Текст книги "Галактика Белая. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Наталья Бульба

сообщить о нарушении

Текущая страница: 120 (всего у книги 322 страниц)

Глава 6

Спустя месяц после событий на Зерхане.

– Прошу, давай обойдемся без слов! – Карин прошел мимо отца, остановился перед матерью, опустился на колени. Судорожно выдохнул: – Я люблю тебя…

Одна сумела… если не простить, так принять, но вот сможет ли вторая? Та, которая воспитывала, как мужчину, как защитника. Та, которая с детства учила, что способность взять ответственность на себя – не только груз, но и залог уважения. К нему, к родителям, ко всему роду…

– Мой мальчик… – протянула женщина в ответ, нежно целуя в макушку и касаясь ладонью виска, на котором пробилась ранняя седина.

Быть сильным не значило не испытывать боли… Она это знала… на собственном опыте. Те девочки, которых отправляла и на смерть, не были ее дочерями. Но это если по крови, а если по духу…

– Не надо, мама, – перехватил Карин ее руку, поднес к губам. Порыв матери сбил дыхание и заставил вспомнить о детстве. Вот только… он уже давно не был ребенком, чтобы рассчитывать на снисхождение и позволить потакать своим слабостям. – Я должен был вернуться не один…

Продолжить ему не дал Ашан. Поправив складки хитара, подошел, встал рядом с женой, словно говоря, что ее поддержка – его поддержка, окончательно выбив Карина из той холодной ярости, что помогала держаться, но произнес без малейшего намека на сочувствие:

– Нас ждет император. Тебя, – он обернулся к застывшему у двери Лаэрту, – тоже.

– Отец… – Карин поднимался медленно, чувствуя, как опустошенность, с которой он боролся все эти дни, настигнув, заставляет сглатывать вставший в горле ком.

Там, на Зерхане с его горечью, которую никто друг от друга не скрывал, было легче.

Здесь… Здесь все становилось неправдой. Было – не было… не объяснить, не рассказать. Даже если смогут понять – не поймут, их просто не было рядом в те три дня…

Вдох был медленным. Растягивал, чтобы хватило вернуть самообладание. Боль не отступит, не отдаст своего, но мешать не будет, позволив ему идти вперед.

Туда, где ждала она…

– Сначала – дело, – бросил Ашан, предпочтя не смотреть в почерневшие глаза сына. Всегда знал, что Карин из тех, кого называют однолюбами, но надеялся, что жизнь не поступит с ним столь жестоко. – Поговорим, когда вернемся.

Не столько отсрочка, сколько надежда. Императору иногда удавалось то, что для себя Ашан считал непосильным. В отличие от Индарса, которому позволено было быть разным, Советнику по безопасности человечность не предписывалась инструкциями.

Путь до резиденции Индарса много времени не занял, дом Йоргов находился в дворцовом комплексе. Личный секретарь императора встретил их в золотой гостиной, предваряющей императорские покои. Низко поклонился старшему Йоргу, значительно скромнее Карину.

Кто один и… кто другой.

Лаэрта он фактически не заметил, но чуть заметно прищурился, словно запоминая.

Несмотря на некоторую отстраненность, ставшую отражением внутреннего состояния, Карин подсказки секретаря не пропустил. Что-то в этом было… Столь неожиданный визит к императору и сам являлся поводом для размышлений, новая информация только добавила напряжения.

Впрочем, ни окружавшая их роскошь, ни мысли о том, что от привычной жизни ничего не осталось, не могли изменить одного: он не отступится… Пойдет до конца.

– Вас ждут в малом кабинете, – отходя в сторону, предупредил секретарь.

Еще один намек, который мог многое сказать тем, кто разбирался в подоплеке дворцовых течений. Встреча обещала стать менее официальной, чем Карин предполагал. Малый кабинет лишь для тех, кто входил в узкий круг приближенных к императору.

