Текст книги "Галактика Белая. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Наталья Бульба

сообщить о нарушении

Текущая страница: 96 (всего у книги 322 страниц)

Глава 5

– Я устал, Нори! Я устал! – прорычал Шторм, грохнув кулаком по столу.

Экран дернулся, смазав выражение лица полковника, но Лазовски успел заметить ту гремучую смесь злости, отчаяния и растерянности, которая его исказила. И все это при полном отсутствии осмысленности во взгляде.

Шторм был пьян. До невменяемости.

Как это было возможно при всех его блокировках, оставалось только гадать, но… было.

Орлов связался с Лазовски почти час назад и настоятельно рекомендовал бросить все и пообщаться с другом. Подробностями делиться отказался, как и давать намеки.

У них это называлось: поставить перед фактом.

Увы, последовать совету сразу не удалось, как он ни пытался, понимая, что без важных на то причин генерал не стал бы тревожить. Зверел от беспокойства, с легкой грустью вспоминая то время, когда эмоции без особых на то усилий оставались за барьером выдержки, но поделать ничего не мог.

Работа! Чем дальше, тем меньше было прозрачности в деле «Ханри Сэвайвил», а этаж, на котором расположилась сводная оперативная группа, все больше напоминал разворошенное осиное гнездо. И они с Куиши, как некие гаранты стабильности.

Еще бы самому себя ощущать таким!

Надстройка из внешне успешной компании скрывала за собой не только вольных и эксперименты на людях. Кое-какие ниточки вели и в Штаб Объединенного Флота Галактического Союза, заставляя уже по-иному отвечать на вопрос, почему те тянули с приказом на начало операции по освобождению заложников.

Мирайя успела и тут внести свою лепту. Планшет Санни, прихваченный с собой Элизабет, дал доступ к таким уровням информации, что у Лазовски срывало самообладание. До желания вернуться на Землю и…

Прежде чем перестрелять всех, кто вызывал эту потребность, их нужно было еще вычислить.

Когда все-таки избавился от жаждущих выяснить его точку зрения на будущее мегакорпорации и вероятность того, что Тэдри удастся обнаружить и арестовать, на его вызов уже никто не ответил. Проверка безопасности, настроечная таблица и… все. Тишина.

Пришлось выходить сначала на оперативного дежурного, потом на офицера по особым поручениям…

Кэтрин и объяснила, что лучше бы оставить полковника в покое. И даже причину назвала – второе покушение за последний стандарт. Вроде как перебор.

Про подробности она не знала, все разруливал начальник службы безопасности майор Лисневский, но в коридорах шептались, что на этот раз действовал кто-то из довольно близкого окружения.

В такую трактовку просьбы Орлова не верилось. Покушения случались и раньше. Как только Шторм заработал себе определенную репутацию, так и началось. Он был неудобен, несговорчив, неподкупен. Этого хватало с лихвой, чтобы от него вновь и вновь пытались избавиться.

Правда, происходило это не столь часто, чтобы привыкнуть и перестать обращать внимание – специфика службы. В их кругу предпочитали иные способы устранения, но и это не аргумент.

Даже то, что действовал кто-то из тех самых «своих», которых он не бросал, тоже ничего не объясняло. Да, гнусно, когда предают, но человеческую суть не переделать. Как бы ты ни старался, но вероятность пропустить сволочь оставалась и при самом тщательном отборе.

Вот только разжевывать это младшей Горевски у Геннори желания не было, в собственных заблуждениях той предстояло разбираться самой. В отличие от Шторма, Лазовски лезть в личную жизнь друга не собирался.

Возможно, что-то такое мелькнуло в его взгляде, но Кэтрин, оборвав свою речь на полуслове, просто перевела его канал на внутреннюю связь, выставив приоритет «экстра». Подключение в таких случаях происходило автоматически.

Его усилия того стоили!

Шторм сидел в рабочем кресле. В первое мгновение показалось, что спал, уж больно расслабленным выглядел.

В том, что ошибся, Лазовски убедился сразу, как только тот открыл глаза, реагируя на сигнал соединения.

