Текст книги "Галактика Белая. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Наталья Бульба

сообщить о нарушении

Текущая страница: 98 (всего у книги 322 страниц)

Глава 7

– Увидимся за завтраком? – Дарош то ли держался за стену, то ли упирался в нее. Интерпретация не имела значения – он все равно прижимал меня к ней.

– Скорее, за обедом, – так же, как и он, борясь с заплетающимся языком, поправила я.

Если смотреть со стороны, мы оба были пьяны. Сильно пьяны… Очень сильно пьяны…

Практически пустая бутылка виски, которую он, не удержав, выронил рядом с моей каютой, служила тому довольно ярким подтверждением.

– А может… – В его взгляде была надежда на продолжение.

И как тут устоять…

Если верить отметке на полевом, Валев находился неподалеку от лифтового зала, за углом. Вряд ли пользовался жучками – уже научен горьким опытом, но это было и ни к чему. Разговаривали мы с Дарошом довольно громко.

– Может, – соблазнительно выдохнула я, – но не сейчас.

Скрылась я за дверью раньше, чем тот успел разочарованно вздохнуть. Сползла по стене, усмиряя душивший меня смех. Интересно, если бы я знала, чем все закончится, поднялась бы в баре из-за стола?

Качнула головой, отвечая на собственный вопрос. Скорее, приказала бы ребятам привязать меня к стулу, чтобы не дергалась.

Менять что-либо было уже поздно. Да и получилось все лучше, чем могла предположить. Не терзаться сомнениями насчет парней – дорогого стоило.

Заставив себя подняться и на ходу снимая платье, направилась в гигиенический. Спать, спать и спать! Все остальное ждало до утра. Слишком много новой информации, не трудно запутаться в нагромождении версий и предположений. Чтобы в голове возникло что-нибудь вразумительное, нужно было дать новостям утрястись и улечься. Да и устала так, что была готова рухнуть, не дойдя до кровати. Единственное, на что оказалась способна, проверить последние отчеты, но это уже на вбитых рефлексах.

Все было спокойно.

Проснулась я рано, но четыре часа сна сделали свое дело. К ощущению хорошо отдохнувшего тела, да еще и боевой настрой… Гремучая смесь!

Выползать из-под одеяла не стала, протянув руку к столику, перетянула планшет к себе. Подняв выше подушки и удобно устроившись, активировала четыре внешки. Жаль, больше не было, модель хоть и навороченная, но типовая.

На один вытащила данные о своих подопечных, на второй – парней из СБ. Сразу вспоминала о Шторме и зверела, на третий ушли сведения об Анне, ее дочери, Шаевском, Валанде, двух их последних операциях, в которых мне довелось участвовать. На четвертый закинула информацию о пассажирах. И полученную перед вылетом от Вано, и ту, которой снабдил меня Ромшез. Теперь ей уже точно можно было доверять.

Начала с маршалов. И проще, и легче настроиться.

Александр Кабарга… Об этом я уже знала столько, что оставалось удивляться, как он мне еще не снился. Из новенького, что удалось подтвердить буквально в последний момент, – интуитивщик. Ну, в этом я и не сомневалась. Подготовка достаточная, чтобы не пропустить внешние признаки проявления подобных способностей.

Уровень чуть ниже среднего, но мы с Истером сошлись во мнении, что полученная цифра – заслуга самого Александра, а не тех, кто его тестировал. Специалисты с нами согласились, но только вне официального протокола исследований. На бумажке – не подкопаешься, не дотянул совсем чуть-чуть.

Мне бы порадоваться – даже с такими показателями у Александра были все шансы стать весьма неплохим оперативником, но осадок в душе остался. Как обидно, что парень не понимал своей выгоды, теряя возможность совершенно иной карьеры.

В этом месте мысль соскользнула с наезженной колеи, и я полетела вслед за ней, словно, оступившись, сорвалась в пропасть.

Говорите, ничего подозрительного?! Похоже, ночная встряска пошла мне на пользу. Сколько раз спотыкаться на этом месте, сожалея вместо самого Александра, и в упор не замечать очевидного: его уже проверяли! И, возможно, не единожды. Иначе он просто не сумел бы выдать столь идеальный для нас всех результат. И догадку вроде как, подтвердил, но не дал заинтересоваться собой спецуре.