Честь… Но ведь и обязывало. Кому, как не ему знать. Старшему брату хватило одного визита, чтобы оставить собственные мечты о военном флоте и стать надежным помощником отца.

Сердце кольнуло, но без сомнений, которые могли бы возникнуть. Все, что происходило сейчас, было частью последствий за принятые на Зерхане решения. Ни вера в него отца, ни снисходительность матери не могли изменить этого факта. Живая или…

У «живая» было немало вариантов, и большинство из них практически не отличались от того, что следовало за «или».

Казавшийся совершенно пустым коридор закончился раньше, чем пришлось вспоминать сказанные когда-то отцом слова, что гнев – плохой советчик. И ведь не мальчишка давно, и пережить пришлось многое, да и кресло первого пилота занял не благодаря протекции – заслужил сам. Но, видимо, и в этом прав был старший Йорг: женщина может стать силой, а может…

– Мой император, – Карин склонился первым, как только за Лаэртом, который вошел следом за ним, закрылась дверь. Когда выпрямился, ярость отступила перед сделанным выбором.

Ради нее… Ради себя…

– Присаживайтесь, – жестом указав на стоявшие вокруг небольшого столика кресла, предложил Индарс, продолжая просматривать документы. Из-за стола он так и не поднялся.

Карин бросил быстрый взгляд на отца, тот чуть заметно кивнул. Хоть и прозвучало в вежливых интонациях, но все равно по смыслу оставалось приказом.

Горько усмехнувшись (не сказать, что не мечтал когда-нибудь оказаться в святая святых императорского дворца), Карин выбрал кресло, с которого Индарс имел бы возможность смотреть на него, не отрываясь от планшета. Подоплека отсрочки ему была понятна. Впечатление… Отец не раз говорил, что император чужим предпочитал собственное мнение.

А вот Лаэрт примеру брата не последовал, так и остался стоять, сделав от двери лишь пару шагов. Осматривался он, не скрывая любопытства.

И, словно, вызывая огонь на себя.

С выводом Карин не ошибся, да и не мог, достаточно хорошо знал Лаэрта, чтобы не догадываться.

– У вас была возможность ознакомиться с этим кабинетом более тщательно, – поднял на него взгляд Индарс, отвлекшись от документа, который изучал. – Насколько мне известно, Ашан еще не потерял надежды увидеть вас среди теней.

– Уже потерял, – вроде как недовольно проворчал старший Йорг, подходя к рабочему столу Индарса. – Теперь придется думать, как пристроить на дипломатическую службу.

– Считаешь, что возникнут проблемы? – нахмурился Индарс, сделав вид, что присматривается к Свонгу. – Насколько я помню, его подготовка предполагала подобную возможность.

– Да, мой император, – сдержанно улыбнулся Ашан, – ты не ошибся, но тут ведь не без гонора… И то нам не нравится, и это не устраивает…

– Вот как? – задумчиво приподнял бровь Индарс, сдвигая планшет в сторону. – А вы что скажете, юноша?

Карин насторожился, в обманчивую радушность голоса императора не верилось. Вряд ли их пригласили лишь для того, чтобы слегка пожурить и высказать сочувствие. Он и там, на Зерхане, задумывался о последствиях сделанного, теперь же им предстояло столкнуться с ними лицом к лицу.

Он был к этому готов, Лаэрт – тоже.

– У меня есть только одна Родина, и воля моего императора – моя воля, – склонил Лаэрт голову, подтверждая мелькнувшую у Карина мысль.

– И именно поэтому ты взял на себя решение вопросов взаимоотношений двух секторов и назвал своей невестой дочь командующего ударной армадой Союза?! – все так же, ласково, поинтересовался Индарс, вставая из-за стола. – Просто верх дипломатии! А мы-то с Советником голову ломали, как бы нам потуже затянуть узлы тех ниточек, что связывают нас с людьми! А тут…

– Мой император…

– Молчать, щенок! – бросил резко Ашан, не давая Лаэрту произнести слова оправдания.