Стоило признать, что таким друга Ровер еще никогда не видел.

– Это серьезно, – кивнул Лазовски, выслушав сакраментальное: «Я устал!» – Может, возьмешь отпуск? Слетаешь на Землю, сходишь в горы. Вместе с Кэтрин. – Говорил спокойно, без иронии.

Был бы рядом, взял бы за грудки да встряхнул, выбивая из души Вячека ту хрень, что сумела довести его до такого состояния. Или составил компанию, заставив выложить все, что кривило горечью его губы.

Но… ни то, ни другое не действовало, когда между ним и тобой половина Галактики.

– В отпуск? – как-то растерянно переспросил Шторм, словно пытаясь что-то вспомнить.

Вот тут-то Лазовски и усомнился уже в собственных выводах. Вряд ли обошлось без внутреннего раздрая, но не до такой степени. Психика Вячека была весьма стабильна. А его, Лазовски, наблюдения за Исхантелем и еще одним жрецом, но уже из храма богини Судьбы, позволили Вячеку выстроить такую защиту, что только скайлы и брали.

Но и тут Шторм не останавливался, используя для целей своего совершенствования дружбу генерала Орлова и вице-адмирала Искандера.

Так что; «Устал!» и детское прозвище; «Нори», если и существовали, то где-то настолько глубоко, что даже пьяный бред не мог вытащить их наружу.

Словно отвечая на его подозрения, в кабинет Вячека ввалился Орлов. Проигнорировав вопросительный взгляд Лазовски и попытку Шторма подняться, приставил к шее полковника тубу инъектора.

Пробурчал; «Минут через пять будет нормальным», – только теперь посмотрев на Геннори, и, больше ни сказав ни слова, оставил их вдвоем.

Что ж… пять минут так пять минут. Ситуация была слишком неординарной, чтобы не дождаться ее развязки.

Все начало происходить раньше, чем предупредил генерал. Уже минуты через три во взгляде Шторма стали заметны зачатки осмысленности.

– Значит, устал? – не без ехидства поинтересовался Лазовски, когда Вячек приподнял голову, удивленно оглядываясь вокруг.

– Бывает, – хрипло отозвался тот, вставая. Махнул неопределенно рукой. – Я сейчас.

Походка была расхлябанной, но до двери гигиенической комнаты ему удалось дойти, ничего не сбив.

На этот раз ожидание оказалось более долгим, но и оно того стоило. Вернулся Шторм уже практически адекватным.

– Ну и что это было?

Лазовски откинулся на спинку кресла, наблюдая, как Вячек недовольно качнул головой. Похоже, помнил все и особой радости по этому поводу не испытывал. Не в отношения самого факта наличия воспоминаний – их содержания.

Влив в себя несколькими крупными глотками воду из стакана, оставленного Орловым, буквально упал в кресло.

– А ведь я им не поверил.

– Кому – им и по какому поводу?

Тяжело вздохнув – позер! – Шторм выдохнул:

– Ты ничего не видел и не слышал.

Относилось это явно не к тому, о чем он только собирался рассказать.

– Не видел и не слышал, – хмыкнул Геннори, догадываясь, что забыть о тех нескольких минутах ему точно не удастся.

Вячек считал необходимым если и не беспокоиться, то хотя бы держать под контролем обстановку вокруг тех, кто был ему дорог, но не позволял заботиться о себе.

О чем бы ни догадывался раньше Лазовски, подтверждение своим подозрениям он получил лишь теперь. Шторм еще держался, но только он сам знал, чего это ему стоило.

– Мои химики… нахимичили! – не без гордости произнес полковник, понимающе ухмыльнувшись. Мысли друга не прошли мимо его внимания. Они знали друг друга слишком давно, чтобы ошибаться.

– Антиблокиратор? – напрягся Лазовски.

Если он прав и об этом станет известно… Думать на эту тему даже не хотелось.

– Не совсем, – слегка успокоил его Шторм. – Одноразовая штука, во второй уже не берет, к тому же, не без последствий.

– Надеюсь, не по мужской части?