Тонкая штучка, на которую стоило обратить пристальное внимание. Как кандидат на Штормовские глаза и уши он вполне подходил.

Виешу Шуте. По документам на два года старше Александра, уже двадцать шесть. Родители – земляне. Ни капли инопланетной крови на протяжении четырех поколений. В семье еще трое, две сестры и брат. Все – старшие. Закрытая школа для мальчиков с военным уклоном. Отдали его туда в три года, закончил в шестнадцать.

Фундаменталисты. Кастовость, жесткое и раннее воспитание.

Сталкиваться раньше не приходилось, только слышала, но и этого оказалось достаточно, чтобы понять, почему я не замечала, что бы Шуте улыбался. Проявление эмоций – признак слабости.

Если удержится у нас, с этим придется что-то делать.

Вздохнув – хотела я того или нет, но уже примеряла на себя будущую должность, продолжила просматривать дело Виешу.

Блестящее поступление в военное училище, в восемнадцать, вопреки желанию семьи, ушел в академию розыска. Полтора года службы и рапорт о переводе к нам. Переподготовка… Живет отдельно, с семьей контакты не поддерживает.

Сделала себе пометку: момент, требующий уточнения. С одной стороны, явный конфликт с родными, с другой… правила и нормы, привитые с детства. Могло стать проблемой в самый неподходящий момент.

Остальное я видела своими глазами. Трезвый аналитик, умеющий видеть, слышать, замечать, делать выводы. По отчетам, которые я получала четыре раза в сутки – на лайнере действовала земная продолжительность дня, это все было хорошо заметно. Обстоятельно, но без ненужных подробностей. Суховато, но достаточно образно, чтобы представить картинку.

При всей своей идеальности и правильности, на роль человека Славы он не подходил. Недоставало авантюризма.

Передвинув его имя в отдельный столбец, перешла к Эмилии.

Да… девочке во время подготовки досталось едва ли не больше всех, но иначе было нельзя. К женщинам подход особый. Выдержит – не выдержит. Слишком много грязи вокруг, слишком вероятны ситуации, когда рассчитывать придется только на себя.

Николя тогда баловался с детками еще почти полчаса. Несмотря на полученные результаты, останавливать я его не стала.

Причин было две. Во-первых, еще не пройденный моими подопечными порог их устойчивости и не возникшее у них же желание доказать СБ, что не они самые крутые. Ну и, во-вторых, хотелось просто посидеть с Ромшезом и спокойно поболтать.

Дала я «отбой», лишь когда Эмилия, доведенная до бешенства вопросом Валева, что именно ей нужно было от сотрудника Службы Безопасности, встала и, подойдя к Стасу, залепила тому звонкую пощечину.

Если я хотела увидеть предел, то это он и был. И не только для Эми. Не сделай она этот шаг, Александр устроил бы драку. А сдержись и он, Шуте выдал бы нам аналитические выкладки, в которых четко доказал, что данные методы ведения беседы могут быть приравнены к бесчеловечным.

Знала я об этом абсолютно точно. Каждый их шаг и каждое слово контролировалось до самого вылета.

Заставив себя избавиться от воспоминания – Валев и Ромшез вызывали все еще болезненные ассоциации, вернулась к данным по Эмилии.

Родители Солк не имели отношения ни к армии, ни к любой другой структуре, которая могла бы намекать на ее внутреннюю предрасположенность к службе. Оба – учителя. В семье – одна. Детство – чисто. Детский сад, начальная школа… Любящая и любимая.

В двенадцать – первое знакомство с насилием. В соседнем доме отец до полусмерти избил дочь, одноклассницу Эми.

Переломный момент.

Затем спортивные секции с упором на единоборства, стрельба, пилотирование. Дальше, по накатанной. Опять академия розыска и специализация;

Служба Маршалов. Находчивость, умение владеть собой, способность «видеть» ситуацию и быстро принимать решения.

