Текст книги "Галактика Белая. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Наталья Бульба

сообщить о нарушении

Текущая страница: 76 (всего у книги 322 страниц)

– Я не могу…

Наверное, я представляла собой жалкое зрелище, потому что Исхантель брезгливо поморщился, но подхватил под руку, поднял. Попытка отстраниться закончилась тем, что я ухватилась за него, прижимаясь всем телом.

Воспоминание обдало огнем.

Я стояла у него за спиной и слышала, как набатом бьется сердце в его груди.

С губ сорвалось:

– Поцелуй меня…

Вышло жалобно, как мольба…

А слезы текли и текли. Пеленой застилая взгляд, оставляя соленый привкус на губах.

Ненависть, горечь, обида… Обещание отомстить. За себя, за Иштвана, за Горевски, вынужденного оставить меня одну, чтобы я смогла отыграть финальную сцену, за Марка, который отправил сюда, за Шторма, который посчитал, что эта цель оправдает все.

За Ровера, который еще долго не сможет смотреть мне в глаза. За Сои, ее мать, Шамира, всех тех, кто погиб за эти дни и еще успеет погибнуть.

За нас всех…

– Поцелуй меня! – прорыдала, цепляясь за него, пытаясь дотянуться до лица, вновь вызвать ту гримасу отвращения, что мелькнула едва заметной тенью.

Своего я добилась. Но разве могло быть иначе?!

– Заберите ее! – оторвав от себя, прорычал Исхантель кому-то за моей спиной.

Я дернулась обратно, крича, угрожая, захлебываясь слезами. Билась, пыталась добраться до того, кто держал, до второго, который намеревался перехватить. Тянулась укусить, впиться ногтями и царапать, царапать…

И откуда только взялись силы?!

Имей я возможность активировать нейродатчики…

Валанд знал, что некоторые рефлексы усмирить тяжело, подстраховался.

Когда меня, подхватив под руки, вытащили в коридор – кроме того, что они самариняне, я об этих двоих ничего сказать не могла, к Исхантелю я больше не рвалась. Бессильно висела между ними, иногда пытаясь переставлять волочившиеся по полу ноги.

Порыв был недолгим, как и отдых.

Лестница наверх – тренировочный зал находился в цокольном этаже. Длинный коридор, памятный холл, едва освещенный сейчас.

– Мой господин! – В голосе Форс, которая неожиданно показалась из темноты, слышалось искреннее удивление.

Неужели я обманывалась и на ее счет?!

– О, Жаклин! – захлебнувшись очередным стоном, прохрипела я. И продолжила с интонациями обиженного ребенка: – Ты представляешь, я ему не нужна…

Я понимала, что переигрываю, но меня продолжало «нести». Чувствовала, что остались считаные минуты, догадывалась, что еще немного, еще чуть-чуть, но… боялась не выдержать, не дождаться, не дотянуть…

– А где Сои?

Ошибалась! Или чего-то не понимала?!

– А вот у нее и узнаем, – холодно произнес Исхантель, проходя мимо меня. Остановился рядом с Жаклин, приказал этой парочке. – Ее в кар, и уходим.

– Нет! – закричала я, вкладывая в этот вопль весь свой страх. Вместо силы. – Не оставляй!

– Мой господин с ней уже работал? – равнодушно полюбопытствовала Форс, смотря на меня с легким прищуром.

Сердце сжалось от ощущения исходящей от нее опасности. То, что не увидел мужчина, легко различила женщина. Прописные истины, о которых так часто забывали…

– Ей наложили ментальный слепок Сои, – холодно объяснил он. – Усталость ослабила барьер, произошло смешение.

Жаклин усмехнулась. Злорадно.

– Так, значит, она еще сможет доставить вам удовольствие?

Исхантель задумался на мгновение, потом двинулся в мою сторону, остановился, не дойдя пары шагов.

Если бы меня не держали, давно бы упала, но тут попыталась стоять сама. На этот раз мне удалось. Ломать сейчас не будет, уже можно было начинать показывать характер.

Он эти изменения не пропустил, во взгляде появился интерес. Но это единственное, что мне удалось заметить, лицо продолжало оставаться бесстрастным. Не как у Ровера – в нем были хотя бы отголоски жизни, в этом только мертвенная пустота.

– Сможет, – глухо бросил он и рывком схватил меня за волосы.

Боль была резкой, отрезвляющей: игры закончились!

