Текст книги "Галактика Белая. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Наталья Бульба

сообщить о нарушении

Текущая страница: 165 (всего у книги 322 страниц)

Спорить я не стала – один, так один. Моя смерть в его планы, похоже, не входила, да и я сдаваться не собиралась.

– И чем же я заслужила такую оценку? – выравнивая вновь сбитое дыхание, поинтересовалась я.

– Вот этим самым, – кивнул он на стакан. Практически без паузы продолжил: – Сейчас свяжешься с полковником и дашь мне с ним поговорить.

– Считаешь, он обменяет мою жизнь на твою свободу? – Посмотрела на Компато, как если бы тот сморозил откровенную глупость. – Полковник на это не пойдет.

– Это Лазовски не пойдет, – бросив на диван мой планшет, безразлично отреагировал он на мое утверждение, заставив посмотреть на ситуацию еще и с этой стороны. – А Шторм – да.

– Это почему? – усмехнулась я… зло. Стоило признать, что за Ровера было обидно.

– Почему? – переспросил Компато, передвигая стол в предполагаемую зону визуализации. Волновик, шипы, тубы инъекторов… Если он хотел поколебать мое самообладание, то ему это почти удалось. – Твой муж не умеет проигрывать, да и Служба Маршалов более прямолинейна и однозначна, что не могло не сказаться на его квалификации. В отличие от него полковник знает, что, потерпев поражение в одной схватке, вполне способен выиграть войну. Так что, он – отпустит, а потом будет искать, чтобы отыграться.

– Но тебя это не страшит, потому что ты уверен в тех, кто тебя прикрывает, – сделала я попытку вытащить его на откровение.

Зря старалась. От разговора он не отказывался, да только тему выбирал сам:

– Страшит, – все так же, безучастно, признался он, – потому я и не хочу доставлять тебе лишних неприятностей. Одно дело – игра по-честному, другое – поставить себя первым в списке его приоритетов.

– Ты поэтому и не убил меня на том лайнере? – с трудом сглотнула я вставший в горле ком.

– Не только, но и поэтому, – без напряжения ответил Компато. – Я узнал пацана, который примчался тебя спасать.

– Ты не мог его узнать, – возразила я, понимая, о чем он говорил. – Они не похожи.

– Для тебя, – согласился со мной Скорповски. Непрошибаемо спокойный Скорповски. – Я помню Сабена молодым. Кстати, – мелькнувший в его глазах интерес был искренним, – как он его назвал?

– А есть варианты? – уточнила я. Скрывать, что зацепилась за предоставленную им возможность, я не стала. Бесполезно. Когда ответа не последовало, назвала сама: – Сашкой.

Он вздрогнул. Неявно, где-то глубоко внутри, но… это имя для него что-то значило.

Прежде, чем я сделала хоть одно предположение, он жестко потребовал:

– Отправляй вызов!

Медленно повела головой – нет. Насколько смогла, отодвинула планшет от себя, намекая, что если ему надо, пусть сам и делает. Не сказать, что была надежда на две оставшиеся ампулы в системе активной защиты – не с таким спецом, но сдаться вот так…

Это Шторм мог отпустить и поймать, я – не могла.

Ухмылки, как можно было бы ожидать, не последовало, лишь объяснение. Но я бы предпочла первое второму:

– У меня есть контакты. И Лазовски, и Шторма. Если вызов отправлю я, пойду через соответствующие службы. Чем это закончится для них, сообразишь сама. Про себя – тоже.

Сколько раз мне хотелось его убить?! Придушить собственными руками… Эх, Славка, Славка…

В вероятность того, что он не ответит и на этот раз, мне не верилось…

У подлости были свои законы…

Глава 7

– С Эхтандраевым связывался?

Там, на Земле, Лазовски стоял у окна своего кабинета и смотрел на спокойную гладь широкой реки, на берегу которой находилась база, переданная ОСО. На экране у Шторма – лишь частично попадал в сектор визуализации.

