Текст книги "Галактика Белая. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Наталья Бульба

сообщить о нарушении

Текущая страница: 100 (всего у книги 322 страниц)

Глава 9

– Похоже, нам повезло.

Дарош подошел сразу после меня. Судя по слегка сбитому дыханию, кое-где передвигался перебежками, торопясь взять процедуру задержания под свой контроль.

Зря спешил, его ребята работали уверенно и четко.

– Ты о чем? – поинтересовалась я, наблюдая за тем, как парни Звачека блокируют попытки Козельского с кем-то связаться.

Вопросы, которые задавали ему каждый раз, когда Вислав тянулся к комму, я не слышала, но он сразу прерывал движение.

– О дури, – не стал тянуть с ответом Дарош. – Старкс действует не сразу, а тут уже видимый эффект. Значит, «лег» на что-то другое.

– Так наш друг еще и не совсем законопослушен, – протянула я задумчиво. – И где Матюшин только такие кадры берет? Или по себе ищет?

Звачек посмотрел на меня сверху вниз, ухмыльнулся.

– Не любишь ты штабных.

Если бы он знал, насколько оказался прав в данном случае…

– Этих двоих есть за что, – буркнула я, догадываясь, что откровенничать не стоило, но понимая, что именно так и рождается доверие. А в том, что оно рано или поздно, но нам пригодится, была уверена. Рвать установленные Геннори связи с другими службами я не собиралась.

– Личные счеты? – Вроде как и не сильно любопытствуя, поинтересовался Дарош.

– Личные! – подтвердила я жестко. – На их руках кровь моих друзей.

Дарош тяжело вздохнул, потом задорно улыбнулся:

– Можно я буду твоим другом?

Мне оставалось только улыбнуться в ответ, и подтолкнуть его в сторону ребят. Один уже начал искоса посматривать на нас, намекая, что от поддержки в виде своего начальства они бы не отказались.

Я подошла к ним, когда Дарош уже представился.

– Господин Козельский, – данные Вислава он считал со сканера, который ему подал один из парней, – тридцать четыре минуты тому назад на ваш комм, как и на коммы всех пассажиров лайнера, пришла информация об изменении зоны ответственности и список препаратов, запрещенных в контролируемом стархами секторе.

– Это имеет какое-то отношение к тому, что эти, – Козельский неопределенно махнул рукой, вроде как пытаясь показать на ребят Дароша, но с координацией у него уже было плохо, – не дают мне пройти?

– Самое прямое. – Холодной вежливости Дароша оставалось только позавидовать. – Один из детекторов, установленных в данном коридоре, среагировал на ваше присутствие здесь. У меня есть предположения, что вы не сочли необходимым последовать рекомендации, которая была в переданном сообщении.

– Это ты о чем? – грубо уточнил Вислав у Звачека. – Про дурь, что ли? Так нет ее у меня. Ты лучше аппаратуру проверь. – Еще не закончив говорить, толкнул одного из ребят, чтобы освободить себе проход.

Тот не выглядел уж очень крепким, но даже не сдвинулся.

Хорошая подготовка.

– Ты что, мать твою, проблем захотел?!

Под воздействием старкса начинало давать о себе знать гнилое нутро Козельского. Сам он этого понимать не мог, первыми отключались способности мыслить критично и реально оценивать ситуацию.

– Боюсь, господин Козельский, – Дарош чуть заметно кивнул головой, и у двоих парней, весьма своевременно и несколько неожиданно для меня, в руках оказались парализаторы, – что это вы на них напросились. – И, не дав тому ничего сказать, произнес, коснувшись двумя пальцами шеи – лента внутренней связи; – Господин капитан, мне нужна ваша санкция на личный обыск. Подозрение на старкс.

Пауза была недолгой, но мне показалось, что я услышала, как удрученно вздохнул капитан.

Мое сочувствие ему было ни к чему, но не почувствовать сожаления я не могла. Наше присутствие на борту доставило ему несколько не очень приятных минут.

Понятно, что когда все закончится, мы принесем ему извинения от лица Службы Маршалов, а я сделаю все возможное, чтобы репутация лайнера была восстановлена, но это будет потом, а неприятности происходили сейчас.

