Текст книги ""Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Надежда Соколова

Соавторы: Елена Горелик,Андрей Федин,Андрей Вершинин,Макс Гато,Роман Тард,Алексей Птица
сообщить о нарушении

Текущая страница: 68 (всего у книги 340 страниц)

Интересно, сколько групп успело выдвинуться по нашим следам? И сколько вообще взялись за работу, предложенную Володиными? Думаю, немало. Кровавый кварц, да ещё с оплатой за вес – это предложение, от которого было сложно отказаться.

Плюс, где-то впереди должны быть разведывательные группы Володиных. Должны же они были как-то обнаружить следы этого Кровавого кварца.

Молчун был прав, и мы действительно вышли к хребту в назначенное время.

Полупрозрачный туман, укрывающий нас, пока мы шли по тропе, не позволил сразу взглянуть на него. Температура упала, изо рта начал валить пар. По коже побежали мурашки. В воздухе чувствовался пыльный, затхлый запах. А на зубах словно скрипел песок.

Чем ближе мы подходили к хребту, тем больше туман рассасывался, пока не исчез вовсе. Топи закончились, и больше не приходилось хлюпать сапогами по сырой земле и болотной жиже.

Моему взгляду открылось странное зрелище. Назвать то, что я видел, хребтом было ошибкой. Это было больше похоже не на перевал или горную породу, а на позвонки поверженного титана, покрытые то ли ржавчиной, то ли костной пылью.

Теперь я понял, что мёртвым этот перевал называли не только из-за смертельной опасности. Само зрелище было похоже на поле битвы неведомых созданий, ходивших по этой земле тысячи лет назад.

Если хотим попасть в Предгорье к сроку, то нам предстоит преодолеть это препятствие.

Что таится там, среди этого величия и забирает души ходоков раз и навсегда, без единого следа?

Глава 11

Огромный перевал захватывал дух. Холмистая местность, предшествующая хребту, постепенно сменялась настоящими утесами и отвесными скалами. Они были невысокими, и не похожими на настоящие горы, но уже здесь, внизу, можно было задаться вопросом.

Как вообще нашей группе преодолеть этот перевал без альпинистского снаряжения или хотя бы без мага, способного создать достаточное количество платформ и заклинаний для перемещения каждого члена отряда? Даже так не было гарантии безопасности.

Поход по самому «позвоночнику» хребта вызвал негромкие шепотки среди моряков.

– Фёдор, – обратился я к проводнику, – мы точно сможем пройти здесь?

– Сможем. Вглубь забираться не будем. Там нечистая сила водится. Пройдём по моей тропе.

– До ночи успеем? – поинтересовался я.

Мне не хотелось оставаться на ночлег в этом месте. Даже здесь, ещё не зайдя на территорию перевала, я чувствовал присутствие какой-то энергии. Маячок внутри так и кричал, что этого места стоит избегать. Волосы на теле становились дыбом.

– Должны, – ответил Фёдор.

Уверенности в его голосе я не почувствовал.

– Веди, – скомандовал я.

Наш отряд продолжил движение по выстроенному проводником маршруту.

Как только мы вышли из болота, влажность снизилась, да и шагать по твёрдой земле и камням было намного приятнее.

Местность в Зоне вообще имела свойство меняться вне зависимости от человеческих ожиданий. В один миг ты шагаешь по равнине с короткой травой и кустарниками, а в следующий – ноги вязнут в зыбучих песках. Словно климат и погода перестали существовать в этом проклятом месте. Здесь властвовал единственный закон – измененная магия.

Как только мы ступили на путь среди холмов и утесов, самым странным стал не спертый воздух, противоречащий здравому смыслу, не отсутствие хоть какой-то твари или монстра, обитающего в подходящем для них биоме, и вовсе не отсутствие следов человека. Напрягала тишина. Абсолютная, непробиваемая.

