Текст книги "Галактика Белая. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Наталья Бульба

сообщить о нарушении

Текущая страница: 122 (всего у книги 322 страниц)

Глава 8

Проснулась я резко. Вот только сидела у костра, глядя, как Ильдар с той стороны огненной границы, смотрит на меня, грея в руках кружку с травяным напитком, чтобы тут же вскинуться, ощутив на себе холодный взгляд.

Еще не открыв глаза поняла, что нахожусь не в своей комнате. Запахи, слишком тонкое, мягкое белье, чье-то равномерное сопение рядом…

Вскинуться я не успела, чужая рука тяжело легла на плечо, не давая шевельнуться резко, вторая прикрыла рот, чтобы я не закричала.

Заметив, как я расслабляюсь, понимая, где и почему нахожусь, Ильдар отпустил меня, кивком указав на дверь…

Как же горько… Все это было лишь сном…

Подсознание сыграло со мной злую шутку, показав то, что творилось в моей душе. Этот мужчина становился для меня больше, чем просто господином и… врагом.

Осторожно, чтобы не разбудить Лору, поднялась с кровати. Уже выходя из комнаты, оглянулась. Девочка спала на животе, уткнувшись носом в промежуток между двумя подушками и раскинув руки и ноги. Совсем ребенок…

– У тебя полчаса. Летишь со мной, – бросил Ильдар, когда мы оказались в коридоре.

– Да, мой господин, – низко склонила я голову, пряча от него свое смятение.

Сон… Всего лишь сон…

Мне стоило радоваться, что все это было лишь игрой моего воображения, но сердце билось заполошно, отказываясь признавать правоту разума.

Я уже почти развернулась, чтобы направиться к своей комнате, когда он резко приказал:

– Посмотри на меня!

Бежать! Бежать… Не только ради Дамира, ради себя…

– Да, мой господин, – подняла я голову. Медленно, давая себе возможность вернуть остатки самообладания.

– Что произошло, Мария? – подошел он ближе. Приподняв мне подбородок, не позволил отвести взгляд. – Вчера ты была смелее.

– Мне снились кошмары, мой господин, – опустила я на миг ресницы. – Простите…

Всего лишь отсрочка… В его глазах снежная метель укрывала похоронным саваном искореженные огнем останки костра, у которого мы мечтали о будущем.

– Ты не умеешь лгать, Мария, – вздохнул он недовольно, но отступил, позволив мне вновь склонить голову. – Но с этим мы разберемся позже.

Ушел он первым… Победителем.

Полчаса передышки закончились слишком быстро, не успев вернуть меня ни к уверенности, что я со всем справлюсь, ни к молчаливой покорности, которая тоже была выходом. Я боялась встречи с ним, я опасалась, находясь рядом, выдать себя. Выдать то, что для самой стало откровением.

Я влюблялась в него. В мужчину, который стал для меня символом потерь.

– Следуй за мной, – жестко произнес он, как только я, умывшись и переодевшись, вошла в его кабинет. Взгляд на меня был коротким и привычно бесчувственным.

Сам того не желая, Ильдар вернул меня из паутины грез в реальность. Эти чувства могли открыть для него дверь в мою душу.

– Да, мой господин, – послушно, но без обескураженности, отозвалась я, вставая в круг рядом с ним.

– Становится все интереснее, – задумчиво протянул Ильдар, посмотрев на меня и, провернувшись, платформа под ногами ухнула вниз, заставив оборваться все внутри.

Еще одна иллюзия. Это были всего лишь телепортаторы, пусть и более мощные, чем те, с которыми приходилось раньше сталкиваться. Впрочем, мне уже довелось убедиться, что самариняне в техническом плане значительно опережают другие сектора. Кроме, возможно, скайлов, но об их уровне вообще мало что было известно.

– Лиската!

Капитан Орин дожидался нас на границе антигравитационной подушки, на которой лежал флагманский крейсер Ильдара.

– Контроль сбросить, уровень защиты – максимальный.