Чем дальше, тем Эми нравилась мне все больше. Вряд ли тем, что напоминала мне меня саму в таком же счастливом возрасте, скорее, наличием у нее неплохого потенциала, который хотелось вырастить и укрепить.

Отчеты более «живые», чем у Александра или Шуте. Вроде и набор слов тот же, но за каждым из них ощущение личного присутствия. Знакомство с Лаурой, общение с Анной. Радость, когда дочь Шаевского рассказывала об отце, напряженное нежелание говорить о матери…

Еще один момент, который вызывал неоднозначное отношение к нему. Вроде и ничего не значило – у многих девочек в этом возрасте были проблемы во взаимоотношениях с кем-то из родителей, но присмотреться стоило. Самой.

Добавив фамилию Солк в тот же столбец, где уже находился Шуте, перетащила на этот же экран данные об Анне Вихревой. Мы все называли ее женой Шаевского, но их брак до сих не был зарегистрирован.

Для меня отсутствие официальной записи в личном деле всегда выглядело лишь формальностью, но только не в этом случае. Удивительно, еще прошлым вечером я так не думала. Важнее было то, что сказал на берегу озера Виктор: «Познакомлю со своей семьей…»

Мне хватило короткого разговора со Штормом, чтобы искать двойной смысл там, где его, вроде как, и не было. Если мой друг «созрел» для семейной жизни только после Маршеи, они просто физически не смогли бы зарегистрировать свой брак.

Но… Вот это самое «но» и продолжало не давать мне покоя. Да и взгляд, которым смотрела на меня с голографии белокурая женщина, мне не нравился.

К чему могли привести подобные рассуждения, узнать мне не пришлось, из раздумий вырвал зуммер информера, а через секунду, откликаясь на мою команду, вспыхнул внутренний дисплей.

Предчувствие сработало раньше, чем увидела лицо посетителя.

Впрочем, после моей выходки стоило удивляться тому, что Истер решил выяснить отношения в девять часов утра, а не тогда, когда я только вернулась.

Бросив планшет на постель, накинула халат и вышла в гостиную. Прежде чем дать разрешение войти, залезла с ногами в кресло, скривила лицо, делая вид, что страдаю от похмелья. Вряд ли поверит, но попытаться стоило.

Ромшез не «влетел», как я ожидала, вошел спокойно, но остановился у самой двери.

– Лиз? – Интонация «поплыла». Начал он обличительно, закончил… с беспокойством.

– А потише нельзя? – прошипела я, будто и не заметив, что мое имя он скорее выдохнул, чем произнес.

– Тебе плохо? – последовал он моей просьбе.

Кажется, я о ком-то была лучшего мнения.

– Нет, – качнула я головой, поморщилась, – мне очень хорошо! Особенно, – рыкнула я, заставив его вздрогнуть, – когда некоторые заявляются ко мне с утра пораньше!

Тот усмехнулся. Не без ехидства.

– Боялся не застать. – Прошел в комнату, сел на диван. – Не хочешь поговорить?

Я – не хотела, но Шторм обещал прикрыть, если что… Грех было не воспользоваться. Ну и, по дружбе, слегка подготовить к более близкому знакомству с полковником. Вдруг повезет, да Истер потом спасибо скажет.

– О чем? – иронично поинтересовалась я. Придерживая халат, чтобы не смущать Ромшеза, поднялась с кресла. – О том, что именно СБ подозреваю в провокациях против семьи Шаевского? Или о твоем имени, которое тоже есть в моем списке?

Вместо того, чтобы возмутиться, Истер откинулся на спинку дивана. Задумался, разминая пальцы.

– Это хорошо, – поднял он на меня довольный взгляд, – а то я уже почти испугался. – Ромшез замолчал, явно ожидая наводящих вопросов, но я удовлетворять его желания не торопилась. Пришлось ему закончить; – Боялся, что так и не погуляю на вашей с Лазовски свадьбе.

Что ж, признание было предельно ясным. Будущий напарник Шаевского участвовал в этой игре.

* * *

Сначала был разговор с Куиши, потом… со Штормом. Как итог – мысли, от которых и хотелось, но не получалось избавиться.

