Текст книги "Галактика Белая. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Наталья Бульба

И лишь об одном мы молчали. О том времени, когда они смогут встретиться со своими родными. Я обещала, что рано или поздно, но это произойдет, они мне верили.

Как всегда с ними, время пролетело незаметно. Тревога – тревогой, но их непосредственность, радость видеть меня, пересилила все, позволив, если и не расслабиться окончательно, так хотя бы на время забыть о проблеме, которую мне предстояло решать.

Когда наставница, ненадолго нас покинув, чтобы проверить остальных, вернулась в гостиную и остановилась у входа, давая нам возможность нормально попрощаться, я уже знала обо всем, что произошло за последний месяц, который мы не виделись. Включая имя будущего жреца высшего посвящения (никак не иначе!), который уже несколько раз оказывал Валери пусть и скромные, но все-таки знаки внимания.

Прощаясь, поцеловала каждую из девушек. Дождалась, когда они покинут комнату, вздохнула, не скрывая своего состояния от наставницы. Храм Судьбы. В ком, в ком, а в людях она точно разбирались.

– Я могу предложить вам освежающий напиток? – заботливо поинтересовалась Амираль, когда мы остались одни.

А я только теперь, словно впервые, увидела то, что не замечалось до этого. Материнскую нежность, тщательно скрытую за образом справедливой, но требовательной наставницы.

Еще бы понять, как соотносились мои открытия и покончившая с собой девушка.

– Сначала – Айна, – отодвинув жажду в сторону, решительно произнесла я.

– Как угодно будет госпоже кайри, – склонила голову Амираль. Низко склонила. Ниже, чем должна была, выказывая мне уважением. – Айна – в саду.

– Вы со мной? – уточнила я, когда женщина указала мне на узкую дверь, ведущую во внутреннее помещение, где был обустроен небольшой садик.

– Я подожду вас здесь, – сдержанно улыбнувшись, ответила Амираль. Благословляя…

Знала бы я, на что…

Я – не знала.

Айна стояла напротив входа. Неожиданно повзрослевшая, собранная, замкнувшаяся… так не похожая на Веснушку, ставшую для меня однажды символом жизнерадостности.

– Уходи! – угрюмо потребовала она, глядя на меня исподлобья. Произнести хоть слово она мне не позволила. – Ненавижу! – Не крик… вырвавшийся из души стон.

– Айна? – едва не отшатнулась я, ощутив, как меня буквально ударило ее эмоциями. Чистыми. Не замутненными. Ярость! Боль! И… ненависть… В том числе и ко мне.

– Это вы ее убили! – между тем прошипела Веснушка. Лицо исказила гримаса, но слезы на глазах так и не появились. Наоборот, они стали словно суше… бескомпромисснее, вынося свой однозначный приговор. – Ты такая же, как и они!

Опешив, я пыталась найти слова, но лишь открывала рот, не в силах произнести ни звука.

А она и не ждала. Выругалась… грязно, пошло и, проскочив мимо, выбежала за дверь.

А я осталась… понимая все и… ничего не понимая, но точно зная, что разберусь.

Чего бы мне это не стоило.

* * *

– Вы расстроены, госпожа кайри? – вырвала меня из задумчивости Рэя.

Извинившись перед Амираль и пообещав во всем разобраться, я покинула инцулу, предпочтя вести разговор с акрекатором за ее пределами. И не только потому, что хотелось ощутить хотя бы видимость свободы, скорее, наоборот, на душе был такой сумбур, что я буквально чувствовала потребность в чем-то более жестком, ограничивающем, заставляющем собрать все силы, чтобы противостоять.

Хошши, как напоминание о том, где и почему я находилась, вполне подходили для этой роли. А Валанд, который шел впереди, олицетворяя собой уверенность и спокойствие, неплохо справлялся с ролью путеводной звезды. Идти следом за ним было пусть и не безмятежно, но легко.

– Можно сказать и так, – подтвердила я, не видя причин, чтобы спорить.

– Я могу высказать предположение? – продолжила она все так же, ровно. На меня не смотрела, двигалась мягко… настолько, что плащ словно плыл в воздухе, едва не касаясь земли.