– Принято, – протянул напряженно капитан, отступая в сторону. Похоже, отдавал соответствующие приказы.

– Что-то произошло? – не скрыв тревоги, прошептала я, едва успевая идти за ним. К платформе подъемника он шел быстрым шагом, ничуть не заботясь о моем удобстве.

Мой вопрос остался без ответа.

Шлюзовой тамбур мы буквально проскочили. Створы лишь дернулись, расходясь, а Ильдар, в движении развернувшись боком, уже входил в предваряющий модуль. Система защиты пискнула – все на грани безрассудства, но мгновенно заткнулась.

На главную палубу мы поднялись раньше Орина, он появился на мостике, когда Ильдар уже стоял у своего пульта.

– Хеншар, – скривился капитан, подходя к лиската. Если я не ошибалась, это было имя…

– Уверен? – оторвался тот от дисплея. Что именно там рассматривал, я не видела – мне тут же было указано на соседнее кресло, но ярость прорывалась даже сквозь внешнюю бесстрастность.

– Абсолютно, – заверил тот. – Дамир успел перехватить. Канал на эклиса.

– Казнить! – жестко бросил Ильдар, окинув быстрым взглядом отсек. Полетная карта исполнялась четко, но поражала скорость, с которой команды следовали одна за другой.

– Не торопишься? – качнул головой Орин. – Можно было бы…

– Казнить! – повторил Ильдар резко, потом продолжил чуть спокойнее: – Это наши с ним игры. Шаенталь не внял моим предостережениям, ничто не мешает мне забыть о своем слове.

– Ты готов пойти на открытый конфликт? – с каким-то священным ужасом произнес капитан.

Ильдар качнул головой:

– Эклис на него не пойдет. Не сейчас…

– Полетная карта завершена. «Выбор» к взлету готов.

– Взлетаем, – приказал Орин, оценивающе посмотрев на Ильдара. – Позже…

– Подожди! – остановил капитана лиската. Повернулся ко мне: – Сядешь на место первого навигатора?

Ильдар спрашивал?! Это было чем-то новеньким в нашем общении.

– Сяду, – даже не задумываясь, поднялась я с кресла. Знать навигационные карты и вслепую прокладывать курс – слишком мало для моего плана. Я должна была прочувствовать их ИИ, ощутить собственной кожей алгоритмы работы интеллектуальной системы.

– Принимай, – кивнул он Орину, который продолжал демонстрировать невозмутимость. – Полный контроль, но под личным кодом.

– Первому навигатору на контроль, – тут же распорядился тот. – Ввести в действующий экипаж. Мария Истомина. Создать код доступа.

– Принято, – отозвался дежурный офицер, не выказав ни малейшего удивления.

Во что я еще вляпалась?!

– Иди, – подтолкнул меня Ильдар, улыбнувшись. Получилось с какой-то нежностью и… гордостью.

Ни в первом, ни во втором я не была уверена.

– Желаю не перепутать звезды, – довольно доброжелательно пожелал старший офицер-навигатор, приглашающе указав на ложемент, с которого только что поднялся. На нашивке, под символом звания значилось: Шон Беркат. Бросив взгляд мне за спину, где продолжал находиться Ильдар, уже несколько суше добавил: – Подтвердите код доступа.

– Код доступа подтверждаю, – положила я ладонь на панель идентификатора. Полный биоскан… серьезная штучка. – Готова к входу в систему навигации.

– Принято, – отозвался он, устраиваясь на месте второго. – Вход в систему разрешаю.

Экран развернулся овалом, замерцал курсовой. До выхода на нижнюю орбиту оставалось чуть больше семи минут.

– Навигатору принять координаты для расчета прыжка! – Голос Ильдара в сплошном гуле команд не потерялся. Впрочем, если закрыть глаза на функционал, этот крейсер мало чем отличался от эр четвертого.

– Координаты для расчета прыжка приняты, – машинально произнесла я, активируя навигационную схему.

Все знакомо, привычно… Идеально слетанный экипаж, в котором я совершенно не чувствовала себя чужой.