Не случись того вызова от Орлова, Вячек не произнес бы той фразы. Не про «устал» – об этом он и сам уже давно догадывался, про вероятность, что его отец может быть все еще жив. А не произойди этого, информация к размышлению, подкинутая Иари, не получила бы подтверждения и с этой стороны.

А ведь должен был догадаться, что именно так все и будет! Сколько раз… стоило лишь потянуть за кончик, чтобы захлестнуло…

Лазовски закинул голову – хоть на мгновение освободиться от саднящих душу размышлений, да просто посмотреть на звезды.

Просто не получилось, оказалось достаточно увидеть усыпанное созвездиями темное небо, как тут же вспомнилась Самариния. В те редкие ночи, когда облака не скрывали от него сияния вселенной, он тоже вот так смотрел на него через круглое отверстие в куполе анашри, где его держали.

И забывал… о пытках, боли, отчаянии, вновь и вновь подступающем к горлу желании закончить все… Навсегда.

Геннори до сих пор не понимал до конца, что тогда помогло выжить в плену у жреца; вера в друга, отказавшаяся сдохнуть вместе с покинувшей его надеждой, или… вот эта самая сверкающая россыпь, как ниточка, связывающая его с тем «я», что осталось на Земле. А может, ответственность за память о тех троих, для кого он стал легкой дорогой в небытие?

Прошедшие годы не помогли ответить на этот вопрос. И всё вместе, и по отдельности, но… чего-то не хватало, чтобы уже больше не терзаться сомнениями.

– Трудный был день?

Лазовски не обернулся, определил по шагам, когда Иари еще подходил. У Куиши был свой, узнаваемый ритм движений, который Геннори «поймал» еще во время первой встречи.

Слышалось в нем что-то очень близкое, но постоянно ускользающее. То ли игры разума, то ли срабатывали наложенные скайлами блоки.

Часть прошлого исчезла для него навсегда, а неясные ассоциации остались, тревожа и лишая спокойствия. Правы ли те были, лишая его части себя, осознать ему не пришлось бы никогда, но манило, как запретный плод.

– Трудный! – с сожалением отрываясь от своего занятия, произнес Лазовски. – Если бы не знал, что скоро все закончится, уже бы думал о том, как сбежать.

– От нас или…

Вопрос Куиши так и не закончил, резко выдохнув, отошел к скамейке, что стояла под ветвями раскидистого дерева. В парке и так было довольно сумрачно, под ним же темнота казалась плотной, живой, но Иари это, похоже, нисколько не беспокоило.

Лазовски даже не шевельнулся, чтобы двинуться следом. Шаг значил решение, а его-то и не было. Только давняя история, о которой хотелось забыть, но которая настойчиво продолжала напоминать о себе, словно дала слово извести.

– Боишься?

Куиши остановился на границе, за которой стал совершенно неразличим. Всего метра четыре, а выглядело, как два края пропасти.

– Боюсь, – равнодушно отозвался Лазовски.

И, правда, боялся. Не столько за себя…

Он лгал, боялся и за себя – жизнь только-только начала налаживаться, давая намеки на возможное счастье, и за Шторма, который для него уже много лет оставался единственным… другом. Но за него больше. Так они с ним были устроены. Для себя – как получится, для другого – если понадобится, из шкуры вылезут.

А после той «исповеди» бояться стал сильнее. Теперь у страха появились более веские основания, чем желание защитить.

Слабые места были у всех, для Вячека им стал отец. Контрразведчик по духу, герой и… муж, жена которого после смерти супруга предпочла вернуть девичью фамилию и фактически сбежала ото всех, кто его знал.

Объяснением матери, что так было лучше для него, Шторм не удовлетворился. Не сразу, но когда появилась такая возможность, выяснил, что скрывалось за всей этой чехардой. Вячек всегда докапывался до того, что ему было необходимо…

У его отца была другая семья. И дети…

Но одно дело – знать на словах, другое – получить видимое подтверждение. Предательства и… искупления.

– Я могу быть не прав, – вздохнул уже почти невидимый Куиши. – Доказать предположения способна только генетическая экспертиза.