– Да, конечно, – недовольная еще и этим фактом, холодно произнесла я. И ведь понимала, что уж кто – кто, а эта женщина вряд ли виновна в моем состоянии, но желание сорваться на ком-нибудь было непреодолимым.

Будь поблизости Ильдар или Риман…

Я даже машинально оглянулась вокруг, вместо братьев обнаружив еще одного сопровождающего. Фиолетовый плащ, как и у Рэи, капюшон откинут…

– Вы – близнецы? – вопрос сорвался раньше, чем я спохватилась. Мое любопытство было ни к чему.

– Близнецы, – с неожиданной нежностью улыбнулась моя собеседница, став не моложе – она и так выглядела довольно юной для положения, которое занимала, она стала словно ближе, пропуская за границы своих полномочий. – Но я – старше.

– Это заметно. – Ее настроение передалось и мне. Не делая боль глуше, но давая надежду на избавление от нее. – Чувствуется в вас забота.

– Вы очень проницательны, госпожа кайри, – не настороженно, а словно бы обескураженно, ответила она и… тут же замкнулась, вновь став лишь акрекатором, но не… человеком. – Девушка не объяснила вам причину своего гнева?

– Вы называете это гневом? – довольно едко уточнила я… мстя за произошедшие в ней изменения.

Спросить, откуда она узнала о поведении Айны, у меня даже мысли не возникло.

– А хотите, я расскажу вам одну историю? – Рэя вновь изменилась…

Или это был вопрос, изменившись ее?

– Про девушку, которая покончила с собой? – не осталась я в долгу. Когда она кивнула, уточнила: – История будет иметь форму доклада?

– С вами приятно вести беседу, – вполне искренно заметила она. Как я ни пыталась ощутить издевку в словах, не нашла. – Мне приказано ознакомить вас с результатами расследования.

– Эклис Ильдар?

Рэя, усмехнувшись, качнула головой:

– Не мой уровень.

– А как же особое поручение? – остановившись, задала я следующий из интересующих меня вопросов.

– Это тоже – история, но совершенно иная, – откликнулась она, замерев напротив. Вроде и легко произнесла, но кольнуло… ее болью, не моей.

– Где вы остановились? – не столько желая сбить ее с толку, сколько поддаваясь мелькнувшей у меня идее, спросила я. – Здесь, в инцуле?

– Вы умеете задавать неожиданные вопросы! – с каким-то внутренним удовлетворением произнесла она. – Мне предоставлен отдельный домик.

– Не пригласите в гости? – решила я развить успех. Если уж удивлять…

Возвращаться в резиденцию эклиса мне не хотелось.

– Вы ведь голодны? – с укоризной, относящейся ко мне самой, спохватилась Рэя. И тут же добавила, не дав мне возможности объясниться: – Я буду рада видеть вас в своем доме.

Высказаться на этот счет мне тоже не удалось. Ни по поводу радости, ни по поводу дома.

– Господин Валанд, – окликнула она… слишком тихо для того, чтобы он услышал.

Но Марк услышал, подтверждая еще одну догадку – о системе контроля, находившейся у него. Остановился, оглянулся, переведя взгляд с меня на Рэю и… кивнул, соглашаясь.

Идти далеко не пришлось, до телепортатора – метров двести, не больше. Первыми «исчезли» брат Рэи и один из хошши. Вернулся только последний. С платформы не сошел, дожидаясь, когда подойдут и остальные.

Мы с Рэей вновь были в центре. И ведь даже подстраиваться не пришлось, просто… так получалось. Перемещения слаженные, движения ненавязчивые… и реальное, осязаемое ощущение, что я связана по рукам и ногам, не имея ни малейшего права на самостоятельность.

Показывать, куда идти, акрекатору не пришлось. Стоило нам оказаться на подозрительно пустой, ярко освещенной несмотря на позднее время площадке, как Валанд сам повернул налево, к одному из девяти двухэтажных домиков, стоявших по кругу.

В отличие от даркиса, где Марку требовалось особое приглашение, здесь он вошел внутрь ограды до того, как Рэя произнесла хоть слово. Они оба были лишь гостями Храма, внутренние правила поведения на такие случаи не распространялись.

