Текст книги ""Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Надежда Соколова

Глава 5
ПЕРВЫЕ ИСКРЫ
БЕГСТВО В НИКУДА

Для Шкипа наступил момент, когда можно заново пережить всё произошедшее, задавая бесчисленное множество раз один и тот же вопрос – почему?

Почему человечеству, ещё с колыбели мечтавшему встретить иную расу, человечеству, никогда не верившему, что оно одиноко в бесконечности Вселенной, человечеству, что стремилось к звёздам и до сих пор оснащало свои корабли посланиями, адресованными звёздным братьям, – почему же ему повстречались вот эти головорезы, запросто перечеркнувшие жизнь пятерых добытчиков? Почему это произошло? Чем провинились ребята третьей группы, усталостью и скрученными в жгут нервами зарабатывавшие себе на достойную жизнь?

А может, чужаки вовсе не головорезы? Неужели кто-то из третьего отряда совершил непростительную глупость, давшую высокоразвитой иной расе повод атаковать их? Но что они могли сделать? Шкип был уверен в их старшине, Рейни, который наверняка не стал бы заниматься глупостями. Нет, тут что-то другое, что-то не то… Во всех этих рассуждениях отсутствует оценка другой стороны события. Иные – зачем им входить в Восьмой Грот – локацию, где нет ни обжитых планет, ни более или менее крупных станций, с которыми можно было бы попытаться выйти на связь, как-то дать знать о своём прибытии и своих намерениях, если бы они были мирными… Слишком глухой сектор. Слишком странные совпадения: чужой сигнал и исчезновение связи с третьей группой. Слишком мало времени, чтобы разобраться в ситуации. И слишком много оружия на борту их звездолётов.

Конечно, можно предположить, что эти два корабля, неизвестно как попавшие в Восьмой Грот, минуя единственный Прилив, тот, что из Листопадного Зала, – корабли дальней разведки. Оказавшись в неизвестном районе и обнаружив незнакомые звездолёты, пусть даже что-то в действиях третьей группы показалось им признаком враждебности, – зачем они решили атаковать? Не ушли обратно, пытаясь повторить контакт другими средствами, другими методами, в другом месте? Так атакует змея – из предосторожности, если напугать её своим приближением. Но неужели им не хватило способностей понять, – им, вышедшим к звёздам! – что всегда возможно другое понимание ситуации? Вот, он, Шкип, только что переживший самое настоящее сражение, – почему он пытается отыскать хоть какое-то объяснение, найти хоть какую-то лазейку, чтобы оправдать пришельцев? А ведь так, начиная знакомство с уничтожения друг друга в дальних секторах, вполне можно положить начало большой войне!

Шкип представил, как может отреагировать руководство «Стар-Квеста», получив известие о потере пятерых добытчиков и соответственно пяти «Трайдов» – малоразмерных высокотехнологичных звездолётов рудодобычи. Хотя какое там! Шкип грустно усмехнулся собственным мыслям. Высокотехнологичные… Нам бы такое оснащение и такие движки… Тем не менее корпорация запросит помощь. Завтра в Листопадном Зале и в квадрате пять-тридцать – локации Восьмой Грот – появятся боевые звездолёты Доминанты «Амга-Заале», а с ними – группа военных кораблей ВКС, затребованных Доминантой у Глобального Совета. Они выжгут к чёртовой матери все-все волчки, которые только встретятся. И плевать на звёздную дружбу, если она имела такое весёлое начало.

Нет. Всё равно неправильно. Всё неправильно. По поводу третьей группы… Они не стали бы строить из себя контактёров. Рейни обязательно вышел бы на связь, уведомив караванного, то есть Шкипа. Затем Шкип уведомил бы Центральный Модуль. Командор Большой Мамы вышел бы на связь с Солнечной… Никто не лез бы на рожон. Всем понятно, насколько деликатное это дело – первые слова и жесты при первом знакомстве.