Ответа я не услышала, но судя по тому, что на лице Дароша на мгновение появилась тень брезгливости, разрешение он получил.

– Господин Козельский, в соответствии с правилами полетов, в случае обоснованных подозрений в наличии у пассажира запрещенных веществ, я имею права требовать проведения личного досмотра и медицинского сканирования. Данные детектора и внешние признаки дают мне такие основания. В связи с этим, я прошу вас проследовать за мной. Добровольно.

– А не много ли ты себе позволяешь?! – вызывающе поинтересовался Козельский и даже двинулся на Звачека. Но теперь уже подвели и ноги. Запнувшись на ровном месте, он буквально упал на одного из ребят, который успел вклиниться между Виславом и Дарошем.

– Не много, – глухо ответил Звачек и отступил в сторону, позволяя своим парням подхватить Козельского под руки. Сопротивляться он уже не мог.

Старкс, и правда, действовал с временной задержкой, но зато потом эффекты нарастали с поразительной скоростью. А если еще и на другую дурь…

Он сам сделал свой выбор, теперь отвечал за него.

Я проводила их взглядом, пока они не скрылись за поворотом, где находилась лифтовая площадка. Дарошу я была не нужна, все остальное – технические моменты.

Мне же расслабляться пока было рано. Оставались мои ребятки, готовность которым я подняла до высшего уровня, и еще один тип, из тех, кого мы вычислили. То, что его «держал» офицер, к которому, как только закончит с Козельским, должен был присоединиться Валев, ничего не значило – тот был для нас темной лошадкой. Мы не знали о нем ничего, кроме имени и совершенно обычной, подтвержденной из параллельных источников, биографии. Если бы не явный контакт с Матюшиным и Анной, я бы ни за что не заподозрила двойной игры.

Впрочем, я допускала, что мы могли и ошибаться. Или… имели дело с серьезным профи из тех, кто умеет надежно скрывать правду о себе. Из двух возможных вариантов, все-таки склонялась к последнему, потому и отдала его ребятам из СБ. Если права, мои бы с ним точно не справились.

Спуститься на уровень ниже, куда я собиралась вернуться, мне не удалось. У лифта поджидал Николя. Случайностью наша встреча быть не могла.

В душе шевельнулось беспокойство. В этот самый момент он должен был находиться совершенно в другом месте.

Что-то явно шло не так, но… Ромшез молчал.

– Элизабет!

Я заметила его слишком поздно, чтобы изобразить занятость или попытаться связаться с Истером. Валев уже шел ко мне.

– Ты хорошо сработал, – довольно улыбнувшись, попыталась я сбить Николя с мысли. – Сложно было?

Было сложно, я могла и не спрашивать. Старкс распространялся в пластинах, которые клеились на кожу, растворяясь без следа. А здесь задача была двойной. Одну – нанести, другую – подбросить. Каким бы виртуозом Николя не был, но и Козельского дилетантом не назовешь.

Но сейчас речь шла о другом – я просто тянула время, пытаясь разобраться с ситуацией.

– Проще, чем поговорить с тобой, – спокойно, но с какой-то издевкой, отозвался он. – Дурь не единственная «слабость» этого урода.

Если бы не тон, этой фразы оказалось достаточно, чтобы избавить от тревоги, переключив на мысли о наших противниках. Ко всему прочему еще и любовь к мужчинам… Богатый букет. Матюшин не мог не знать об увлечениях своего помощника. Хотелось бы узнать, почему мирился? Сам не без греха, или спец настолько хорош, что ему многое прощалось?

Ответы на эти вопросы много значили для лучшего понимания такой фигуры, как полковник. Была у меня уверенность, что еще доведется встретиться, так что… хотела быть готовой.

Но сейчас все отступало на второй план. Важнее был Валев и то, что с ним происходило.

– Значит, нам немного повезло. Заслужили. – Стараясь, чтобы голос звучал нейтрально, заметила я, все сильнее ощущая, в каком напряжении находится мой собеседник.

– О чем угодно… – повел головой Николя. – Я для тебя мальчишка?!

Ох, как не вовремя! И… в точку!