Полковник был готов довольствоваться и этим…

Их последний разговор с Ровером обошелся без повышенных тонов, но оставил в душе осадок. И ведь оба все понимали, но… как оказалось, цель пусть и оправдывала средства, но оставляла вопрос, стоило ли оно того, открытым.

– Ежов с ним разговаривал, тот ничего конкретного не ответил, – не обернувшись, произнес Лазовски. – Женя считает, что Джериш все еще целяется из-за Маршеи. Ты тогда сумел доказать целесообразность использования группы Валанда. Эхтандраев настаивал на своих.

– Мутный мужик, – скривился Шторм.

– Это что-то меняет? – уточнил Ровер.

Адмирал Эхтандраев был главой сектора военной разведки, отвечающего за Приам. Не часто, но Шторму доводилось с ним сталкиваться. И тогда, семнадцать стандартов назад, когда они с Орловым всеми правдами и неправдами пытались перехватить самаринян, захвативших группу, в которую входил Ровер. И позже…

При Тиашине вольные чувствовали себя в шейханате достаточно вольготно, заставляя полковника постоянно держать там своих ребят. Негласно… настолько, насколько это было возможно – Эхтандраев просто не мог об этом хотя бы не догадываться. Без открытого противостояния обходилось, но лишь потому, что Шторму удавалось его избегать.

– Не меняет, – рыкнул Шторм, – но на мысли наводит. – Продолжил он без перехода: – Жаль, конечно, адмирал – профи, но и без его помощи…

Ровер развернулся резко, но смотрел достаточно спокойно. Не безразлично, как опасался Шторм, а именно спокойно – приняв и решения, и их последствия.

– Мне все равно, с чей помощью и какими средствами, но ты ее вытащишь!

– Об этом мог и не говорить… – начал полковник, но замолчал, заметив, как в глазах Ровера появляется мертвенный холодок безразличия. Слишком знакомый и еще не забытый.

– Мы друг друга поняли, – произнес Лазовски, возвращаясь к столу. – Я могу потерять жену, но остаться в нашей ситуации без аналитика такого уровня, мы не имеем права.

Шторм проводил Ровера тяжелым, изучающим взглядом. Когда тот уже опустился в рабочее кресло, сдвигая оперативку, чтобы было удобнее активировать еще одну внешку, процедил сквозь зубы:

– Идиот ты… Нори! Даже если… какая разница! Главное…

Закончить ему опять не удалось:

– Мне – никакой, – глухо выдохнул Ровер. – Я говорю о ней…

Полковник судорожно вздохнул, потом медленно опустил голову, соглашаясь с другом. У Элизабет были свои принципы…

Тот, словно и не обратил внимания:

– Давай еще раз. С начала…

– С начала, так с начала, – не стал возражать Шторм. Заняться все равно было нечем. – Информация по Фринхаи, переданная Элизабет, пусть и косвенно, но подтверждала данные самаринян. Аналитики прошерстили доступные медицинские базы на предмет выявления симптомов использования зарядов с инурином, и вывели довольно четкую закономерность. Окраины, Люцения и Приам. Случай на нашем изыскательском исключаем, факт неосторожности при добыче там доказан полностью.

– Ты не назвал Самаринию? – заметил Ровер, вырисовывая круги на листах бумаги.

– Считаешь, принципиально?

– Черный инурин – родовой камень Исхантелей, – не отрываясь от своего занятия, заметил Ровер. Его руки двигались словно бы сами по себе. Ритм, направление… Высочайшая концентрация, хотя со стороны и не скажешь. – Кому, как не им, знать свойства этого минерала. Обработка, а, возможно, и технологии защиты. Выбивает излучением, должны быть поглотители.

– Да, аналитики сделали эти же выводы, – кивнул Шторм, даже не пытаясь понять, чем в конце концов должны стать черные кольца. Методика самаринян… подсознание иногда выдавало весьма неожиданные результаты, – но… предчувствие мне подсказывает, что ты имел в виду нечто другое.