Совсем рядом кружили по вечным орбитам потоки астероидов. Они были здесь миллионы лет назад, когда изменение объёма звезды Лахо вызвало гравитационные возмущения, разорвавшие несколько планет системы. Они будут кружить миллионы лет потом, когда Лахо растеряет всё своё вещество для ядерного горения и тихо-тихо начнёт угасать. И в унисон астероидам кружились по таким же замкнутым орбитам мысли Шкипа.

– Сбор груза закончен, – лаконично доложился Компаньон, отвлекая своего пилота.

– Так быстро? – изумился Шкип. – И… Как же его удалось разместить?

– Конструкция оказалась разбита на восемь частей. Пять из них сохранены, остальные три подвергнуты деформации…

Шкипа передёрнуло это слово. Ведь где-то там, среди обломков чужого звездолёта, наверняка находилось и тело пилота. Хорошо бы, это тело оказалось внутри какого угодно из тех пяти фрагментов, что не подверглись гравитационному сжатию после лазерной резки. То, что пилот был мёртв, Шкип не сомневался. Детектор давно показал бы биологическую активность. Либо, как вариант, корабль-волчок управлялся автоматами. Такое допущение, с одной стороны, было хорошим – Шкипа вовсе не радовало нахождение в его грузовом трюме инопланетного покойника. Но вот с другой стороны… Как-то не укладывалось в сознании, что пятерых его ребят грохнули два свихнувшихся робота и они же чуть не прикончили затем самого Шкипа. К тому же изнутри пока робко, но – пробивалась радость. Радость победителя. Триумф победителя. Одно дело – вести бой с противником из плоти, обладающим разумом, другое – с бездушными механизмами… Ладно, покойник, так покойник, решил для себя Шкип. Чего только не побывало в трюмах наших «Трайдов»! И тут же вспомнил о другом:

– Ах, чёрт! Чёрный ящик! Нам нужно вернуться за «чёрным ящиком» какого-нибудь из пяти «Трайдов»…

– Автоматический режим разрешён? – осведомился Компаньон.

– Валяй! Только осторожно! Кстати, что у нас за повреждения? Движки не развалятся по дороге? Нам ведь ещё возвращаться, – Шкип подумал немного и добавил: – а может быть, снова уходить от погони или пытаться драться.

– Повреждена камера фокусировки гравитационной волны и сбрасыватель плазмы. Повреждения некритичны. Тяга постоянна при поддержании энергетического баланса. Падение мощности до семидесяти процентов от номинальной. Износ камер реактора – шестьдесят процентов. Прогрессии повреждений нет. Герметичность кабины восстановлена. Рекомендованы восстановительные работы при возвращении на базу…

– Ну, и на том спасибо! – Шкип с облегчением выдохнул, даже не представляя, что бы он делал, окажись повреждения чуть серьёзней.

«Трайд» шёл чётким маршрутом, просчитанным Компаньоном, возвращаясь к месту обнаружения погибших добытчиков. Вот и огромная глыба, изборожденная узкими впадинами-щелями, на обратной стороне которой три из пяти… Чуть дальше – другой астероид, где находятся остатки ещё двух «Трайдов».

– Как будто гвоздями их прибило! – Дошла до Шкипа странность ситуации.

Или все пять добытчиков произвели посадку – на черта им это было нужно? – и их, уже севших на астероиды, расстреляли те самые два волчка, что гонялись за Шкипом. Или же они находились вблизи астероидов и были скинуты на поверхность уже разбитыми. Может быть, пытались прятаться? Надеялись найти убежище в ущельях? Но почему – никаких оповещающих сигналов? Никакого автоматического зонда с предупреждением об опасности?

Для точных ответов на все вопросы очень нужны были «чёрные ящики». Желательно все пять, но даже один – будет неплохо.

Обратная сторона астероида. Фрагменты кораблей, в лохмотьях металла. На экране перед Шкипом побежали данные со сканирующей аппаратуры.

Борт 1184. Неактивен! Борт 1180. Неактивен! Борт 1181. Неактивен!

Удручающая картина – борт одиннадцать восемьдесят четыре, корабль старшего группы. Когда-нибудь Рейни должен был занять место Шкипа, став караванным звена. Но… Другие два «Трайда» – восьмидесятый и восемьдесят первый – два новичка. Никому из них уже никем не стать.