– Можешь, – вновь не стал спорить Лазовски, хоть и был уверен в обратном.

Слишком много совпадений, так не бывает.

Скажите сейчас или молчите вечно…

Куиши свой выбор сделал, теперь была его, Лазовски, очередь.

– Расскажи все еще раз, – неожиданно попросил Геннори, понимая, что сомнениям больше нет места. У каждого своя ноша, эту он готов был взвалить на себя. Хотя бы до тех пор, пока не выяснит все досконально.

– Надеешься, что скажу что-нибудь новое? – без малейшего неодобрения поинтересовался Иари, присаживаясь на скамейку. Скрип был чуть слышный – здесь предпочитали дерево пластику.

– Лучше думается, – машинально парировал Лазовски, активируя глушитель.

В принципе, ему было все равно, но оставалось ощущение, что голос Куиши поможет сдвинуться с той точки, когда ты уже принял, но еще не ощутил, что это уже безвозвратно и окончательно.

Вдох Иари был долгим, а выдох – резким. Для него эта история тоже оказалась… болезненна.

– Я тогда уже года три, как служил дознавателем. Но все еще на побегушках; принеси, отнеси, узнай, сообщи…

Шестнадцать лет назад.

Лазовски и Шторм как раз в тот год получили старшего. Отгуляли положенный по случаю отпуск, вернулись, а буквально через неделю Геннори отправили на Приам.

Вячек должен был лететь с той же командой, но в последний момент Орлов перебросил его на усиление другой группы. Шторм тогда еще пошутил; «Вот подтяну и… Ты, главное, не перелови всех, пока меня нет»…

Вышло наоборот. У тех – прорыв, а они полгода тянули пустышку, пока не наткнулись на небезынтересную инфу. Фринхаи. Одна из полузабытых планет сектора, превращенная в сырьевую базу. Добыча, очистка, обогащение. Крупные автоматизированные комплексы и небольшие рудничные поселки.

Вот в одном из них и обнаружились следы присутствия самаринян. И не просто следы; зафиксированный контакт между местными, вольными и жрецом. И в качестве повода – туоран, стратегически важный минерал, который использовался при производстве навигационных систем последнего поколения.

– Когда вы не прибыли в космопорт, я находился на дежурстве. Сначала не обратил внимания, мало ли кто и по каким причинам опаздывает к вылету, дал запрос в систему, а там…

Что было «там», Куиши мог и не произносить. Контрразведка Союза работала на Приаме с высочайшего соизволения шейха, так что напротив имени каждого из сотрудников, задействованных в охоте за самаринянами, стоял специальный код. Особый контроль и покровительство Тиашина.

Не спасло.

Все произошло настолько неожиданно, что только он и понял. Абсолютная ментальная защита! Для остальных – короткий взгляд, глаза в глаза…

Это была первая встреча со жрецом храма Предназначения, но далеко не последняя.

На Земле считали, что таких, как Лазовски, один на миллион. Исхантель утверждал, что девять из десяти, кому ставили пятнадцатый уровень, имели погрешность в пределах долей процента. Этого оказывалось достаточно, чтобы найти лазейку в чужой разум. Лазовски оказался последним, десятым, пробить которого у жреца так и не получилось. Как он ни старался.

– Подняли всех. Были уверены, день – два, и все… Так прошел месяц, другой. Мне вроде и не по чину, но и с Орловым, и со Штормом пришлось познакомиться. Сначала наизнанку выворачивал один, потом второй. Я до сих пор так и не понял, кто кому уступал в этом искусстве.

– Оба хороши, – усмехнулся Геннори и только после этого сообразил, что отпустило. Напряжение от неопределенности ушло, оставив лишь ощущение от сложной, тяжелой, но захватывающей работы, в которую ему предстояло окунуться.

Шторм был прав и в этом. Будучи помощником директора Службы Маршалов, Лазовски продолжал оставаться контрразведчиком. По сути.

Впрочем, одно от другого отличалось не так уж и сильно. Это если приглядеться внимательнее.