Ровер с ответом не задержался:

– Генералу стоит быть готовым, что лиската использует и этот аргумент.

– Метод кнута и пряника? – усмехнулся Шторм. Задумчиво качнул головой, оценивая ситуацию еще и с этой стороны. – Сомневаюсь, что до этого дойдет, наши сдадутся значительно раньше. Если только как жест доброй воли… Но генерала предупрежу.

– Ослабленные сектора и вольница… – Ровер «слепо» прошелся взглядом по кабинету.

Минимализм в действии.

Две рабочие зоны с повышенной системой защиты. В одной – стол-трансформер со стержнями-трансмиттерами трехмерных экранов и эргономичное кресло. Во второй – то же самое, но рассчитанное на оперативную группу. Отдельно – комната отдыха. Выходы на внутренний и эвакуационный лифты, транспортная площадка со стапелем для оснащенного, как боевой катер кара. Модуль дополнительной реальности, доставшийся от прошлого хозяина кабинета. Можно бы и демонтировать, но как тогда поддерживать необходимую физическую форму?!

Служба съедала все время, не деля его на рабочее и личное…

– Приам трудно назвать ослабленным, – вроде как философски заметил Шторм.

– Тебя что-то смущает? – слегка «ожил» Лазовски.

Действительность выбора не оставляла: Союз был близок к тому, чтобы «взорваться», разлететься осколками… Не допустить этого стало их главной задачей… Душевные терзания при ее выполнении даже не рассматривались.

А за окном все так же голубело небо, несла свои воды река… И только поднимавшиеся в воздух и садившиеся на площадке неподалеку катера вместо птиц, нарушали кажущуюся идиллию пока еще мирной жизни.

– Не что-то, а кто-то, – поправил его Шторм. Развернув кресло, закинул ноги на стол. Прикрыл на мгновение глаза… миг передышки…

Иллюзия! Как и кажущаяся неторопливость их с Ровером разговора.

Все, что возможно, сделано, оставалось лишь ждать.

Вдвоем было хоть немного, но легче.

– На Окраинах у нас сидит Матюшин. Не ключевая фигура, но ниточка от него тянется к Вихреву и дальше. Бранзин, он же – Мак Джонс, Аберин, со своим сыном, и, как оказалось, дочерью, тоже послужившей делу укрепления некоторых контактов. Как результат – мы имеем выходы на межгалактические корпорации, двойные контракты, получателей по этим договорам. Массив данных достаточен, чтобы сделать однозначный вывод – эта часть паутины занималась материальным обеспечением. От нас к ним кредиты и секретные технологии, от них – оружие, дурь и наемники.

– Люцения без труда вписывается в эту схему, – вскользь заметил Ровер, перешедший от кругов к спиралям.

– Добавляя к списку еще и беженцев, – согласился Шторм, отметив изменения на оперативке.

Две из шести эскадр адмирала Худиши встали на ближние орбиты Юмои. Четыре были на подходе. Полная изоляция… На перехвате сидели все оперативные службы, отлавливая малейшие намеки на возникшие на планете проблемы, но… все упиралось во время. Не сегодня, так завтра. Не завтра, так…

Первые сутки выбитого для ОСО четырехдневного карт-бланша закончились, начинались вторые.

Командование было готово отдать приказ о переходе к активной фазе, но останавливали опасения – именно этого шага могло и не хватать, чтобы организация «За будущее Галактики» заявила о себе более громогласно.

Избежать любой ценой… Четко и однозначно…

Нужна была если и не вся верхушка, так хотя бы ключевые фигуры, изъятие которых заставит покачнуться всю структуру. Не разрушит – вычищать придется годы, но – главное, не допустить волны недовольства, способной серьезно ослабить Союз в преддверии большой войны.

– За исключением Штанмара! – продолжил полковник, словно и не было промелькнувших перед глазами видений, в которых со штурмовых катеров на поверхность Юмои вываливались отморозки из быстрого реагирования.

И имени… Элизабет ближе всех подобралась к ответам на поставленные вопросы. Впору гордиться – практически ученица, но это если не помнить о последствиях.