Вот это-то и пугало… ничуть не мешая следовать четкому алгоритму расчета.

Данные напряженности гравитационных полей – сводки свеженькие, сканы выдавали по запросу, не требуя вводить временную корректировку. Информация о расположении баз, точки нахождения в зоне других кораблей…

Самоубийца! Если сорвется мой план, мне уже точно никогда не вернуться домой…

Бросив быстрый взгляд на первого пилота, которому предстояло вести корабль в прыжок, оценила пластику движений. Уверенная мягкость… Высший класс! Пойдет без рывков…

– Внимание! Сектор прыжка… – отправляя расчет на пульт, за которым сидел старший навигатор, прокомментировала я свои действия. – Расчет точки входа…

– Теперь ты можешь сказать, к чему такая спешка? – Вопрос Орина прозвучал совсем рядом. Похоже, за мной приглядывал не только сидевший слева от меня офицер.

Как бы ни хотелось оглянуться, поддаваться соблазну я не стала. Малейшая ошибка могла привести к краху…

– Курс в системе, – все так же, не отрываясь от экрана, произнесла я.

– Курс в системе подтверждаю, – раздалось рядом. Судя по всему, расчет мы делали параллельно.

– Принято, курс в системе подтверждаю, – тут же отозвался Орин. – Двигатели на разгон…

Откидываться в кресле и расслабляться я не торопилась. Ильдар так и не ответил на вопрос капитана…

– Идем за Риманом, – дождавшись, когда закончится командная цепочка, с каким-то внутренним облегчением выдохнул тот. – Наконец-то я начну спать спокойно…

Если бы я знала…

Это было хорошо, что я не знала – на волне эмоций вполне могла наделать глупостей. Теперь же мой план приблизился еще на шаг. Вряд ли Ильдар поверил мне окончательно, но… я уже достаточно погрязла в его жизни, чтобы укрепить веру жреца в то, что все будет так, как он хочет…

* * *

– Я рад твоему возвращению! – Ильдар прижал брата к себе, чувствуя, как отпускает напряжение. Мало было покинуть цитадель, нужно было добраться сначала до транспорта корпорации «Ханри Сэвайвил», служившей хорошим прикрытием для вольных, а затем и до сектора, где опасность встретить корабли Союза была не столь высока.

Ильдар верил, что все будет так, как они спланировали, но… Против них играли отнюдь не дилетанты.

– Идем… – отстранился он, не пропустив, как чуть дернулся Риман, стоило ему шевельнуться. – Извини, не успел подготовить тебе каюту, уступлю свою.

– Это не самое страшное, что произошло со мной за последнее время, – вздохнул Риман, но не улыбнулся, как ожидал Ильдар и как сделал бы сам Риман до того фарома. Всего одна ночь изменила все: был претендентом на лискарат Храма Предназначения, стал – изгоем. – Только давай сначала поднимемся на мостик. Хочу почувствовать себя дома.

– Как скажешь! – развел руками Ильдар.

Многое хотелось сказать, но теперь не получалось. Все, что накопилось, больше не было важным.

Несколько лет единственной ниточкой, связывавшей их, был закодированный канал связи, да ощущение родства, которое не оборвать всем звездам галактики.

Так казалось…

Нет, им не предстояло начинать все сначала: узнавать друг друга; вновь понимать с полуслова, с полувзгляда. Они всего лишь должны были вспомнить, каково это находиться рядом, перестать быть одному.

Вроде и несложно, но…

Вместо того чтобы додумать эту мысль до конца, Ильдар предпочел заметить… нейтрально:

– Твоя Богиня не оставила тебя. У нас все получилось!

На лице Римана мелькнула тень сожаления. Другой бы и не заметил, но только не Ильдар:

– Это был ее выбор! – жестко произнес он, не сомневаясь в том, что именно гнетет брата. – Если бы не она…

Вывезенная когда-то с Зерхана, Жаклин уже давно стала частью Римана. Не сказать, что совсем уж добровольно – вариантов не выжить, а жить, с ее генетической матрицей оставалось немного, но из предоставленного ей минимума она предпочла тот, в котором растворялась в мужчине, ставшем для нее Богом.