– Чёрные ящики отсутствуют! – после третьего прохода сканирующего луча заявил Компаньон.

Та же история повторилась над местом гибели двух других кораблей.

Чертовски скверная история, задумался Шкип, теперь вместо ясности, которую могли внести записи чёрных ящиков, пойдут одни догадки и предположения. Оставляя решение проблемы на потом, пилот снова окинул взглядом место гибели третьей группы и направил «Трайд» к приливной точке.

– Установить зонд-маяк.

– Маяк установлен…

Позже, сюда, в Восьмой Грот, квадрат пять-тридцать, можно будет пригнать исследовательский модуль. Он найдёт место гибели добытчиков по пеленгу, передаваемому зондом, и переворошит всё вокруг мини-роботами георазведки. А вот и Прилив…

– Прилив, капитан!

Компаньон просто обязан был сказать эту фразу.

Старая традиция, родившаяся сразу с открытием Звёздных Приливов. И тогда уже корабли уверенно управлялись автоматикой. Но стоило любому из них подойти к одному из входов в этот загадочный туннель, как управление брал пилот. Человек. Наследник тех, кто выводил на орбиту первые спутники, кто строил орбитальные станции, кто впервые сделал шаг навстречу звёздам. И сейчас Шкип слышал то, что слышал уже не раз, что слышали до него тысячи других навигаторов.

– Прилив, капитан…

И вся необъятная Вселенная, с её бесчисленными россыпями, исчезла. Схлопнулась в тонкую нить. Осталась за пределами великого НИЧТО, которое окружало теперь Шкипа.

Клубы загадочного тумана, изломанные линии, будто попытки невидимой руки вывести какой-то внятный контур. Ни цвета, ни времени. Аппаратура «Трайда» фиксировала это НИЧТО единственным доступным ей способом – просто переставала что-либо фиксировать. В погасших экранах Шкип ловил лишь своё отражение – со странной гримасой, выражающей одновременно настороженность, ожидание и надежду.

Настороженность – потому что физика Приливов не поддаётся изучению. Есть только теории. Много теорий. Человечество получило волшебную дорогу, по которой можно двигаться только вперёд, не сворачивая и не останавливаясь…

Ожидание – это ожидание чуда! Все линии, все кольца тумана будто силились что-то показать, сделать всё понятным. Но у них не получалось. Так пытается немой рот произнести слово…

Надежду – что ровно через двадцать одну минуту с хвостиком, – величина, названная Постоянной Пикшина, – ему доведётся вновь увидеть звёзды.

Вход в Прилив невидим. Но его можно локировать специальной аппаратурой. Каждый Прилив ведёт только в одну точку. Для того чтобы знать – в какую? – нужно однажды пройти именно этим Приливом. Каждый штрих, обозначающий путь Прилива в лоциях, – это ещё и путь, которым когда-то прошёл человек. Расстояния, которые можно преодолеть, пользуясь Звёздным Приливом, могут быть разными. В одном случае, ныряя у орбиты Посейдона – первой из освоенных планет вне Солнечной системы, корабль попадал к Алеусу, жёлтому карлику, схожему с Солнцем и находящемуся на расстоянии восемнадцати светолет от Посейдона. В другом случае, ныряя у Алеуса, можно попасть к Стигме – голубому гиганту с огромными красными пятнами. Расстояние – пять тысяч светолет. Никакой системы, никаких закономерностей и зависимости точки выхода и преодолённых расстояний от точки входа не выявлено… Только одно – от Посейдона к Алеусу, или от Алеуса к Стигме, или откуда угодно куда угодно, – время прохода через Прилив – Постоянная Пикшина, двадцать одна минута с хвостиком.

