Текст книги "Галактика Белая. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Наталья Бульба

сообщить о нарушении

Текущая страница: 88 (всего у книги 322 страниц)

Глава 12

– Скоро сорок два часа.

Горевски на реплику Валанда не отреагировал. Продолжал смотреть вдаль, на лабораторный комплекс.

С турельной площадки мобильного многофункционального комплекса открывался превосходный вид. Как раз на здание пятого корпуса, где, – теперь это уже были подтвержденные данные, – продолжали удерживать Шаевского. Все еще живого, что давало надежду. Все остальное ее отнимало.

Базу одной из групп охраны они успешно нейтрализовали десять часов назад. Просто, как хотелось, не получилось. Потеряли двоих из ребят Валанда. На вопрос: стоило оно того или нет, им только предстояло ответить, но сейчас между ними и вотчиной Ханри осталось всего чуть больше километра.

Один бросок. Сорок минут, и все закончится. От начала и до конца.

И тогда будет все оправдано. И их смерть, и боль Виктора, и ужас, через который пришлось пройти Элиз. И тот «душок», которым отдавала вся эта мышиная возня: кому и что достанется, когда эта империя рухнет.

Один бросок!

Вторая часть команды находилась еще ближе к цели. Десять метров до дренажного уровня второго корпуса, где были размещены технические сервера.

Одно слово: «Добро!», и сотня волновых микроимпульсов, отдачу которых поглотят гасители, уничтожат единственную преграду между ними и информацией.

Вот только приказа, который должен был прозвучать девять часов назад, когда все действующие лица этого представления отстучали готовность, так и не было. Шейх затягивал согласование операции. А может, и не шейх, а те, кто, получив, обязаны были передать его решение дальше… Кто именно – уже не важно. Значение имел только сам факт…

Словно откликаясь на невнятные мысли Валесантери, которые были сразу и обо всем, Валанд произнес:

– Еще одного эксперимента он не вынесет. Восемьдесят пять процентов ботов потеряно…

Горевски, стиснув зубы, вздохнул, но ничего так и не сказал. А так хотелось…

Ему не нужна была команда: «Фас», он со своими мог кинуться в драку и без нее.

Их всего пятеро. Незаметно пришли, так же незаметно ушли. Поди, потом, разбери, кто потоптался.

Да и был ли этот кто-то?

Лазовски она тоже была не нужна… На последствия ему было…

Связь держали через Шторма и Шнурка, но ни тот, ни другой не повторили, что именно произнес Ровер. Вряд ли постеснялись, скорее, оставили на более подходящее для этого время.

Было у Горевски желание узнать, на каком языке изъяснялся помощник директора Службы Маршалов, объясняя своему другу, где и в каких позах он видел и собственное правительство, и Тиашина, и всех тех, из-за кого его маршалы продолжали оставаться в руках снюхавшихся с вольными тварей.

Спрашивать он не стал. Чувство самосохранения.

Это его начальство использовало лексикон в качестве основного средства донесения до подчиненных всего, что от него требовалось, господин же Лазовски, по мнению Валесантери, был лишен способности к речевым вывертам.

Вряд ли ошибался, скорее тот просто дошел до состояния, когда большинство принципов не выдерживает конкуренции с действительностью и сдыхает само, оставляя простор для тех немногих, которые способствуют выживанию.

Чем это могло закончиться, Валесантери старался не думать. На ум опять приходили сравнения с полковником. Все бы ничего – встречались, знаем, но ведь не зря говорится, что в тихом омуте… До этого момента Лазовски как раз и был таким тихим омутом, опасным именно своей непредсказуемостью.

А ведь начиналось все относительно хорошо. Из трех планов: одного основного и двух запасных, они с Марком буквально за десять минут сотворили такую конфетку, что впору было самим себе завидовать.

Ролик и Нолик, – как Валесантери изначально и рассчитывал, – устраивали веселье в вентиляционной шахте, которую контролировала СБ Ханри и, наигравшись вдоволь, уходили к посадочному столу. Стойки амортизаторов антиграва были лакомым кусочком, но Горевски предложил оставить их в покое. Уж больно очевидно.