Я слышал каждый шорох, каждый шаг, каждый вздох. Отсутствие звуков и живности не просто беспокоило – оно напрягало. Но нам ничего не оставалось, кроме как довериться проводнику.

Я шёл за Фёдором след в след и, чтобы немного разбавить звенящую тишину, решил задать ему интересующий меня вопрос. Может, хотя бы человеческая речь поможет чуть взбодрить моих бойцов.

– Федя, а чего тебя «Молчуном» прозвали? Ты же вроде говоришь нормально, да и людей не сторонишься.

Я не мог видеть выражение его лица, но отчётливо услышал усмешку.

– Сейчас заберемся во-о-он туда и расскажу, – тяжело выдохнул Фёдор.

Мы взобрались на высокий холм. Я оглянулся, чтобы проверить состояние бойцов. Хаоситы неплохо выдерживали путь, выглядели довольно бодро, хотя и несли увесистую поклажу и тяжело дышали.

Аскольд тоже справлялся нормально. А вот не успевшим пройти обкатку хаосом бойцам пришлось тяжелее. Впрочем, несмотря на раскрасневшиеся лица и учащённое дыхание, держались они молодцом. Не было ни жалоб, ни просьб остановиться. Все понимали, что этот участок нашего пути следует преодолеть как можно быстрее.

– Я проводником-то не сразу стал, – начал свой рассказ Федор. – Долго под началом одного командира ходил. Да так Зону и узнал. Три дня на восток, семь на запад. Каждый раз – новый маршрут.

Похоже, что у Фёдора был неплохой багаж опыта и еще больше воспоминаний.

– Ну а до того, в одной из первых вылазок, я был совсем зелёным, хоть и не молодым бойцом, – продолжил говорить он. – Ну и накосячил по мелочи. Ну, сам знаешь, как оно бывает с новичками – раньше времени расслабился, посчитал себя уже чуть ли не ветераном и чуть не проморгал появление стаи тварей. Слабых, первоуровенных, они нам не были угрозой, в отряде даже Подмастерье был, так что опасности не было, но выволочку мне устроили и по роже дали, чтобы запомнил урок. Вот и оставили меня на ночь без ужина. Ну, я посчитал себя особо самостоятельным, да и урок не усвоил. Вот и сорвал ягоды с куста. Растолок, как положено, чуть пригубил и не почувствовал никакого подвоха. Ягодок этих я пригоршню собрал. Вот и ел по пути.

Фёдор поудобнее поправил вещевой мешок.

– Только после привала, часов через пять, у меня так рот связало, что говорить не мог. Три недели.

Я беззлобно усмехнулся. Понимал, что подобный случай мог стоить Молчуну намного дороже. Всё-таки есть что попало в зоне может только совсем зелёный новичок, каким он тогда и был.

– С группой-то своей все дела закончил, да в Выкречь вернулся. Ну, денег получил, маленько экипировку подлатал, зелья купил. Ну, сам знаешь. А через неделю в вылазку нужно было в новую идти. А говорить-то я не мог. Так с тех пор «Молчуном» меня и прозвали. Я уж всю зону поперёк исходил, а тех ягодок больше не встречал. Может, оно и к лучшему.

Теперь мне стало понятно, отчего его прозвали Молчуном. Хотя прозвище с характером не сходилось от слова «совсем». Впрочем, у ходоков частенько так бывало: один случай – и на всю жизнь будешь заклеймен. Вспомнить хотя бы прозвище Аскольда и через что тому пришлось пройти из-за него.

Мы шли вверх по узкой горной тропе. Ноги гудели, а мышцы наливались свинцом. За весь путь мне не попалась ни единой твари. Да что там твари – даже птицы.

Здесь было отличное место для гнёзд: множество утёсов, куда вряд ли могли достать наземные хищники. Рядом – Топи, где водилось множество мелких животных и насекомых. Учитывая размеры местных птиц, те вполне могли питаться даже Пиявками, которых в топях было множество.

