна держать нагрузку? – Юрай прищурился – яркий свет высветлил его смуглое лицо, но взгляда не отвел.

– Уверена, мамочка, – через силу улыбнулась я. – И заканчивай уже с заботой, мне своих хватает. От опеки выть хочется.

– Это хорошо, что хочется, – не без удовлетворения кивнул он. – Может, в следующий раз подумаешь…

– Все! – я подняла руки. Потом усмехнулась… не без горечи: – У меня не было других вариантов и тебе об этом прекрасно известно.

Он – знал, я – знала, но…

Индарс, с которым пришлось пообщаться, не был категоричен в выраҗениях, но хватило и молчания. Тяжелого, наполненного его, не моей виной. И сожалением, что он не может ничего изменить. И надеждой… бессмысленной, не имеющей никакого отношения к реальности.

С отцом оказалось проще. Или – сложнее, это если смотреть с его стороны.

Такое уже было… когда он не мог просить беречь себя, а я – обещать ему это.

– Трудно привыкнуть к тому, что бабы воюют, – со свойственной ему прямолинейностью отрезал Никольски. – А уж когда такие, как ты… – Фразы он не закончил, все так же, щурясь, посмотрел мне за спину: – Не шавки – волкодавы!

Я оглянулась – в его словах было что-то от зависти, недовольно качнула головой:

– Пристрелить! Не через одного – каждого!

Из стареньких только Валечка, но статус и его, и остальных, Никольски определил правильно. Волкодавы! Не отступят, не отдадут себя на милость Судьбы, предпочтя отыграть с собственной жизнью на кону.

– Обрати внимание на систему Крэй, – проигнорировав застывшую неподалеку троицу, вновь посмотрела я на Никольски. – Скайлы включили ее в свои границы, но исторически она принадлежит Окраинам. Ходили слухи, что там у вольных находилась лежка. Насколько верные – не скажу, самой летать в том секторе не приходилось, но подобные разговоры на пустом месте не возникают.

– Две прыжковые зоны… – нахмурился он, похоже, вспоминая объемку.

– Точно! – кивнула я. – И сложная навигация. Ты подошли кого-нибудь из своих, я прикажу Костасу передать все, что у нас есть.

– Ты – щедра, – улыбнулся Никольски. Потом провел ладонью по ежику волос… – Хорошо, что мы не у демонов… – протянул загадочно.

– Это ты к чему? – насупилась я в ожидании очередной пакости.

– К тому, что императора Индарса ты уже спасла, кангора Аршана – тоже, остался только…

– Откуда про императора Индарса?

О заслугах перед империей Старх'эй в награждении было, но вот о конкретике – ни слова.

– Галактика слухами полнится, – засмеялся он. Получилось натужно, без той легкости, которой хотелось бы. – Впрочем, ты всегда умудрялась найти, во что вляпаться.

– Ты был среди первых, – «поддержала» я смех, тут же его оборвав. – Ты там аккуратней. Это еще только начало…

– Как прикажешь! – дернул он меня на себя. Прижал, мазнув губами по виску. – Злятся они у тебя знатно. Если бы не звание, растерзали…

– Их это никогда не останавливало, – теперь уже от всей души поддерҗала я веселье. – Провокатор!

– Так ты – не против, да и мне – приятно, – отпустил он меня. – Про Крэю – помню, кого-нибудь подошлю.

Подмигнув вместо слов прощания, развернулся, отправившись в сторону блока, где разместили их команды. Два жилых модуля… Основу разведгруппа «Север» составляли средние и тяжелые крейсера.

– Ну и что это была за показуха? – не без угрозы уточнила я, дождавшись, когда подойдут Кирьен, Стэш и Валечка.

– Капитан, – Валечка взял на себя самое сложное, – там притащили презент от скайлов, а этот…

– Что в презенте? – слегка нахмурилась я.

На Рикшае все было иначе. Четкая грань: мы и… эти. Здесь, да после того, как прикрывали флагман кангора, все перемешалось. Мы, самариняне и… эти, отдавшие нам базу на растерзание.

Не будь Тимки, все стало бы еще сложнее. Как главный спаситель Аршана, звереныш отвлекал на себя основное внимание.