Другое дело градуировщик поля защиты! И подобраться легче – всеобщее заблуждение, что этот блок несет второстепенную нагрузку, – и эффект… Одно дело – просто вывести из строя, другое – перед этим пару раз качнуть маятник значений с «за гранью максимально допустимых значений», до «ниже критического уровня»…

После таких выкрутасов генератор свалится в коллапс сам, потянув за собой всю систему антигравитационной подушки. А если все три стола еще и связаны…

Горевски решил не рисковать, проверяя данное предположение. Связаны или нет, но Ролик с Ноликом должны были наследить и там. Каким бы ни было продолжение операции, чтобы покинуть комплекс, останется единственный путь – по земле.

Оценив предложение глубокомысленным «Кмх», Валанд поинтересовался: «А не слабо взять базу одной из мобильных групп, подменив их собой?»

К тому моменту в обсуждении будущих перспектив принимали участие не только Валесантери и Марк. Остальных уже успело заинтересовать, о чем это так увлеченно спорят их старшие. Сначала подтянулась Красотка, потом один из помощников Валанда, затем и остальные.

Горевски и Валанд никого не гнали. Все с опытом, а в чью именно голову придет нужная мысль, не так уж и важно.

Первой на брошенный Марком вызов ответила тоже Красотка. Отошла на пару шагов, осмотрела Валанда с ног до головы и обратно. На фоне скепсиса, который выражало ее лицо, были заметны зачатки надежды на то, что тот справится.

Кинула взгляд на его ребят и вынесла вердикт: не слабо.

Валесантери считал так же. Да и мотивация соответствующая. А то, что нагло… так не зря же Шторм благословил.

Демоница оказалась права.

– Если через час…

Горевски обернулся к Валанду тихо попросил:

– Заткнись.

Марк криво усмехнулся, но замолчал, давая возможность Валесантери поймать мысль, что так ловко пряталась за спинами своих товарок. Оказалась она весьма нетривиальной. Понадобилось девять часов наполненного злостью и надеждой ожидания, чтобы до Горевски наконец-то дошло, почему именно до сих пор не было приказа.

Об участии в операции Валесантери и его четверки из командования знал только Орлов. То же самое, что – никто. Сам Горевски вроде как и не существовал, официально продолжая оставаться мертвым. Ну а в команде Шторма он никогда не значился, работал автономно.

А вот Валанд… Шторм сказал: «Его готовят к чему-то серьезному».

Горевски тогда не понял, о чем речь. Сообразил только сейчас. Похоже, Марку выписали билет в один конец! Не на Маршею, на Самаринию… Добровольно на такое не отправляют. Либо трибунал со всеми вытекающими, либо… во имя Союза!

Дерьмо! Даже с учетом того, что он, Валесантери, уже давно избавился от иллюзий.

Следующий вывод, давшийся проще, был закономерным. Шторм догадался значительно раньше, потому и подстраховал Валанда им и его командой. И от предприимчивости шейха, и от сволочизма своих.

Прикрыть и вытащить!

Шторм, конечно, тоже без дальних планов ничего не делал, но своих на растерзание не отдавал. А Валанд, по каким-то неведомым Горевски причинам, стал своим.

– Тебя подставляют под статью. – К Марку Горевски не повернулся, продолжая смотреть на цель, которая стала еще призрачней.

Что порадовало, Валанд не стал сразу утверждать, что такого быть не может. Задумался, потом кивнул.

– Была такая мысль. – Усмехнулся. – Когда узнал, кого именно буду прикрывать.

– Считаешь, что до твоего хранилища добрался не только я? – вяло поинтересовался Валесантери, просчитывая варианты дальнейших действий.

Их оказалось немного.

Раз Валанд предполагал подобное развитие событий, значит, принял и то, что ему придется взять вину за самовольные действия на себя.

Убеждать, что это глупо – бесполезно. Не мальчик, отдавал себе отчет, на что идет, когда давал согласие. Хоть формально, но его спрашивали.

Заставить остаться силой… Десять его парней, включая помощника, ждут команды у второго корпуса. В мобильном вместе с ними – восемь, двоих можно уже не считать. С ним одна Красотка. Она, конечно, четверых стоит, но куда деть еще столько же?! Оставалась только провокация.

И, кажется, Горевски знал, что может заставить командование отдать этот чертов приказ.

