Текст книги ""Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Надежда Соколова

Соавторы: Елена Горелик,Андрей Федин,Андрей Вершинин,Макс Гато,Роман Тард,Алексей Птица
сообщить о нарушении

Текущая страница: 294 (всего у книги 340 страниц)

Глава 13
Развязка

Как только убийца исчез в проёме, я вскочил на ноги и бросился к двери, сжимая в руках револьвер, но как только я до неё добежал, мужество покинуло меня. Я только сейчас осознал: у меня есть только три патрона в револьвере и одна жизнь, и я совершенно не знаю, что мне делать дальше. Пётр остался рядом с князем, наверное, он принял полностью правильное решение, а я погнался невесть зачем, не понимая, что ставлю под угрозу свою жизнь и, по факту, ничем не смогу помочь, потому как бесполезен.

Нет у меня ни нужных умений, ни хороших навыков стрельбы, да и морально я оказался не готов, что понял только сейчас. Страх холодным душем обрушился на мою голову, мигом остудив и отрезвив, заставив посмотреть на произошедшее совсем с другой стороны. Несколько секунд назад я был буквально на волосок от гибели, и снова подвергать опасности свою жизнь я решительно не хотел. Но что же делать, ведь я не трус, а городовой остался один наедине то ли с одним убийцей, то ли с двумя. Убежать – значит бросить его на произвол судьбы.

Я оглянулся на задний двор, пытаясь принять единственное правильное решение. Пока мы здесь разбирались, первый из нападавших уже давно скрылся и бежать за ним бессмысленно, оставалось только одно: либо уходить, либо помогать городовому, если того ещё не убили. В подтверждение моих мыслей в доме грохнул выстрел, но не рядом с дверью, а в глубине здания и, кажется, где-то сверху.

Страх ледяной хваткой сжал моё сердце. Ну, нет, не получится! Решившись, я распахнул дверь, одновременно отпрыгивая в сторону. За ней никого не оказалось, и я ринулся внутрь, пытаясь на ходу сообразить, куда бежать дальше.

Сверху послышались ещё два выстрела, судя по всему, стреляли из револьвера. Я хоть и не слышал, как стреляет револьвер городового, но судя по звукам, это не оружие убийцы, значит, стрелял городовой или кто-то другой.

Выставив револьвер прямо перед собой, я стал осторожно идти вперёд. На лестничной клетке оказалось пусто, а вот с последнего этажа бухнул ещё один выстрел, и тут же послышался досадливый возглас.

– Не попал, но ничего, сейчас тебя всё равно прищучат.

Голос принадлежал городовому, его я сразу узнал и, уже не таясь, побежал наверх. Это действительно оказалось так: городовой стоял у окна лестничной площадки и, раскрыв его, палил с револьвера, целясь в кого-то. В кого именно, я со своего места не видел.

Заслышав мои шаги, городовой оглянулся.

– А, это ты, студент⁈ А я думал тебя того, убили уже, дурака, а ты жив, оказывается.

– Меня дар спас.

Слово дурак я пропустил мимо ушей, так как и сам это сознавал.

– Ааа, понятно. Повезло тебе. Это он от тебя бросился обратно? А я в квартиру одну как раз ворвался в это время, хотел проверить, может, кто есть, оказалось – никого, а тут он мимо меня и пробежал. Выстрелы услышал, да не понял, откуда, пока смотрел в окно, пока выскочил из квартиры, а он за это время на чердак взобрался и через него ушёл.

– А в кого вы сейчас стреляли?

– Так в него и стрелял, отсюда видно крышу соседнего здания, там он мелькнул, но далеко, промахнулся я, наверное. Ничего, найдут его, вон наши ребята уже бегут, сейчас всё оцепят, если ранен, то поймают всё равно, если же нет, тогда сложнее будет. Ты молодой, беги на чердак, я туда один не полезу, посмотри, что там, может, обронил чего этот гад, только сразу мне говори. И револьвер убери в карман, когда обратно станешь спускаться, а то наши же тебя и пристрелят, я-то тебя знаю, а они – нет, погибнешь по дурости и из-за благородства.

– Да как они меня пристрелят, если вы рядом?

– Ну, мало ли.

– Ладно, я всё понял, но вдруг там несколько человек, а я с одним револьвером?

– А у тебя патроны есть?

– Три штуки в барабане остались.