Полковник попытку шутки оценил улыбкой. Мелькнула и тут же исчезла.

– Усиливает уже поставленные. Но выворачивает…

– Это я уже сообразил, – не без злости перебил его Лазовски. – Экспериментатор хренов! Тебе мало того, что ты уже с собой сотворил?! Идиот!

– Знаю, – кивнул Шторм. – И даже помню, что тебе обещал, но…

– Это был другой случай, – закончил за него Лазовски. – И обещания я твои слышал… и видел… Не мальчик же…

– Ну, – подмигнул Шторм, – не тебе судить.

И как с таким можно было разговаривать серьезно?!

– Считай, что убедил, – выпрямился в кресле Геннори. Продолжил уже серьезно; – Так что случилось?

Они слишком хорошо знали друг друга, чтобы обманывать… И достаточно много вместе пережили, чтобы понимать без слов.

– Похоже, мой отец жив…

Лазовски дернулся вскочить, но удержал себя. Его эмоции Вячеку были совершенно ни к чему.

– Твой безымянный адресат?

Шторм сглотнул, но не ответил.

В этом мире было немного причин, способных вывести полковника из себя. Отец оказался той раной, которая не зажила даже спустя много лет.

– А отдохнуть тебе все-таки стоит, – избавляя их от тишины, произнес Лазовски. – Сгоришь…

– Когда сдохну, – недовольно повел плечами Шторм. Не отреагировав на недовольный взгляд Геннори, добавил: – Горевски передаст тебе эту дрянь. Не помешает.

Лазовски оставалось только кивнуть. Все как всегда… Сам!

Ничего нового!

* * *

Размещалась я последней. Даже Ромшез успел добраться до своей каюты, а я только проходила финальный контроль. Не то чтобы не доверяла СБ – предпочитала быть уверенной, что наше оружие и полевые наборы попали на борт лайнера.

У Истера в качестве поддержки был хитрый идентификатор службы внутренней безопасности ассоциации пассажирских перевозок, который давал ему право обходить обязательный досмотр. К тому же, это значительно облегчало и дальнейшую задачу, позволяя находиться на всех палубах корабля. Исключение составлял лишь мостик, но я надеялась, что он нам не понадобится.

Подготовка к сопровождению заняла меньше трех дней. Очень мало, но… так получилось. «Наружка» Воронова считала ситуацию критичной, признавая, что им больше не удается сводить свои попытки оградить жену и дочь Шаевского от контакта с противной стороной к якобы случайностям. То ли те действовали все решительнее, то ли эти… исчерпали свои возможности.

Причина в данном случае была не важна, если только как повод пройтись по некомпетентности тех, кто занимался защитой, но опускаться до подобного я не собиралась. Слитком хорошо представляла, с каким напряжением и изобретательностью им приходилось работать, потому и, практически не споря, согласилась сократить время, воспользовавшись одним из немногих запасных вариантов.

Изначально предполагалось, что мы отправимся лайнером стархов – так было спокойнее с точки зрения внешнего окружения. Но не получилось. Оставались два: демонов и наш. Его мы и выбрали. Рейс регулярный, экипажи сработавшиеся, хоть минимальная, но гарантия, что обойдется без лишних проблем.

– Ваш идентификатор? – Дежурный офицер поднял на меня взгляд от дисплея сканера, несколько изнуренно улыбнулся.

Его можно было понять. Около пяти тысяч пассажиров… пусть лично ему и досталось не больше двух сотен.

То, что он завершал череду проверок, нагрузки не уменьшало, скорее, накладывало дополнительную ответственность. Последняя линия…

На мой взгляд, действовал он четко и профессионально, полностью оправдывая свое нахождение на этом посту.

– Прошу, – мило улыбнулась я ему, протягивая руку. Взглядом встретилась с его взглядом, оценивающе прищурилась.

По легенде я была вдовушкой, которая последние несколько лет только тем и занималась, что проматывала состояние неожиданно почившего мужа.