– Шаре! – едва ли не обиженно выдохнул Валечка. – Три коробки по десять бутылок…

– Сколько?! – вскинулась я, представляя себе размер проблемы. По литру в каждой… Для полного раскрепощения хватало и пары глотков… – Кто принимал?! Охрану выставили?! Почему сразу не доложили?!

Валечка дернулся, отступил назад. Стэш посмотрел так, словно вот именно такого, похожего на самодурство, он совершенно не ожидал. Даже Кирьен, на что матессу, но и он выдал нечто, смутно напоминающее растерянность.

– Госпожа лидер-капитан…

– Отставить, лидер-капина, – не снимая «маски», перебила я Валечку. – Капитанов Ягомо и Дрея ко мне! Бегом!

Они хотели бардака…

Ну а то, что готовность двадцать четыре часа…

Для каждого из нас не эти, так очередные двадцать четыре могли оказаться последними…

Помня об этом, мы просто обязаны были все успеть!

* * *

При всем желании придраться было не к чему. Техническая готовность – выполнена. Приказ: четырнадцать часов сна должен был вступить в действие после окончания личного времени, на которое отводилось сто восемьдесят минут. Для бардака – вполне достаточно.

– Следующий, – грозно потребовала я, восседая в выставленном на небольшой постамент кресле.

Следующим оказался капитан «Айлари», Константин Ровенский. Высокий, «выдубленный», весь свитый из каменных жил. «Острое», угловатое, как у скайлов, лицо. Широкие, густые брови, категоричные, не знающие компромиссов губы. И только взгляд был шальным, залихватским. С таким и в бой, и в авантюру.

Подошел строевым шагом, остановился, оставив между нами предусмотренные три шага:

– Капитан Ровенский по вашему…

– Что скажешь? – перебив Костю, посмотрела я на стоявшего справа от меня Стаса.

Тот вздохнул, недовольно качнул головой…

– Понятно… – мрачно протянула я. – Тоже не раскрепощенный…

– Так точно! – звонко отчеқанил Ровенский. – Не раскрепощенный!

Сейчас бы в дружный гогот, но по условиям «мероприятия» за ңесанкционированный смех лишали допуска к шаре.

– Списываем? – спросила у Стаса, окинув тяжелым взглядом застывшего капитана.

– Если всех сразу списывать… – Стас сделал вид, что серьезно задумался над заданным вопросом. – Может, дадим шанс?

– Так точно! – «поддержал» его Ровенский. – Дадим шанс!

Я замялась, словно сомневаясь, что поможет, вздохнула, даже постучала пальцами по подлокотнику кресла, испытывая всеобщее терпение…

– Наливай! – посчитав, что поизгалялась достаточно, приказала я Слайдеру, исполнявшему роль алхимика, отмерявшего элексир по каплям. – Пей! – это уже относилось к Константину, принявшему протянутую кружку.

На физиономию Ровенского без слез смотреть было нельзя. Тут тебе и похожая на упертость решимость, и подспудный страх, и даже ярость…

– Ну что, полегчало? – с усмешкой поинтересовалась я, когда несчастная пара глотков исчезла в привыкшей к другим дозам глотке.

– Так точно, полегчало, – душевно «крякнув», осклабился он.

– Узнает командование, простым внушением не отделаемся, – «философски» заметил Стас, когда Костя отправился «спаивать» свой экипаж.

– Если узнает, – поправила я его.

– Когда узнает, – хмыкнул Слайдер. – Эти всегда все узнают.

– У нас – обед, – кивнула я на ближайший к нам стол.

И ведь действительно – обед. Все четко по распорядку: принятие пищи, подготовка к вылету. Затем – сон, оперативка с капитанами и их помощниками, тысяча неожиданно возникших вопросов, чехарда, когда времени остается все меньше, а не закрытых проблем – все больше, доклады начальству, свалившиеся на нашу голову в последний момент вводные, попытки решить то, что в принципе является нерешаемым и, наконец, «готовность», после которой все остальное становится неважным.

– Еще не раскрепощенные есть? – посчитав, что Слайдер моим ответом удовлетворился, грозно уточнила я.