– Ладно, иди, я прикрою тебя, если что. Хотя, нет, не иди, всё равно не сможешь ничего сделать. Вместе пойдём, когда помощь придёт.

– Так надо же по горячим следам⁈

Городовой усмехнулся.

– Это ты книжек начитался? Ну, так-то да, но я не могу лезть по лестнице, года уже не те, неудобно, а ты слишком неопытный, пропадёшь ни за грош.

– Я полезу.

Городовой помялся, смотря на меня, не зная, что предпринять, но время шло, и преступник уходил.

– А у тебя какой дар? – внезапно спросил он.

И здесь меня осенило.

– Хороший у меня дар, сейчас увидите.

Я оглянулся. Лестница находилась у меня прямо перед глазами. Упираясь в чердачный люк, она манила меня к себе, призывая на очередные опасные приключения. Я убрал револьвер, схватился за неё и стал карабкаться, одновременно создавая в воздухе образ самого себя. Толкнув люк, я понял, что он не заперт и с силой распахнул его, одновременно послав вперёд своего двойника-фантома.

У городового вырвался невольный вздох восхищения, я не стал обращать на это внимание, а весь превратился в слух. Люк ударился о столб, к которому крепился на чердаке и остался висеть на нём. Мой фантом повертел головой, вызывая огонь на себя, но никто в него не выстрелил и вообще никаких посторонних звуков на чердаке я не услышал. Тогда уже наверх полез я сам, направляя перед собой спроецированного фантома.

Когда взобрался, моему взору открылось всё пространство чердака, рассечённое разнообразными мелкими препятствиями, вроде печных труб, дымоходов и ещё бог весть чего. Откуда-то ощутимо сквозило, и мелкие снежинки, проникая, как оказалось, из раскрытого чердачного окна, кружились, медленно исчезая в тёплом воздухе.

Подскочив к слуховому окну, я взглянул в него и увидел, что оно выходит на покатую крышу, с которой можно перепрыгнуть на другую, расположенную немного ниже, ну, и дальше, пробежав по ней, скрыться в похожем чердачном окне или бежать дальше, перепрыгнув на следующую крышу. Так, видимо, и поступил беглец, его и заметил городовой и стрелял по нему. Вон даже видны следы от пуль, что прошили жестяное покрытие. Больше никого на чердаке не оказалось, о чём я и уведомил полицейского.

– Здесь никого нет! – крикнул я ему.

– Посмотри, может, что найдёшь! – прокричал он мне в ответ.

– Сейчас.

Я начал рыскать вокруг, но так ничего особого не нашёл, мимоходом погасив своего фантома. Я же не сыщик, чтобы полноценно обыскать чердак, и фантома держать долго я не могу, сложный это образ.

В это время по лестнице поднялся городовой и стал осматривать помещение вместе со мной. На чердаке царила полутьма, свет проникал только через чердачное окно и небольшие слуховые окна, поэтому я решил подсветить пространство своим даром, создав имитацию фонаря. И о, чудо! Направив его свет в сторону окна, я увидел лежащий неподалеку предмет, похожий на портсигар или небольшой кошелёк.

– Кажется, нашёл, – оповестил я городового и, подняв предмет, тут же передал ему.

– Вот это дело. Пошли отсюда, хорошая находка, больше всё равно мы ничего не найдём, да и пора уже доложить о результатах. Как там великий князь, неужели убили его?

– Не знаю, я видел, что он лежал в крови. Ранили тяжело, это точно, возле него суетился адъютант. Может, смог помочь.

– Хорошо, если смог, – вздохнул городовой и, спрятав найденный предмет, полез вниз, а я за ним.

На улице в это время царила суета, мчались автомобили и кареты скорой помощи, бежали полицейские, военные, какие-то чиновники и ещё непонятно кто. И тут я вспомнил про револьвер.

– Возьмите, это террориста оружие, я подобрал его, когда побежал искать убийцу.

– Давай. Это ты правильно сделал. Вовремя отдал, а то вопросы возникнут по нему, но уже позже. Ладно, пойдем вместе со мной, я обо всём приставу расскажу и сыщикам. Ох, и понаедет сейчас начальства, и жандармов тоже.

Тут я увидел Петра и помахал ему рукой. Он тоже заметил меня, обрадовался и направился ко мне с очевидным желанием расспросить обо всём случившемся и рассказать о себе.

– Ну что, поймал?