Любой ценой…

– Приговор которой подписали метеорит и самариняне.

– До этих еще дойдет очередь, – мрачно, словно давая обещание, отозвался полковник. – Мои парни подняли данные за последние пятнадцать лет. Ни одного видимого контакта по этой планете.

– А по Фринхаи? – тут же ухватился за мысль Ровер. Даже оторвался от развлечения, чтобы тут же скривиться, глядя на результат своего художества.

– По Фринхаи та же ситуация, – произнес Шторм, наблюдая, как каменеет лицо друга, но, не делая попытки выяснить, что же заставило того «уйти в глухую оборону». Кого Ровер мог увидеть в переплетении линий, он и так догадывался. Римана Исхантеля… – И еще три на подозрении.

– Люцения? Окраины?

– Приам! – сумел удивить Лазовски Шторм. Этой информации в сводках еще не было, шла среди неподтвержденной.

– Мне кажется, – задумчиво протянул Ровер, отодвинув использованные листы и положив перед собой чистые, – или ты пытаешься подвести меня к какой-то мысли?

Шторм и хотел бы ответить, но обновившаяся оперативка заставила забыть обо всем.

«Рвануло» там, где не ожидали… «Дальнир» вступил в бой с двумя разведчиками домонов…

Еще не война, но…

Сюрпризы на этом не закончились… А ведь еще несколько минут назад его смущало затишье…

* * *

– Полковник, ты меня не понял! – На категоричный ответ Шторма Компато отреагировал кривой усмешкой. – Меня совершенно не волнуют твои проблемы. – Шторм попытался вклиниться в едва заметную паузу, но условия диктовал не он. – Четыре часа. У тебя есть только четыре часа. Минутой позже, и я начну задавать ей вопросы. Чем это закончится, думаю, сообразишь сам.

– Я не успею связаться со всеми…

Смотрел Шторм на меня, и этот взгляд мне совершенно не нравился. Нет, он меня не списал – собирался побороться, но… план, который рождался в его голове, отзывался во мне леденящим ужасом. Слишком высокой была у него цена.

– Слава – нет! – прошипела я, разрывая эту связь между нами. – Не лезь в это дерьмо… Я сама…

– Лиз, – обманчиво ласково протянул тот, нежно улыбнувшись, – все совсем не так страшно, как выглядит. Просто попробуй мне поверить…

Мир сошел с ума! Шторм просил поверить…

– Я вам не мешаю? – поинтересовался Скорповски. Вопросительные интонации в этой фразе были едва заметны.

– О тебе забочусь! – недовольно рыкнул вальяжно раскинувшийся в кресле Шторм. Уж лучше бы напоминал натянутую струну, не так однозначно хреново. – Не хочу, чтобы она наделала глупостей.

– Кто бы тебе не дал наделать глупостей! – чуть слышно буркнула я, ловя себя на том, что вариант Шторма с той стороны экрана для меня выглядел предпочтительнее Ровера.

Компато был прав, ответ мужа прозвучал бы категоричным «нет». В ОСО он оказался на своем месте. Как и Слава… вдалеке от Союза.

– За нее не беспокойся, – отозвался равнодушно Скорповски. – Я за ней присмотрю. В пределах оговоренного времени…

– Да пойми ты, – «взорвался» вдруг Шторм, – с Эстерии я тебя выпущу, а как протащить по Приаму?!

– Все, полковник, – оборвал его Компато, – отсчет пошел. Хочешь вернуть ее другу живой и здоровой – выкрутишься.

Ответить Шторму Скорповски уже не позволил, сбросил соединение.

Для того чтобы мозаика окончательно сложилась, как раз этого мгновения и не хватало…

Твою мать! Шторм ведь не мог этого не понимать…

– Он не успеет, – выдохнула я сквозь стиснутые зубы. – Зачем ты дал ему время, которого у него нет?

Хотелось кричать… от душившей боли и страха, но позволить себе я этого не могла.