Обряд контролировал и направлял Ильдар, по просьбе брата оставив женщине память о свободе и стремлении к ней. Сколько в этом было взращенной Храмом потребности чувствовать свою власть над другими, а сколько желания, чтобы кто-то рядом с ним, пусть и такой ценой, но мог сказать ему: «Нет», Риман не задумывался – просто следовал наитию.

Теперь Жаклин ушла, чтобы помочь выбраться ему… Как оказалось, забрав часть него с собой.

– Если бы не она… – повторил Ильдар уже другим тоном. Не мягче, просто отдавая дань совершенному этой женщиной.

Еще одна жертва на их пути.

Тормш был в чем-то прав, много их накопилось за те стандарты, что они втроем реализовывали план деда. И хотя можно было оправдаться – не счесть и тех, которых удастся избежать, но никто из них даже не пытался. Будущее рассудит. Если случится.

– Пойдем, – глухо отозвался Риман, первым направляясь к телепортационной платформе.

О чем думал Ильдар, глядя на него с легкой горечью, Риман не догадывался – знал. Не сказать, что разделял полностью – несмотря на близость друг к другу, Богини наделили их разным пониманием сути жизни, но уже не раз допускал мысль о том, что из них двоих прав именно брат.

В чем именно? Наверное, в вере, что все это имело смысл. Не память, не Слово, данное деду, а тот величайший Смысл, перед которым склонится даже та, что предпочла стать тремя вместо одной.

Вспоминать о Триединой, которая покровительствовала родичу, сейчас не стоило – слишком рано, слишком кощунственно, так что Риман предпочел вернуться к более безобидной теме:

– Что с девушками? – спросил он, отметив, как посветлел взгляд брата. Тот был рад его вопросу.

– Младшие до семнадцатилетия останутся у меня и продолжат свое обучение, – произнес Ильдар не без гордости.

Убедить эклиса, что ему удастся сделать этот мир для них своим, было нелегко, но он справился. Не мог не справиться.

– Наставниц я к ним приставил, особых проблем быть не должно. Старших передали в Храмы. Джориш и Рустам довольны. На первых встречах я присутствовал сам. Больше половины огласили свой выбор и сейчас проходят вторичную подготовку. Через три месяца они войдут в род своих избранников. С условиями те согласны.

– Еще бы они не были согласны, – буркнул Риман.

Когда речь шла о столь чистой генетической матрице и высокой психологической адаптивности, которую еще и укрепили спецы Ильдара, требование обеспечить максимально комфортные условия жизни выглядели просто смешными. Да и контроль со стороны жрецов Выбора не становился особой обузой.

Но сейчас его больше интересовало другое:

– Рустам подтвердил верность эклису? – встав на платформу, нахмурившись, спросил Риман.

Воспоминание о том, кто по воле Шаенталя занял его место, саднило душу. Если она, конечно, у него была.

– После того, как эклис отдал тебя Союзу, верность ему триады держится только на мне, – презрительно отозвался Ильдар. – Эклис нарушил древний ритуал крови… Эклис отдал врагу того, кто исполнял его волю… Пока ты или я не предъявили обвинений, ситуацию еще возможно контролировать, но достаточно только вызова…

– Я хочу с ним встретиться…

– Ты торопишься, – с легкой улыбкой пожурил его брат. – Отдохни. Хотя бы несколько дней…

– Отдохнуть?! – едва не сорвался на крик Риман. Хорошо, что Ильдар в последний момент изменил точку выхода с мостика, на свой кабинет. – Извини, – вздохнул он тяжело, проходя к креслу и буквально падая в него. – Все оказалось значительно сложнее, чем мы с тобой предполагали.

– Все позади, – вскользь заметил Ильдар. – Выпьешь? – уточнил он, остановившись у стола.