– Говоришь, через час… – Валесантери криво оскалился, давая понять Марку, что правила игры изменились. – Ставь отсчет. Тридцать минут, не более.

Собственная наглость распирала, но Горевски удалось сдержаться. А так хотелось… выдать что-нибудь замысловатое.

– Что ты задумал? – Во взгляде Валанда не было ни облегчения, ни предвкушения.

Вот только Горевски ему не поверил.

Чтобы понять это, слова были не нужны. Элизабет и Шаевский в одной связке, нельзя вытащить одного, не прихватив другого.

Лазовски был так же ограничен в действиях, как и они. Даже три тройки не могли ничего изменить, но в состоянии стать приговором для их совести.

– Что я задумал? – повторил Валесантери, еще раз взвешивая все «про» и «контра». Чем дольше размышлял, тем все сильнее склонялся к выводу, что все, что он делает, было просчитано Штормом. Уж больно гладко складывалось. – Как думаешь, покушение на Соболева заставит их шевелиться?

Обернулся Горевски только сейчас и то лишь для того, чтобы оценить произведенное его словами впечатление.

Стоило признать, что Валанд выглядел обескураженным.

И это хваленая выдержка ментата!

– У тебя есть такая возможность? – осторожно поинтересовался Марк, намекая интонациями, что готов поверить даже в самое невероятное. Под трибунал ему вряд ли хотелось.

Горевски шутливо развел руками.

– У меня – нет, но есть тот, у кого она есть. – Скрывать свои переговоры со Шнурком он не стал, вывел картинку на внешку. – На месте?

Заминка была секундной, но заставила понервничать и самого Валесантери.

– Цель рядом, жду отмашку.

Валанд явно хотел спросить, о ком идет речь, но стоило Горевски вопросительно взглянуть в его сторону, тут же качнул головой. Это не имело значения.

– Игра в рулетку. На зеро – адмирал Соболев. Цель номер один без изменений. Время – пятнадцать минут.

Еще одна секундная задержка, и на той стороне раздался смешок.

– Игру в рулетку принял. Пятнадцать минут.

Когда экран погас, подчиняясь команде Горевски, Валесантери окинул Валанда оценивающим взглядом (точь-в-точь как не так давно Красотка) и произнес, не скрывая сарказма:

– Бросал бы ты свой особый…

Марк ничего не ответил. Сейчас он был готов на все, что угодно. Даже на Шторма.

* * *

Дежавю не получилось. Когда я пришла в себя, лежа все на той же кровати, Ханри (двойника я предпочла даже мысленно называть «вторым»), в комнате не было. Зато был оставленный на столе планшет, с активированным внешним экраном. Картинка оказалась голографической, а не объемной. Вставать, чтобы рассмотреть происходящее на нем, мне не пришлось.

Виктор!

Крошечная камера, двоим не развернуться. Лежанка с кольцами для фиксаторов, стены отделаны упругим материалом – рука Шаевского, упертая в одну из них, продавила углубление. В углу, за невысокой перегородкой, гигиенический отсек.

Все это я отметила машинально, сработала привычка максимально точно оценивать ситуацию. Важнее было другое: освещение чисто символическое, что не мешало рассмотреть покрытые резаными ранами ступни и ладони, заострившееся лицо, изломаную позу тела…

На одном из запястий лента мини-диагноста. Параметры жизнедеятельности столбцом высвечивались на экране. Красный, красный, красный…

Внутри все заледенело.

Это не могло быть результатом того первого раза, когда именно я стала причиной издевательств над ним! И это не мог быть Ханри. Тот должен был приберечь Виктора. Если и не сдержать брошенного вскользь обещания, так хотя бы перестраховаться.

Значит, «второй». И это не просто привет, это послание. Для меня. Он знал, кем были мы с Виктором. И он знал, зачем мы оказались в этой хорошо защищенной империи.

Чтобы разгадать смысл всего остального, много времени не требовалось, достаточно вспомнить о встрече Ханри, капитана Шахина и смерти Эвин. Я могла ошибаться в деталях, но не в общей схеме. Хозяева Окраин уже давно контролировали деятельность главы «Ханри Сэвайвил». И тому это не очень нравилось, за что он уже однажды поплатился.

Это не значило, что я реабилитировала Санни и его отца, всего лишь уменьшила количество их жертв на одну. Самую первую.