– Это было не его решение, мой приказ, – поднялся Карин. – Свонг…

– … не имел своей головы, потому воспользовался чужой! – рявкнул советник, продолжая нагнетать обстановку. – Вы… двое… Или, получив оплеуху, забыли все, чему вас обучали?! Сначала думать и взвешивать, и лишь потом делать! Свобода мутила разум?!

– Я ее люблю! – твердо произнес Лаэрт, подняв взгляд на императора.

– Ах, ты ее…

– Не надо, Ашан, – совершенно другим тоном остановил его Индарс. – Он нашел правильные слова.

– Еще бы догадался сначала посоветоваться, – все еще сварливо пробурчал старший Йорг. – Ты хоть понимаешь, – вновь посмотрел он на Лаэрта, – какую волну поднял?

– Я ее люблю, – повторил Лэарт. – И она меня тоже.

– А мы говорим о дипломатической службе! – качнув головой, вроде как огорчился Ашан.

– А сам-то, – загадочно бросил Индарс, отворачиваясь к оперативке.

– Я таких глупостей не совершал, – совершенно уверенный в своей правоте заявил старший Йорг. Вот только улыбка… в мелькнувшей на губах улыбке была беспечность юности.

– Я – помню, – усмехнулся Индарс и… резко развернулся. – Считайте это прелюдией, теперь о деле. – Он отошел к окну, изменил поляризацию, запустив яркий свет в комнату. – Адмирал Соболев согласился с решением дочери, что на время его отсутствия на Земле она будет жить в приемной семье.

Лаэрт довольно хмыкнул, словно ничего другого и не ожидая, но тут же осекся под внимательным взглядом Индарса.

– Ей будет трудно принять наши законы, – произнес тот. Не категорично – высказывая свои опасения.

– Я готов пойти на дипломатическую службу. – Лаэрт уверенно посмотрел на императора, потом перевел взгляд на Ашана. – Если, конечно, мой дядя не выскажется против.

– Твоему дяде не оставили выбора, – опять проворчал старший Йорг.

Доволен – не доволен, и не скажешь, всего лишь минус одна проблема.

– Значит, – в голосе Индарса скользнуло удовлетворение, – и с этим вопросом покончили. Полгода на подготовку, управишься раньше…

Он не закончил, но нужды и не было, и так понятно. Хочешь увидеть невесту – постараешься.

– Попытка перехвата крейсера, на борту которого предположительно находились похищенные на Зерхане женщины, результата не дала. – Индарс переключился мгновенно. Изменился – тоже, став тем самым императором, которым восхищались и уважали свои и, имея на то все основания, опасались те, кого он признавал своим врагом. – Шансов вытащить Марию, практически нет.

Карин вздрогнул, но не произнес ни слова. Разве это что-то меняло? Он все равно найдет способ…

– За последние пятнадцать стандартов был лишь один случай, когда нечто подобное удалось, но там особая история, – добавил Ашан.

Видел, как взгляд Карина стал жестче. Трудная доля… быть отцом взрослых сыновей. Слова бесполезны, не утешить… Если только просто быть рядом…

Ашану в этом отношении было проще. Советник по безопасности, близкий друг императора одного из могущественнейших секторов галактики… Даже в этом статусе он был не всесилен, хоть и многое мог.

– Это ничего не меняет, – выслушав и, глядя на императора, а не на отца, произнес Карин. Холодно, бесчувственно, но не оставляя сомнений, что иначе не будет. – Я найду способ…

– Мы найдем способ, – без малейшего намека на сочувствие поправил его Ашан, в душе радуясь, что сын не отступил.

Его род… его кровь. Ему ли не гордиться?

Каждый из выборов, которые пришлось сделать сыну, был нелегким – уж он-то это хорошо знал, но… Долг и… долг. Жизнь расставляла свои приоритеты.

– И начнем мы с того, – продолжил император, – что ты, как и Лаэрт, пройдешь переподготовку.