Не так он представлял себе эту встречу… Словно чужие…

– Я – сломался, – протяжно вздохнув, посмотрел на него Риман. Поймав вопросительный взгляд брата, добавил равнодушно: – Одиночество бьет сильнее, чем боль и потери.

– Не смей так говорить! – резко оборвал его Ильдар.

Глаз не отвел, даже когда захотелось опуститься на колени, признавая власть брата. Тот был силен… Очень силен.

– У Лорианны было еще одно видение, – произнес он глухо, заметив, как «отступил» Риман, признавая его право на подобное требование.

– Опять война? – вскинул тот взгляд. Не усталость, скорее отражение бессмысленности.

– Все произойдет раньше, чем видел дед, – вроде как безразлично вздохнул Ильдар. – Что-то изменилось за это время…

– Делегацию коалиции ты в расчет не берешь, – не спрашивая, утверждая, произнес Риман, подходя к стулу, к которому сиротливо жалась гитара. – Играешь?

– Реже, чем мне бы хотелось, – думая совершенно об ином, отозвался Ильдар. – Нам ничего не остается, как связаться с альдором.

– Нет! Рано, – качнул головой Риман, склонив голову, словно к чему-то прислушиваясь. – Ты поешь ей колыбельную? – выпрямился он, с каким-то непонятным выражением глядя на брата. То ли удивляясь, то ли негодуя, то ли… завидуя.

– Это ничего не значит…

– Не значит?! – зло выкрикнул Риман, но тут же обмяк, отведя взгляд. – Я никогда не любил Жаклин, для меня она была лишь игрушкой, позволяющей чувствовать себя живым, безнаказанно дарившей наслаждение, которого не могла дать ни одна другая. Но она ушла и я готов ненавидеть тебя, себя, ее… лишь за то, что больше нет того тепла, которое не позволяло мой силе превратиться в мое проклятие.

– Она не была твоей кайри, – довольно равнодушно произнес Ильдар.

– Зато она – твоя кайри, – выдохнул Риман. – Ты стал другим. Она сделала тебя другим.

– Это ничего не значит, – еще тверже повторил Ильдар, отворачиваясь от брата. – Они придут за ней. И она заставит их говорить с нами.

– С тобой, – поправил его Риман, подходя ближе. – Мне не быть эклисом.

– Мы все решили… – смотря мимо Римана, бросил лиската.

– Ильдар, – позвал Риман, замерев в паре шагов от брата.

– Ты вернулся другим, – не шевельнулся Ильдар. – Ты стал сильнее…

– Я всего лишь осознал свое предназначение, – усмехнулся тот. – Мое место – на мостике, твое – во главе триады.

Минуту помолчав, Ильдар развернулся к брату. Лицо оставалось спокойным, и только в глазах были еще заметны отголоски бури.

– Под Рустамом нет ни одного достаточно сильного жреца, чтобы говорить о замене, а пока он лиската, с Шаенталем нам не справиться.

– Я займу его место, – согласился с его опасениями Риман, – но лишь на время. И Храм предназначения склонится перед новым эклисом…

– Что ты еще успел натворить, о чем мы с тобой не договаривались? – вскинулся Ильдар, не пропустив в словах брата главного.

Риман не улыбнулся, но его «отпустило»:

– Помнишь офицера из особого, который должен был меня взломать?

– Хочешь узнать, помню ли я того офицера, которому мои спецы готовили методику этого самого взлома? – Ильдар с намеком на издевку качнул головой. – Только не говори, что ты сбросил на него кальку?

– Сбросил, – довольно хмыкнул Римар. – И он ее принял.

– Жрец полного посвящения… – посмотрел на брата то ли с восторгом, то ли с ужасом, прошептал Ильдар. – Но ведь этого никто и никогда…

– Лиската, – поправил его Риман. Твердо и холодно, словно ставя точку в бессмысленном споре. – Не больше стандарта и он поднимется на уровень лиската. Как думаешь, как скоро полковник Шторм и его друг-генерал оценят этот подарок?