Его глаза близко, настолько близко, что я видела, как начинает разгораться тлеющий в них огонь. Тот самый огонь, в котором мне предстояло сгореть. Всё понимая, но не имея возможности ничего изменить.

Вместо того чтобы дернуться, отстраниться – улыбнулась. Сочувствуя.

Подсказки ему хватило, сообразил он сразу, но было уже поздно.

– Похищение маршала Союза и попытка ментального подчинения. Кажется, господин Исхантель, – в голосе стоявшего у двери Валанда прозвучала ирония, – вы заигрались в безнаказанность.

На этот раз, когда жрец отпустил мои волосы, меня никто не подхватил, и я просто упала на пол, так и оставшись лежать у его ног.

Потом была яркая вспышка боли, ударившая изнутри по глазам и едва не разорвавшая голову и… спасительное беспамятство, в котором я смогла спрятаться от ощущения, что только что потеряла Марка.

Глава 20

– Где он?! – вскинулась я, выдирая себя из кошмарного сна.

Мелькнувшая мысль была настолько невообразимой, что пронзившая голову боль казалась мелочью по сравнению с испытанным страхом, что это может быть правдой.

За долю секунды между окончательным пробуждением и возвращением в реальность успела и вспомнить все, что произошло за последние дни, и осмотреться, и удивиться. Комната, в которой я находилась, была той самой, в офицерском общежитии базы, которой вроде как и не должно существовать.

– Если ты об Исхантеле, то он в тюремном отсеке крейсера, летящего к Земле. Доказательств его преступлений на Зерхане оказалось достаточно, чтобы эклис Шаенталь смирился с арестом своего жреца.

Стоявший у окна Ровер так и не обернулся, словно давая мне возможность хоть немного прийти в себя и принять, что пережитые мною ужасы уже позади.

Да и новость, с которой он начал, была хорошей, бодрящей. После нее оставалось чувство удовлетворения. Не без осадка, конечно, от памяти не избавиться, но моя маршальская сущность не протестовала против именно такой формулировки.

Шеф был прав: его нужно было не только задержать, но и предъявить обоснованные обвинения. Подданный чужого сектора, да еще и дипломат… Союзу лишние проблемы с самаринянами были ни к чему.

Вот только спрашивала я не об Исхантеле. О другом… Но второй раз задать тот же вопрос было сложнее.

Села на кровати – лежала я в тренировочном костюме, пытаясь оценить собственное состояние. Слабость еще чувствовалась. Не так чтобы явно, но подспудным ощущением, что на очередные подвиги я еще не гожусь.

– А Жаклин? – Я пока предпочитала говорить о нейтральном. Внутренне содрогаться от предчувствий, но продолжать верить.

– Там же. Она была его помощницей не только в миссии.

Наверное, я должна была радоваться, но мне хотелось кричать! Если бы Марк опоздал, хоть на мгновение…

Я все-таки произнесла его имя. Еще не вслух, но уже смиряясь с неизбежным.

– Мы…

– Справились, – закончил за меня Ровер, наконец-то развернувшись ко мне. – Не сказать, что отделались малой кровью, но все не столь печально, как могло быть.

Слов много, да и звучали они весьма обтекаемо, успокаивая, примиряя. Меня такой вариант ответа не устраивал.

– А в цифрах?

Шеф тяжело вздохнул, словно ничего другого и не ожидал. А в глазах… хорошо скрываемое сочувствие за привычно бесстрастным взглядом.

Я сглотнула. Жалость не была присуща тому Роверу, которого я знала. Версий две: либо Зерхан изменил Странника до неузнаваемости, либо это касалось только меня.

Испугаться не успела, он заговорил, отвлекая от мрачных догадок.

– Из пяти кораблей вольных к планете прорвался только один. Мы потеряли почти триста женщин, но сумели спасти остальных. Из гражданских погибло около тысячи пятисот, в службе порядка вполовину меньше. В Корхешу и Сомту ситуация стабильная, беспорядки там закончились практически сразу, как начались. Сработала национальная гвардия, которую удалось перебросить незаметно. В Анеме все значительно хуже.

– Горький привкус победы… Кто из наших? – Спросить напрямую я снова не смогла.

Странник… Геннори подошел, сел рядом. Опять вздохнул.

– Про Иштвана ты знаешь?

Я кивнула. Догадывалась… знала, но продолжала надеяться, что и здесь ошибусь. Не ошиблась.

– Левицкий.

Я вздрогнула, ощутив, как на глаза снова наворачиваются слезы.

Качнула головой, отказываясь верить. Тихо прошептала:

– Не выкарабкался?