Ничего криминального. Когда «я» вышла замуж, мне было двадцать девять, ему – девяносто восемь. Вполне мог протянуть еще десяток-другой лет, но молодая жена требовала… темперамента. Вот он-то его и сгубил, отправив в мир иной несколько раньше того срока, что был предназначен природой.

Вроде как за все надо платить, за удовольствия – тоже.

– Рады видеть вас на борту нашего лайнера! – На проверку ушли секунды, но я еще раз отметила органичность каждого его движения. Работал он не по «карте» – брал «образ» в целом. Такой опыт приобретался годами и дорогого стоил.

Странно, но вместо удовлетворения – в случае чего, на них можно было рассчитывать, – я испытала странное чувство. Словно сама загнала себя в ловушку. Не сейчас – раньше, но для результата этот факт особого значения не имел. Главное – итог, а вот он-то как раз и был с запашком даже не противостояния – необъявленной войны.

– Благодарю, – несколько разочарованно протянула я и, заверив подскочившего стюарда, что сама разберусь, куда мне идти, направилась в сторону лифта.

Каюты команды были разбросаны на двух из трех уровнях второго класса. Полторы тысячи человек, свои бары и рестораны, четыре бассейна, двенадцать спортивных залов, библиотека, небольшой сад для прогулок и обзорная площадка.

Ближе всех к той, которую занимали Анна и Лаура, расположились Стас и Эми. Один сектор, общий холл и обеденный зал… просто обязаны познакомиться. И, на что я очень рассчитывала, подружиться.

Легенда у парочки была немудреной; брат и сестра. Стас, естественно, старший. Отсюда и некоторая «напряженность» отношений. Эмилия, которой уже исполнилось восемнадцать, собиралась одна погостить на Таркане, где проживала их тетушка, но родители настояли на присутствии «надзирателя», чему девушка была совсем не рада.

Радов, по характеристике, данной ему Ромшезом, относился к опытным оперативникам и был способен сыграть любую роль, а вот за свою подопечную я беспокоилась. Объяснения Эскильо и Валева, что так нужно было для дела, Эмилия вроде как приняла, но… обида жила в ее глазах, даже когда она улыбалась. Чтобы не проколоться, следовало учитывать реальные отношения, что я и сделала, выбрав им именно эти роли.

Через коридор – напротив – устроился лейтенант Энаско. Тот изображал из себя новоявленного офицера, направляющегося к месту будущей службы. Мы с Ромшезом сотворили из него пилота-перехватчика. Подготовка достаточная, не опростоволосится.

Кабарга и Шуте по моей воле оказались студентами, для которых путешествие стало наградой за успехи. Друг с другом не знакомы, но намеревались исправить эту несправедливость судьбы. Если сработают так, как мне бы хотелось, то столь трогательное событие состоится уже в первый день пребывания на лайнере. Среди того контингента, куда мы их поместили, иного варианта у них просто не было.

Из Николая и Истера мы сотворили бизнесменов.

Устроились они палубой выше. Валев контролировал вход на уровень, Ромшез занимал каюту над той, в которой разместились наши сопровождаемые.

Оба летели на Таркан по делам: один, – связанным с работой филиала их компании, которая зарабатывала обеспечением технической поддержки для высокоинтеллектуального оборудования систем связи, фирма второго, которую он вроде как возглавлял, оказывала охранные услуги.

Такая трактовка их персонажей меня несколько удивила, хоть я и не сказала ни слова Истеру, предложившему именно эти варианты: ему – виднее. Но как информация к размышлению, спокойствия она мне не добавила.

Ладно, Ромшез, в его подготовке я не сомневалась. Ему хоть охрана, хоть добыть нужные сведения, хоть взломать чужую систему защиты. Вано он если и уступал, то лишь потому, что предпочитал не «светить» свои таланты. А они у парня были. Наводили на очень неожиданные мысли. Семья Шаевского, Ромшез, Таркан, Шторм…

Кажется, Слава, как и я, имел некую слабость к той группе, что спонтанно сформировалась во время операции на Зерхане. Вывод из этого следовал не столь уж очевидный, но вероятный, если знать то, что было известно мне: Воронов своего офицера фактически уже потерял.