– Через четыре часа мы расстанемся, – пришлось добавить в голос раздражения. Хоть немного, но отрезвить, – и, возможно, уже никогда не встретимся.

– Я ведь многого не просил! – практически выкрикнул он и сжал кулаки.

Театр абсурда! Высококлассный профи, и такой бред… Поверить в подобное казалось совершенно невозможным.

– Николя? – Прежде чем сделать шаг к нему, оглянулась – неожиданно возникшее чувство пристального внимания было настолько реальным, что хотелось дать сигнал тревоги, но… коридор оставался пуст. – Ты о чем говоришь?

Я не видела его всего секунду, но изменения, произошедшие с ним, были настолько разительными, что я едва сумела проглотить застывший в горле комок.

Лицо бледное, с едва заметной испариной. Взгляд тяжелый, жесткий, но в нем уже была заметна какая-то пустота… Надулась венка на виске…

– О нас с тобой!

Он не шевельнулся, но его готовность броситься на меня дрожью прошлась по коже.

Тридцать минут тому назад он подбросил Козельскому дурь, потом должен был подключиться к Инару Энаско, следившему за нашим третьим объектом.

Похоже, он до него даже не дошел. Или… Через полевой я парней из СБ не вела – не моя задача, все контакты через Ромшеза, а тот сейчас плотно сидел на контроле за нашими подопечными. Так что… старшим в их команде оставался как раз Николя…

Код три-два сбросила через нейродатчики раньше, чем я закончила мысль. Следующая команда, и микроампула с парализующим препаратом ушла в паз выбрасывателя под пластиной комма.

– Это хорошо, что о нас с тобой, – мягко произнесла я, приблизившись к Валеву вплотную. Приобняв, развернула его боком, чтобы за мной оказалась стена.

Мне страшно было признаться, но признаки, которые я видела у Николя, шансов ему не оставляли.

Я, скорее всего, не ошиблась, и тот, кого мы знали как Владиса Скорповски, был опаснее, чем штабист Матюшин и подсевший на дурь Козельский. Опаснее и… изворотливее, раз сумел учуять угрозу и принять соответствующие меры.

Волю Николя пытались подавить чем-то очень сильным – блоки не справлялись, пропуская то, что он пытался, но не мог скрыть. Получится у него или нет, итог один – смерть. Если не ввести антидот…

– Давай мы с тобой… – Я попыталась сдвинуть Валева в сторону лифта, но Николай, вместо того, чтобы поддаться, вдруг замер и… начал падать, увлекая меня за собой.

Мгновение, на которое я отвлеклась, стало для меня фатальным. Похоже, выстрелить первой я уже не успевала…

* * *

Шаевский, на миг закрыв глаза, до скрежета стиснул зубы. Не видеть, не слышать, не знать…

С реализацией своих желаний он опоздал.

– У тебя десять часов на решение. – Голос полковника был раздражающе спокойным. – Скажешь, что не готов, я прикажу арестовать ее прямо в порту.

Горько усмехнувшись, Виктор посмотрел на Шторма.

Выдохнул, понимая, что вздохнуть может и не получиться:

– И вы пойдете на это?

Расслабленная поза командира Шаевского не обманывала. Сколько раз он видел Шторма таким… в самый разгар операции, когда, казалось, не сделанный выбор, а любое не вовремя сказанное слово способно разрушить собираемый по крупицам план.

Достаточно часто, чтобы не поверить.

– Пойду, – тем не менее довольно равнодушно ответил тот, даже не сделав попытки отбить знакомый ритм на подлокотнике кресла. – У моего сволочизма тоже есть предел.

Виктор поднялся, посчитав, что на время такого разговора о субординации можно благополучно забыть. Сделав шаг, остановился. Тронул пальцами комм, словно тот мог помочь оправиться от удара…

Не помог.

На Маршее, в логове Ханри, Анна и дочь стали единственным, что не позволило сдаться. Одну из них у него только что отняли.

– Есть хоть один шанс, что это – ошибка?

Он не обернулся, чтобы посмотреть на Шторма, но буквально ощутил, как тот поморщился.

Вопрос был из тех, на которые не хотелось бы отвечать.