– Мой император… – начал Карин, но под проницательным взглядом Индарса, был вынужден замолчать. Он хотел вернуть Марию, ему предлагали помощь. – Я готов, мой император, – склонился он, соглашаясь и… принимая.

– Тебя ждут на базе «Иероз», – продолжил император, заставив Карина вскинуться. – Мне нужен опытный пилот, – добавил он, словно и не замечая смятения на лице сына своего друга. Тот явно не ожидал подобного поворота, предполагая для себя ту же участь, что грозила и Свонгу. – Опытный военный пилот, – спустя короткую паузу поправился Индарс, успев поймать горечь в глазах Ашана.

Мария Истомина была хоть и сложной, но не самой большой их проблемой.

* * *

– Следуй за мной.

На этот раз Ильдар появился на вершине холма сам.

– Как прикажет мой господин, – равнодушно выдохнула я, склонив голову. Так же, не поднимая глаз, сделала первый шаг по тропинке, только после этого заметив, что жрец не двинулся с места.

После той… казни, я не вставала с постели больше десяти дней, потерявшись в иллюзиях, которыми швырнул в меня Ильдар, чтобы не дать сгореть в своей ненависти.

Играла с сестренками, летела на Землю поступать в Академию гражданского транспорта, возвращалась обратно, не зная, как сказать родителям, что выбрала космос, а не медицину. Праздновала в Шалоне свой день рожденья, подписывала первый контракт со стархами, прокладывала курс к Штанмару, сидела за одним столом с Ильдаром, танцевала с Вацлавом…

И над всем этим звучала музыка, и слышались уже успевшие стать символом упорства слова маминой колыбельной:

 
Не тревожься понапрасну,
Снова день проснётся ясный,
Встретит солнышком рассвет,
В синем небе яркий свет.
 

Последний образ, мелькнувший перед заплутавшим в лабиринте сказки мысленным взором, чтобы тут же рассыпаться ранящими осколками, был до боли странным: Ильдар и я… И звезды.

Когда я открыла глаза, четко осознавая, что это был лишь сон, Ильдар стоял у моей постели и смотрел на меня. Уставший, осунувшийся, но все такой же уверенный в том, что все будет так, как он решил.

Увидев, что я пришла в себя, не произнеся ни слова, развернулся и вышел из комнаты, оставив со мной хошши из тех, что обслуживали его покои.

Следующие несколько дней тоже выпали из моей жизни. Я спала, ела, отвечала на какие-то вопросы, но… была где угодно, только не там, где находилось мое тело. Оживала я ненадолго, когда появлялась Лора. Она брала меня за руки и что-то рассказывала, согревая своим теплом. А я не столько вслушивалась, сколько слушала… Ее голос, интонации, с которыми она произносила слова, ее чувства, которыми она щедро со мной делилась.

Она была столь же одинока в этом мире, принадлежавшем ей, как и я… чужая.

Но время взяло свое, считая, наверное, что даже в бессмысленном существовании есть смысл. Сначала я, с трудом двигаясь вдоль стеночки, сама добралась до гигиенической комнаты. Потом, спотыкаясь и задыхаясь от усилий, сумела дойти до его кабинета, куда Ильдар меня вызвал. Затем, в сопровождении Дамира, начала выходить на улицу.

Сегодня был первый раз, когда мне разрешили одной выйти в парк.

Два месяца, как я попала на Самаринию.

– Ты не тому сочувствуешь, – произнес Ильдар, пытаясь поймать мой взгляд.

О ком намекал, было понятно и без пояснений. О пилоте, которого сам же и сжег заживо.

– Нам обязательно сейчас говорить об этом? – вяло поинтересовалась я. Тому… не тому… Его точка зрения на смерть, моя…

Разве это могло что-то изменить?

– Хорошо, – неожиданно легко согласился жрец, – мы вернемся к этой теме. Позже. Идем.