Шеф накрыл ладонью мою руку, лежавшую на колене. Успокаивал.

– Умер во сне. В первую ночь.

– Кто еще? – стиснула я зубы. Воспоминания о Станиславе ранили душу.

Он опять спас мою жизнь, но не сумел свою.

– Николай ранен, но медики за него не беспокоятся. Досталось Горевски, он на тонизаторах сидел дольше тебя. Да… – усмешка шефа была робкой, – Шаевский написал рапорт. Валесантери сказал, что ты хотела сосватать его к нам.

– А Шторм отпустит? – поддержала я попытку Ровера меня воодушевить.

Понимала, что это ничего не изменит – имени Валанда он не назвал, но от этого становилось только тяжелее.

– Если Виктор согласится, я могу настоять на своем.

– Он тебе теперь вроде как должен? – улыбнулась я. Грустно.

– Вроде как, – подтвердил Ровер, непроизвольно сжимая ладонь. Предупреждая. – Валанд жив, но…

Вот и все…

Поднялась, не глядя на Странника.

– Я хочу его видеть.

– Этого я и боялся, – глухо прошептал он и тоже встал. – Переодевайся, я подожду в коридоре.

Он уже вышел, а я продолжала стоять, не в силах шевельнуться.

Уже ничего не изменить, больше не во что верить… Бесполезно бежать, кричать, требовать…

Жив, но…

Несложно представить, что мог с ним сотворить жрец в те мгновения, когда Марк не позволял ему убить всех вокруг.

Собиралась я не торопясь. Ровер поймет, а мне нужно было время, чтобы свыкнуться, чтобы не зарыдать, когда увижу, почувствую…

Приняла душ. Пока сушила волосы, заметила несколько серебряных нитей. Первая седина… Для тридцати четырех это было слишком рано.

Из костюмов у меня осталось два: черный и темно-вишневый. Не задумываясь, отбросила первый – сердце продолжало надеяться. Вопреки всему.

Когда вышла в коридор, рядом с шефом стояли Шаевский и Солог.

Каперанг хотел что-то сказать, но я остановила, резко качнув головой. Вместо этого обратилась к Виктору:

– Пойдешь ко мне напарником?

До этого дня я предпочитала работать в одиночку, отказав даже Эду.

Сейчас был другой случай.

Тот пожал плечами.

– Хотел отдохнуть.

Окинув скептическим взглядом, ехидно уточнила:

– Недели хватит?

Сейчас было самое время улыбнуться, но ни у кого не получилось.

– Если господин Лазовски не будет против…

– Господин Лазовски не будет против, – заверила я его, протягивая руку. – Добро пожаловать в команду, маршал.

Виктор руку пожал, вопросительно посмотрел на Ровера.

Ровер не был бы Ровером, если бы и в такой ситуации не сохранил самообладания.

– В неделю ты вряд ли уложишься, а вот через три жду в офисе Службы. К этому времени вопрос будет решен.

Он тоже был… должен.

– Ну, раз с этим разобрались, не могли бы мы…

Солог отвел взгляд. Шаевский сглотнул и повел головой. Произнес жестко, обрывая меня:

– Ему бы не понравилось!

Сжав кулаки, посмотрела на шефа.

– Мы идем?

И мы пошли. Он – первым, я – следом, стараясь не сбиться с шага и не видя ничего вокруг.

Лишь иногда, словно очнувшись, вдруг замечала копоть на стенах, пробившуюся сквозь разбитое стекло, сваленную в углу холла мебель, застывшего неподалеку погранца, провожающего нас с Ровером напряженным взглядом.

Медицинский корпус находился метрах в трехстах от общежития. Местное солнце играло лучами на зеленой листве, пробивая сквозь них яркие дорожки, ветер отдавал влажной свежестью, на покрытии еще кое-где блестели не успевшие впитаться лужи.

Интересно, если бы в этот момент разразилась гроза, мне стало бы легче?

Ответа на этот вопрос я не знала.

– Ты уверена? – Ровер остановился у входа в здание, спросил, дождавшись, когда я окажусь рядом.

Вместо того чтобы произнести хоть что-то, шагнула вперед.

Панели, натужно скрипнув (видно, досталось и им), разошлись, пропуская внутрь.

Нас уже ждали. Как только веселье летнего дня сменилось госпитальной тишиной, из-за стойки вышел дежурный, подошел к нам. Обратился к шефу, слишком явно стараясь не смотреть на меня.