– Я предложил сделку, – Компато бросил на меня холодный взгляд, – он ее принял. Все по-честному.

– Чтобы его жрало чувство вины… – выдавила я из себя. Губы пересохли, но для того, чтобы заставить себя дотянуться до стакана с водой, нужна была вера.

Веры больше не было… Ни в себя, ни в Шторма.

Даже если Скорповски меня не убьет, дальнейшая жизнь будет мало чем отличаться от смерти. Еще один выстрел на минимуме я выдержу, затем… затем начну превращаться в калеку. Не самая радужная перспектива для того, кто уже проходил через бездну отчаяния.

– Так все это лишь для того, чтобы заманить меня сюда? Зачем? Только ради Шторма?

Прежде чем ответить, Скорповски отошел к стене, опустился на пол. Будь я в хорошей форме, имела бы шанс не только добраться до волновика, но и воспользоваться им.

В хорошей форме я не была…

– Считаешь, что он не достоин такой мести? – вяло поинтересовался Компато. Глаза он закрыл, но, как мне показалось, ничего против разговора не имел. – Одна дочь моего командира чего стоит…

– Шлюха! – резко бросила я. Вызвать гнев Скорповски не боялась, для этого он слишком хорошо владел собой.

Не ошиблась, реакцией стало полное безразличие. К ней…

– Она – дочь моего командира…

– А Шаевский – мой друг, – парировала я. Только бы не молчать…

– То-то ты в него стреляла, – беззлобно усмехнулся Компато. – Трогательная была сцена.

– Следил? – Внутри все оборвалось. Он был так близко… Его присутствия все эти дни я не ощущала.

– Контролировал, – машинально поправил Компато. – Ты заставила поволноваться, когда сбежала из Луиса. Не хотел больше рисковать.

– Тогда я повторю свой вопрос, – сжав, насколько это было возможно, кулаки, произнесла я. Глупо! Все было очень глупо! – Зачем я тебе нужна?

– Ты?! – вроде как удивился Скорповски. Даже открыл глаза, посмотрев удивленно. – Да ты себя недооцениваешь!

– Информация… – выдохнула я.

Из нас двоих: меня и Шторма, пристрелить нужно было именно меня – я слишком много знала. И даже если не знала, при должной мотивации вполне могла сообразить. А уж эту самую должную мотивацию Компато мне обеспечит. Начиная с наводящих вопросов, и, заканчивая…

Думать об этом пока не стоило.

– Вы начали действовать… – качнула я головой. Предположила, когда «исчез» Шторм, теперь же была в этом уверена.

На первом этапе что-нибудь достаточно невинное, для отвлечения внимания и сил. На втором… Прежде, чем приступить к чему-либо более серьезному, они просто обязаны были разобраться, насколько мы продвинулись в расследовании… Той встречей на лайнере мы заставили их насторожиться. Шли четко по следу, стали опасными… Для цели, которую они перед собой поставили.

Но из всех вопросов жизненно важным был один. Мог ли Шторм предусмотреть и этот вариант?

Мог!

А подставить меня… вот так? Без возможности отыграть назад, без шансов провернуть все в свою пользу?

Ответ был столь же короток и категоричен. Нет! Любого из своих парней – да. Даже Кэтрин, зная, что обязательно вытащит. Но только не меня.

Причина уверенности была проста – недостаточная квалификация. Для этого уровня игры я не была готова.

– И зачем тогда все это представление? – стараясь, чтобы прозвучало равнодушно, спросила я.

Почти поверила… Со своей заботой Компато выглядел весьма убедительно.

Вместо реплики получила ироничный взгляд. Стимулировать Скорповски умел, объяснение было очевидным. Пока я верила в желание Компато свалить с Приама, в это же верил и Шторм, теряя драгоценное время.

Не договариваться надо было, пытаясь открыть этой твари проход – штурмовать дом, не рассчитывая на чудо, которое позволит спасти и меня.