– Нет, Виктор. Ни одного. Будь он, я бы с тобой не разговаривал.

– Но почему?! – С губ сорвалось глухим стоном. – Она же любила…

Резко обернулся, надеясь на чудо…

Ему сегодня не везло – чуда не случилось.

– Ты – тоже, – безразлично отозвался Шторм. – Но это не помешало тебе улететь, оставив ее беременной.

– Считаете, что виноват я… – Шаевский обошелся без вопросительных интонаций.

– Ты же не считаешь, – ровно произнес полковник. – И я не считаю. Это причина для мести, или для того, чтобы вопреки всему стать счастливой, но не для предательства. К тому же, не верится мне, что она когда-нибудь тебя любила.

Последняя фраза была похожа на удар. Под дых, а потом еще и добить.

…Это был его первый курсантский отпуск…

– Хотела выйти замуж за офицера…

– Не просто за офицера, – поправил его Шторм. – Скрещенные кинжалы на эмблеме академии – гарантия обеспеченной жизни. А если вдруг убьют, так тоже ничего… без средств к существованию не останешься.

– Не любите вы женщин, – процедил Виктор, зверея уже не только от самой ситуации, но и от тона, которым говорил полковник.

Ни сочувствия, ни сожаления, ни обвинений.

Не равнодушие – полная отстраненность. Все, что он хотел сказать – сказал, остальное – только собственные решения.

– Люблю, – не возразив, а просто констатируя факт, отреагировал на реплику полковник. – Но это не мешает мне знать, что кроется за их желанием оказаться в твоей постели.

– Я не могу… – Как крик отчаяния, только очень тихий.

На Шторма это впечатления не произвело:

– Не можешь – рапорт на стол и в Союз, поливать цветочки. Я спрашивал только о твоей готовности вытянуть операцию, а не о моральных терзаниях.

Дать бы в рожу, но ведь прав… Не по собственной заинтересованности, по факту, для которого эти тонкости всего лишь словоблудие.

– Что с Лаурой?

За выражением лица Шторма Шаевский следил зря. То, что видел, и самообладанием-то назвать трудно. Это даже не беседа о погоде, там все равно без эмоций не обойтись, а как пройти мимо и не заметить.

– Закрытая школа для девушек здесь, на Таркане. Император Индарс даст рекомендации. На выходных будешь ездить, навещать. Там очень красивый парк.

– Бывали? – не удержался от ехидства Виктор. Понимал, что глупо, но гремучая смесь из злости и нежелания принимать все, о чем они говорили, требовала выхода.

– Не я, – словно и не заметив язвительности подчиненного, ответил Шторм. Потянулся к стакану с водой, стоявшему на столе, но, передумав, вновь откинулся на спинку кресла. – Кэтрин смотрела.

– Раз Кэтрин… – начал Шаевский, но оборвал сама себя. Сестра Валесантери была хорошим офицером, свои проблемы с женщинами переносить на нее Виктор не собирался. – Валанд участвует?

Произнести «да» Шаевский так и не сумел, но и без того вроде как все уже понятно.

– Участвует, – кивнул полковник, только теперь позволяя себе проявить хоть какие-то эмоции. Когда дело дошло до дела… – Степень его участия определишь сам. Откровенности – тоже.

– Мне нужна вся информация. – Говорил Виктор жестко.

В душе кипело, но теперь уже иначе. Оказалось достаточно вспомнить про Лауру, чтобы осознать – в этой истории самая большая боль не его.

Рано или поздно, но Анне придется «исчезнуть». Самый практичный вариант – «погибнуть» так, чтобы никто и опознать не смог. И тогда встанет вопрос, сможет ли он смотреть в глаза дочери, зная правду.

И есть ли она, эта правда…

Шторм криво усмехнулся, словно догадавшись, о чем в этот момент думал его подчиненный, но комментировать свою гримасу не стал. Просто набрал на виртуальном дисплее комма команду.

– Просмотришь у себя. Будут предложения – жду. И… – Полковник все-таки поднялся, подошел к стоявшему в двух шагах от стола офицеру. – Матюшина познакомила с Анной ее приятельница, его секретарша. Произошло это, когда Лауре еще не исполнился год.