– У вас есть какие-либо предпочтения? – поинтересовалась Рэя, когда дверь дома закрылась у нас с ней за спиной.

Единственный, кто не подчинился ее жесту, требовавшему остаться снаружи, был один из хошши. Скорее всего, тот самый матессу, о котором упомянул Валанд. Но и он предпочел малую гостиную, лишь заглянув в помещение, в котором моя спутница предложила обосноваться.

– А вы хотите чем-то удивить? – ответила я вопросом на вопрос, разглядывая комнату. Вроде и ничего необычного – дом не семейный, обстановка безликая, но присутствие Рэи чувствовалось во всем.

Рядом с планшетом на столе – флакон с ароматическим маслом. На спинке кресла – плед. На широком подоконнике, высокая ваза с цветком. Свежим, похоже, не так давно срезанным.

А еще… потаенная нежность, словно разлитая в воздухе…

– Это – нормально, – неожиданно произнесла Рэя, без малейшего напряжения встретив мой взгляд, в котором кроме изумления должен был присутствовать и испуг. – Высокая концентрация одаренных вокруг, вот ваша чувствительность и преподносит сюрпризы.

– Это так заметно? – нахмурилась я.

Рэя, вздохнув, качнула головой:

– Я – акрекатор. К тому же, мой Храм – Храм Выбора. Так что вы – воплощенная моей Богини.

– Мне трудно принять подобное объяснение, – все еще сухо отозвалась я, но девушку это, похоже, не смутило.

– Когда мы уставали, – заговорила она, как только я замолчала, – моя мама готовила нам с братом одно блюдо. Мне хочется, чтобы вы его тоже попробовали.

– Если это недолго… – с сомнение начала я, но шаловливая улыбка Рэи, уже успевшей отбросить на ближайший стул снятый плащ, закончить мне не позволила.

– Вы ведь не торопитесь! – усмехнулась она… довольно.

Дожидаться ответа не стала, подошла к четырехсекционному кухонному агрегату, установленному за небольшим выступом.

У нас дома тоже был… похожий.

– Вы не против, если я вернусь к той истории, которая должна звучать, как доклад? – выглянула она из-за угла, одной фразой возвращая меня в реальность.

– Не боитесь испортить мне аппетит? – словно защищаясь, резко отреагировала я.

– Есть такое опасение, – задумчиво протянула она, глядя на меня не столько оценивающе, сколько сочувственно, – но то, о чем я буду рассказывать, изменить уже нельзя. А для того, что можно, нужны силы.

– Интересная логика! – хмыкнула я, пряча за ехидством всю ту же растерянность. И от сказанного ею, и от понимания, насколько она права.

– Конструктивная, – поправила меня Рэя, вновь исчезая из поля зрения.

А я, посчитав, что в ногах правды нет, присела в кресло, стоявшее у «спящего» камина.

Устроиться удобнее не успела, под аккомпанемент привычных, домашних звуков, Рэя начала свой рассказ:

– Есть жесткие правила, которые за последнюю сотню лет не нарушались ни разу. И касаются они сексуальной безопасности девочек и девушек, обучающихся в инцулах и даркисах.

– Законы телегонии? – пробормотала я только для себя, но Рэя услышала.

Не показалась, предпочтя остаться для меня лишь голосом, но ответила:

– Это – наш мир и наши традиции. Так же, как и приготовление живой пищи. Вы должны были заметить, что, несмотря на довольно передовые технологии, то, что касается близкого, личного, мы предпочитаем делать собственными руками.

– Всегда ли это оправданно? – парировала я. Из принципа… Многое из того, что видела на Самаринии, мне импонировало.

– К нашей истории это не имеет никакого отношения, – отказала мне в откровенности Рэя, тут же продолжив более сухо и отстраненно. – Мужчины преподают в одной группе не дольше, чем половину учебного года. А спустя три-четыре замены вообще покидают инцулу, перебираясь в другую. Безопасность адепток и воспитанниц. Они не должны привыкать, принимать их за «своих», перед действиями которых более беззащитны.