Чуда не будет. Удача отвернулась, посчитав, что все отпущенные мне лимиты я уже исчерпала.

– Будешь ждать? – Вопрос не относился к умным, но других уже не было.

– Мы договорились, – спокойно отозвался Компато. – Свое слово я держу.

– Тебе не уйти, – спустя минут десять произнесла я, посмотрев на эту ситуацию еще и с другой стороны.

Весточку в хранилище я сбросила до того, как попалась, так что мое местонахождение Шторму известно. Даже без Шаевского у полковника были здесь достаточно подготовленные люди, чтобы добавить Скорповски проблем. Один Горевски чего стоил…

Уж если не я, то Компато. На это четырех часов вполне хватало.

Вот только… Скорповски был спокоен. Не по выдрессированной выдержке – по уверенности, что все будет так, как он и задумал.

Ответила я себе сама, хватило одного его взгляда.

– Фринхаи…

– Ты зря туда полезла, – подтвердил мою догадку Компато. – До этого у тебя еще был шанс… Впрочем, – он посмотрел на меня еще раз… задумчиво: – Расскажешь все сама, заберу с собой. Такими, как ты, не разбрасываются.

Я сделала вид, что не услышала, усмехнулась:

– А виноваты будут опять самариняне…

Настаивать на своем предложении Скорповски не стал. Мы люди взрослые, да и принципы… У нас обоих они были.

– Глупо не воспользоваться их репутацией, – выдохнул он, чуть шевельнувшись. – Одним грехом больше, одним… меньше. – Закрыл глаза, медленно вздохнув. – Ты бы лучше отдохнула, силы тебе еще пригодятся…

Благодарить за заботу я не стала, а вот советом решила воспользоваться. Столько времени терзаться вопросами и сомнениями… С ума не сойду, но решимости точно поубавится. И уверенности в том, что по-другому нельзя.

По-другому было нельзя! Одна жизнь и тысячи…

Себя было жаль! А их? Сравнение не в мою пользу…

Не сказать, что сразу, но уснуть удалось. И даже без сновидений. Словно провалилась… в пустоту.

Глаза открыла еще до того, как его рука коснулась моего плеча.

– Время?

Уважение в его взгляде моего самолюбия не потешило. Какая разница, все равно умирать…

Разница была. Для меня… И для него.

Вместо ответа, подхватив подмышки, Компато рывком поднял меня, пересадил на стул, стоявший в центре комнаты.

Успел приготовиться…

– Не хочешь, чтобы я связалась со Штормом? – криво улыбнулась я, в какой-то мере радуясь, что могу хотя бы сидеть. Слабость присутствовала, но тело я уже держала. Даже без корсета, который он снял.

– Я дал ему лишних десять минут, – закрепляя на руке шипы, равнодушно произнес он. – Дам еще один шанс и тебе, хоть и противник повторять дважды… – Он подошел, встал не прямо напротив, а чуть сбоку. И бить удобнее – чтобы вскользь, пока не ставя цели покалечить, и контролировать пространство. – Ты будешь работать на «Будущее…»?

Улыбнувшись, хоть и хотелось завыть, ответила, чувствуя, как предательски наполняются слезами глаза:

– Я хоть и не противница повторять дважды, но тебе скажу – нет. У каждого из нас…

Закончить я не смогла, как и сдержать крик… когда лицо обожгло болью…

* * *

– Ты обратила внимание, насколько быстрее начала приходить в себя? – безразлично поинтересовался Компато, плеснув мне в очередной раз в лицо водой из кувшина. Наполнять его снова и снова, уходя и вновь возвращаясь, словно давая мне время на размышление, он не ленился.

– Да… – выплюнув ответ вместе с кровавым пузырем, прохрипела я. Голос от крика сорвала напрочь.

– Противошоковые боты уже почти сдались, – продолжил он, все так же… равнодушно.

Профи… Свою работу он знал… Дикая боль, кровь, и… ничего необратимого, даже все зубы на месте. Но смотреть на себя в зеркало мне бы не хотелось…

– Сколько? – подняла я на него взгляд. Голову я еще держала, тело – нет. Скорповски пришлось зафиксировать меня, пристегнув к спинке стула.