Но нет. Всё та же пустота. И тишина. И тихий, нарастающий гул.

Я мотнул головой, стараясь отогнать наваждение, но звук не пропал. Более того, я отчётливо начал чувствовать присутствие сторонней магии. То ли остаточную ману, то ли следы чьего-то заклинания.

Странно. Здесь не было ни души. Кто мог здесь колдовать?

Мы двигались цепочкой, так как следовать по тропе иначе было просто невозможно. Мы не могли пойти ни вправо, ни влево – лишь вперёд или назад. Именно в этот момент нас и застала врасплох стихия.

Раздался утробный скрежет, словно какой-то плохо смазанный механизм пришел в движение. С камня вокруг нас посыпалась галька и куски покрупнее.

Порода перевала словно ожила и начала двигаться. Словно стены или щипцы, медленно сжимающие нас в ловушку.

– Быстрее! – скомандовал я.

Нам нужно было покинуть тропу до того, как нас раскатает в лепёшку. Я слышал тяжёлое дыхание сзади. Бойцы устали, но двигались резво. От этого зависела наша жизнь.

Мы бежали вперёд, словно по коридору, но там, где у нас миг назад было несколько метров пространства, едва ли осталось полтора. Я мог бы ускориться с Укреплением тела, но бежать быстрее, чем человек перед тобой, было просто невозможно.

В моём арсенале не было ни одного заклинания, что позволило бы нам хоть как-то разобраться с удушающими, сжимающими нас тисками. Весна тоже была бессильна – древесины или корней не было на версты вокруг.

Я почувствовал, как сзади дует сильный порыв ветра. Магический и придающий сил. Ноги словно сами собой задвигались быстрее. Ускорился и Фёдор, подгоняемый ветром. Это была магия Ивана. В замкнутом пространстве, где выход был лишь впереди, магия ветра работала отлично.

Но воздуха стало не хватать. Словно что-то выкачало весь кислород, а на зубах противно заскрипела пыль. Стены из камня неминуемо надвигались.

Нас сам собой вёл живой лабиринт, не давая свернуть. Ведь поворотов-то и не было. Наконец, когда я чуть ли не плечами чувствовал надвигающуюся породу, я увидел впереди мерцающий свет.

Кровь билась в висках, сердце бешено колотилось. Тридцать шагов. Двадцать. Десять.

Первым на свет выбрался Фёдор. Он, как пуля, выскочил из лабиринта, споткнулся, повалился на камень и кубарем покатился вперёд. Я же, использовав энергию хаоса, сделал рывок вперед, выигрывая секунды для следующих за мной бойцов.

Один за другим бойцы посыпались из лабиринта. Они тяжело дышали и были едва способны держаться на ногах. Но стены предательски сужались.

Я принялся колдовать. Если кто застрянет – придется тянуть силой.

Вот Игнат, где-то бросивший свои пожитки, боком выскакивает из прохода, выталкиваемый воздушным заклинанием. За ним с трудом протискивается Иван.

Я слышу скрежет металла и сдавленный яростный голос Аскольда. Он был замыкающим и не успел выбраться до того, как порода зажала его.

Я бросился к нему, колдуя на ходу. Простенькое заклинание – с рук срывается огромный масляный шар. Он бьется прямо в бок Аскольда. Тот покрывается скользкой жидкостью.

– Хватай его за руку! – кричу я

Я рывком тащу его на себя и слышу скрежет то ли металла, то ли его костей. Иван вовремя соображает и бросается мне на помощь. Вдвоём, кое-как, кряхтя и ругаясь, мы вытаскиваем Аскольда наружу.

В следующий же миг камень схлопывается, и волна пыльного, затхлого воздуха поднимается вверх.

– Ты, пёс, ты говорил… – выплевывает слова Аскольд, – что здесь будет безопасно!

Вряд ли Федор мог предполагать, что мы столкнемся с противостоянием самой стихии. С тем, что камень восстанет против нас. Как к такому подготовишься?