Сдвинувшись к самой стене и сжавшись в комок, тихонько завыла. Никакой ярости, только отчаяние!

И не важно, что один из двоих не поверит в эту игру. Делиться своими знаниями с Ханри он не станет – выгодно, чтобы мы уничтожили и настоящего главу мегакорпорации и его сына. Еще бы понять, почему не убрал сам. Или просто решил воспользоваться ситуацией?

Вполне могло быть и так.

То, что он из вольных, сомнений не вызывало. «Сделать» лицо, отпечатки пальцев, сканы сетчатки глаз и радужки, создать коррелятор ДНК для полной идентификации… имея в своем распоряжении неограниченные кредиты и доступ к нужным технологиям, проблемой не являлось. У него было и то, и другое…

Да и с причиной, по которой этот «второй» хотел избавиться от своего оригинала, тоже, кажется, все достаточно ясно. После ареста Шахина Ханри вполне мог попытаться обрести вожделенную свободу. Новому покровителю вряд ли это понравилось, уж больно лакомый кусочек, эта корпорация. Ему проще поставить на место Дайриса своего человека, чем пытаться образумить, да прикрывать извращенные развлечения. Рано или поздно, но эта история с похищениями должна была выйти наружу.

Оставался один вопрос: какую роль во всем этом играл Риашти?

В моих догадках на этот счет было мало оптимизма.

На таймере работающего в аварийном режиме командного высветилось семь часов. Утро, хоть в комнате все еще темно. Скоро сутки, как мы находились на Маршее.

Всего лишь сутки.

Если не произойдет чуда, Шаевскому не продержаться.

Словно отвечая на мои мысли, в комнату влетел Ханри. Взгляд на меня, на экран, где все так же, без движения, лежал Шаевский…

Бешенство Дайриса волной ударило по натянутым нервам.

С постели он меня скинул рывком. Дернул за руку, отбросил к той стене, где находилась дверь в комнату Санни. Планшет слетел со стола, прокатился по полу, замер, запутавшись в тканевом полотнище. Изображение моргнуло в последний раз и погасло.

– Эта тварь заплатит мне за все!

Рык был звериным, но я едва ли не впервые за все время пребывания на планете вздохнула с облегчением. Гнев Ханри касался не меня.

– Я сделаю все, что вы…

– Молчи! – взвизгнул он, тут же подскочив ко мне. Его руки тряслись, выглядел он обезумевшим. Правда, недолго. Ассоциация мелькнула и исчезла. – Молчи и слушай!

Я сглотнула, отступив назад, спиной упершись в стену. На глазах выступили слезы, но я не издала ни звука, только кивнула.

– Ты пойдешь сейчас к Санни и останешься с ним, пока я не вернусь.

– А Грегори? – тихонько прошептала я, надеясь, что не спровоцирую еще один приступ ярости. Внешне Ханри успокоился быстро, словно на что-то решился, но это не значило, что он таким был.

– Грегори я не доверяю, – ответил он жестко. И, не дожидаясь моего следующего вопроса, продолжил: – Тебе – тоже, но сына ты не обидишь.

Что ж… он был прав. Каким бы чудовищем ни был мальчишка, если понадобится, то от «второго» и Грегори я буду его защищать до последнего.

– Я не смогу… – В моем голосе был ужас.

– Если хочешь, чтобы он, – Ханри дернул рукой в сторону планшетника, – выжил, то сможешь.

Закрыла на мгновенье глаза, судорожно вздохнула, как если бы собирала мужество по крупицам.

– Мне нужно оружие, – произнесла я твердо, без колебаний встретив его взгляд.

Вот уж никогда не думала…

Я обманывала саму себя. Я могла и не думать, но была готова и к такому повороту событий, когда я и Ханри окажемся на одном поле.

– Оружие? – Его усмешка была язвительной. Длилось это недолго. Кажется, он вспомнил, что моей «родиной» были вольничьи угодья Гордона. – Плеткой пользоваться умеешь?

На его месте я бы мне и этого не доверила.

– Умею, – выпрямилась я, расправив плечи. Наглеть, так по полной. – Вашу жену убил тот… тип?