– А не проще ли…

Закончить она мне вновь не позволила, правильно догадавшись о сути моего интереса:

– Просыпающаяся сексуальность стимулирует дар, позволяя ему скорее раскрыться и закрепиться. Именно поэтому поощряются ранние браки, до окончания обучения. Рождение ребенка тоже дает ощутимый толчок. И это еще одна традиция, по которой для особо талантливых адепток разрешен так называемый открытый брак. Дефлорацию проводит партнер, уровнем не ниже жреца полного посвящения, в род которого войдут в дальнейшем все дети, рожденные этой женщиной.

– Дочь эклиса Ильдара… – заметила я, пряча за словами свою неприязнь.

И опять она не просто подтвердила, но и добавила в сказанное мною новые нюансы:

– Скорее, исключение. Практически всегда подобный союз становится постоянным.

– И что же помешало им? – не удержалась я от любопытства. Когда еще появится такая возможность.

Вопреки ожиданиям, Рэя мой интерес не проигнорировала, продолжая чем-то заманчиво шуршать и что-то растирать. Про ароматы, которые начали до меня доноситься, я старалась просто не думать, заставляя себя сосредоточиться на разговоре.

– Не – что, а – кто! – отозвалась она под сопровождение постукивания. – На этапе отбора бывший экслис помешать не мог – там свои жесткие законы, а вот после рождения ребенка – вполне, что и сделал, начав приближать Джему к себе. Та сопротивлялась ровно до тех пор, пока Шаенталь не пообещал ей ритуал очищения. Вот тогда она и пошла по чужим постелям, забыв про дочь. Но кое в чем просчиталась…

– И в чем же? – не стала я тянуть с вопросом, сообразив, что пауза была оставлена именно для него.

– А в том, что Ильдар так рано станет лиската, – на этот раз Рэя выглянула из закутка. Остановилась… по-домашнему уютная и даже какая-то одухотворенная… если бы не то, о чем мы говорили и брючный костюм в тон плащу, добавлявший ей жесткости. – Возглавив Храм Выбора, он резко уменьшил шансы Джемы завести другую семью. А потом появились вы! Пленница, но… Особенности связи кайри определяются без труда. Еще бы она не была в ярости! Не лишенная дара, но – изгой.

На что намекала моя собеседница, было понятно. То самое покушение на меня, в котором мать Лоры участвовала по приказу Шаенталя. То самое, которое привело Ильдара на вершину власти Самаринии…

Воспоминание было не из самых приятных, так что я предпочла вернуться к текущим проблемам:

– Но какое отношение все это имеет к самоубийству девушки?

– Самое прямое, – вздохнув с сожалением, Рэя вновь скрылась из вида. – Каими Биру. Адептка с потенциально высоким даром, но продолжавшая показывать стабильно средние результаты. Чтобы изменить ситуацию, ее перевели на частично индивидуальное обучение, пригласив дополнительно жрецов-преподавателей из других Храмов.

– Такое практикуется? – удивилась я. Поднялась – ощущение надвигающейся беды требовало движения. Но вместо того, чтобы подойти ближе к Рэе, направилась к окну, выходившему в палисадник.

Зря я это сделала. Там, во дворе, кроме хошши, брата акрекатора и Валанда, находился еще и лиската Джориш. Стоял рядом с Марком, глядя как раз на то окно, у которого я остановилась.

Разворачиваться и идти обратно, было глупо… похоже на бегство. Смотреть на него – невыносимо.

Почему? Ответа на этот вопрос я не знала. До сих пор этот мужчина не вызывал у меня откровенного отторжения.

– И нередко, – отозвалась Рэя. – Во-первых, возможны ошибки с определением дара. Во-вторых, постоянство – достигнутая зона комфорта. Внести некоторый сумбур – наиболее безболезненный способ вывести из этого состояния.

– Но с Каими не получилось, – глухо произнесла я, продолжая рассматривать лиската. В отличие от меня, он, вновь склонив передо мной голову, взгляд отвел.