– Второй этаж. Лифт – направо, лестница…

– Я знаю, – резко бросил Ровер и повернул налево.

Дорога была ему известна.

Задержал он меня уже у самой палаты.

– Медики говорят, что у него хорошие шансы.

Про Левицкого тоже говорили…

Обойдя, зашла в палату, замерла у стеклянной перегородки. Дальше было нельзя.

В центре небольшой комнаты, составленный из десятка тонких обручей, покачивался шар. Внутри, закрепленный за руки и ноги, то ли висел, то ли парил Марк.

Мой… Марк.

Куда бы я ни сунулась…

Я прикусила губу, пытаясь сдержать рвущуюся из груди ненависть. К нему, знавшему, на что идет, к Роверу, позволившему этому случиться, к Шторму, посчитавшему, что я сумею со всем справиться.

Я была несправедлива. Каждый из нас делал свою работу. Я – тоже.

Все тело в едва заметных, но бросающихся в глаза заживляющих пластырях. На левой руке фиксирующая пленка. На впалых щеках многодневная щетина, на сжатых губах яркая, горячечная корка.

– Что с ним? – выдохнула я, не выпустив крик из горла.

Взгляд Валанда, замерший в одной точке, был абсолютно пустым.

Ровер ладонью сжал мое плечо, подбадривая. И прося прощения, которого никогда не получит.

– Ментальная контузия. Он пробил защиту жреца.

* * *

Ровер зашел спустя два дня.

Все это время я просидела над рабочей тетрадью и планшетом, записывая серию репортажей с Зерхана. Что ела, пила… оставалось смутными воспоминаниями. Заканчивала один, пересылала Валенси и бралась за другой.

Имя Иштвана Руми в конце каждого стояло рядом с моим. Он заслужил, чтобы о нем помнили.

К Марку меня больше не пустили. Объяснение медиков звучало категорично: мой эмоциональный фон мог пагубно повлиять на процесс восстановления его ментальных функций.

Я была уверена, что это – приказ шефа. В чем-то он был прав, только в чем… сформулировать я так и не сумела. Увы, с Ровером я могла бы и поспорить, а вот с теми, кто пытался вернуть Марку разум, – нет.

Горевски сбежал. Об этом, отправив весточку, мне сообщил Ромшез. В принципе все было логично, у нас Валесантери все еще значился в розыске.

Как он это сделал, понять так и не смогли, хоть и пытались. СБ и служба охраны базы перетрясли все… нашли только пижаму. Она дожидалась их в палате. На сканерах – чисто, никто ничего не видел и не слышал, исчезла даже запись о его госпитализации.

Лично я этому факту не удивилась. Свое мастерство перевоплощения Валесантери доказывал уже не раз. Если что заинтересовало, так это ироничный тон послания Ромшеза. Он вроде как отвечал за безопасность систем хранения данных.

Впрочем, после стольких бессонных ночей он имел право не уследить за всем.

Приходила Таисия. Посидела молча, и… так же незаметно ушла. Для лечения Сои с Земли летели специалисты, обещали, что не пройдет и месяца, как девушка полностью избавится от той зависимости, которую разбудил в ней отец. Пока же она находилась в госпитале в таком же состоянии, что и Марк. Полная ментальная изоляция.

У любой победы была своя цена. У этой – тоже. Мы ее заплатили сполна.

Сделав пару шагов, шеф остановился, дожидаясь, когда я поставлю точку.

– Что-то случилось? – отвлекаться от работы я не собиралась. Даже ради Странника. Задание выполнила, мне был положен отдых.

– Валанд пришел в себя.

Выдохнуть я сумела, вздохнуть… уже нет. Только замереть, понимая, что все эти долгие часы я не существовала вместе с ним.

– Как он? – Прикидываться спокойной я не стала.

– Говорят, отделался легким испугом. – Я лишь сильнее сжалась, чувствуя, как Ровер пытается подобрать слова, чтобы продолжить. И вновь не ошиблась. – Он потерял память.

– Совсем? – обреченность обдала холодной волной.

Шеф качнул головой, но как-то не очень оптимистично.

– Последние дни. Медики утверждают, что это результат резко возросшего уровня ментальных способностей.

Цена… за победу…

– Меня он не помнит?

Ровер замялся и чуть слышно ответил:

– Нет.

Я кивнула и вновь склонилась к дисплею. Утром мы должны были покинуть Зерхан, я хотела закончить работу здесь, чтобы не тянуть хвост за собой на Землю. Теперь причин оставить все за чертой космопорта стало на одну больше.