Я рисковала. Рисковала и собой, и Шаевским, и всей операцией. Что бы я ни говорила, но кинься он на меня, итог схватки мог оказаться каким угодно. Мой опыт… Его опыт… Непредсказуемо.

Непредсказуемым получилось другое…

Ханри не кинулся. Сжал голову руками, заскрежетал зубами. Губы побелели…

Еще одно чудовище! Но почему тогда у меня замерло сердце?!

Сопереживание? Нет! Скорее, очередная возможность убедиться, что за каждым навешанным ярлыком стоит множество «потому что» и «если бы».

Ханри и его сын были яркой иллюстрацией для подобных мыслей.

– Она просила, чтобы я дал ей умереть, но я не мог… Она была на испытаниях, модуль не сработал… – Его качнуло, но он устоял, с места не сдвинулся.

Я молчала, молясь всем известным мне богам, чтобы он не понял, кому и в чем исповедуется. А может, он и понимал, но догадывался, что другой такой возможности жизнь ему больше не предоставит.

– Единственный шанс – айо. Я его не упустил. Она выжила, но стала другой, словно те несколько минут смерти все-таки забрали ее душу. Что я только не делал, чтобы заставить ее забыть, помочь стать прежней! – Он сжал кулаки, пытаясь справиться с яростью, которая вспыхнула в его глазах. – Санни был моей последней надеждой.

И опять тишина. Лишь он и я. И всего два шага между нами.

– Она его не полюбила? – Пауза была слишком длинной и напряженной, я обязана была ее разбавить, сбив накал его чувств.

Не ошиблась, Ханри нужно было услышать чужой голос, чтобы не захлебнуться в собственной боли. Чем это могло закончиться, я боялась даже предположить.

Ханри посмотрел на меня, словно очнувшись от долгого сна.

– Она пыталась его убить, называла чудовищем.

Как же мне хотелось закрыть глаза, а открыв, понять, что все это было лишь сном. Тягостным, навеянным мешаниной из моих прошлых дел, из тоски, из осознания, что за красивой оболочкой может прятаться гниль неоправданных надежд, из следовавших одно за другим разочарований, но все равно только сном.

Увы, это было слишком просто, чтобы оказаться правдой.

– Дайрис, – тихонько позвала я, когда Ханри вновь ушел в себя. Дождавшись появившейся во взгляде осмысленности, продолжила, – я могу вас попросить?

На лице Ханри мелькнула тень брезгливости – мои интонации были ему противны, но он кивнул.

А мне большего и не надо было. Фактически он предложил мне сделку, я всего лишь пыталась ее закрепить.

– Если я уберегу Санни…

– Твой муж будет жить, пока жив мой сын!

Отсрочка! Так нужная мне сейчас отсрочка!

До контрольного времени нам оставалось продержаться тринадцать часов.

* * *

Когда мы вошли в комнату, Санни спал. Вроде уже и юноша, но, свернувшись калачиком в углу кровати, он казался совсем ребенком. Похожим на ангела ребенком.

Я знала, что это далеко не так, но глаза видели его попытку хотя бы вне собственного безумия укрыться от действительности, став похожим на того, кто еще безгрешен.

Ненавижу!

Это было неконструктивно, но разве чувства когда-нибудь отличались рациональностью?

Наше с Ханри появление мальчика не разбудило. Вряд ли причина была только в крепком сне, скорее, не обошлось без сильнодействующего снотворного. Еще бы понять, для кого это являлось необходимостью. Для самого Санни, его отца или… надзирателя?

Грегори тоже был там. Дремал, сидя в кресле у окна, огромного, во всю внешнюю стену.

Стоило створке уйти в сторону, тут же открыл глаза, но не шевельнулся, словно подтверждая мои предположения о хозяине. Поднялся он, когда Ханри дошел уже до середины помещения. Нехотя, вальяжно… Я для него уже не существовала, так что о соблюдении хотя бы внешних приличий речь не шла.

Кажется, Дайрис понимал это не хуже меня – жестом приказал остаться у двери.

Впрочем, он ничем не рисковал. Сбежать точно не выйдет, да и не решилась бы та, которую он считал своей жертвой, если только получить небольшой запас времени.

Мысли прошли фоном. Пропустить малейший намек на опасность грозило большими проблемами.