– Нет, меня чуть самого не убили!

– Врёшь⁈

– Чего мне врать⁈ Стреляли два раза, один раз я дар применил, создав щит, пуля его пробила и не попала в меня, а второй раз я просто сбил ему прицел и рикошет получился, а то бы и не стоял сейчас рядом с тобою.

– Я же говорил тебе, что убить могут, не надо лезть, а ты помчался сломя голову. А я вот помогал адъютанту спасать великого князя.

– И что с ним?

– Тяжёлое ранение, не знаю, спасут или нет. Карета скорой помощи приезжала, забрала его. Мы его с шофёром до здания Сената донесли, пока адъютант вызывал подмогу, а больше ничего я и не знаю. Как мог, помог, не знаю, выживет ли, очень тяжёлое ранение, и странная пуля какая-то, она в нём и осталась, не вышла наружу. Да, везучие мы с тобой, Фёдор, на всякие неприятности.

– Твоя правда, Петя, так получается, не мы такие, а вокруг нас всякое творится.

Здесь к нам подошёл одетый в форму жандарма офицер и сказал.

– Судари, прошу вас проследовать за мной, для дачи показаний и благодарю за оказанное содействие. Необходимо допросить вас тщательнейшим образом, в связи с вашим участием в этом происшествии.

Нас завели в здание Сената и стали допрашивать, это продлилось не очень долго. Сняв подробные показания и записав наш адрес проживания и подписку о неразглашении сведений о состоявшемся покушении, нас отправили в одну из комнат, ждать, предварительно проверив на наличие всего того, что мы могли с собой взять из вещдоков, но я всё уже сдал, о чём и сообщил жандармскому офицеру.

В комнате мы прождали ещё час, после чего нас снова опросили и теперь уже окончательно отпустили, предупредив, что обязательно вызовут на допрос, на следующий день или в течение недели. Получив разрешение, мы ушли, стараясь скорее покинуть это место, но настроение идти обедать у нас пропало. Да уже к тому времени хорошо бы и поужинать, тем более, после использования дара есть хотелось просто неимоверно.

– Давай где-нибудь поедим, Пётр, а то я есть хочу, но найдем место попроще.

– Можно в столовую рабочую зайти, там кормят и сытно, и недорого, пошли?

– А ты знаешь поблизости какую-нибудь?

– Знаю, как-то мимо проходил, она большая. Идём.

Добравшись на трамвае до нужной улицы, мы нашли столовую, в которой смогли сытно пообедать и заодно поужинать, взяв с собой ещё в общежитие различных пирожков и другой еды. Рассказывать о произошедшем мы никому не стали. Только сейчас меня постепенно стало отпускать напряжение, и захотелось выпить чего-нибудь покрепче чая.

– Пётр, а ты пиво пил?

– Пил, я же тевтонец, у меня и с собой есть пара бутылок. Просто ты не пьёшь, и я при тебе не пью.

– Раньше не хотел, а сейчас с удовольствием попробовал бы.

– Хорошо, сейчас достану. Я их в немецкой пивоварне покупал, с собой взял пару бутылок, думал, может, и ты разохотишься попробовать, и угадал. На, вот, держи!

Я посмотрел на красивую бутылку с вытянутым горлом, запечатанную сургучом. Пётр тем временем нашёл две кружки, сполоснул их и, поочерёдно взяв, раскупорил бутылки и вылил их содержимое в емкости. Весёлая пена тотчас поднялась почти до самых краёв, грозя выбраться наружу, но Пётр, как истинный тевтонец, знал своё дело и, дойдя до самого ободка, пена успокоилась и, еле неслышно шипя, стала постепенно опадать, распространяя в комнате весьма интересный запах.

– Пробуй!

Я взял кружку и отхлебнул, проглотив тёмную, горьковато-сладкую жидкость. В нос сразу же ударили пузырьки углекислого газа, сглотнув, я ощутил, как прохладная и одновременно жгучая жидкость медленно проваливается в пищевод.

– Эх, хорошо!

– Ещё бы, это настоящее тевтонское тёмное! Только мы умеем его варить и даже привезли с собой стародавние рецепты в Склавскую империю.

– Да, пиво хорошее, пенное.

– Пена – это не основное, главное – вкус! – продолжал нахваливать свой национальный продукт Пётр, – знаешь, каким он бывает?

– Нет.