– Но он – человек! – все еще не веря, воскликнул Ильдар. – Ни один из них… – Потом, согласившись с тем, что всегда что-то бывает впервые, кивнул, признавая изящность хода. Тормш называл подобное оперативным простором, он был с ним согласен. – Но ведь и это еще не все? – не забыв про оговорку брата: «… лишь на время» и уже предвкушая очередной сюрприз, уточнил Ильдар.

Ответить Риман не успел, информер на двери вспыхнул, возвещая о визитере:

– Мне уйти? – спросил он, точно зная, кто стоял с той стороны двери.

– Нет, – бросил Ильдар, давая команду и выступая вперед, чтобы прикрыть собой брата. – Входи, – приказал он Марии, которая, заметив, что тот не один, замерла на пороге. – Капитан Орин доволен тобой. Я – тоже.

– Мой господин только ради этого отправил за мной своего интасси? – вроде как смиренно, но с явно прозвучавшим в голосе вызовом, поинтересовалась Мария.

– Не только, – как обычно равнодушно отреагировал на ее выпад Ильдар. Это его реакции на нее мало соответствовали задуманному, действия же Марии не выходили за рамки просчитанного. – Я хотел представить тебя…

– Не утруждай себя, – перебил его Риман, выступая вперед и отпуская на волю ту силу, что делала его опасным даже для ныне правящего эклиса. – Ей не стоит обманывать себя… Всего лишь игрушка…

Глядя, как медленно опускает голову Мария, пряча от него свой взгляд, Ильдар не чувствовал ничего, кроме пустоты. Той самой, что должна была либо убить, либо поставить перед новым Выбором.

Выбором своей Богини…

* * *

Попросив Дамира остаться внизу, на холм я поднялась одна. Сдерживала себя с трудом, не хотела, чтобы он стал свидетелем моих слез или… проклятий, адресуемых нашему с ним господину.

Ильдар мог праздновать победу – ему удалось меня сломить. Оказалось достаточно натолкнуться на понимающий взгляд Римана, чтобы осознать со всей очевидностью то, в чем я отказывалась признаваться сама себе. Будущего для меня больше не было…

Каменная дорожка была склизкой после сильного дождя, начавшегося, как нередко здесь случалось, совершенно внезапно. Воздух свежим и пряным. А на душе у меня было черным-черно…

Страшно жить, узнав, что потеряла все, что имела. Родителей, сестер, любимую работу, честь…

Как он сказал… Не стоит обманывать себя…

Горло перехватило спазмом… Жаль, что так же просто не могло остановиться сердце.

Едва не упав на очередном повороте, ухватилась за мокрую ветку. Деревце согнулось, щедро окатив оставшимися на листве дождевыми каплями, но я этого практически не заметила, пробираясь все выше. Чтобы вздохнуть свободно, чтобы хоть на миг избавиться от ощущения ловушки, в которую меня загнали.

Справа, из кустов, недовольно вскрикнув, вылетела птица, едва не коснувшись меня крылом… Она – могла, я… нет.

– Почему я?! – хотелось закричать, вырвав из груди сковавшую ее боль, но я только всхлипнула. Так получилось…

А слезы заливали лицо, мешая видеть, но не чувствовать. Вечер был холодным, но это лучше, чем сжигающий меня огонь.

Ненависти!

К себе! К нему! Ко всему этому миру!

– Я больше не выдержу! O! – прошептала я, падая на влажную траву. Мысль, о чем может подумать Дамир, когда я спущусь вниз… такая, мелькнула и пропала. Мне было все равно. – Мама! Мамочка… – слова срывались с губ, меня трясло, словно в лихорадке. – Я так больше не могу…

Но все они были так далеко, что не услышать… не ответить… Лишь я и ветер, что налетал порывами, будто пытаясь еще сильнее раздуть пламя.

– Я так больше не могу, – повторил я, в полном угрозы тяжелом шелесте листвы расслышав журчание воды. – Я не могу, – произнесла тверже, заставляя себя подняться. – Если у меня остался лишь такой выбор…

– Быстро же ты сдалась, – весьма брезгливо раздалось из-за спины. – Я считал, что ты крепче.