Шкип закрыл глаза. Он никогда не делал этого раньше, всякий раз очаровываясь абстракциями загадочного калейдоскопа. Но сейчас на выходе его могло ожидать что угодно. Он даже задумался: а верно ли поступает, что возвращается в Листопадный Зал? Не слишком ли самонадеянно оценивает шансы выдержать ещё одну игру с кораблями чужаков после в общем-то абсолютно случайной победы? Что у него есть? Понимание необходимости донести известие о неблагополучном первом контакте с иным разумом. Образец инопланетной техники в грузовом отсеке и, может быть, мёртвая особь, стиснутая обломками собственного корабля. Ещё – движки, потерявшие почти четверть мощности. Нарушенный баланс управления «Трайдом», поддерживаемый исключительно работой полётного компьютера, который сам по себе неизвестно, что способен выкинуть в следующую минуту. Лазерный бур, которым при оч-чень удачном стечении обстоятельств можно щёлкать скоростные, прекрасно вооруженные, постоянно маневрирующие корабли противника. По одному в сорок минут или около того… Да от «Трайда» мокрого места не останется за эти сорок минут, если кораблей-волчков окажется два или больше и если Шкип не успеет прорваться к Приливу.

Месяцы, проведённые за работой в Листопадном Зале, не прошли даром. Не открывая глаз, всё так же плотно сомкнув веки, Шкип мысленно рисовал схему локации.

Сразу по выходе из Прилива – пространство, свободное от астероидов. На максимальной тяге, которая ему сейчас доступна, он преодолеет его минут за десять – двенадцать. Дальше – край астероидного поля. Мелкие обломки, облака космической пыли, Бахрома, как называют это добытчики. Не забыть врубить плазменные обтекатели! Затем – два возможных пути. Первый – вклиниться в самую гущу астероидов, устроив великолепный серфинг. Тем более, как он уже успел понять, корабли-волчки вели себя весьма осторожно, попадая в астероидный рой. И их преимущество в скорости сразу сходило на нет. Но! У них же имеются чертовы шары-ракеты. Можно даже не попасть в «Трайд» Шкипа, достаточно уничтожить несколько глыб на его пути и тогда он сам сможет благополучно угробиться…

Второй путь – рваться почти по прямой, как делал это командор «Селены». Пройти вблизи рудных разработок, надеясь на плазменные обтекатели, задевая край роя… Тогда, правда, волчки нагонят его вмиг! И снова вернулась представленная раньше картина если не гибели, то плена, с мерзким зондом в ноздре и… Шкип заёрзал. Слишком уж неприятными представлялись ему всякие там опыты. Ведь он – не политик, не дипломат. Кто захочет проверить – для чего инопланетная раса пытается раздобыть представителя хомо сапиенса, для переговоров ли, философских бесед, или для препарирования на манер лабораторной крысы, – тот пусть и проверяет. А его дело, раз уж повезло, – дотащить груз до первой попавшейся станции с исследовательскими лабораториями и работающей даль-связью. В идеале – доставить к Большой Маме, если в Листопадном Зале нет никаких врагов. Тогда можно даже рассчитывать на какие-нибудь привилегии. Награду. Деньги. Премиальные – за беспокойство при транспортировке нестандартного груза.

Последняя мысль заставила его усмехнуться. Надо же! Задница в огне, а он всё равно думает о наградах, привилегиях, премиях за доставку…

Тут же Шкип обругал себя за другую, более дельную, но запоздалую мысль. Потянул из набедренного футляра длинную тонкую палочку «Мудры» – так называли добытчики официально запрещённый, но употребляемый повсюду антидепрессант, подстёгивающий сознание и увеличивающий реакцию. Ведь космос – невероятно агрессивная среда для человека. Даже в самой статичной локации в любую минуту может случиться любая беда. Чтобы не растеряться в экстремальной ситуации, исключить панику, помочь мозгу найти верное решение, добытчики брали в каждый полёт и держали наготове вот такие палочки. Тонкая молекулярная обёртка не была помехой. Шкип отправил «Мудру» в рот целиком, так, как есть, и принялся усиленно разжёвывать.

Антидепрессант начинал действовать не сразу, у каждого случалось по-разному, но лично для себя Шкип уже знал – должно пройти минут пять, пока химическая формула, заключённая в палочке «Мудры», подстегнёт его сознание. А до выхода из Прилива как раз и оставалось – минут пять, не больше.