– Я так и подумал, – с явным облечением хохотнул Куиши. Похоже, тоже ощутил произошедшую с Лазовски перемену. Но продолжил прежним тоном: сухим и лаконичным. – То дело попало ко мне случайно, пришлось выйти на подмену. А так бы, по сводкам, даже внимания не обратил. Прибыли. Добротный дом в хорошем районе. По данным, которые получили из системы учета, владелец – Влэдир Тормш, пятьдесят шесть лет, эмигрант из Люцении. Женат, но жена уже год, как умерла. Несчастный случай.

– Было бы неплохо покопаться в архиве…

– Самый умный? – хмыкнул Иари. – Уже.

– И что? – тут же зацепился Лазовски, расслышав в голосе собеседника намек на новый поворот давней истории.

– Я тебе всю информацию переслал, сам посмотришь. Не хочу портить сюрприз.

Геннори кивнул, соглашаясь.

Кажется, в отличие от него, Куиши не сомневался, какое именно решение он примет.

– Так вот, – вернулся Иари к рассказу, – вошли мы в дом, а там – труп мужчины, лет двадцати пяти – тридцати, и владелец, который стоял перед убитым на коленях и повторял, как заведенный: «Зачем?!» Медицина потом подтвердила первое впечатление – происходящего он не осознавал. Да и было с чего, личность мы опознали быстро – Сайлис Тормш, его единственный сын.

– Если ты прав, то для него это была не проблема…

– Если я прав, – повторил Куиши, так и скрытый темнотой и ветвями дерева, – то для него это была не проблема. Но тогда об этом никто даже не подумал.

– Подозревали?

– Нет! – жестко произнес тот. – Сканеры подтвердили, что на момент убийства Тормш в доме не находился. Да и оружие опровергало эту версию. Волновик на Приаме найти нелегко, а за ним никакой связи с криминалом. Археолог, довольно известный в определенных кругах специалист по древним цивилизациям.

– Хорошее объяснение для свободы передвижения.

– Так и будешь перебивать? – Опять чуть слышно скрипнуло, и Куиши вышел из мрака на дорожку. В ответ на вопросительный взгляд, Лазовски буркнул; – Не привык с пустотой разговаривать.

– А я подумал, темноты боишься, – протянул Геннори, но было заметно, что произнес это чисто машинально. Сам оставался где-то там… в том самом прошлом, где Влэдир Тормш у тела сына повторял вновь и вновь одно и то же слово.

– Начнешь тут бояться, – Куиши, как и несколько минут назад Лазовски, посмотрел на небо. – Я в тот день несколько раз подходил к старшему дознавателю и уходил, так ничего и не сказав. А перед глазами продолжало стоять изуродованное лицо того парня. Лишь когда стало известно, что из дома похищена какая-то очень редкая реликвия, которую Тормш вроде как привез с Хараба, списал все на случайное сходство. Мало ли внешне похожих, а сравнить ДНК было не с чем.

– И все-таки успокоился ты не до конца.

– А ты бы успокоился, – неожиданно вскинулся Куиши, – если и труп и его отец были похожи на офицера контрразведки, который тебя допрашивал?!

Лазовски ответ на этот вопрос был известен, как знал он и почему Иари завел с ним этот разговор.

В отличие от ДНК Шторма, которого у Куиши не было, генная карта Влэдира Тормш, покинувшего Приам вскорости после похорон, сохранилась. Вот она-то и совпала с одной из тех, что хранились в идентификационной базе корпорации «Ханри Сэвайвил», которую они разворошили.

* * *

– Не хочешь ни в чем признаться? – Я иронично посмотрела на Дароша, который сидел напротив и делал вид, что полностью сосредоточен на еде.

Три дня нашего «бурного романа» не только вернули душевное равновесие, но и позволили более-менее представить себе, во что меня втянул Шторм на этот раз. Единственный вопрос, который оставался спорным: откуда ждать сюрпризов?

Но с этим было значительно сложнее – информации катастрофически не хватало. Вся надежда на случайность, которая в нашем деле значила нимало, да уверенность в том, что обойдется без кровавых разборок. Тем, кто играл против нас, не нужна была ни смерть Анны или Лауры, ни потери среди сопровождения. Вроде пока еще только предупреждение, а не угроза.