– Ты мне нужен, – бросил Ханри небрежно, пройдя мимо Грегори и остановившись у стола. – С Санни останется она.

– Тэдри…

Тэдри?! Имя «второго»?

Это не имело значения. Ханри взбесился мгновенно:

– Мне до демонов, что тебе приказал Тэдри! Ты! Мне! Нужен!

На месте Грегори я бы не стала перечить Ханри, уж больно убедительно выглядел он в своей с трудом сдерживаемой ярости.

Грегори идиотом не был.

– Я должен сообщить…

– Сообщишь! – опять оборвал Грегори Ханри. – Отдай ей плеть!

– Нет!

Ханри повторять приказ не стал, просто подошел, сорвал стержень вместе с висевшим на поясе чехлом, бросил на стол и первым направился к двери.

Я ожидала очередного демарша, но Грегори последовал за ним. Молча. Лишь остановился на мгновение напротив меня, окинув тяжелым взглядом.

Сомневаюсь, что это могло стать самым страшным испытанием в моей жизни. Несмотря на это, вздохнуть я смогла, только когда они покинули комнату. Всего лишь короткая передышка, но сейчас и она казалась чудом.

Командный «ожил», подчиняясь приказу. В первый раз сканирование получилось поверхностным, присутствие Ханри рядом накладывало ограничения, на этот возможностей у меня было больше.

Как бы соблазнительно ни смотрелось, но лезть в рабочий закуток Санни я не стала. Если правильно оценила, чем он там занимался, просто обязана была наткнуться на систему защиты, перед которой мои боты-сканеры имели все шансы спасовать. Они, конечно, не универсальные, на пару уровней повыше, но и не с приоритетом на активный взлом.

Игра выходила на завершающий этап, но… риск все еще продолжал оставаться значительно выше границы целесообразности.

А вот жилая часть обретала все больше четкости. Окно, оно же стена, усилено прослойкой из вязкого металлопластика со сложной внутренней структурой. Импульсное оружие его не брало, атмосферные ракеты малого класса – тоже. Неплохо, если учесть, что в тех апартаментах, где находилась до этого, я ничего подобного не заметила.

Подошла к столу, вытянула из захватов чехла стержень электрической плети, повертела в руке, пробуя, как лежит в ладони. Лежал удобно, но не держать же на виду! Санни, проснувшись, мог и испугаться. Кто его знает, чего ждать в таком случае?

Задумчиво осмотрелась, одновременно изучая картинку, которую выдавал на визуальный сектор командный. Чем больше появлялось данных, тем сильнее становилось убеждение, что комната Санни являлась автономным модулем жизнеобеспечения, что только подтверждало отношение отца к сыну – каким бы он ни был, терять его Ханри не собирался. Не хватало только эвакуационной части, но была уверена, что этот момент Дайрис не упустил. Причина, по которой я ее еще не обнаружила, лишь ограниченность моих возможностей. Основные функции интерфейса я пока предпочитала не задействовать.

Взгляд зацепился за фиксирующий ремень на том самом кресле, в котором сидел Грегори. Закреплен за кольцо не намертво, держался на двойной застежке, диаметр изменяемый. Затянуть на ноге под платьем, дело пары секунд, дольше провозилась с чехлом. Мгновенно, конечно, не вытащить, но хотя бы не бросался в глаза.

Прошлась по комнате – при движении импровизированная кобура для электрической плети тоже не мешалась, случайно наткнулась еще на одну дверь. У этой кодового замка не было. Был биозахват и потайная ручка.

Не боясь, что меня неправильно поймут, приоткрыла. Гигиеническая комната. Сканер тут же обнаружил за совершенно не примечательной панелью блок управления. Проявлять любопытство дальше не стала, система выдала предупреждение о встречном поиске.

Чтобы бегство не выглядело подозрительно, заставив заткнуться командный, умылась, поправила перед зеркалом волосы, стараясь не замечать ощущение за-травленности, которое исходило от отражения. Сначала – дело, все рефлексии – потом.

Плотно прикрыв дверь, вернулась в комнату. Прошлым вечером на столе я заметила лишь один рисунок Санни, тот самый, с убитой Эвин, сегодня стопка выглядела значительно больше. На это стоило посмотреть.