Пять минут, и снова забьётся квазерный расщепитель – сердце звездолёта. Мягко вспыхнут экраны. Зелёным отсветом – экран сканирующей навигационной аппаратуры, голубым – общий экран состояния корабля, нейтрально-серым – вспомогательные экраны. Зрительные нервы звездолёта. Куда ярче полыхнёт плазменно-гравитационная струя за кормой! Разгонные движки – опорно-двигательная система, быстрые ноги звездолёта, хотя и израненные. А что же – мозг? Компаньон? Ну, уж нет. Мозгом корабля, его волей, его самой главной деталью остаётся он, пилот, караванный звена добытчиков, собственной персоной. А Компаньон – обязательный придаток, всего лишь мозжечок.

– О! – пришло прозрение, – Я так и буду его называть. Чтобы не обижался. Мозжечок! Чем не имя для Компаньона?

В традициях добытчиков было давать Компаньонам имена, прозвища и клички. Ведь общение с Компаньоном – общение с самим кораблём. Да и неудобно, обращаясь к компьютеру, называть его «компьютер».

– Эй, Мозжечок! Просыпайся! – позвал Шкип, пробуя это прозвище на вкус. Примеряя его к своему Компаньону.

Он проснулся. Не сразу, через минуту. Тогда же за кормой плеснула яркая струя, вспыхнули и ожили экраны, подал голос реактор-расщепитель…

– Выход из Прилива, капитан!

Компаньон обязан это сказать. По традиции.

То, что увидел и осознал секундой позже Шкип, нельзя было представить в самом кошмарном из кошмаров… Локации Листопадный Зал, в том виде, как привык наблюдать пилот, больше не существовало!

Глава 6
РУКОПАШНЫЙ ДЕНЬ
ФЕЙЕРВЕРКИ ДЛЯ «АЛЛЕГАНА»

Меггидо – одна из немногих локаций, получившая имя по названию планеты, а не звезды, как было общепринято. Наверное, это связано с тем, что в отношении планеты имелись обширные, далеко идущие планы.

По классификатору терраформирования, планете был присвоен индекс в девяносто два балла, что означало совпадение девяносто двух основных параметров из сотни основных параметров эталона. Само собой разумеется, эталоном являлась Земля. Наличие магнитных полюсов. Напряженность магнитного поля. Высокое содержание кислорода в атмосфере. Плотность атмосферы. Сила тяжести. Осевая скорость вращения. Радиационный фон. Наличие мирового океана. Наличие спутника – малого планетоида. Погодный цикл. Уровень освещенности… И так далее.

На Меггидо даже существовала органическая форма жизни, представленная морскими водорослями, которые и поддерживали кислородный баланс. Гигантские водорослевые поля тянулись плотными слоями на разных глубинах, отчего холодные воды Океана, занимавшего около восьмидесяти процентов поверхности, казались чёрными.

Поскольку открыл этот мир экипаж звездолёта-разведчика изыскательской службы Доминанты «Поларис», то концессию на терраформирование получила корпорация, входящая в промышленную структуру «Полариса». Находка оказалась слишком лакомым кусочком, чтобы оставить всё просто так. Остальные четыре Доминанты, объединив усилия, пытались всячески помешать «Поларису» в освоении Меггидо. Поэтому начальная стадия, её первые три-четыре года проведения работ на поверхности, сопровождались различными скандалами и происшествиями. Поднятие индекса до девяноста пяти баллов автоматически переводило Меггидо в объект достояния всей Солнечной, без приоритетного собственника, каким являлась Доминанта «Поларис». Отсюда – неожиданные находки. Такие, например, как несколько видов насекомых…

Водоросли – это всего лишь водоросли. Одноклеточные организмы. А водяной кузнечик – это уже белковая форма жизни. Это – ещё один пункт индекса! Биологам «Полариса» пришлось потрудиться, чтобы доказать – на Меггидо не существует пищевой цепочки, одним из звеньев которой могли быть водяные кузнечики. Потом уже, когда прошла утечка информации, стало ясно, что кузнечики, попавшие на Меггидо и постепенно осваивавшие Океан, – не что иное, как генетически преобразованный вид микроскопических креветок, обитающих на Земле.

Но это была грубая работа, проба сил. Потом провокации и мистификации стали более изощрёнными и жестокими.