– Час двадцать пять, – бросил он, отходя чуть дальше. Оценивал результат. – Придется вспомнить, что ты еще и женщина, – скривился он, выщелкивая из захватов нож. – А ведь не хотелось…

Сглотнув – перспективы выглядели совсем уж не радужными, перевела взгляд на валявшийся на диване планшет. Шторм вызывал на связь… последние минут пятьдесят – непрерывно.

– И тебе не противно будет меня насиловать? – задыхаясь после каждого слова, прошептала я.

Пугал не сам факт… С этого чаще всего только начиналось…

Служба Маршалов работала с бывшими наемниками, так что мне доводилось сталкиваться с последствиями встреч с ними. От женщины потом мало что оставалось, не всегда помогала и реконструкция.

– Не противно, – склонился он ко мне. Одно движение, ленты обвисли, и я бы упала на пол, не успей он меня подхватить. Глухо полоснуло болью, но я только скривилась – притупилось. – На морду твою, конечно, смотреть неприятно, но ты сама отказалась.

– Сама, – хрипло повторила я за ним, даже не делая попытки шевельнуться, когда Скорповски сбросил меня на диван, уронив планшет. Звук вызова стал тише, но не смолк…

– Не понимаю я твоего упорства, – буркнул он, столь же равнодушно, как и до этого бил, без малейшего напряжения разрезая на мне одежду. – Уважаю, но не понимаю.

– Вот и я не понимаю, – заставляя себя дышать ровно, отозвалась я. Смысла сопротивляться не было, как и сил, я и не сопротивлялась, просто тянула время, насколько могла. Словно все еще во что-то верила.

Верила!

Потому и молчала. Потому и продолжала игнорировать вопросы, которые он мне задавал.

О судьбе Анны Вихревой. О Шторме и его делах с О-два. О Валанде, неожиданно исчезнувшем из их поля зрения. О Валеве, который вдруг оказался в моем отделе. О Матюшине.

Эти были самыми безобидными. Остальные намекали, что наша компания последнее время находилась под плотным контролем.

– Тебе дать еще подумать? – закончив с бельем и склонившись ко мне, спросил Скорповски. Странно… но в его голосе мне послышалась надежда. Что я соглашусь…

– Ты же знаешь, что нет, – сглотнув солоноватую слюну, чуть слышно произнесла я и отвела взгляд в сторону. Смотреть, как он будет расстегивать штаны, не хотелось…

Вообще уже ничего не хотелось, только скатиться в небытие… Но даже этого я уже не могла…

Шипами Компато воспользовался лишь дважды, располосовав мне лицо, потом бил рукой. Кулак, костяшки пальцев, ребро ладони… Идеально рассчитывая силу и зная, куда именно наносить удар. Не убить, не сломать, не изуродовать – заставить выть от острой, затмевающей разум боли.

– Жаль, – вполне искренне отреагировал он на мои слова. Спокойно, деловито, втиснул колено между моими ногами, раздвигая их, сдвинулся, пристраиваясь удобнее…

И ничего личного, просто работа…

В нашей службе случалось и такое… Мне пока что везло…

– Дура ты, Элизабет Лазовски, – наваливаясь, с неожиданной горечью выдохнул он мне прямо в лицо и…

Скорповски с меня буквально сорвало. Удар! Хриплый стон и… слишком хорошо знакомый голос с бешеной яростью бросил кому-то:

– Займись им, пока я не разорвал!

Я не знала своих возможностей! Я не знала, на что способен мой страх! Тело действовало даже не на рефлексах, на чем-то запредельном…

Спастись! Уйти! Оказаться как можно дальше от этого существа!

Меня перехватили уже в прыжке, на мгновенье прижали к себе, тут же замотав во что-то плотное и упругое.