Сожалений по этому поводу я не испытывала, как и восторга от предприимчивости Шторма. Мои «чувства» к Славе не изменились, даже с учетом утверждения, что свое дело он знал. Насколько многое я ему за это готова простить, мне только предстояло узнать.

А вот Валев… Его способности в области, которую я считала прерогативой Ромшеза, стали для меня открытием. И, стоило признать, неприятным. Николя был «хорош» на Зерхане, великолепно «отыграл» в истории с моими маршалами, но… сейчас он выглядел практически идеальным, во что мне не верилось.

Впрочем, я вполне могла быть и не совсем объективной. Та роль студента, в которой Николя предстал передо мной в баре столицы Зерхана, сделала отношение к нему особым. Возможно, сейчас я просто искала червоточины, пытаясь избавиться от своей «слабости» к офицеру, показавшемуся тогда юным и беззащитным.

Выйдя из лифта – их на этой площадке было шесть, огляделась, рассматривая четыре коридора с указателями разных цветов. Номер моей каюты был изумрудным.

– Вам помочь?

Приближение Валева я контролировала через полевой интерфейс, состыкованный каналом связи с их командными. Появился тот секунда в секунду.

Небрежность в одежде добавляла его образу обольстительности и законченности.

Кремовая рубашка навыпуск расстегнута больше, чем, на мой взгляд, стоило. Более темные, слегка мятые штаны, легкие мокасины, эксклюзивные украшения… Вьющиеся белокурые волосы – наращивали уже в последнюю ночь перед отлетом – серые лукавые глаза…

– Помочь? – Мой взгляд был слегка разочарованным. Хорош, но… молод. – Я бы не отказалась, но придется прощаться, еще и не познакомившись.

Валев понимающе кивнул – моя каюта находилась где-то рядом, но ничуть не смутился.

– Тогда, может, позже встретимся в баре. – И, не дав мне отреагировать соответствующе, продолжил; – Я – Николай.

Имена оставили «свои», заменили лишь фамилии. На этот раз я была Элизабет Аросова.

– А вы – торопыга, Николай, – хмыкнула я… недовольно и, уже отворачиваясь, ответила; – Может… позже.

Идти за мной он не стал, как и планировалось, просто проводил заинтересованным взглядом.

Задел для будущего треугольника. Николя будет интересоваться мною, я – Истером, а тот… для того мы со своими страстями будем выглядеть обузой. Но главное, что к поводу для знакомства не придерешься. Как раз будет, чем себя занять – как-никак, а двенадцать дней полета.

– Ну и как?

Ромшез словно почувствовал, что я о нем подумала. Хорошо хоть дождался, когда я войду к себе и настрою систему безопасности.

– Хочешь заикой оставить? – после тяжелого вздоха поинтересовалась я, осматривая оформленную в золотистых тонах гостиную. Миленько, как раз во вкусе Аросовой. Вот только мириться с этим придется мне.

Невидимый Истер хмыкнул:

– Позволь тебе не поверить, ты даже не дернулась.

Многозначительно усмехнулась, скривила губы в задумчивой улыбке, посмотрела на потолок… тот тоже был золотистым.

– Мне устроить стриптиз?

Ждать реакции долго не пришлось.

– Он на шарфике…

Что ж, в актерских способностях Николя я уже давно не сомневалась. Как и в его умении действовать тонко и незаметно. Еще бы найти причину, по которой эта его проделка с жучком оставила в душе нехороший осадок. Или всего лишь отголоски собственных мыслей?

Прошла через всю комнату, жестом, который являлся визуальной командной, сдвинула дверную панель, прикрывавшую вход в спальню.

– Я тут долго не выдержу.

Жаль, не видела выражения лица Ромшеза, пока он вместе со мной рассматривал это… дизайнерское чудо. Искрящее золото преобладало и здесь.

– Придется тебе меня соблазнить, – правильно оценил подоплеку моей реплики Истер. – Против серого у тебя ведь нет предубеждений?

– Я лучше пострадаю, – отозвалась я. – Это делает меня злее.