Ждать, когда я последую за ним, он не стал. За эти два месяца я научилась… подчиняться. Не всегда беспрекословно, но точно зная, когда не стоит переступать черты, вызывая его гнев. Этот был из тех, когда неповиновение могло добавить сложностей моей жизни. Ильдар был не просто зол – в ярости, хоть и весьма умело скрывал свое состояние. Вот только… я ловила отголоски его эмоций, словно они были моими собственными.

Вопреки ожиданиям вышли мы из телепортатора не на территории Храма, а на посадочной площадке. На стапеле стоял малый крейсер. Его личная игрушка… как и я.

– Без сопровождения, – бросил он резко, кинувшемуся к нам хошши. Тот, вполне вероятно, собирался возразить, но вовремя остановился. Взгляд Ильдара в его сторону был жестким.

– Мой господин любит риск? – неожиданно для самой себя, съязвила я.

– Твоему господину тоже иногда хочется побыть одному, – парировал он, направляясь к подъемной платформе, на которой, дожидаясь нас, стоял Дамир.

Ответить ему в том же духе мне не удалось, пока подбирала слова, Ильдар уже входил в шлюзовой тамбур. Мне пришлось, молча, последовать за ним. Интасси не двинулся с места, пока я не оказалась внутри.

Еще один телепортатор, сработавший автоматически, как только закрылся внешний люк, и мы оказались в рубке.

– Прими управление, – кивнул он Дамиру на пилот-ложемент первого пилота. Сам сел на место второго, расслабленно откинулся на спинку.

– Куда? – спокойно спросил интасси.

Я вздрогнула, впервые услышав его голос. Приятный баритон, входивший в диссонанс с кажущейся более хрупкой внешностью. Интасси был старше, чем я могла подумать.

– Куда хочешь, – недовольно протянул Ильдар. Приподнялся, посмотрев на меня: – Да сядь ты уже!

Из трех кресел два уже были заняты. Оставалось только навигаторское…

Он всегда добивался своего…

Полетная карта много времени не заняла, корабль был полностью готов к взлету, мне едва хватило, чтобы осмотреться. Рубка, как рубка. Дугой – основной пульт, справа и слева, два дополнительных. Один – капитанский, был заблокирован, второй – тот, за которым сидела я.

Крейсер был явно рассчитан на минимальный экипаж.

– Борт «Лиската-1», прошу сброс контроля, – произнес Дамир, как только закончил проверку. Ни одной ошибки в последовательности я не заметила.

– Введите код для подтверждения полномочий, – раздалось по громкой связи.

Интасси посмотрел на Ильдара, тот, в ответ, кивнул.

– Код принят, – отозвался невидимый оператор, как только Дамир ввел на панели с десяток знаков. – Контроль снят. «Лиската-1», ждем вашего возвращения.

– Принято, – бросил интасси, погружая затянутые в перчатки-вариаторы ладони в свечение контактного поля. – Взлетаем.

Индикаторы мощности антигравитационных установок двинулись вверх, крейсер завис над стапелем – на боковых экранах, переключенных на внешний обзор, было заметно, как завибрировал воздух вокруг, готовясь исторгнуть из себя замерший в алертной расслабленности крейсер.

Виртуальный штурвал пошел на себя… Плавно, но с уверенностью, выдававшего опытного пилота.

Словно реагируя на мои мысли, Ильдар буркнул:

– И почему ты не стал шейхи?

– Стань я воином, – со счастливой улыбкой обернулся Дамир, – мы бы с тобой никогда не встретились.

– И что тебе дала эта встреча?! – с надрывом прорычал Ильдар. Страшно, выплескивая из себя вместе со словами боль.…

Вот тебе и бесчувственность жреца высшего посвящения… Впрочем, мне уже приходилось слышать, что таких, как этот – единицы.

– Тебе не понять, Ильдар, – легко возразил ему интасси. И повторил: – Тебе не понять. Вот она, – он кивнул в мою сторону, – сможет, а ты… И прекрати изводить себя, от тебя уже хошши шарахаются, не зная, чего ожидать.