Я успела накидать целый абзац, когда Ровер, уже от двери, тихо спросил:

– Ты его любишь?

Вопрос больше не имел значения, но я ответила. Не столько ему, сколько себе.

Подняла голову, посмотрела шефу в глаза:

– Я пыталась его полюбить. И у меня почти вышло.

* * *

Неделя в пути, неделя на отдых, который я провела, запершись в своей квартире. Одна. Брешь в моей обороне не удалось пробить даже Валенси.

Когда вышла на службу, стало легче. Если кто, кроме Ровера, и знал о произошедшем, то вида не подавал. Да и шеф вел себя так, словно Зерхана не существовало.

Я – тоже. Вычеркнула, отрезала, переступила, забыла.

Поняла, что всё совсем не так, как мне хотелось, за день до появления Шаевского. Странник сдержал свое обещание и отбил Виктора у обоих полковников.

Сообщение пришло на комм, когда я выходила из офиса. Было довольно поздно – садилось солнце, придавая антуражу вокруг налет умиротворенности. Той умиротворенности, даже намека на которую не было в моей душе.

Полевой интерфейс был отключен, пришлось остановиться и посмотреть, кто это обо мне вспомнил. Значок послания был личным, хоть и незнакомым.

Увидеть лицо Марка на экране я не ожидала, но взгляд профессионально отметил дату отправки, тут же убив воскресшую было надежду.

А он смотрел на меня и улыбался. Пытался казаться веселым, получалось у него плохо. Как раз в это время я направлялась на вторую встречу с Горевски.

Молчание было долгим, но я могла ждать и вечность, лишь бы все изменить.

Не удалось…

– Не хотелось говорить банальности, но по-другому не выходит, – наконец произнес он чуть смущенно. – Если ты получила это письмо…

Марк фразу не закончил, усмехнувшись, качнул головой.

– Мне так многое нужно тебе сказать, но… все укладывается в три слова. – Опять пауза. Слишком короткая, чтобы вновь смириться с тем, что я потеряла. – Я люблю тебя…

Серый пепел потери…

Мы с ним оказались похожи и в этом. Свое письмо ему я уничтожила, как только поняла, что выжила.

Наталья Владимировна Бульба
Космический маршал. Очень грязная история

Не отступать и не сдаваться!

Девиз Службы Маршалов

Пролог

Когда Орлов вошел в кабинет Шторма, тот сидел в кресле, расслабленно откинувшись на спинку и закрыв глаза.

На внешнем экране – голография Шаевского и скупые строчки биографии. Большая часть – описание операций, в которых тому приходилось участвовать. На личное – все остальное.

Скромно! Как и у многих из их конторы.

– Сработало? – поинтересовался Орлов, как только Шторм протяжно вздохнул и открыл глаза.

– А куда б оно делось! – довольно хмыкнул полковник, сворачивая внешку. – Подходы-то искали ко мне, а он теперь в этом плане не представляет никакого интереса.

– Мог бы и объяснить…

– Зачем? – вроде как удивленно вскинул бровь Шторм. – Как говорят: меньше знаешь – лучше спишь? Вот пусть и спит спокойно, пока есть такая возможность.

– И все довольны… – словно бы невпопад бросил генерал, отвлекшись на пришедшее на комм сообщение – свежая сводка. Просмотрев, поднял голову, наблюдая, как друг и подчиненный прошелся пальцами по крышке стола, выстукивая привычный мотив. – Что тебе не нравится на этот раз?

Шторм поднялся резко. Поморщился, смешно встопорщив усы.

– Мне в последнее время все не нравится!

Орлов промолчал, не торопясь задавать наводящие вопросы. Похоже, Шторм и сам до конца не понимал, что именно с ним происходит.

– Мы с тобой слишком далеко от Союза…

Генерал кивнул, но так и не произнес ни слова.

Подумает – выговорится.

– Со мной связывался Ежов…

– Чего хотел? – На этот раз Орлов предпочел разбавить его монолог своей репликой.

С адмиралом из военной разведки Орлов был знаком давно. Друзьями назвать трудно, если только приятелями. Но с симпатиями.

Мужик надежный, спец – грамотный. Не без амбиций, но когда доходило до дела, то умел избавляться от собственных желаний, выдвигая вопросы службы на первое место.

Импонировало и то, что своих людей он в черном теле не держал, излишним самодурством не страдал, в окружении предпочитал лизоблюдам сильных профи. Достаточно, чтобы при необходимости закрыть глаза на мелкие разногласия.