Тот ответил смешком.

– Я помню… про злую журналистку.

Я тоже помнила, но конкретно с этими воспоминаниями пора было прощаться. Чтобы не мешали работе.

– Что по остальным? – уже другим тоном поинтересовалась я, давая понять, что шутки закончились.

Заминка была короткой – Ромшез свое дело знал.

– Все разместились. Студенты нашли друг друга и отправились на поиски приключений. Брат крутится неподалеку от них, сестра сидит в холле и развлекает себя играми. Офицер в каюте, я его пока придержал. Чертенок уже пару раз выглядывал наружу, монахиня ведет себя спокойно. Про второго бизнесмена ты знаешь.

Я кивнула – доклад принят. Пока не сняла жучка, Истер меня «видел».

Вроде все, как и планировали, но… тянуло что-то под сердцем, скребло, не давая если и не расслабиться, так хотя бы просто воспринимать ситуацию, как стандартную.

Предчувствия?

И да, и нет. И без них хватало фактов для понимания, что проблемы с сопровождением могут возникнуть в любой момент. Раз ребята Воронова начали впадать в панику, значит, против них действовали серьезные спецы.

Тогда что?

Говорить я начала раньше, чем до конца осознала, о чем именно подумала. А когда осознала, появилась и злость, про которую совсем недавно так некстати ляпнула. Не на Славу, хоть и без него не обошлось, на ту сволочь, для которой слово «долг» оказалось всего лишь пустым звуком.

– Мне нужны все данные по экипажу и пассажирам. Особенно тем, кто вышел на подмену в последний момент или приобрел билеты после нас.

Удивить Истера не удалось, дыхание даже не сбилось. Или он просто хорошо владел собой.

– У тебя есть основания или просто предосторожность?

Думала я недолго. В данном случае, либо верить, либо… Ромшезу я верила, но…

Кажется, я была одна против всех…

– Предосторожность, Истер, – отозвалась я с улыбкой, приняв для себя нелегкое решение. – Всего лишь предосторожность…

Зерхан не зря напомнил о себе, в том числе и все чаще возникающими ассоциациями.

Последние несколько дней на Земле – те трое суток, когда Горевски выматывал меня перед встречей со жрецом. Методы, причины, итоги… Ситуации настолько разные, что общее не ухватить, не заметить, не прочувствовать… пока не наступит момент прозрения.

На этот раз не точно выверенный план Шторма, а обстоятельства не дали мне увидеть то, что теперь, когда появилась минутка взглянуть на все со стороны, воспринималось вполне ожидаемым.

Ошибка Шаевского, о которой он говорил; Слава, вынудивший того сбежать сначала в СБ, а затем и к нам (расчет на мою «сердобольность» оправдался полностью); интерес к семье Виктора, стоило ему вернуться не просто в контрразведку, а именно к Шторму; Воронов, взявший их под свою опеку, группа Ромшеза, помогавшая нам…

Извилистая линия чужой задумки в хитросплетении внешне мало чем связанных фактов и вывод, уверенность в котором заставляла все внутри замирать от отвращения.

Тот, против кого мне предстояло играть, находился среди нас.

* * *

Мы сидели в баре.

Николя рассказывал очередную байку, добиваясь моей снисходительной улыбки, я – медленно потягивала коктейль, делая вид, что наслаждаюсь его вкусом и посматривала на Истера, который устроился напротив и что-то чертил в своем планшете.

Тому явно было с нами скучно. Все четко в соответствии с правилами игры.

Благодаря мне они уже познакомились, но особой симпатии друг к другу не испытывали. У Валева на лице было написано, что он предпочел бы оказаться лишь в моем обществе, я его внимание игнорировала, стараясь вызвать интерес Ромшеза. Тот… производил впечатление абсолютно самодостаточного индивидуума.

У ребят получалось неплохо, у меня – не хуже, хоть и приходилось прикладывать значительные усилия. Чем дальше, тем я все сильнее ощущала, как выпадаю из ситуации, все чаще ловила себя на желании провалиться в ворох информации, только бы найти ту сволочь, что лишила меня не спокойствия – уверенности.