– Я вам не мешаю? – не без ехидства поинтересовалась я, только чтобы скрыть свою растерянность.

– Замолчали оба, – рявкнул вдруг Ильдар, вновь откидываясь на спинку.

Мы с Дамиром заговорщицки переглянулись и… занялись каждый своим делом. Интасси выводил корабль на нижнюю орбиту, я – рассматривала навигационную карту сектора, «висевшую» справа от меня. Активировалась она сразу, как только я опустилась в кресло. Ильдар команды на отключение не дал.

– Хасея тебя устроит? – Дамир нарушил довольно тяжеловесную тишину, царившую в рубке, когда «Лиската-1» сделала четверть «круга», словно давая мне осмотреться и оценить «последнюю линию обороны». Базы «сидели» сотами, растянутые по четырем орбитальным уровням.

– Я же сказал, – недовольно отозвался Ильдар, – что мне – все равно.

– Тогда, – обернулся ко мне интасси, – на Хасею. Тебе там понравится.

Привычность обстановки сыграла со мной злую шутку, рука сама потянулась к пульту, вбивая в поле поиска услышанное название. Шар передо мной тут же растянулся вогнутой линзой, из точки, где мы находились, расползаясь лентой, выстрелила курсовая, упершись в спутник четвертной планеты звездной системы. Рядом высветились характеристики…

Хотела я съязвить, уточнив у Ильдара, не является ли этот мертвый камушек любимым местом для прогулок, как взгляд наткнулся на то, что заставило меня промолчать. Астероидное поле на самой границе отразившегося на экране сектора. Девятый класс сложности, практически непроходимо.

«Для средних крейсеров и выше», – тут же добавила мысленно. Еще не забыла баек, которыми нас щедро одаривал Шу Ен. Рассказы о перевозчиках, для которых и десятка, как дом родной, были в экипаже эр четвертого самыми любимыми.

– Мне уже нравится, – тихо, только для себя, прошептала я, ловя себя на том, что только что поверила в… надежду.

* * *

Спустя два с половиной месяца после событий на Зерхане.

– Сегодня прилетает Джема! – влетела в комнату Лора, тут же забираясь ко мне на колени. – А чем ты занимаешься? – ткнулась она носом в дисплей комма, за которым я работала.

Полет на Хасею был не единственным за последние двадцать дней, но именно он вытащил меня из безразличия и обреченности, показав, что все еще можно изменить. Не только для меня, но и для Дамира.

То, во что не верила для себя, я была готова сделать для него. Воспоминания о казни были еще свежи, словно все это произошло только вчера.

– Изучаю навигационные карты, – не стала я уходить от ответа.

О моем новом «увлечении» Ильдару было известно. Не знаю, что он думал, но запрета не последовало. Более того, он пару раз брал меня с собой на флагманский крейсер. В первый раз это была инспекторская проверка одной из баз на внешних рубежах, во второй мы посетили сборочные ангары, висевшие на орбите первой планеты. Дармовая энергия… Тормш был прав, когда утверждал, что самариняне практически полностью избавились от низкоквалифицированного труда. За время, что провела на Самаринии, мне довелось в этом убедиться.

– А почему ты не называешь ее мамой? – задала я свой вопрос, отключая планшет. Лоре хотелось поболтать, обычно это затягивалось надолго.

Я не была против, кроме Ильдара и его дочери разговаривать мне было не с кем. Дамиру общаться со мной, было все так же запрещено.

– Так она не захотела стать спутницей Ильдара, – фыркнула Лора, сползая с моих колен и перебираясь на подоконник. Девочка была непоседой… – Он поставил ей условие: либо она отказывается от служения и живет с ним, либо… – Лорианна вздохнула, но было заметно, что она не сильно-то и огорчена.

– А ты откуда об этом знаешь? – вставая и подходя к ней, спросила я.