Вместо того чтобы ответить, Шторм вернулся к столу, вытащил из верхнего ящика несколько листов бумаги, протянул генералу.

Тому пришлось подойти и взять самому, полковник так и не двинулся с места.

Пробежав текст по диагонали и отметив самое важное, генерал отошел к окну.

Кабинет Шторма находился на шестом этаже Управления. Сравнительно невысоко, но, в отличие от него, Орлова, полковник не любил, когда стоило взглянуть вниз – и весь город как на ладони.

– И что?

– Два десятка супертяжей, более ста пятидесяти тяжелых, столько же средних. Наиболее технически оснащенное соединение во всем флоте. Сам Соболев участвовал в боях с Самаринией. По оценке специалистов в области военной стратегии, обладает уникальным складом ума, позволяющим ему решать сложнейшие военные задачи.

– Ты зачем мне это рассказываешь? – демонстрируя отсутствие всякого интереса, уточнил Орлов. Сам же перебирал в голове возможные причины столь пристального внимания со стороны друга. Стоило признать, что даже с наскоку набирал пару десятков.

Только гадать, какая из них, бесполезно. Шторм умудрялся видеть будущие проблемы там, где ими еще и не пахло. Эти способности полковника выручали их не раз, став основой славы полковника контрразведки Вячеслава Шторма.

– Директива правительства, принятая одной из первых после подписания мирного договора с Самаринией, гласит, – начал Шторм холодно и четко, – что при оснащении передовых боевых подразделений техникой и вооружением должны использоваться только собственные разработки. Иные лишь в исключительных случаях, по итогам особого рассмотрения соответствующих комиссий, произведенного в секторах, с которыми у Союза сложились длительные и дружественные отношения.

– Заключение соответствующей комиссии тебя не устраивает? – протянул Орлов, уже понимая, что вряд ли Шторм обманулся и на этот раз.

Было во всем этом что-то… настораживающее.

– Меня больше устраивает заключение моих аналитиков, которые утверждают, что эффективность наших систем жизнеобеспечения уступает закупаемым в пределах половины процента.

– Если перевести на людей…

Шторм, даже не попытавшись сдержаться, двинул кулаком по столу.

– И забыть, что цена тех значительно выше… И это в то время, когда каждый кредит…

Не закончив фразы, полковник выдохнул, словно только теперь сообразил и то, что орет, и на кого именно.

– Извини! Просто иногда я теряюсь перед логикой тех, кто сидит в Штабе. В пресс-релизе одна галиматья про необходимость, заботу и прочую хрень. А стоит подумать…

– Займешься этим вопросом?

Полковник посмотрел на генерала так, как если бы тот сморозил откровенную чушь.

– Уже занимаюсь. И от того, какие мысли лезут в голову, хочется застрелиться.

Удалось удивить – вот такого заявления от Шторма Орлов не ожидал. Тот не опускал рук даже в те страшные дни, когда самаринянам удалось захватить группу, в которой был его друг детства. Если уж дошло до подобного…

Сделав себе заметку в памяти, что пришла пора пообщаться со старыми знакомыми, прочувствовать, так сказать, атмосферу, перевел тему:

– Так чего хотел Ежов?

Затихший вроде Шторм вскинулся вновь:

– Так того и хотел: понять, что происходит вокруг! – Прошелся взглядом по кабинету, продолжил уже спокойнее: – Есть у него подозрения, что штабные затевают очередную игру с его непосредственным участием. Спрашивал, не могу ли я чем…

– Ну а ты?

Почему Ежов не обратился лично к нему, Орлов прекрасно знал. Кураторство над Службой Внешних границ сместило приоритеты в его работе. Он все еще многое мог, но в некоторых случаях Шторм был способен на большее. Этот был как раз из таких.

– А что я? – полковник тронул усы. Привычка. – Меня эти умники самого достали, так что…

– Вот и ладненько, – усмехнулся Орлов, отходя к двери. – Ты, если что…

Но Шторм последней фразы уже не слышал. Отдел перехвата сбросил на планшет очередную порцию информации, заинтересовавшую его аналитиков. Выделенные красным имена Элизабет Мирайи и Виктора Шаевского, поставленные им на особый контроль, соседствовали с названием сектора, память о котором до сих пор была болезненной.

Усмехнувшись – теперь хоть была понятна причина дурного настроения, нажал на вызов.

Приам оставил слишком заметный след в его душе, чтобы теперь верить в подобные совпадения.