– Тогда слушай, – и Пётр принялся рассказывать во всех подробностях лекцию о пиве, долго обсуждая различные вкусовые качества и достоинства пенного напитка, я его же слушал, и меня постепенно отпускало напряжение.

– Подожди, – вдруг вспомнил я, – а ведь я видел у анархиста в руках совсем для меня незнакомое оружие. Вот такое, – и вызвав в воздухе его образ, я продемонстрировал Петру. – А ещё он вот так перезаряжал его, и стреляло оно необычно.

– Ничего себе! Я тоже такого ни разу не видел, да и не слышал. Очень необычное ружьё.

– Это, скорее, винтовка, но с обрезанным стволом, не знаю, почему так, мало сведений о ней у меня, да и вообще, не хватает знаний о любом оружии.

– Выучишься ещё, особенно, если специально возьмёшь направление на дообучение. Это всё можно решить, было бы желание.

– Согласен. Ладно, пора уже спать ложиться. Завтра много всего предстоит.

– Да уж, – вздохнул Пётр и стал убирать под кровать пустые бутылки.

Разговаривать дальше о покушении на великого князя ни у кого из нас желания не осталось, мы вполне наговорились об этом, сейчас хотелось только одного – всё забыть и расслабиться, так мы постепенно за разговором и приговорили каждый свою кружку с пивом и легли спать.

* * *

В жандармское управление поручик Радочкин прибыл по всеобщей тревоге, когда его оповестил прибежавший посыльный. У него в квартире городской телефон отсутствовал, и иным образом оповестить его не могли, благо он никуда в этот день не собирался и отдыхал, сидя у небольшого камина и почитывая Ганса Гроссу в оригинале.

Звонок в дверь электрического звонка прервал его чтение на самом интересном месте. Оторвавшись от размышлений о сленге немецких уголовников, поручик захлопнул книгу и пошёл открывать. Выслушав посыльного, собрался и, поймав извозчика, домчал до управления, поднялся к себе в кабинет, ну а дальше всё закрутилось.

– Началось! – сказал сам себе Радочкин, услышав информацию от начальника и, повесив на стену телефонную трубку, принялся быстро собираться. Он уже почти приготовился выходить, когда вспомнил, что не взял с собой револьвер, а надо бы. Открыв сейф, достал штатное оружие, потом подумал и взял ещё один пистолет, который покупал себе сам, имеющий более скромные размеры, его он сунул во внутренний карман пальто и вышел из кабинета.

До здания Сената он добрался на жандармском эфиромобиле, дело случилось экстренной срочности, всё жандармское управление стояло, что называется, на ушах, поэтому в эфиромобиль погрузилось сразу несколько человек. Приехав к зданию Сената, поручик увидел множество людей, прибывших для расследования вопиющего случая покушения на Великого князя Ростислава Владимировича Фёдорова. Это значило только одно – маховик расследования закрутился на полную катушку.

Почти через три часа без малого он повстречал своего старого знакомого Дмитрия Анатольевича Кошко. К этому времени уже основная информация о происшествии была получена, преступников не поймали, вернее, на руках имелся один труп и донесение о ранении другого, и на этом всё.

– О, господин поручик! Наше вам от уголовного сыска – политическому…

– Взаимно, Дмитрий Анатольевич, вижу, без вас тоже обойтись не смогли⁈

– Ну, а куда же без меня, дело серьёзное. Князь-то жив, не знаете?

– Жив, но находится в очень тяжёлом состоянии, за его жизнь сейчас борются врачи. Узнал вот буквально только что об этом.

– Да, вам всегда первым обо всём сообщают, не то, что нам. Это мы – труженики низов, а вы всё по верхам, да по верхам.

– Да бросьте, Дмитрий Анатольевич, вы бы ещё анархистскую пословицу присовокупили к тому.

– Это какую же?

– Верхи не могут, а низы не хотят.

– А, эту. Так для меня – это бред сумасшедшего и опиум для обывателя. Знаем мы эти сказочки, но оставим их. Важно, что тот, кто стрелял первым в князя, умер, не успели его спасти, чтобы допросить, князя в первую очередь спасали. Да и взрыв бомбы оказался весьма мощным, осколки так и летели вокруг.