Надо отдать Молчуну должное – он быстро сориентировался. Это в данной ситуации было самым главным. Ведь его скорость – это скорость всего отряда. А она могла стоить кому-то жизни.

– Я не говорил, что будет безопасно, – начал оправдываться Фёдор. – Скорее, быстро. И что я знаю тропу.

– Да, – тяжело выдыхаю я, – куда уж быстрее.

Раздаются несколько смешков. Бойцы потихоньку приходят в себя. Кто-то уже способен подняться на ноги, остальные всё ещё лежат на камне, тяжело дыша.

Я поднимаюсь на ноги, отряхиваюсь и смотрю, куда же мы попали.

Широкое плато посреди перешейка было странной картиной. Ведь раньше мы шли по холмам и узким тропам. Отсюда я бы не смог определить, куда нам следует идти, если бы не пробивающееся сквозь низкие, серые тучи Солнце.

– Ты знаешь, куда нам дальше? – спросил я Фёдора.

Он деловито огляделся, посмотрел на небо, облизал палец, поднял его в воздух, опустил, а затем прочистил горло и выдал:

– Приблизительно.

Аскольд уже успел более-менее привести себя в порядок и пытался вытереть масло с доспехов и лица тряпкой. Но даже так я видел на его лице искреннюю злобу.

– Я сейчас, – проговорил он, – приближу тебя к смерти!

Фёдор безразлично пожал плечами, пропустив угрозу мимо ушей, и принялся исследовать камни и горную породу вокруг нас.

– Привал, – коротко скомандовал я.

Мы разожгли костёр, вскипятили воду и пересчитали утерянное в бешеной гонке. Часть вещевых мешков была брошена в узком лабиринте тропы. Вещи не стоят дороже жизни. Главное, что все остались целы.

Бешеная гонка сильно измотала отряд, но кое-что оставалось неизменным – тишина. Абсолютно непроницаемая тишина вокруг нас. Лишь тяжёлое дыхание, треск костра да хруст камня под ногами. Но ни единого звука.

– Кто-то поёт… – тихо произнесла Весна, озираясь по сторонам.

Я постарался прислушаться, но не услышал никакого пения.

– Фёдор, присмотри за ней, – попросил я

Но никто не отозвался. Я поднялся с места и взглянул туда, где ещё мгновение назад Фёдор рассматривал что-то на камне. Его там не было. Словно испарился. Бесследно.

Сейчас я слышал за спиной короткие, негромкие шаги. Обернулся и увидел, как Весна, постепенно ускоряясь, бросается куда-то вперёд, словно на зов, слышимый лишь ей одной.

Я кинулся следом, стараясь схватить её за полы одежды. Почти настиг её, протянул руку вперёд, но вместо ткани мои пальцы схватили лишь темный, плотный воздух. Словно фигура Весны растворилась прямо перед моими глазами и перестала существовать.

Я перестал слышать даже треск костра и тихие разговоры бойцов. Что-то внутри подсказывало, что случилось недоброе.

Я развернулся и начал пересчет бойцов.

– Один, два, три…

Больше половины не хватало.

Я не видел Ивана. Еще вечно невезучего и попадающего в передряги Игната. И нескольких моряков. Аскольд сидел на камне и задумчиво смотрел куда-то в пустоту.

– Аскольд, – обратился я к нему, – что за чертовщина здесь происходит?

Он даже не повернул голову на мой голос, словно зачарованный василиском. Лишь шептал губами:

– Мои предки зовут меня…

Я перевёл взгляд обратно на бойцов, но они, словно мираж, растворялись. Стоило лишь отвести взгляд – и соратники пропадали, исчезали один за другим.

На душе похолодело, а по спине пробежали мурашки.

Я бросил взгляд на Аскольда. Он уже стоял на ногах и медленно, степенно шагал вдоль плато. Я знал, чем это закончится.