Шел шестой день полета, а ясности никакой.

Данные, которыми снабдил меня Ромшез, выглядели занимательно. Список небольшой, всего лишь чуть больше ста человек и парочка залетных демонов, которых я отбросила сразу же – эти в чужих разборках никогда не участвовали, предпочитая устраивать свои.

Просеять, оценить, сделать первоначальные выводы… сложности никакой, работала и с большими объемами при минимуме информации. Проблема крылась в другом: самому Истеру, передавшему сведения, я доверяла только на словах.

Корила себя; убеждала, что его психологический профиль не предусматривал предательства; доказывала, что Шторм дал бы подсказку, иди речь именно об этом офицере… Все было бесполезно – признаться Ромшезу, на кого именно открыла охоту, я так и не смогла.

Подозревала, что сей факт не остался им незамеченным, но все равно продолжала молчать, делая все, чтобы не остаться с ним наедине.

– Может, потанцуем? – Ладонь Николя легла на мою.

Теплая, мягкая, нежная… Формальное прикосновение, но насколько трогательным оно было…

Едва сдержалась, чтобы не скривиться от вспыхнувшей внутри ярости. Только этого мне и не хватало для полного счастья! Эмоции Валева слишком органично вписывались в его образ, чтобы не добавить этому развлечению так ненужной сейчас остроты.

– Не хочу, – тем не менее капризно отозвалась я, отодвигая руку.

В глазах Николя мелькнула мало похожая на розыгрыш обида. Истер поднял взгляд и… вернулся к своему занятию.

– Тогда прогуляемся… – вновь потянулся ко мне Валев.

Поднялась я резко. Эд называл это критической массой, я предпочитала использовать другую формулировку; не надо загонять меня в угол. А то, что происходило на лайнере, прекрасно вписывалось в эту классификацию.

– Я сказала, – прошипела я довольно громко, – что не хочу!

Сценарием ничего подобного предусмотрено не было, как и настолько пристальное внимание посетителей, которое я к себе привлекла. Они и раньше кидали в мою сторону весьма заинтересованные взгляды, теперь же буквально не сводили глаз, явно ожидания продолжения. Кое в чем были правы – я не собиралась заставлять их долго ждать.

Если и ошибались, то лишь с действующими лицами. Впрочем, тут тоже не все было столь уж однозначно. С Валевым нюансы поведения не оговаривались, намечалась только общая канва. Это давало ему некоторый простор для реакций, которых я как раз и ждала. С Ромшезом все было несколько сложнее, у него вполне могли возникнуть ко мне вопросы, которые я имела полное право проигнорировать. Старшей в команде была… я.

– Элизабет?!

Сделав вид, что не заметила вопросительных интонаций в голосе Ромшеза, направилась к барной стойке. Пусть только попробуют двинуться за мной…

Не попробовали, что меня слегка отрезвило.

Одно дело – догадываться, что пора внести в утвержденный план некоторую сумятицу, которая бы позволила посмотреть на развитие ситуации с нового ракурса, другое – начать ломать все, не имея ни малейшего представления, чем это способно обернуться.

Вот только другого выбора у меня не было. Мне нужна была связь со Штором, но не та, которую могли контролировать Ромшез или… Валев.

Возникшая мысль была своевременной, но ничего не меняла. Даже если Истер давал мне подсказку, раскрывая многогранные способности Николя, для уверенности в его собственной «чистоте» этого было мало.

– Вы не будете против?

Свободных мест было всего два. И оба рядом с мужчиной, который скорее задумчиво рассматривал свое отражение в глянцевой поверхности кофе, чем пил его.

Я наблюдала за ним довольно долго – отметила еще в первый день. Не моложе пятидесяти, высокий, широкоплечий. Поджарый, но не худощавый. Смуглый от загара. Не свежего, а словно бы въевшегося в кожу. Лицо грубоватое, но… располагающее к себе, на что «купилась» уже не одна посетительница этого бара. Попытки обаять его закончились одинаково во всех случаях – ничем.

Причина такого постоянства этого господина была мне известна.