Гул голосов мгновенно стих и на фоне этой тишины стук поставленной кружки прозвучал особенно громко.

На провинившегося тут же зашикали… где-то отодвинули стул, потом раздался свист, шлепок…

– Принято, – поднялась я с кресла, – не раскрепостившихся – нет. Капитанам кораблей продолжить профилактическую работу. Старшим медикам – проконтролировать исполнение.

Слайдер спрыгнул с возвышений первым, подал руку… Проигнорировав, спустилась, тут же направившись к столу, за которым сидел мой экипаж. Кирьен подскочил, освободив стул рядом с Юлом. Сидевший с другой стороны Тарас поставил чистую тарелку, пододвинул стакан с шаре…

– Таши, давай за нее, – не дав мне устроиться, поднялся Костас.

Я, кивнув, взяла стакан…

Арина была хорошей девчонкой, паскудством будет не вспомнить. Надо было бы раньше…

Раньше у нас просто не получилось.

– За нее, – покосившись на вставшего рядом сына, бросила я и несколькими крупными глотками залила в себя скайловскую амброзию. На миг зажмурилась…

– За – нее! – голос Дарила ударил набатом.

– За – нее! – повторил за ним Аронов.

Потом был Ягомо, Ринкас, Лазор, Ван Хилд… Двигались стулья, шаркала по полу обувь, стучала посуда…

– Они нам за все заплатят! – протянула я стакан Тарасу. Тот плеснул на дно… тут ведь не в количестве дело, в самом факте… Выпила. – Вот что, парни… – за столом, где сидел экипаж «Эссанди» послышались смешки – оценили мой спич в той части, которая касалась Рэи, – тех, кто ушел, мы не забудем.… Так пусть память наша будет не скорбью – жизнью, которую проживем и за себя, и за каждого из них. Жизнью, которой будут завидовать друзья и бояться враги!

– Таши, есть вопрос, – Аронов перехватил меня на выходе из столовой.

– Не ждет? – оглянулась я. Уходила едва ли не последней. Кроме меня – Ягомо, Дарил, Стас, да Андрей с Юлом и Тимкой, устроившимся на руках у сына.

– Не ждет, – качнул головой Сашка. – Есть два техника из самаринян. Хотят к нам.

Андрей с Юлом…

– Вихрев их уже проверил… по своим каналам, – подтвердил мои подозрения Аронов.

Трое суток на борту «Ирхачи», четверо – на базе. С кораблями группы работали бригады самаринян и скайлов. Бок о бок, сменяя друг друга…

Еще один пример из тех, когда сказали бы раньше – не поверила.

– Капитан Дарфин в курсе? – Я не стала делать акцент на своей догадке.

– Капитан… – Сашка посмотрел на меня… как Сашка Аронов. С легкой хитрецой, приправленной преданностью…

– Лидер-капитан, – добавив жесткости в голос, поправила я. – Еще раз повторяю вопрос: капитан Дарфин в курсе желания своих офицеров сменить командира?

– Они – не варии, – Аронов сделал вид, что меня не понял.

– А какое отношение это имеет к нам? – я даже несколько растерялась, не сумев связать одно и другое. – На «Ирхачи» треть экипажа не варии.

– Так парни нормальные, а у них эти жесткие кодировки…

Это он точно отметил… кодировки. Не предать, не отступить, спасаясь, не нарушить приказ… Из всех вариантов, лишь один: до конца…

Нас это не касалось!

И не важно, что лично я была с этим совершенно не согласна.

– Вихрев хочет вернуться на «Дальнир»? – криво усмехнулась я, сообразив, что самый простой путь, обычно, самый верный.

– Хочет, – улыбнувшись, кивнул Аронов. – Ты же понимаешь…

– А ты понимаешь, – «сорвала» я веселье, – что рано или поздно, но война закончится и им придется жить с тем, что они – изгои?! Это мы в большинстве из Службы внешних границ… если не каждый, то через одного – точно, либо списанные, либо выброшенные за борт, а они…

– Капитан, – Сашка смотрел не холодно, но как-то… весомо, и захочешь, а не поспоришь, – прекращай думать за нас. Считаешь, что этот расклад…

Демоны его…!