– Ты! – с ненавистью выдохнула я, разворачиваясь, и едва не падая, поскользнувшись. – Кто тебе дал право, решать, кому жить, а кому лишь существовать?! – Я кричала, прекрасно осознавая, чем это может для меня закончиться. Вот только… когда смерть совсем близко, страха больше нет. – Кто дал тебе право играть чужими судьбами?! Твоя Богиня?! Тогда, она – такое же чудовище, бесстрастно взирающая на творимое тобой!

Не знаю, чего я хотела добиться своими обвинениями, в любом случае результата не было. Он продолжал стоять в нескольких шагах от меня. Идеально белый плащ, невозмутимость в качестве маски на лице, обжигающий холод в глазах… Если я его ненавидела, то он меня – презирал.

– Я сделала свой выбор, – заставив свой голос звучать безразлично, произнесла я, выпрямляясь. – Ты не сможешь мне помешать.

– Это не выбор, – скривившись, усмехнулся Ильдар. – Всего лишь трусость. Умереть, чего же проще… Сомкнется вода над головой и… все. Нет неба, надежды… Нет ничего.

– Ты умеешь произносить красивые слова, но продолжаешь делать при этом страшные вещи, – сквозь зубы процедила я, понимая, что в чем-то он прав.

Миг слабости… Боль никуда не делась, да и сил больше не стало, но в душе что-то дернулось. Пока я жива…

– А может, ты просто чего-то не понимаешь? – без малейшего намека на улыбку, поинтересовался он. Потом, не дожидаясь моего ответа, окинул быстрым взглядом. – Нам надо вернуться, пока ты не замерзла окончательно.

– Тебя это так беспокоит? – огрызнулась я, только теперь ощутив, о чем он говорил. Мокрая одежда не спасала от холода. Дело шло к осени, днем еще тепло, к ночи становилось значительно свежее…

– Беспокоит ли это меня? – переспросил он неожиданно хрипло, так и не отведя глаз.

Я, невольно, отступила назад, лишь теперь сообразив, что вымокшая туника плотно облепила тело. Нога соскользнула с камня, я попыталась удержать равновесие, но вокруг было слишком влажно…

Упасть Ильдар мне не дал. Подхватил, прижав к себе. Когда я забилась в его руках, пытаясь освободиться, лишь обнял крепче, шепча в самое ухо:

– Тихо, тихо, моя пташка…

– Отпусти! – потребовала я, чувствуя, как мое тело предательски тянет к нему. К его теплу, к его силе, к его уверенности…

– Отпущу, – все так же, чуть слышно, отозвался он, удерживая меня одной рукой, а второй расстегивая фиксатор плаща. – Согрею и сразу отпущу…

Резкое движение, которым он набросил плащ мне на плечи, заставило нас обоих пошатнуться. Его губы… мои губы…

– Нет, не могу… – выдохнул он, склоняясь ко мне.

Отодвинуться я не успела. Поцелуй был мягким, долгим. Он тянулся и тянулся, заставляя забыть обо всем. О холоде, одиночестве, той боли, что еще недавно корежила отчаянием.

– Как же долго я тебя ждал, мое незаслуженное счастье, – прошептал он, чуть отстранившись, когда я начала задыхаться.

– Это сон? – с трудом выравнивая дыхание и не пытаясь больше вырываться, смущенно уткнулась я ему в грудь. Точно знала, что – сон, но так хотелось услышать его голос. Эти низкие нотки, отзывающиеся желанием в теле.

– Почти, – улыбнулся он, приподнимая мой подбородок. – Твой и мой… сон.

– Тогда я не хочу просыпаться, – закрыла я глаза, позволив ему взять меня на руки. Прижалась крепче, ощущая, как сильно и четко бьется его сердце.