– Получилось, – возразила она мне… оказавшись значительно ближе, чем я предполагала. Когда я развернулась, отреагировав на ее голос, на столе уже стоял кувшин, прозрачные стаканы и накрытое крышкой блюдо. – Девушка начала выдавать ожидаемо высокий уровень дара. И уже даже зашла речь о поиске партнера для нее.

– Открытый брак?

– По достижении шестнадцати лет, – кивнула Рэя, успев вновь вернуться из кухонного закутка. На этот раз с приборами.

Расставив, жестом предложила мне присесть, но я так и осталась стоять, в ожидании продолжения.

Ждать долго не пришлось:

– Один из жрецов высшего посвящения. Храм Судьбы.

– Это ведь как-то связано с моим посещением города снов?! – вскинулась я, только теперь вспомнив про голубой плащ, оставшийся среди смутных образов.

– Все оказалось не так просто, – как-то… устало, качнула головой Рэя. – Но об этом после того, как я вас накормлю.

Отказываться от отсрочки я не стала. Изменить она уже ничего не могла.

Молчать было уютно. Лаэрту все было уютно, когда Лора находилась рядом. Жаль, продолжаться бесконечно не могло. Ни вот эта тишина под раскинувшимся над ними звездным небом, ни тепло ее тела, которое он прижимал, усадив девушку к себе на колени.

Про «бесконечно» он подумал не зря… Дверь в доме открылась мягко, тихо, да и шаги были неслышными, но Свонгу хватило.

– Господин адмирал, – поднялся он вместе с задремавшей на его руках Лорой. Бережно переложил ее на большие садовые качели – глаз девушка так и не открыла, лишь ворчливо пробормотала что-то, подоткнул плед, укрыв от ночной свежести, и только после этого подошел к Соболеву, остановившемуся неподалеку.

– Я же просил, – недовольно качнул головой мужчина, переведя взгляд с дочери на гостя, – называйте меня Владимиром Михайловичем.

– Извините, господин адмирал, – развел руками Лаэрт. Оглянулся – Лора завозилась, вытягивая ноги. Продолжил, когда она вновь затихла, найдя удобное положение: – но разница в положении не позволяет мне подобной фамильярности.

– Я воин, а не политик, – хмыкнул Соболев, – но если вам так удобнее…

– Благодарю вас, господин адмирал, – склонил голову Свонг, пряча за вежливостью грусть, которую трудно было скрыть. Его короткий отдых заканчивался, приближая время расставания. – Но вы ведь хотели поговорить не об этом, – прямо посмотрев на Соболева, заметил Лаэрт.

– Не об этом, – спустя короткую паузу откликнулся адмирал. Жестом указал на дорожку, вдоль которой был высажен невысокий кустарник, предлагая пройтись.

Лаэрт и рад бы отказаться – трех дней, проведенных рядом с невестой, оказалось мало, чтобы утолить жажду в общении с ней, но не тому же, от кого зависела если и не жизнь, то счастье – точно.

Пару десятков метров шли молча… словно приняв эстафету от уютной тишины, которую прервало появление Соболева. И лишь когда удалились достаточно, чтобы гарантированно не потревожить Лору, адмирал начал говорить, первой же фразой заставив Лаэрта подобраться, забыв про расслабленность:

– Ко мне обратились с просьбой ускорить ваш брак.

Произнесено было довольно спокойно, но Свонг не обманывался, представляя себе состояние Соболева. Окажись он на него месте…

Допущение было несвоевременным, но Лаэрт вполне мог представить себе, что бы чувствовал, иди речь о его дочери.

Самообладанию адмирала можно было искренне позавидовать.

– Инициатива с нашей или с вашей стороны? – поморщившись – говорить на эту тему точно не хотелось, уточнил он.

– Свою заинтересованность выказали и те, и другие, – ровно отозвался Соболев. – В Правительстве считают, что ваш союз способен укрепить отношения двух секторов.

– Укрепить? – сдержанно хмыкнул Свонг. – Насколько мне известно, эти отношения настолько стабильны, что если и вести о чем-то речь, то лишь о выведении их на более серьезный уровень, когда говорить можно будет уже не о дружбе, а о содружестве.

– Я – не политик, – вновь повторил адмирал. – Вам виднее.