И тут, впервые после моего попадания в этот мир, я почувствовал что-то родное. До боли знакомое. Самым краем сознания, на грани восприятия. Меня самого словно тянуло на зов.

Я постарался освободиться от наваждения, но любопытство взяло свое. Я словно видел нить перед собой – нить знакомой и родной энергии. Ухватился за нее и пошел.

Шаг за шагом я приближался. Камень вокруг менялся, мерцал и исчезал, превращаясь в туман.

Наконец, я с увидел перед собой фигуру мужчины. Он сидел на корточках, спиной ко мне, и рассматривал что-то на земле.

Я обнажил клинок. Он будто почувствовал угрозу, поднялся и развернулся.

На нём был серебристый доспех с знакомой мне вязью рун. Именно такие я и сам когда-то носил в Чернолесье. Доспех на плече был прожжен до горелой плоти, а нагрудник усеян вмятинами и царапинами от боев.

Ростом незнакомец едва ли был выше меня. Он выглядел словно воспоминание из моей прошлой жизни. Лицо мужчины было закрыто повязкой и капюшоном, так что его внешность разглядеть было нельзя. Но самое главное – я чувствовал от него ту самую ману, родную стихию.

Хаос.

Его мана словно копия моей – плотность, цвет, ощущения.

В ответ он обнажил свой клинок – тоже саблю, с искусно выполненной рукоятью и зачарованием не ниже пятого ранга.

Я почувствовал угрозу. Хаос внутри, узнав родственную магию, требовал поглотить её, победить, покорить. Казалось, мои глаза сами собой заполнялись энергией. Руки буквально тряслись, требуя схлестнуться в поединке с ещё одним хаоситом.

Усилием воли я вернул себе контроль. Успокоился и ровно задышал. Мысленно окунул себя в ледяную воду, и мана уже не бурлила, а послушно текла по каналам, ожидая приказа. Руки сами собой расслабились. Контроль над эмоциями – вот сила настоящего хаосита.

Что-то в стойке противника, в его манере держать саблю, в его доспехах не давало мне нанести первый удар.

В этот же миг, словно из воздуха, за спиной незнакомого хаосита один за другим появились мои соратники, готовые к бою.

Аскольд с его юшманом и полуторным мечом наголо. Весна со светящимися изумрудными глазами и лозами, обвившими её тело. Игнат, Иван и все мои хаоситы и моряки. Все они словно предали меня и встали на сторону незнакомого волшебника, готовые биться за него до последнего вздоха.

Я чувствовал, как накалялся воздух, как закручивались потоки маны. Но вместо того чтобы броситься в атаку, я вернул меч в ножны.

В этом мире никто не может носить древнюю броню Клинковых. В этом мире никто не владеет маной, подобной моей. В этом мире никто не ведёт моих соратников на смертный бой. Никто, кроме меня самого.

Пазл сам собой сложился у меня в голове.

В этот же миг напряжение исчезло. Мои соратники один за другим растворились.

Незнакомец опустил маску и капюшон. Я увидел своё собственное лицо, только старше. То лицо, к которому я привык в своей прошлой жизни.

Он вложил клинок в ножны и сделал короткий поклон. Я поклонился в ответ. А затем словно вырвался из вязкой, противной пучины.

Звуки вернулись резко и все разом. Я услышал плач Весны, стоны Игната и, главное, бешеный, непрекращающийся хохот Фёдора.

Я сделал глубокий вдох, словно вынырнув из проруби. Затхлый воздух показался мне блаженством. В голове гудело. Как будто ударили молотом.

Пахло кровью. На губах – привкус металла. Я чувствовал, как что-то тёплое текло по подбородку. Провёл ладонью под носом – на пальцах осталась кровь.

Некогда было медлить.

Я бросился к бойцам, стараясь растолкать их одного за другим. Поддавал, где нужно пинков, подзатыльников или шоковых заклинаний.