– Они были любовниками? – Шаевский заставил себя говорить спокойно.

Впрочем, особых усилий уже и не потребовалось. Он никогда не ставил знака равенства между своими чувствами к женщине, ставшей матерью его ребенка, и дочерью.

– Почему были? – дав Виктору ощутить скрытое презрение, ответил Шторм. – Они любовники до сих пор.

– А Лаура…

Выдержка опять подвела. Одно дело – он, другое…

Все само встало на свои места. Где искренняя любовь и беспокойство, а где просто память…

– Они тщательно скрывают свою связь, так что вряд ли девочке что-то известно.

Демонстрировать облегчение Шаевский не стал. Основную проблему это не решало.

– Я могу идти? – вытянулся он, давая понять, что лирика осталась позади.

– Не держу, – бросил Шторм, отходя в сторону. Уже в спину добавил; – Чтобы прикрыть нас, Элизабет затеяла с Матюшиным опасную игру. Помни об этом, когда снова начнешь сомневаться.

Отвечать Шаевский не стал. Что скажешь… У полковника всегда получалось «воодушевить» на качественную работу. Благодаря двум проведенным вместе операциям в списке приоритетов Мирайя заняла довольно высокую строчку.

Когда добрался до кабинета, который находился этажом ниже, Виктор уже не только свыкся с мыслью, что его роль в плане Шторма выглядела весьма неординарно, но и нашел еще одну вескую причину, чтобы окунуться во всю эту грязь.

Погибший на Зерхане Левицкий другом не был, да и штабного полковника назвать прямым виновником в его смерти оказалось трудно, но и косвенного хватало. Вкупе с мыслями об Элизабет, вновь рисковавшей собой.

Валанд был один, двое влившихся в их команду офицеров давно отправились по домам. Официальный рабочий день уже три часа, как закончился.

– Что-то серьезное? – поинтересовался заметивший его Марк.

Впрочем, видеть ему было не обязательно, Шаевский представлял, как он сейчас «фонил», не справляясь со своими эмоциями.

– Хуже, – буркнул он в ответ, направляясь к своему закутку. – Ты – в теме.

Валанд правильно посчитав это приглашением, двинулся следом.

– Лиз?

Виктор даже сбился с шага. Приоритеты…

– И это тоже. И, кстати, – Шаевский не оглянулся, буквально рухнув в кресло. Сегодняшний день оказался богатым на сюрпризы. Так почему бы только для него, – через четыре дня здесь будет Лазовски.

– Слышал, его сватают в Штаб? – словно и не поняв намека, поинтересовался Валанд.

Вот только Виктор не поверил. Разговоров о Мирайе и Лазовски Марк не избегал, но лишь когда речь шла о каждом из них по отдельности. А вот вместе…

– Уже сосватали. – На этот раз Шаевский обернулся, успев заметить на мгновение потускневший взгляд Валанда. Им обоим предстояло принять… Каждому свое. – Приказ пришел, Кэтрин показала. По оперативке сбросят утром.

– К нам?

Виктор качнул головой:

– Новая структура – отдел стратегических операций, вместе с соответствующим званием и полномочиями. Подчинение непосредственно правительству. И формулировки задач настолько расплывчатые, что подогнать под них можно все, что угодно.

– И это тебя настолько сильно возмутило…

Шаевский оценил шутку Марка, но отвечать не стал. Просто активировал внешние экраны, загрузив на них переданную Штормом информацию.

– Твою вселенную! – Валанду хватило нескольких минут, чтобы осознать, о чем предпочел промолчать Виктор.

– Давай без вопросов, – холодно попросил Шаевский. Еще отсюда ему не хватало… понимания. Не дожидаясь согласия, продолжил: – У нас с тобой только ночь, чтобы наваять что-нибудь удобоваримое. Я встречаю лайнер.

– Я – тоже, – усмехнулся Марк, намекая, что и ему есть ради кого отправиться в космопорт.

На этот раз промолчал Виктор. Он – предупредил, да и не его головная боль. Ему бы со своей вначале разобраться – не без этого, конечно, но… надо будет – прикроет, а так – Валанд и сам разберется со своими проблемами. Или не разберется. Тут уж как получится.