Например, вспышки неизвестных болезней среди террастроителей, которые нужно было погасить в срок, установленный Глобальным Советом. Целая армия вирусологов, микробиологов, медиков Доминанты-собственника бились над этой проблемой, расправляясь с болезнями. В противном случае планета Меггидо могла быть объявлена карантинной зоной, с установлением совместного контроля всех пяти Доминант.

Потом произошло «внезапное обнаружение» литографов – каменных плит с высеченными знаками, напоминающими иероглифическое письмо… Потом…

Последней попыткой не позволить «Поларису» расширить свои владения было появление у Меггидо большого астероида. Он возник самым неожиданным образом, имея достаточную начальную скорость, чтобы натворить множество бед на планете, и траекторию, удивительно приближенную к траектории падения в районе основания комплекса терраформирования. Наполовину астероид состоял из железа, наполовину – из кремния. Мало кто знал, каких несчастий избежала тогда планета. Размеры астероида, хотя и были несопоставимы с размерами естественного спутника Меггидо – местной Луны, названной Ларусс, но всё же… Имея в поперечнике около трёх километров, в случае падения он мог бы стать причиной наступления ледникового периода. Катастрофе помешал вошедший в локацию вне расписания грузопассажирский транспорт «Прайд».

Лобовое столкновение. Детонация квазерной установки. Транспорт буквально разнесло на атомы. Но вследствие этого столкновения астероид обрёл стабильную орбиту.

В результате всех этих «случайностей» в локации Меггидо находился постоянный патруль. Плюс ко всему, после получения статуса окраинного мира – номинальной границы Солнечной, здесь часто появлялась военная эскадра ВКС. А работа и жизнь террастроителей проходила под неусыпным контролем собственной службы безопасности Доминанты «Поларис», которая тоже держала в локации Меггидо несколько звездолётов-перехватчиков и базу – Купол на Ларуссе, спутнике Меггидо.

Расстановка сил ко дню ожидаемого пришествия врага была такова: как и предполагал Мартин, в локацию вошли два тяжелых крейсера ВКС, в дополнение к двум уже имеющимся, сопровождаемые группой истребителей и четырьмя карманными крейсерами – Ка-два, как называли их на флоте, которые тут же заняли позицию вблизи Ларусса, а на орбиту Меггидо высыпало шесть патрульных кораблей СБ, покинувших ангар на Ларуссе. Кроме этого, вблизи «Аллегана» застыли две из четырёх станций полицейского патруля, ещё две зависли у приливной точки, ведущей к Хамету, и ещё пять вёртких скутера патруля крутились, пользуясь большим запасом хода, высокой скоростью и манёвренностью у дальней границы локации. Там же находился и военный корабль-исследователь, обшаривающий пространство двумя огромными сканерами.

Мартин пытался вызвать по коммуникатору Роя, пилота «Хулигана», но оказалось, что коммуникационная служба отключена. Добравшись до своей каюты, Мартин уселся перед экраном персоналки, обхватив голову руками. Перед этим он встретил несколько групп эсвебеушников, которые яростно проклинали какого-то верзилу, устроившего форменный погром на одной из палуб перед лифтом, из чего Мартин понял, что Гризли одержал очень убедительную победу и смог уйти, оставшись безнаказанным. Эсвебеушники строили планы мести, предвкушая, как завтра с помощью командора станции вычислят обидчика и сыграют с ним в футбол всей оравой. Март грустно усмехнулся, услышав обрывок такого разговора. Несбыточные мечты, хотелось ему сказать служакам Доминанты, завтра вам будет не до проходчика Гризли. Вернее, уже сегодня. Стрелки часов перемахнули через полночь, начав новый отсчёт. Последний отсчёт последнего дня для последних землян, находящихся в локации.

Рой сам нашёл Мартина, просунув голову в незапертую дверь каюты.

– Ну, как изыскания? Я думал, тебя уже упаковала служба безопасности, а ты, оказывается, цел и невредим. Что ещё раскопал, Мартин?

Было видно, что пилота мучает любопытство, раз уж он дожидался бортоператора и не ложился спать.