– В эту ночь ты не проснешься, – с какой-то невообразимой нежностью уверил он меня, начиная спускаться по тропинке вниз. – Моя пташка… Моя кайри…

Он все шептал и шептал… И ночь баюкала, звездной пеленой укрывая реальность, рождая тот мир, в котором оставались лишь он и я…

В какой-то момент, вынырнув из омута, в котором его руки осторожно снимали с меня мокрую одежду, растирали холодные ступни, наткнулась на шальной, почти безумный взгляд:

– Ты станешь моей кайри? – заметив, что я смотрю на него, спросил Ильдар, похоже, и сам испугавшись того, что произнес. Но тут же повторил уже тверже: – Ты станешь моей кайри?

– Я уже твоя кайри! – счастливо улыбнулась я, потянувшись к его губам. Если это был сон…

– Моя кайри! – закричал он, подхватывая меня на руки. – Моя! Кайри!

И я радовалась вместе с ним. И смеялась, чувствуя, как по лицу бегут слезы… Соленые слезы моего запретного счастья.

Он опустил меня на кровать с такой осторожностью, что я невольно ощутила себя его Богиней. Жестокой, но справедливой. И… любящей.

Скинув тунику, присел рядом, облокотившись на локоть. Провел кончиками пальцев по лицу, спустился вниз по шее, провел ладонью над грудью, не смея прикоснуться, но словно согревая своим теплом.

– Ты отдашь мне эту ночь? – наклонился он ко мне. Лицом зарылся в мои еще влажные волосы.

– Да, – не раздумывая отозвалась я. И тут же жалобно добавила: – Мне холодно. Согрей меня…

Проснулась я довольно поздно, яркий свет слепил даже сквозь закрытые веки. С удовольствием потянулась, ощущая в теле необыкновенную легкость. Да и на душе было тепло и спокойно, словно все самое страшное осталось далеко позади.

И только после этого открыла глаза, тут же наткнувшись взглядом на сидевшего в кресле Ильдара. До полного облачения ему не хватало только злополучного плаща.

– Что ты здесь… – начала я, лишь теперь сообразив, что это я нахожусь не только в его комнате, но и в его постели. – Это был не сон… – со стоном прошептала я, понимая, что моя и без того непростая жизнь стала еще сложнее. Я ему позволила узнать то, в чем и себе-то боялась признаться.

– Нет, не сон, – не без горечи отозвался он, поднимаясь и подходя ближе.

Я непроизвольно отодвинулась от края, натянув одеяло выше, и заметив, как его губы искривились в саркастической улыбке. Моя реакция ему явно не понравилась.

Но, тем не менее, когда Ильдар заговорил, его голос звучал без малейшего намека на язвительность. Скорее уж с грустью.

– Я решил, что ты должна знать.

– Я должна знать?! – выдохнула я, чувствуя, как волна ярости подступает к горлу. – О чем я должна знать, мой господин?!

Решительно откинув одеяло (смешно было смущаться наготы после всего, что произошло), встала с постели. Единственную поблажку, которую дала себе, постаралась его не коснуться.

Одевалась я, чувствуя на себе его взгляд…

Это была меньшая проблема из тех, которые я уже создала.

– Я могу вернуться в свою комнату, мой господин? – поворачиваясь к нему и низко склонив голову, смиренно спросила я. Вот только не было больше смирения в моей душе. Как не было и той опустошенности, которая еще вечером заставляла думать о смерти.

– Да, Мария, – отступил он в сторону, даже не сделав попытки объясниться, – ты можешь вернуться в комнату. И, – продолжил он, когда я уже подошла к двери, – будь готова.

– К чему, мой господин? – замерла я, не оборачиваясь. Если он…

В своих прогнозах ошиблась. Только сердце дернулось, но не радостью – сожалением.

– Эклис Шаенталь сегодня будет гостем Храма. Дамир принесет тебе одежду.

– Да, мой господин, – поклонилась я еще ниже, чем в первый раз. – Я буду готова.

Несмотря на вновь поселившуюся в сердце боль, слез больше не было. Сомнений – тоже.