Шесть часов изучения информации, идей, споров до хрипоты, литров кофе и бросаемых украдкой взглядов на табло времени пролетели быстрее, чем хотелось бы. Но к тому моменту, когда пришла пора подниматься к Шторму, будущая схема действий уже обрела свои очертания.

И вот тут-то действительность и решила показать себя, напоминая, за кем обычно остается последнее слово.

Они даже выйти из кабинета не успели, не то что доложиться. Канал связи был экстренным, а лицо Ромшеза, появившееся на экране, как только посерела настроечная таблица, – закаменевшим.

– Покушение на Элизабет Мирайя. Подозреваемый – Владис Скорповски, скрылся. Требуется поддержка.

– Твою налево! – неожиданно «скромно» высказался невидимый Шторм. Кэтрин вывела Истера не только на них, но и на полковника. – Дальше!

Ромшез ждать продолжения не заставил;

– Погиб лейтенант Энаско. Капитан Валев в тяжелом состоянии. Отравление неизвестным препаратом из группы подавляющих волю.

Шаевскому и Валанду ничего не оставалось, как только переглянуться.

Сотворенный ими за ночь план начал рушиться раньше, чем они занялись его воплощением в жизнь…

* * *

– Он знает?

Я смотрела вслед идущему к выходу из зала космопорта Шаевскому. Лауру, крепко обняв, он прижимал к себе, Анна шла рядом.

– Знает, – спокойно отозвался Валанд. Шторм «бросил» меня на него, разбираясь с остальным бедламом. – Но это ничего не значит.

Я посмотрела на него снизу вверх. Не только хотела оценить реакцию на мой вопрос, но и понять, осталось что-нибудь из того, что было.

Наверное, осталось – сердце дернулось. То ли сожалея и тоскуя, то ли… чувствуя свою вину.

Реакции не было, Валанд выглядел собранным и спокойным. В отношении первого из вопросов, сомнений не возникало – с его-то подготовкой, а вот со вторым…

О том, что он не помнит меня, ту, на Зерхане, мне было известно – Ромшез подтвердил, что те несколько дней так и остались вычеркнуты из его жизни, но ведь про профи я не зря упомянула.

– Марк…

Продолжить он мне не дал. Чуть развернувшись, чтобы я могла видеть его лицо, взял мою ладонь в свои руки, осторожно сжал. Не желая сделать больно – просто пытаясь так, через прикосновение, дать понять, что он справится.

Моя улыбка была с горечью.

– Ты за ним присмотришь?

Говорить о Викторе было проще, чем о нас с ним. И… правильнее.

– Ромшеза ты об этом тоже попросишь?

Несмотря на прикованное ко мне внимание, его взгляд цепко «держал» огромное помещение.

Все записи с борта, на которых был Скорповски, мы успели сбросить до того, как лайнер «лег» на посадочный стол космопорта, так что этого типа знали не только в лицо. ДНК и гормональный слепок, снятые с тела лейтенанта Энаско; сканы сетчатки и радужки; голосовые характеристики; основные пластические параметры…

Результата не было, помощник Матюшина растворился среди пассажиров без следа, вызывая невольные воспоминания о Горевски. Тот был – виртуоз, этот, похоже, ему не уступал.

Не самая лучшая перспектива.

– Конечно! – На этот раз удалось просто улыбнуться. – Вы друг о друге не забывайте…

Движение Валанда было резким и неожиданным. Полностью развернувшись ко мне, схватил за плечи, тряхнул… На лице застывшая маска.

Отпустил меня и отступил назад он также внезапно.

– Прости…

Хотелось мне узнать, что в этот момент творилось в его голове, но… я предпочла остаться в неведении. Пусть будет так, как есть.

– Вот вы где? – Истер, словно только и ждал, когда о нем вспомнят, вывернул из-за очередной группы пассажиров, проходивших мимо. Встал рядом со мной, очень естественно оттерев Валанда. – Матюшина отпускают. Дарош приносит свои извинения.

Я только пожала плечом: ничего другого и не предполагалось.