– Господин адмирал, – остановившись, развернулся он к Соболеву, который легко и непринужденно повторил маневр… не задержавшись ни на секунду, – вам известно, что я люблю вашу дочь и при других обстоятельствах сам был бы рад как можно скорее назвать ее своей женой.

– Но… – в голосе адмирала звучал ровно … как если бы подобный поворот событий ни коим образом его не затрагивал.

Вот только Свонг не обманывался. Как бы Соболев не открещивался от политики, положение обязывало. И не только положение, о многом говорила его дружба с генералом Орловым, который вот-вот должен был вернуться в Союз, чтобы встать во главе новой Службы. А если о чем умалчивала и она, то хватало добавки из приятельских отношений с полковником Штормом, которого сам Песчаный лев называл достойным… противником.

– Но я хочу быть уверен в выборе Лоры, – не стал затягивать с ответом Лаэрт. – Она должна четко понимать, что просто Лаэрт Свонг, веселый и шебутной чужеземец, которого она полюбила, и тот Лаэрт Свонг, каким я являюсь на самом деле, отнюдь не один и тот же человек.

Лаэрт замолчал, спокойно принимая задумчивый взгляд адмирала. Не сказать, что давалось без труда – в проницательности Соболеву отказать было трудно, как и в умении видеть за фасадом личности то, что тот скрывал, но точно зная, что душой, когда говорил, он не покривил. Сказал то, что чувствовал, а не то, что был обязан, но…

Играть со старшим Йоргом, когда тот намекал на эту самую целесообразность, Свонг не стал. И не важно, что глава Службы безопасности стархов и по совместительству дядя. Для Лаэрта главным являлось другое – потерять то, что обрел, он не собирался. Что требовалось для этого, он знал: время, терпение и… честность. И с ней, и с самим собой.

Не слишком дорогая цена за счастье… на его взгляд. Что думали по этому поводу другие, Свонга интересовало мало.

– Это делает вам честь, Лаэрт, – заметил адмирал. Пауза была довольно долгой, но без напряжения, заставляющего замирать в ожидании первого слова, которое ее прервет. – Но у этого вопроса есть и другой аспект.

– Какой? – не двинувшись с места и не оглянувшись, уточнил Лаэрт. Даже когда Соболев посмотрел в ту сторону, где осталась Лора.

– Ее желание, – с потаенной нежностью произнес адмирал, натолкнув Свонга еще на одну мысль.

О том, что Соболеву тоже было мало… дочери, о существовании которой тот узнал лишь год назад.

– Сильный аргумент, – согласился Лаэрт, только теперь позволив себе чуть развернуться, чтобы увидеть, как замотанная в плед Лора, сидя на качели, смотрит на них. – И я даже знаю, что она ответит, если задать вопрос. Но мы с вами старше и… опытнее.

– К моему сожалению, – неожиданно для Свонга, возразил адмирал, – не в этих вопросах. – Вздохнул, думая о чем-то своем. – Действительность такова, что времени на Лору у меня все меньше и меньше. Как бы я ни хотел забрать ее с собой, сделать этого не могу. Мой мир не для нее.

– А мой? – мгновенно отреагировал Лаэрт, догадываясь, насколько о многом Соболев промолчал.

О формировании Коалиционного Штаба – будущем центре планирования в той войне, реальность которой с каждым днем становилась все более очевидной, ему было известно. О роли, которую должен был играть в новой структуре адмирал Соболев, тоже – уникальному даже в масштабах их галактики стратегу предстояло возглавить создаваемую махину. Так что про его… мир Соболев сказал весьма точно – не для нее. Слишком велика опасность, слишком много соблазнов для неокрепшей души.

А его?!

Разница даже на первый взгляд выглядела существенной. В одном случае за спиной лишь друзья, в другом… В другом хватало и двух фигур – императора Индарса и его советника.

– С тобой она будет в большей безопасности, – скривившись, словно от неприятия к самому себе, довольно жестко произнес Соболев. – И давай закроем эту тему, – продолжил адмирал, не дав Свонгу высказаться… Не о безопасности, о том, что когда станет горячо, прятаться за дипломатическим статусом он не станет. – Закроем принятым решением.