Часть из них пришлось оттаскивать от стен, в которые они с чувством бились лбами – так, что оставались кровавые следы. Других пришлось связать, чтобы они не царапали собственную кожу до костей. Третьим же хватило лишь моего голоса, чтобы прийти в себя.

Тяжелее всего пришлось с Фёдором. Он ни на что не реагировал и дико, исступленно смеялся хриплым голосом. Я оставил его напоследок.

Подскочил к Весне. Та рыдала навзрыд.

– Там… там… – без умолку шептала она.

Я обнял её и крепко прижал к себе, нашёптывая всякие мелочи. Она немного успокоилась и пришла в себя. Её глаза стали ясными. Она непонимающе крутила головой, словно только что проснулась от глубокого сна.

– Что случилось? – спросила она.

– Позже, – коротко бросил я. – Можешь разобраться вот с этим?

Я указал на безудержно хохочущего Фёдора. Он даже не думал останавливаться.

– Угу, – прошептала Весна.

Я помог ей подняться и довел её под руку к нашему проводнику.

Весне удалось чуть-чуть привести его в себя с помощью магии.

То, что случилось здесь, – это Ментальное поле. Притом настолько мощное, что даже я не смог почувствовать, когда оно начало на нас воздействовать. Возможно, когда мы бежали по тропе. Возможно, когда подошли к хребту. А возможно, когда вышли на плато.

Ясно одно: если бы я не вынырнул из иллюзии, то мы так бы и остались здесь, медленно сходя с ума и убивая самих себя.

Пожалуй, если бы я был не Адептом, а хотя бы Мастером, то смог бы распознать характерную энергетику этого места… Но сейчас, несмотря на душу Архимага, моё магическое развитие не дотягивало. Я всё ещё очень многого не мог.

Более того, мы вполне могли попасть под Ментальный выброс. То, что прячется в недрах этого хребта, лучше обходить стороной. Не дай хаос, оно когда-нибудь увидит белый свет.

Мы собирались медленно. Нет, нам всё ещё следовало спешить, но к физической усталости добавилась ментальная. Я никого не торопил, давая шанс прийти в себя.

На этот раз молчали от того, что измотались. И тишина казалась не погибелью, а спасением.

Фёдор всё ещё периодически хихикал, словно сумасшедший. Именно под его нестройные смешки мы двинулись дальше. Останавливаться было нельзя. Несмотря ни на что, оставаться здесь на ночлег было смерти подобно.

Преодолев плато, мы оказались на другой стороне хребта. Идти вниз оказалось намного легче. Нам всё ещё не встречалось ни одного монстра, ни одной твари и ни одного человека.

Постепенно склоны ущелья сменились холмами, а оранжевое солнце начало медленно закатываться за горизонт. Именно в этот момент я услышал нечеловеческий крик. Буквально почувствовал, как каждый в отряде напрягся, вспоминая пережитое совсем недавно.

Но на этот раз мы издалека заприметили тёмную фигуру, сливающуюся с горизонтом. Это был человек. И чем ближе он приближался, тем четче становились его очертания.

Он бежал, спотыкался, падал, плакал и стонал. На его руках и лице были глубокие порезы, доспех искорежен и измят. Он бежал босиком и буквально бросился мне в ноги.

– Пожалуйста… – произнес он, всхлипывая в припадке. – Прошу, помогите…

Парнишка был на вид лет двадцати пяти. Весь измазан в крови и грязи, со спутанными рыжими волосами.

Аскольд стоял рядом со мной. Он смотрел на скорчившуюся в ногах фигуру ходока тяжёлым взглядом. Я его понимал. Мы были измотаны, только что пережили ментальный удар и держались из последних сил. Бойцам, как и мне, нужен был не новый бой, а отдых.

Однажды мы уже вызвались помочь группе ходоков в Зоне, и закончилось всё предательством.

Я взглянул на плачущего ходока. Над холмами эхом пронесся волчий вой.

Решающее слово оставалось за мной.