Штабной полковник не последний человек в игре Шторма, а тот предпочитал доводить их до конца. Удовлетворить собственные амбиции он сумеет и потом, а пока… Матюшин продолжит быть источником нужной Славе информации.

– Моих передал?

Ромшез хмыкнул: мол, кто о чем, а я – о подопечных. Ответил не без ехидства:

– Да. Я с ними отправил Стаса, чтобы не чувствовали себя брошенными.

– Надеюсь, об Энаско не сказал?

Истер посмотрел на меня обиженно:

– Ты меня за кого… – Заткнулся он сам, просить не пришлось. Но молчал недолго. – А Сашка твой – парень правильный. Не только стреляет хорошо, но и думает быстро.

– Мой? – мило уточнила я, собираясь получить еще одно подтверждение своим подозрениям на счет Кабарги.

Выстрелить тогда первой я успела – сказался опыт последних операций, но все равно опоздала. Появившийся с другого конца коридора Александр очень рисковал – расстояние между ним и нашим третьим было довольно велико для парализатора, да и я находилась как раз между ними, но он справился, сумев попасть Скорповски в руку. Моя ампула «ушла» уже впустую.

Впрочем, в тот момент все это прошло мимо сознания.

Тонко, пронзительно свистнуло совсем рядом; запястье дрогнуло – ушел микроампульный заряд; сливаясь, сочно, влажно чавкнуло – сработал импульсник.

Я могла взять Скорповски, но мысли об этом даже не возникло. Ни тогда, когда осознала, что все еще жива, ни позже. Либо – он, либо – корчившийся на полу умирающий Валев. Универсальный антидот находился у меня в каюте.

Слабая надежда, но ведь могло не быть и ее.

Но сейчас речь шла не об этом. Код, который я сбросила в систему, не мог получить ни один из моей троицы. Да и меня, как маршала, они не знали.

Кабаргу ни один из этих нюансов не остановил. На помощь он пришел раньше, чем Ромшез.

– Ну не мой же? – ничуть не успокоил меня Истер. – Кстати, – вильнул он. Вот только во взгляде осталось что-то такое… неоднозначное, – у него поздний отходняк, отпаивать пришлось.

Комментировать последнюю фразу я не стала. Даже если он человек Шторма…

Пусть лучше вокруг вьются Славины кадры, чем Матюшина.

Мысль о штабисте оказалась болезненной. Мой личный счет к нему увеличился на двоих. Малознакомый мне Энаско и… Николя. Вытащить Валева мы успели – антидот все-таки сработал, но это не отменяло того факта, что он едва не погиб.

Ромшез изменения моего настроения не пропустил, окинув задумчивым взглядом, повернулся к Валанду;

– Уводи-ка ты ее, пока еще на ногах стоит. Мы тут и сами…

Спорить я не стала. Держалась, действительно, из последних сил – только самолюбие и спасало. Так что, без малейших сомнений, положив свою согнутую руку на его, пошла вместе с Марком.

Все, что было между нами… невысказанного, исчезло, оставив после себя понимание: что бы ни случилось… Для всего остального слова были уже не нужны.

Вместо ожидаемого центрального выхода мы оказались на стоянке каров.

– Нравится? – Валанд подвел меня к одной из машин.

Внешне та выглядела непримечательно, но… я достаточно часто имела дело с незаметными на вид, но весьма серьезными игрушками, чтобы не опознать нечто подобное.

– Предлагаешь полетать? – чуть воспряла я духом.

Моя несбывшаяся мечта…

Я нашла свое предназначение, полностью отдав себя делу, которым занималась. Но мечта… мечта помогала идти вперед, переступая через собственную слабость.

– Предлагаю, – впервые с момента нашей встречи, улыбнулся Марк. Легко… открыто… Протянул кодовую пластину, не убрал руку, когда ладони коснулись друг друга. – Я не буду просить, чтобы ты берегла себя. И не скажу, чтобы была счастливой. Но, – он сглотнул, заставив меня замереть, – просто будь. Хотя бы ради того, чтобы обо мне кто-то помнил…

Выступивших на моих глазах слез Валанд не увидел. Нежно коснувшись губами щеки Марка, я прижалась к нему, позволив себя обнять.

В первый и… последний раз.

Обещая, что не забуду…