– Герой жив и даже не ранен, – с наигранной бодростью ответил Мартин. – Входи, чего стоишь?

Рой с готовностью проскользнул в узкую каюту оператора, которая размерами уступала даже рубке управления их модуля орбитальной поддержки. Но всё же это была отдельная каюта, полагающаяся каждому, кто работал на орбите, не то что многоместные номера террастроителей, работающих на поверхности.

Если Рой обустроил своё жильё с присущим ему практицизмом, сохранив как можно больше свободного места, то каюта Мартина напоминала мелкую ремонтную мастерскую. Он был влюблён в технику. Когда у кого-нибудь из орбитальщиков выходил из строя портативный компьютер или игровая приставка, или видеорекордер, то им не приходилось ломать голову над тем, где это всё можно починить. В результате Мартин постоянно был обеспечен добровольно взваленной на себя работой, а взамен обретал множество людей, всегда готовых на ответную помощь.

До прихода Роя Мартин размышлял над тем, что ему удалось услышать в диспетчерской. Ведь и раньше ему удавалось узнать то, что никак не предназначалось для ушей персонала «Аллегана». Но он всегда знал, что делать с полученной информацией. А вот сейчас случай оказался настолько особым, а новость настолько невероятной, что Март едва ли не физически ощутил, как гнетут, давят тяжким грузом эти знания.

Вначале он думал предупредить всех знакомых ему пилотов, операторов и прочих специалистов. При этом Мартин мог быть абсолютно уверен, что к моменту посадки на «Аллегане» останется мало таких, кто не будет извещён о грядущем событии. Потому что у знакомых Мартина имелись свои знакомые, у тех, в свою очередь, ещё знакомые, у тех свои, и дальше, по цепочке. Такие известия распространяются со скоростью звука, куда там листопаду!

Но затем Мартин вспомнил предупреждения офицеров ВКС. Тогда ещё их слова о неизбежной панике и возможном слепом бунте показались убедительными. Как можно оставаться спокойным, когда знаешь, что живёшь последние часы? Как поведут себя рабочие? Особенно те, что сутками не вылезают из глубоких шахт, подготавливая нижний уровень обеспечения коммуникаций. Как поведут себя уставшие, злые, как черти, служащие, которым осталось меньше месяца до окончания контракта? Ведь пять тысяч террастроителей, несмотря на кажущуюся организованность, – настоящая пороховая бочка. Достаточно нескольких паникёров, чтобы бочка взорвалась. И тогда весь персонал станет неуправляемой толпой. Что последует за этим? Да что угодно! Поэтому Мартин не спешил делиться откровениями. Ну, а Рой – совсем другое дело. В конце концов, совместная работа на одном корабле-модуле сделала их друзьями.

– Давай, рассказывай! – торопил Рой, освобождая себе место между встроенным шкафом, в котором хранилась запасная форменная одежда, и небольшим столиком, заваленным какими-то микрочипами, схемами, шлейфами проводки.

– Рой… – неуверенно начал Мартин, не зная, как преподнести другу новость.

– Ну, давай, не жадничай! Чего ты заикаешься?

– Рой… – Мартин предпринял вторую попытку. – Завтра… То есть сегодня уже… Ну, вместо юбилея, как я и думал, будет кое-что другое…

– Не тяни, Март! Юбилей – не юбилей, какая разница? Плевать на шишку-хаймена! Что будет-то? Или праздник вообще отменяется?

– Нет, но…

– Ага! Всё-таки обещанное дармовое угощение и три дня, свободные от работ, остаются! Так не всё ли равно – из-за чего?

«Нет! – захотелось крикнуть Мартину. – Не всё равно! И вместо юбилея мы окажемся на собственных похоронах!»

Он почти сделал это, преодолев сомнения и уже размыкая губы, чтобы вытолкнуть роковые несколько слов, но ему помешали.

– Клик-клик! – прозвучал тонер над дверью каюты.

– Ты ждёшь гостей? – удивился пилот. – В такое время? Половина второго по-корабельному!