– В моем распоряжении остались лишь сутки, – преодолевая собственное нежелание говорить об этом, вздохнул Лаэрт. – Вернусь я не раньше, чем через половину стандартного года.

Замолчал в ожидании комментария к уже сказанному. Когда Соболев проигнорировал паузу, предпочтя выслушать до конца, махнул Лоре рукой… не делая вид, что увидел только теперь, просто успокаивая.

– Давайте начистоту, господин адмирал, – вскинулся Лаэрт. Смотрел на адмирала прищурившись. Оценивая. Просчитывая. – Вы не доверяете моему слову или…

– Давайте здесь поставим точку и начнем все с начала, – резко оборвал его Соболев. Отметив, как он чуть расслабился, смягчил интонации: – Поверьте, я не затеял бы этот разговор, не появись на то веских причин.

На этот раз Лаэрт, прежде чем ответить, бросил быстрый взгляд на наручный комм. Судя по спирали, которая продолжала закручиваться вокруг знака бесконечности, глушитель, активированный им сразу, как только они вышли на дорожку, отрабатывал на совесть.

– Вы хотите, чтобы я забрал Лору с собой на Самаринию? – медленно, взвешивая не то, что каждое слово – звук, уточнил он, чувствуя, как напряжение сменяется на тот самый кураж, который обычно предварял собой неординарные поступки.

– Не настолько кардинально, – чуть заметно улыбнулся Соболев, как если бы давал понять, что тот на правильном пути.

– И у вас есть возможность ускорить события? – зашел Лаэрт с другой стороны.

– Я уверен, что император Индарс сочтет подобные обстоятельства достаточно вескими, чтобы оправдать небольшую задержку.

Думал Свонг недолго. Уж если сам адмирал настаивал на скорейшем заключении брака… Все, что им оставалось узнать – мнение самой Лоры на этот счет.

Каким именно оно будет, теперь, спустя три дня после его прилета на Зерхан, Лаэрт нисколько не сомневался.

* * *

– Значит, клейма не было? – глядя на огонь, глухо выдохнула я.

Камин Рэя разожгла еще до того, как мы сели за стол. Вряд ли предусмотрительность – скорее, расчет, но сейчас я была рада ему. Языки пламени не только согревали душу, они добавляли уверенности. Той, внутренней, без которой не выдержать, не пойти дальше, когда хочется просто сдаться и перестать быть.

– Не было, – качнула головой Рэя. Стояла у окна со стаканом травяного напитка и смотрела на улицу. Ее лица я не видела, но была уверена, что на нем застыло выражение даже не сосредоточенности, а отстраненности. – Но все, что она могла бы ощутить в реальности, Каими ощутила. Высококачественная иллюзия третьего уровня, задействован весь спектр. – Рэя обернулась… резко, вот только во взгляде было что-то… похожее на сожаление. – Определить даже сквозь ужас сна несложно, так что эклис, давая поручение разобраться с этим делом именно мне, уже знал, каким окажется результат.

– Бедная девочка…

– Поверьте, госпожа кайри, – с явным желанием убедить меня в своих словах, начала Рэя, – такие случаи, как этот, редкость. Стечение обстоятельств…

– Стечение обстоятельств?! – вскинулась я. Подскочила с кресла, но так и осталась стоять у камина, не в силах сделать ни шага. – Каими Биру покончила с собой, и вы называете это стечением обстоятельств!

Взгляд Рэи был пристальным… оценивающим… взвешивающим. Минута молчания – слишком долгая, хоть и была всего лишь минутой, и она приняла свое решение. Ответить мне:

– В этом возрасте адепты Храма Судьбы уже начинают формирование защитных личин вокруг своей личности. – Заметив мое недоумение, вздохнула, словно задача оказалась труднее, чем она предполагала, но, тем не менее, продолжила: – В отличие от ролей, которые вы, люди, играете в зависимости от окружения или обстоятельств, личины – более объемные структуры. Фактически, это полная замена собственной личности за исключением некоего ядра, которое и делает тебя – тобой.