– Да, я знаю об этом, Дмитрий Анатольевич, более того, хочу вам сказать, что адъютант великого князя является магистром боевого дара, он не допустил бы возможность убийства Ростислава Владимировича привычным оружием, но после первого покушения сразу же последовало второе. Применялся боевой дар, его также смогли нивелировать, но дальше стали стрелять с двух направлений и из оружия неизвестной конструкции. Очевидцы упоминают о необычном звуке, наподобие винтовочного выстрела.

– Я об этом слышал, но после изучения данных об осмотре тела великого князя у меня появилась версия, что убили его даже не из этого оружия, а совсем из другого, с применением дара, обеззвучивающего звук выстрела и усиливающего скорость пули. Назовём это глушителем. К сожалению, ещё нет окончательных данных судмедэкспертизы и баллистики, чтобы я смог точно понять, верна ли моя догадка или нет.

– Согласен с вами, завтра мы сможем узнать очень многое. Губернатор объявил операцию «Кольцо», и за пару суток мы получим ещё больше сведений о террористах, а пока нужно работать дальше. Давайте, Дмитрий Анатольевич, встретимся с вами завтра, ближе к вечеру, где вам угодно? Обещаю всяческое содействие со стороны жандармского управления, и в случае добычи вами полезных сведений – солидную премию.

– Что же. Деньги мне никогда не помешают, четверо детей у меня, и каждому надо дать образование и довольствие. Кстати, старшая у меня настоящая красавица.

– У меня пока нет в планах женитьбы, Дмитрий Анатольевич, но на будущее учту.

– Давайте часиков в пять вечера встретимся, у вас в кабинете.

– Вы так учтивы, что готовы прийти ко мне в управление?

– Да, встретиться у вас удобнее. К этому времени я надеюсь располагать информацией, которую мы сможем обсудить, возможно, мне придётся поработать с документами, что наверняка хранятся у вас, или попросить вас показать другие имеющиеся, по разным делам. Моя картотека, в основном, включает уголовные элементы, а тут дело политическое и, думается мне, что мы сможем выработать совместное решение, учитывая наш славный опыт работы по Павлоградской духовно-инженерной академии.

– Что же, я совсем не против.

– Тогда встречаемся у вас, завтра ровно в пять, Ростислав Игоревич?

– Жду.

Глава 14
Неожиданный подход

– Дмитрий Анатольевич, вы, как всегда, точны! – приветствовал поручик следователя уголовного сыска в условленное время.

– Нарабатываю себе на следующий чин, Ростислав Игоревич.

– Ясно, я тоже к этому стремлюсь, если расследуем нынешнее дело и найдём виновных, думаю, что и мне, и вам присвоят очередные звания.

– Надеюсь, но мы пока ещё никого не нашли и не поймали. Кстати, есть сведения о раненом анархисте?

– Есть. Вашему ведомству о том не сообщали?

– Не знаю, как начальству, но следователи уголовного сыска не ведают.

– Нашли его, причём, практически случайно и после очень долгих поисков, с помощью людей, обладающих соответствующим даром, но, увы, только труп. Видимо, его лечили, но когда поняли, что на их след напали – убили, а труп просто не успели уничтожить.

– Ого, какие силы вы задействовали!

– Прямой приказ государя императора!

– Понятно и, собственно, очевидно. Не так просто уничтожить человеческое тело, а они явно не успели и решили спустить концы в воду.

– Возможно. Главное, что нашли.

– И кто им оказался?

– Личность устанавливают, но получится это нескоро, так как его лицо уничтожили, а никаких особых примет на теле не обнаружено.

– А личность первого террориста?

– Стандарт матёрого анархиста. Фамилия Гуршкович, воспитывался в иудейском хедере, сирота, учился в ремесленном училище, закончил, связался с анархистами или изначально его к этому готовили. Жил не по средствам, ну и дальше всё по накатанной.

– М-да, вели его по жизни, и как жил, так и кончил.

– Это ясно нам, Дмитрий Анатольевич, но неочевидно для всех остальных. Боюсь, что дальше станет только хуже. Анархисты и те, кто за ними стоит, решили пойти с козырей.

– Это, господин поручик, вам виднее. Моё дело маленькое – знай себе расследование веди, да уголовников лови. Я с аристократами дела не имею и в политику не лезу, хочу живым остаться, да и шкуру свою сохранить. Опять же, детей пристроить надобно.