Свою задачу: заставить нас поверить, что цель этого преследования семьи Шаевского – запугивание Шторма, они полностью решали и при таком раскладе. Мол, невозможно «достать» самого, будут действовать через тех, кого он взял под свое крыло, пока тот не начнет сомневаться в собственной непогрешимости и совершать ошибки или… не примет их условия.

Какие? Я даже гадать не пыталась – все еще не мой уровень. Да и не столь принципиально. Важнее было другое: несмотря на изворотливость и непредсказуемость, Слава не избежал шаблонов, на которые его оказалось легко «поймать». Девиз: «Мы своих не бросаем» – на этот раз сработал против него. Достаточно знать кредо полковника, чтобы подобрать ключ.

Так что провокации не избежать. Не сейчас – шумиха на корабле им не выгодна, – перед самым выходом на орбиту Таркана, когда мы расслабимся и успокоимся, поверив, что удачно оторвались еще на Земле. Точечный удар, который нам дадут отбить, в качестве послания: «Ты – уязвим!»

И принести его Шторму должна буду я.

Символично!

Как и мой вывод, о котором я обязана буду ему сообщить. Данная ситуация оказалась возможна благодаря преступному попустительству офицеров СБ контрразведки.

Моему мнению он доверял.

– Ты о чем? – Дарош оторвал взгляд от тарелки, огляделся вокруг.

После трехдневного затворничества (время проводили либо в его, либо в моей каюте), мы ужинали в ресторане. Не только ради разнообразия, но и чтобы продемонстрировать всем желающим некоторую изможденность у него и легкую серость под глазами – у меня.

Я, опершись подбородком в сложенные в замок ладони, усмехнулась.

– Просто я тут размышляла и пришла к выводу, что не только мне от тебя кое-что было нужно, но и тебе от меня.

– А… – отозвался он, словно действительно вспоминая. – Старая история. Забудь.

– Забыть? – Я «мило» улыбнулась солидной даме за соседним столиком, которая смотрела на меня с явным осуждением. Ничего личного – роль. – А как же: не копи долги, не согнешься под их тяжестью?

Ухватившись, как за спасение, за бокал, Дарош откинулся на спинку стула.

Вот только я отступать не собиралась. Дружба, как и любовь, понятие двустороннее. Если я хотела и дальше хорошо делать свою работу, мне стоило заводить своих друзей, а не пользоваться теми, которых мне оставит Геннори.

– Давай, – повела я бровью, намекая, что ему лучше сдаться самому, – выкладывай. Вдруг пригожусь.

Дарош понимающе улыбнулся, но качнул головой:

– Увы, уже нет.

– А подробнее? – Уже не столько попросила, сколько потребовала я, намекая, что умею быть настойчивой.

Кажется, Дарош это уже и сам понял. Настаивать дальше мне не пришлось.

– Есть у меня пассажир…

– Альфонс? – тут же поймала я тему.

– Он самый, – отозвался Дарош, взглядом показав на появившегося в зале Валева. Ромшез пришел даже раньше нас, но демонстративно избегал. – Сам ни с кем не знакомится, ждет, когда к нему подойдут. Ухаживает, выполняет малейшие прихоти, получает дорогие подарки.

– И ничего криминального, – продолжила я за него.

– Ничего, – кивнул тот. – В принципе, это не мое дело, на него никто не заявлял, но…

– Можешь не продолжать. – Я провела пальцем по ножке бокала. – У тебя к нему свои счеты?

– Так… – Дарош повел неопределенно плечом. – Выудил у одной девчонки кольцо. Подарок погибшей матери. Жалко.

В подобной трактовке событий я сильно сомневалась. Жалко – само собой, но такие, как Дарош, предпочитали порядок во всем, за что брались. Он отвечал за безопасность пассажиров, вот и обеспечивал… как сам ее понимал.

Еще один повод помочь. Мне такая точка зрения импонировала.

– И чем я тебе понравилась, что ты решил предложить мне развлечься?

Тот с ответом не задержался. Я только и успела, что заметить шальной блеск в его глазах.