Верхним оказался незаконченный набросок. Я и… он. Мы шли по коридору, я держала его за руку. Штрихи легкие, точные. Я улыбалась, он… смотрел на меня.

Чтобы не выругаться, проклиная сволочизм обстоятельств, которые сложились именно так, отодвинула лист в сторону. Попади Санни вовремя в руки профессионалов, все могло быть иначе.

Говорить об этом – поздно. Даже если я права и вина за смерть Эвин лежит на Тэдри, мальчик находился там и видел все своими глазами. О последствиях мне было хорошо известно.

Словно подтверждая, со второго рисунка на меня посмотрела одна из тех женщин, которых я выделила в группу жертв Ханри. И с третьего, и с четвертого…

Когда Санни делал свои наброски, они были еще живыми. У всех в глазах царил ужас.

– Мама? – В прозвучавшем слове мне послышались отголоски удивления.

Я настолько «увлеклась» творчеством Санни, что забыла о нем самом.

Подняла голову, позволив себе лишь намек на улыбку.

– Извини, я не спросила разрешения их взять.

Мой подопечный меня словно и не услышал.

– А где Грегори? – В его голосе так и не было эмоций, но выглядел он чуть более расслабленным.

Я не обольщалась, такой эффект вполне могли дать и препараты.

– Его забрал с собой папа. Пока он не вернется, с тобой побуду я, – объяснилась, отходя от стола.

Сделав пару шагов, была вынуждена остановиться и отвести взгляд.

Выслушав ответ, Санни откинул одеяло, чтобы подняться с постели. Спал он в длинной рубашке, но без белья.

Называя Санни мальчиком, я не забывала, что ему уже около двадцати. Свидетельство этого было налицо. Утренняя эрекция…

И что мне с этим делать?

– Тебе во сколько приносят завтрак? – Все так же спокойно поинтересовалась я, стараясь не выдать своего смущения.

Я, конечно, не монашка, да и наличие старших братьев рано приучило относиться к некоторым вещам без излишней стыдливости, но только не в такой ситуации.

– Завтрак? – опустив ноги на пол, переспросил он без малейшего намека на интонации. Кажется, «оживал» Санни, лишь когда речь шла обо мне. – У меня есть вода и печенье.

Про ненависть я вроде как уже упоминала.

– Тогда иди умываться, и мы с тобой будем есть печенье.

Вопреки мелькнувшим на миг опасениям, Санни послушался, подарив несколько минут на осмысление. Впрочем, то, что творилось в моей голове, упорядочению поддавалось с трудом.

Чувства напоминали растревоженный клубок змей. С какой стороны не подступись, отовсюду брызгало ядом. Относиться же к ситуации рационально казалось кощунственным.

Гениальный ребенок, чей разум искорежен айо, а психика изуродована отцом и матерью!

Это не объясняло и не оправдывало всех совершенных преступлений и загубленных жизней, но заставляло задуматься, где и в чем была лично его вина.

Спасла себя от душевных терзаний сама. От того, выдержу или нет, зависело будущее Виктора. Все остальное не имело значения.

Слова, ставшие молитвой. Когда я произнесла в первый раз, не догадывалась, что повторять мне их в этот день придется часто. И следующий раз не заставит себя ждать.

Если бы я знала… Я знала, это не мешало мне надеяться.

О том, что опасность близко, меня предупредил Санни. Когда вышел из гигиенической комнаты, уже одетый в элегантный белый костюм, замер, так и не закрыв за собой дверь. Я в этот момент стояла у окна, смотря на здание лаборатории, которое с этого ракурса смотрелось величественно и… вполне мирно.

Ощутив движение едва ли не раньше ботов, оглянулась, успев заметить, как Санни чуть склонил голову, словно к чему-то прислушиваясь.

Рядом с ним я оказалась раньше, чем сообразила, что делаю.

Затолкнув мальчишку обратно и зафиксировав дверную панель, приложила палец к губам, надеясь, что он правильно воспримет мою молчаливую просьбу.

Он воспринял правильно. Закрыл на мгновение глаза, так и не дав поверить в то, что я в них увидела – он понимал, что именно сейчас происходило, вздохнул… как его учили, отошел к стене и опустился на пол, обняв прижатые к груди колени.

Глупо, но в этот момент я подумала о печенье, которое мы с ним так и не попробовали.