– Теперь все будет хорошо. – Интонации звучали мягко, умиротворяюще, а дыхание, обдавшее тупо саднящую кожу на лице, было теплым и ласковым. – Теперь все будет хорошо… Спи…

Этого не могло быть, но… было. Не я – что-то в глубине поверило его словам, позволив скатиться то ли в сон, то ли… в беспамятство.

Из забытья, в котором было легко и уютно, меня вырвал разговор. Похоже, он был важным, раз сознание решило на него отреагировать.

– Ты рисковал. Он мог успеть активировать заряд.

Обвинением не звучало, лишь констатацией факта, но я тут же напряглась, связав одно и другое. Скорповски, едва не состоявшееся изнасилование и… столь же своевременное, сколь и драматичное появление Римана Исхантеля.

– Знаю, – отозвался тот. Не равнодушно или бесстрастно… безжизненно.

– С этим можно жить…

– Знаю, – повторил жрец.

– Задело? Мужское…

– Я – успевал, – четко произнес Риман. – Ты сам сказал, что он нужен тебе живым.

– Не мне, – поправил его незнакомец, – нам всем.

– Это что-то меняет?

Тот, второй, иронично хмыкнул:

– Ничего.

– Я и так держался дольше, чем стоило.

– Что за заряд? – спросила я раньше, чем сообразила, что лучше бы этого не делать. Мало ли… что я еще могла услышать, вроде как, продолжая спать.

Откатывать назад было поздно.

– Черный инурин, – ответил Риман, подойдя ближе, чтобы я могла его видеть.

Приподняться у меня не получилось, была полностью спелёната, да и лицо воспринималось застывшей маской. И с первым, и со вторым все было понятно – у медиков бывать приходилось.

Кокон – бриказа, действовал аналогично регенерационной капсуле, но более активно. Самаринянские технологии, но те их продавали. Наши использовать тоже не гнушались, пусть приобретая и не напрямую, а через Приам и стархов.

Маска – клеточный биогель. Это – когда уже совсем в хлопья.

– Без специальной обработки, удаляющей поверхностные примеси на оболочке кристалла, весьма нестабилен, – продолжил между тем жрец. – Кое-что о последствиях этой нестабильности тебе уже известно.

Хотелось бы кивнуть, но не в моем положении. Но говорить я могла – значительно больше, чем ничего.

– Потому Скорповски и был столь спокоен, – выдохнула я… не без горечи.

Ситуация отдавала абсурдом. Риман Исхантель… Жрец полного посвящения… Брат эклиса Самаринии, лиската Храма Предназначения, стоял напротив и не скрывал от меня чувства вины.

Передо мной…

Мир сошел с ума. Теперь я в этом окончательно убедилась.

– Да, – отвел на мгновение взгляд Риман. – Я должен был вмешаться раньше…

– Твой друг прав, – произнесла я спокойно, – с этим – можно жить, а вот остаться растением мне бы точно не хотелось.

Бравада… Думаю, Риман это понимал.

– Где Скорповски? – перевела я тему, тут же заметив, как «закаменел» Риман. Он и так мало походил на того Исхантеля, которым я помнила его по Зерхану, теперь же вообще словно «ушел в себя», оставшись лишь контуром передо мной.

Впрочем, я и сама была такой. Холодным и бесчувственным отражением.

– Отвечает на вопросы, – вместо продолжавшего молчать Римана, отозвался его бывший собеседник. Опередив и меня – я хотела уточнить, чьи именно, добавил: – Орлов, Шторм и Лазовски.

Мне бы вздохнуть с облегчением – у всего произошедшего теперь был смысл, но я уже ничего не могла. Лишь тупо смотреть вверх, да пытаться сглотнуть застрявший в горле крик.

– Тебе нужно спать, – склонившись ко мне и осторожно промокнув салфеткой все-таки выступившие у меня на глазах слезы, тихо произнес Риман. – Позволь мне помочь тебе…

Не знаю, что он имел в виду, но когда наши взгляды встретились, свой я не отвела.

Закрутившая меня тьма была полна невообразимой нежности…