– Пожалуйста, – не очень доброжелательно буркнул он, так и не оторвавшись от своего занятия.

– Будьте добры двойной виски, – попросила я бармена, устраиваясь на высоком стуле. Вряд ли холодность мужчины была способна меня остановить. – Безо льда.

– Хотите напиться?

Не сказать, что его реплика оказалась совсем уж предсказуемой, но я рассчитывала на подобную реакцию. Кое-каким правилам должен был следовать и он, а среди довольно респектабельной публики моя выходка была из тех, что не оставались незамеченными.

– Вы готовы составить мне компанию? – с иронией поинтересовалась я, принимая бокал. Вот только во взгляде, который я на него бросила, не было приглашения к знакомству.

Противостояние!

Слава был прав, для определенной категории людей в этом было нечто… притягательное.

– А почему бы нет, – отодвинул он чашку с кофе. – Мне то же, что и барышне.

Сейчас бы откинуться на спинку, оценивающе посмотрев на него сквозь полуопущенные ресницы…

Все, что я могла – чуть развернуться, давая ему возможность разглядеть меня лучше.

– Дарош, – представился незнакомец, двинув бокалом в мою сторону.

– Элизабет, – произнесла я довольно равнодушно, совершенно «забыв», что Аросову мужчины интересуют только с одной точки зрения.

Сделала глоток, задержала во рту, давая время алкоголю раскрыть свой вкус.

Виски я не любила, но этот был хорош. Даже для столь неискушенного ценителя, как я.

– Это ваши друзья? – кивнул себе за спину Дарош.

Я удивленно приподняла бровь, посмотрела в ту сторону. Валев и Ромшез не сводили с меня глаз.

Не совсем по легенде, но почему бы не сделать из треугольника… четырех…

Вот только мой новоявленный… приятель видеть их не мог.

– Познакомились здесь, но… – я, сокрушенно качнула головой, – кажется, уже не сошлись характерами.

– Тот, что помоложе, выглядит влюбленным… – В словах Дароша звучала… забота.

Хотелось вызвериться – я не ошиблась, ощутив отношение Валева ко мне, но позволить себе такой роскоши не могла.

– Предпочитаю мужчин постарше, – с легкой грустью заметила я.

Пить совершенно не хотелось, но я заставила себя сделать и второй глоток. Он должен был отвести меня в каюту.

Он должен был отвести меня в каюту… Такое уже было… лет шесть тому назад.

Лайнер, бар, мужчина у стойки, виски, неспешный разговор, под который тот открывал мне изысканность этого напитка, осторожное прикосновение в лифте, похожее на поддержку объятие, пока мы шли по коридору…

Все закончилось ожидаемо. Список взятых мною бегунков пополнился еще на одно имя.

Ностальгия…

– Как я? – Дарош последовал за мной, поднеся бокал к губам.

– Вы – случайность, – рассеянно улыбнувшись, призналась я. – Но… приятная.

– Это накладывает на меня ответственность, – вполне серьезно заметил тот. – Не хотите перейти за столик?

Я, не выпустив бокал из ладоней, склонила голову набок, проведя щекой по руке.

Со стороны должно было смотреться весьма интимно.

– Если вы найдете свободный.

Вот теперь он оглянулся. Вздохнул.

– Я поторопился с предложением.

Огорченным Дарош не выглядел.

– Но это же не помешает мне исполнить свое желание? – Я чуть наклонилась к нему, протянув фужер и делая вид, что чокаюсь.

– Вы хотите, чтобы я за вами проследил или…

– А вы не можете и то, и другое… сразу?

Аромат спиртного добавлял обстановке… законченности и, что было удивительнее, успокаивал, словно пробуждая веру в себя.

Я догадывалась, что дело совсем не в виски, бокал с которым я продолжала держать у лица. Просто Дарош оправдал мои подспудные надежды, еще не гарантируя исполнения задумки, но уже давая ей шанс на претворение в жизнь.

– Ради вас готов попробовать, – развернулся он к бармену, тут же оказавшемуся рядом: – Повтори.