– Интересное сравнение, – хмыкнула я. Получилось язвительно… Но я этого не хотела…

– Этот именно то, о чем я и говорила, – удовлетворенно отозвалась она. – Для людей – роли, образы – суть его самого. Чем старше становится человек, тем больше вот этого – внешнего. – Перебить себя она мне не дала. Наверное, к лучшему. – Для последователя Богини Судьбы – каждая личина – чужеродна, хоть и идеально настроена на него. Она используется и… сбрасывается, не влияя на собственное «я». Лишь способ общения с миром, инструмент.

– Это – сложно, – качнула головой я, смиряясь.

– Для меня – тоже, – грустно улыбнулась Рэя. Мимолетно… видением. – В тот момент, когда с Каими начал работать жрец Выбора, она выстраивала несколько образов. Один из них – жертвы.

– Насилие над ней было совершенно именно в это время? – догадавшись, о чем Рэя хотела сказать, когда упомянула про стечение обстоятельств, уточнила я.

– Да, – сухо подтвердила Рэя. – Реакции наложились друг на друга, вызвав резонанс и затронув ядро. Повторное насилие сделало трещину глубже, запустив программу самоуничтожения.

– И никто… ничего?! – не могла поверить я.

– Окажись здесь вовремя специалист моего Храма, заметил бы, – уверенно произнесла Рэя. – А так… все возникающие проблемы с Каими вполне логично списывались на скачок способностей. Вплоть до кошмаров, которые соответствовали стадии обучения.

– А осмотры? – не сдавалась я. – Ведь девушек постоянно осматривают?!

– Раз в две декады, – поправила меня Рэя. – Да и… – Ее взгляд вновь стал… неоднозначным, как если бы она принимала очередное решение. – Дефлорации не было. Он использовал иные способы проникновения. И знал способы, чтобы не привлечь к девушке внимания.

– Она даже не осознавала, что с ней происходит! – на мгновение закрыв глаза, простонала я.

Гнев, ярость… понимание, что не изменить…

Горькое понимание…

– В отличие от Айны! – Голос Рэи стал для меня полной неожиданностью, вырвав из какого-то калейдоскопа боли и отчаяния.

Вырвав и заставив застыть, непонимающе глядя на женщину.

Отвечать на мое изумление она явно не собиралась, дожидаясь вопроса:

– Айны? – вынуждена была отреагировать я.

– У девушки очень редкий дар, – с какой-то, как мне показалось, совершенно излишней жесткостью, произнесла она. – Она видит то, что скрыто от других.

– Но ведь ее проверяли? – не поверила я.

Айна… Моя Веснушка… Пацанка, задира, непоседа…

– Не на то проверяли, – качнула головой Рэя. Допила травяной напиток, подошла к столу… разделявшему меня и ее, поставила стакан. Все очень мягко… невесомо… как иллюзия. – Да и спал ее дар, пока Каими не начала путаться, захлебываться, не в состоянии разобраться, где реальность, а где, как она считала, ее собственный вымысел.

– Стечение обстоятельств?! – скривилась я. Все было так, но… это была смерть ребенка. И не важно, что стало причиной, принять все равно трудно. – Наверное, нам нужно заканчивать разговор. Меня вы накормили, а вот мое сопровождение…

Смех Рэи стал для меня еще одной неожиданностью, но обрывать женщину я не стала. Уже догадалась, что со мной она более открыта, чем это принято. А раз так… успокоится и объяснит.

К тому же, я была ей благодарна. И не только за еду – та была по настоящему домашней: простой, сытной и приготовленной с любовью, но и за ту бережность, с которой она относилась к памяти погибшей девушки.

– Ваша охрана из тех, – как я и предполагала, мягко сведя свое веселье на «нет», но сохранив в глазах задор, начала Рэя, подходя ближе ко мне, – кто способен питаться и воздухом. – Когда я скептически приподняла бровь – слышала о подобном, но до конца не верила, подмигнув, продолжила: – У каждого из них запас питательных капсул на десять суток. – Вновь ухмыльнулась, давая понять, что и это еще не конец: – И мой вам совет, не вздумайте проявлять в отношении этих парней свою заботу.