– Никого я не жду! – Мартина посетило какое-то беспокойство. – Рой, когда ты шёл ко мне, за тобой точно никто не увязался? И вообще, возле лифтов ведь…

– Никого возле лифта не было… А! Ты про драку? Там, говорят, Гризли с дружками кому-то начистили физиономии… Нет, никто за мной не шёл, а что?

– Клик-клик! – снова дал о себе знать тонер.

– Вот ведь какие настырные! – заявил Рой и потянулся к сенсору замка.

– Подожди, Рой!

Но было уже поздно. Дверь распахнулась, и Мартин с Роем увидели недовольно нахмуренное лицо служащего СВБ.

– Оператор модуля «Хулиган»? – сверяясь со списком в электронном планшете, так же хмуро спросил эсвебеушник.

«Ну, всё, – мелькнуло у Мартина в голове, – Руперт, идиот, всё-таки проболтался!»

– А в чём, собственно, дело? – чуть повысил голос Рой.

– Не знаю. Общий сбор экипажей орбитальных служб. Ни вам, ни нам выспаться не дают. Так вы…

– Оператор «Хулигана», – подтвердил Мартин.

– Вот и отлично. А это… – Охранник показал пальцем на Роя.

– Пилот модуля «Хулиган», – представился тот, касаясь жетона на комбинезоне.

– Просто замечательно! Не нужно бегать на другую палубу! – удовлетворенно проговорил эсвебеушник, вычеркивая пальцем с экрана планшета сразу две строки. – Значит, так. Общий сбор у ремонтного ангара, я вам не нянька, так что сами дотопаете, ага?

– А почему нельзя было вызвать по коммуникатору? – спросил Март, которого уже отпустило напряжение, едва он услышал, что никто не собирается немедленно хватать за руки и куда-то тащить для неприятных разговоров.

– Потому что коммуникаторы отключены, неужели непонятно?

Ну, вот, подумал Мартин, ещё один человек на своём месте! Удивительная исполнительность. Отключены коммуникаторы, нужно изображать посыльного. А почему отключены? Что за общий сбор? Ему наплевать. Он сделает, лишь бы кто-то скомандовал – что именно?

– С чем же это связано? – всё-таки не удержался оператор, чтобы исключить последние сомнения в том, что вызов может быть связан с недавним вторжением в «чёрный ящик».

Но охранник кинул такой взгляд, словно Мартин спрашивал о смысле существования Вселенной, и коротко повторил:

– Общий сбор у ремонтного ангара.

После чего развернулся и ушёл.

– Уже начинается… – проронил Мартин.

– Что начинается? Что за день, кругом одни загадки! Не будь, как этот… – И Рой очень похоже изобразил унылое, недовольное лицо охранника.

– Пошли, там расскажут.

– Но… Ты узнал? Ты что-то ведь узнал, Март?

– Нет. Пока ничего.

Мартин принял решение сообщить Рою обо всём, что стало ему известно, но только чуть позже, после вот этого неожиданного сбора.

Они шли притихшим коридором, в котором лишь кое-где с шипением открывались двери, выпуская из кают таких же недоумевающих, как Рой и как Мартин, пилотов и операторов орбитальной службы. У лифта их остановили четверо охранников, проверив жетоны. Давно такого никто не мог припомнить, чтобы СВБ ввела контроль за передвижением на «Аллегане». Пока шла проверка, орбитальщики переговаривались приглушенными голосами, кое-кто чертыхался, кое-кто выстраивал версии. И только Мартин знал, с чем связан этот неожиданный вызов. Но при этом старался так же, как и все, выражать недоумение и кидать искоса взгляды на двух эсвебеушников – сопровождающих. Внутри Мартина сейчас жила только одна мысль: скоро всё разрешится само собой…

По пути лифт останавливался несколько раз, подбирая всё новых и новых пилотов. Наконец створки лифта скользнули в стороны последний раз. Они вышли на служебную палубу: восемь экипажей модулей поддержки, шесть пилотов вспомогательных миниджетов и полётный состав исследовательских кораблей георазведки. Здесь, в этом коридоре, не было кают. Две или три двери вели в технические помещения, откуда проводился контроль за состоянием техники в ремонтном ангаре.