Я взгляда не отвела, хоть и хотелось. Прав, но…

– Не считаю, но это не значит, что я буду игнорировать возможные последствия принятых мною решений. Сейчас у этих двоих есть все, а что будет потом?

– Если выживут…

– Молчать! – повысила я голос.

Командный позволил увидеть, как напружинился Дарил, «подобрался» готовый сделать шаг Ягомо…

И только Вихрев, Юл и Тимка выглядели непрошибаемо спокойными.

Знали? Верили…

– Лидер-капитан! – Аронов вытянулся, демонстрируя выправку.

– Значит, так, – слегка «ослабила» я давление, – Как минимум, до тех пор, пока ему не найдется достойная замена, Вихрев останется у тебя и это не обсуждается. Этих двоих – вторыми, к тебе и ко мне. Если они действительно настолько хороши, насколько ты сказал, посмотрим, что с ними делать. Если – нет, вернутся на «Ирхачи». Всю перспективу изложишь им в самых мрачных красках и дашь возможность отказаться. Все ясно?!

– Так точно, госпожа лидер-капитан, – на лице Аронова не дрогнул ни один мускул.

– Тогда – свободен, – отвернулась я от Сашки, посчитав, что разговор закончен. – Капитан Ягомо…

В отличие от остальных экипажей группы, до сих пор не укомплеқтованных даже до трех вахт, на «Нарото» было четыре, да и у капитана два полноценных заместителя, так что приказ «четырнадцать часов сна» на них не распространялся. Грешно не воспользоваться, свалив на Ягомо часть того, что пришлось бы после пробуждения делать самой.

А он и не противился, все чаще напоминая заботливого дядюшку, которого и просить ни о чем не надо, сам догадается и сделает.

– В курсе? – кивнула я на Аронова, который вместо выхода из столовой направился к Вихреву и Юлу.

– Да, – коротко ответил Ягомо. Потом добавил: – Рапорта о переводе подали шестнадцать техников. Десять – наших, остальные из скайлов. Список по другим специальностям выглядит не менее внушительно.

– Как отреагировал Дарфин?

Аронов обернулся как раз в этот момент. Стоял далековато, а использовать сканер командного я принципиально не стала, предпочтя остаться в неведении о том, что было в его взгляде.

– По принципу: кому нужнее, – Ягомо не улыбнулся, но голос слегка смягчился. – Сейчас сложилась ситуация, когда мы можем выбирать…

– Не можем! – поморщившись, оборвала я Ягомо. Вздохнула – организационные вопросы были не самой сильной моей стороной. – В части формирования структура группы «Ворош» становится отражением схем, по которым создавались подразделения Службы внешник границ. Но там разношерстность обеспечивалась рамками межсекторальных договоров, в нашем случае она ничем не закреплена.

– Тебя беспокоит будущее? – Ягомо легко уловить суть проблемы.

– Скажем так, – я вспомнила сказанное Аронову, – я намерена предложить командованию рассмотреть вопрос о присвоении группе статус интернациональной и согласовать его со всеми сторонами, вошедшими в Коалицию.

– Что-то вроде индульгенции? – Ягомо сдвинулся, встав напротив. – Сама додумалась или кто подсказал?

– Шторм, – не стала я скрывать источник своего «вдохновения». – Не напрямую, но аналогия, думаю, понятна. – Когда он кивнул, продолжила, вернувшись к тому, с чего начали: – Этих двоих оформи, пусть прикомандируют на время задания, но других исключений пока не будет. И еще… – я замялась, не зная, как сказать то, что уже некоторое время не давало покоя.

Скайлы…

Среди них были неплохие ребята, но…

– Давай решать вопросы по мере их поступления, – предложил Ягомо, чувствуя, что обсуждать с ним некоторые моменты я ещё не готова. – И отправляйся отдыхать, я за всем пресмотрю.

Вместо ответа мотнула головой. Не по первому пункту, по второму…

– Винишь себя за Арину?

Поморщилась, но – согласилась. Удивляться его проницательности не стоило – жрец, да и жизненный опыт со счетов не скидывала:

– Виню. Знаю, что вряд ли могла что-то сделать, но… – Я медленно выдохнула, заставляя себя расслабиться.