– Авантюризмом.

– А… – протянула я понимающе, но тему склада моего характера не поддержала. – Он катается с вами туда и обратно?

Тот кивнул, видно, окончательно смирившись с тем, что спорить со мной бесполезно.

– Бизнесмен. Успевает решить свои вопросы на Таркане, пока мы стоим на орбите.

– Считай, что тебе повезло, – подняла я бокал, повела им в его сторону. – Я тоже рассчитываю решить свои вопросы, пока вы будете стоять на орбите.

– Бросишь меня? – В его голосе мне почудилась ирония. Стиль разговора, не более.

Я, усмехнувшись, качнула головой.

– У меня есть вариант лучше.

Мысль об Эмилии возникла сразу, как только Дарош сказал об альфонсе. Напряжение между ней и Стасом меньше не становилось. Сначала дулась она, потом заупирался Радов, ляпнув Ромшезу что не собирается портить жизнь Эми. Мол, у него служба…

Дети!

Мысленно усмехнувшись – давно ли сама стала взрослой, посмотрела на Истера. Получилось вроде как мимоходом, но тот отреагировал вопросительным взглядом.

Дарош «обмена любезностями» не пропустил, осторожно поинтересовался;

– Твои люди?

В ответ удивленно приподняла бровь, потом понимающе улыбнулась.

Говорить о взаимовыгодном сотрудничестве было еще очень рано. Он предоставил мне закрытый канал связи, часть своей каюты, позволял портить ему репутацию, смирился с тем, что ради меня манкировал своими обязанностями и… за все эти дни ни разу не спросил ни о моем задании, ни о кавалерах, которые продолжали действовать в соответствии с первоначальным планом. Пусть и слегка скорректированным моим «сумасбродством». Так что с тоской на меня смотрели двое; и Николя, и Истер, вроде как только теперь разглядевший во мне привлекательную женщину.

– Скорее, я – их.

– Это как? – тут же вскинулся Дарош.

Пришлось закатить глаза. Дожить до стольких лет…

– Это когда все награды – их, а проблемы – мои.

Вместо того чтобы прокомментировать мой ответ, Дарош засмеялся. Потом, успокоившись, взял мою руку, чуть потянул к себе, заставляя наклониться к нему.

– А тот, что на пять часов? В темно-синем костюме…

– Нет! – улыбнулась я вместо того, чтобы нахмуриться.

Смотреть на мужчину, чтобы понять, о ком говорил Дарош, нужды не было. И сама «держала» весь зал, да и полевой интерфейс позволял видеть все, что происходило вокруг. Вот только… для меня он ничем не выделялся, оставался просто пассажиром, не требующим особого контроля.

Но я все-таки на мгновение перевела взгляд. Хотелось сверить изначальное впечатление с тем, что могло сложиться теперь, когда на него «указал» мой весьма опытный в таких делах визави.

Случайность, как отражение закономерности… Я искала и должна была найти, но сейчас речь шла не о мужчине, а о… женщине, случайно-закономерно оказавшейся в поле моего зрения. Анна и Лаура.

Девушка была явно напряжена и старалась не поднимать глаз, а женщина… Она, делая это очень аккуратно, наблюдала как раз за тем мужчиной, что заинтересовал и Дароша.

Совпадение? Нет! Подтверждение моих выводов, верить в которые мне так не хотелось.

– И что он? – ничем не выдав своего открытия, полюбопытствовала я. – Только не говори, что и этому я не даю спокойно спать.

Откинулась назад, заставив Дароша выпустить мою ладонь.

– Про спать не скажу, – чуть заметно улыбнувшись, отозвался Дарош, вновь поднимая бокал. Пришлось последовать его примеру и пригубить. Вино было неплохим, но пить не хотелось. – А вот в том, что он знает, кто ты – уверен. И про парней тоже знает.

– Очень интересно, – протянула я, пытаясь вспомнить, относила этого типа к подозрительным или нет. Судя по тому, что его лицо не вызывало никаких эмоций – нет. – Уверен?

В глазах Дароша появилось что-то похожее на предвкушение.