За окном шел дождь… Лора успела сдвинуть панель из поляризованного стекла, а тонкая пелена защитного поля не заглушала шелестящего звука, с которым косые струи воды скользили по воздуху, стремясь впитаться в землю.

– Думаешь, я – маленькая? – повернувшись, хитро улыбнулась мне Лорианна.

– Опять… подслушала? – приподняла я бровь.

Чем дальше, тем все больше дочь Ильдара мне напоминала собственную сестру.

Как же я по ним скучала! По родителям, по Лорке с Летой, по Вацлаву, Ену Шу…

С каждым днем их образы становились все ярче, а вот лицо Карина тускнело, растворяясь во времени и заставляя меня задаваться вопросом: «А любила ли я его когда-нибудь?» Ведь были рука в руке, были взгляды, устремленные друг на друга, были ночи, полные страсти и мгновения, наполненные тишиной…

Я, стиснув зубы, вздохнула, отгоняя непрошенные мысли, тут же наткнувшись на глазенки Лоры, светившиеся не только любопытством, но и удовлетворением.

Что же такого я сделала, чтобы Лора так искренне радовалась?! Ответить на свой собственный вопрос я не успела, она довольно кивнула:

– Подслушивала. Наставница разговаривала со жрицей…

– А Ильдар тебе не говорил, что подслушивать нехорошо? – нахмурилась я, наклоняясь к Лоре, поправить выбившийся из косички локон.

– Кошер! – грубо раздалось от двери. – Отойди от моей дочери!

Признаться честно, я опешила. В своей комнате я чувствовала себя совершенно защищенной. Если кто и мог здесь объявиться вот так, неожиданно, так Ильдар, но… Мне показалось, что моя зарождающаяся дружба с Лорианной его полностью устраивает.

– Она не тварь, Джема, – сориентировавшись намного быстрее, огрызнулась Лора, соскакивая с подоконника и беря меня за руку. – Она – кайри Ильдара! – выступила девочка чуть вперед, загораживая меня от стоящей у двери женщины.

Ситуация была не просто смешной – невообразимой.

Но почему-то именно в это мгновение, мне вспомнились слова Ильдара о том, что в этом мире бояться я могу только его…

– Я прошу прощения, госпожа, – склонила я голову, вытягивая свою ладонь из руки Лоры и отходя в сторону. Накалять обстановку больше, чем она уже была накалена, не стоило. Как бы ни считал жрец, Джема была матерью Лоры, а я… всего лишь игрушкой, прихотью…

Вот только девочка привыкла к другим отношениям, в Храме она подчинялась только самому Ильдару и его слову и… своей наставнице.

Никого из двоих рядом не было.

– Ты должна покинуть эту комнату, Джема, – четко и спокойно, как это делал Ильдар, произнесла Лора, вновь вставая передо мной.

– Я предупредила! – Джема тронула фиксатор бледно-голубого плаща, скинула его с плеч, отбросив на стоявшее недалеко от двери кресло.

Если бы не искаженное злобой лицо, я бы назвала ее красивой. Густые черные волосы были стянуты в высокий хвост, что вызвало у меня почему-то ассоциацию с готовым к броску хищником, вытянутые к вискам глаза смотрели на меня с брезгливостью, с идеально очерченных губ, сейчас плотно сжатых, готово сорваться очередное грязное слово.

Ильдар был прав… Лора пошла в него, ничего не взяв от своей матери…

– Говорят, ты владеешь даром покорять сердца тех, на кого смотришь, – сделала она шаг ко мне, отстегивая от широкого пояса электрическую плеть. – Ну-ка, посмотри на меня!

Отодвинуть Лору я не успела, резкий удар отбросил ее на пол.

Кинуться, чтобы помочь девочке, мне тоже не удалось, женщина уже была рядом и все наступала, заставляя меня сдвигаться назад.

– Я сказала, посмотри на меня! – процедила Джема сквозь зубы, хватая меня за подбородок и поднимая голову. – Кошер!

– Из нас двоих, – прошипела я, терять мне было нечего… – тварь, это – ты. Ударить собственного ребенка!

– Я тебе позволила открыть рот?! – брезгливо поинтересовалась она и… замахнулась.

Я не шевельнулась, но сжалась, ожидая, когда боль обожжет лицо, однако удара не последовало.

– Я тебе разве позволил входить в эту комнату? – появляясь столь же неожиданно, как всегда, вроде как удивленно протянул Ильдар.

Реакция у Джемы была великолепной, руку она опустила раньше, чем зазвучал его голос.

– Я всего лишь хотела посмотреть на твою новую кайри, – мило улыбнувшись, повернулась она к жрецу. – Но я никак не могла подумать, что ты позволишь нашей дочери общаться с чужой, – продолжила она, уже обвиняя.

– Моей дочери, – поправил ее холодно Ильдар и отступил, пропуская Дамира.

Тот сразу же направился к Лоре, которая продолжала лежать на полу. Судя по тому, как безвольно скользнула вниз рука девочки, когда интасси ее поднимал, она была без сознания.

Вот ведь… действительно, тварь!

Впрочем, имела ли я право судить… Его… Ее… Их…

Наверное, имела. Свою дочь она точно не любила.

– Ты сама сделала выбор, – продолжил он все так же… бесчувственно. – Что изменилось теперь? Я стал лиската? Или Лора раскрыла в себе дар, исполнив то, о чем я тебя когда-то предупреждал?

– Мы будем говорить об этом здесь? – Джема словно не услышав его вопросов, подошла к Ильдару вплотную. Тронула фиксатор его плаща, но тот не раскрылся. Неудача ее не остановила. – Я скучала… – Она прижалась к нему, закинув одну руку ему на плечо. – Пойдем к тебе…

Я стояла, не шевелясь, и смотрела… на него. А он не отводил взгляда от меня. Спокойного, пустого…

Чужой мир, чужой мужчина, чужой ребенок… но почему тогда так больно, словно у меня отнимали мое?!

– Иди, – аккуратно убрал он ее руку со своего плеча. – И прикажи принести вина.

На этот раз спорить с Ильдаром Джема не стала.

– Я – жду, – томно прошептала она, проведя ладонью по его лицу, и вышла из комнаты, оставив нас одних.

Перестрелки взглядов не получилось, я опустила голову раньше, чем смогла понять, чего больше в его глазах: ярости или… беспокойства.

– Простите, мой господин…

– Тебе не за что винить себя, – не двинувшись с места, откликнулся он. – Я неоднократно предупреждал Лорианну, что одной силы, чтобы выжить, мало, нужны хитрость и способность реально оценивать ситуацию. Она поддалась своим чувствам, хотя могла просто вызвать охрану.

– Она – ребенок, – не согласилась я с ним. – Всего лишь ребенок…

– У таких, как она, – вздохнул он… мне показалось, с горечью, – нет детства. – Заметив, что я жду продолжения, снизошел до моего интереса: – Дар начал раскрываться, когда Лоре было чуть больше трех. Рано, очень рано. Обычно это происходит на три-четыре года позже, когда ребенок знает не только «хочу», но и «надо». До семи лет мне приходилось брать ее с собой, чтобы вовремя вытащить из созданных ею же самой иллюзий. Я контролировал каждый ее шаг, уча осторожности. Объяснял, лишал радостей, показывал, наказывал, поощрял… Это девочка – все, что у меня есть. Моя сила и моя… слабость.

– Зачем ты мне об этом говоришь? – сглотнула я, не видя причин для подобной откровенности.

– Зачем? – повторил он, стремительно подходя ко мне. – Ты сумела стать для Лорианны тем, кем не смог я. Ты можешь ненавидеть меня, но, прошу, не причини боли ей… – Он замолчал, глядя на меня так, словно знал больше, чем хотел бы. – Я не хочу, чтобы она страдала, если мне придется убить тебя…

Вышел он раньше, чем я успела испугаться… Вот и поговорили.