– Я вас прекрасно понимаю и не требую ничего более того, что в ваших силах. Вы – хороший сыскарь и, думаю, сможете указать, куда двигаться мне в поисках террористов, а дальше – не ваша забота, всё общение с аристократами я возьму на себя.

– Не сомневался в вас, Ростислав Игоревич. Что же, тогда давайте приступим к делу, и первое, что я хотел у вас попросить, это дать мне выписку из протокола допроса Фёдора Дегтярёва, того самого студента, дело которого мы с вами вместе вели. И если у вас имеется его личное дело или сведения о возможностях его дара и тому подобная информация, то очень рад буду всё это получить от вас. Нужно обновить в памяти все данные о его даре.

– Конечно, имеется. Вы думаете, есть какая-то взаимосвязь между этим юношей и террористами?

– Нет, Боже упаси! Никакой связи нет, кроме очевидных побочных эффектов дара, что постоянно втягивает Дегтярёва в опасные приключения. Вы же читали протоколы его допроса?

– Нет, я занимался остальными, пока не успел все протоколы прочитать, разрабатывал других.

– А я читал, хоть тоже не довелось их обоих допросить лично, а теперь сделаю это обязательно.

– Обоих?

– Дело в том, что Фёдор Дегтярёв находился на месте происшествия со своим закадычным другом Петром фон Биттенбиндером, а потом принял весьма деятельное участие в происшествии.

– Вы говорите загадками и изрядно меня интригуете, уважаемый Дмитрий Анатольевич. В каком смысле он принял деятельное участие в покушении на Великого князя?

– В том смысле, что бросился на помощь. Его друг Пётр фон Биттенбиндер пытался помогать адъютанту, но, судя по результатам допросов, больше мешал, чем помогал, тем не менее, не сбежал и что-то пытался сделать, в отличие от многих других. Они с Дегтярёвым оказались недалеко от великого князя и видели всё собственными глазами, а вот теперь я хотел бы перейти к главному, а именно…

– Постойте! – прервал Кошко Радочкин, – а что тогда делал Дегтярёв в это время?

– А вы и правда не знаете?

– Признаться, вы ставите меня в неловкое положение своим вопросом, но информации настолько много, что я не успел ещё во всём разобраться, да и не я один занимаюсь этим делом. Всё управление гудит.

– А Дегтярёв в это время счёл за лучшее попытаться поймать убийцу, он забрал револьвер у террориста и бросился бежать в сторону здания, откуда вёлся огонь по Великому князю, и преуспел в этом. Специально для вас я снял копию допроса городового, как бишь, его фамилия? – на этой фразе Кошко раскрыл свой кожаный саквояж и, выудив оттуда серую картонную папку, принялся перекладывать множество листков, хранившихся в ней, пока не нашёл нужный.

– Ерёмин его фамилия.

– Позвольте полюбопытствовать⁈ – протянул руку к листку поручик.

– Конечно! Для того я его и принёс вам. Очень интересные показания, очень.

– Дмитрий Анатольевич, вы выкладывайте всё, что с собой принесли, мне для ознакомления, а я вам отдам прочитать всё, что у меня имеется на Дегтярёва.

– А давайте!

Радочкин кивнул и, открыв сейф, стал искать в нём необходимые документы, пока Кошко перебирал нужные ему. Несколько минут они занимались только этим делом, пока не сложили рядом две стопки бумаг.

– Приступаем, – констатировал поручик, и оба сыщика углубились в чтение протоколов и докладных.

Довольно долго они изучали попавшие им в руки документы. Первым закончил поручик, ему досталось бумаг не так много, как титулярному советнику Кошко.

– Весьма удивительно, весьма. Если я правильно понял, то наш знакомый склонен к авантюризму и шапкозакидательским поступкам, – прервал он молчание, как только Кошко закончил изучать свои документы.

– Это молодость и горячность, Ростислав Игоревич. Дегтярёв – славный парень, и попадает постоянно в разные ситуации, не имея хорошего жизненного опыта.

– Но, как попадает, так и выпутывается из них. Ему явно везёт.

Кошко поднял глаза от листка с донесением и посмотрел на поручика. Его глаза улыбались, но не по-доброму, а с ехидством.

– Слишком безрассуден, но вы правильно заметили, господин поручик, он явно удачлив, только удача у него двоякая, как у Некрасова в стихах: одним концом по барину, другим по мужику.

– Не буду спорить с вами, Дмитрий Анатольевич, на отвлеченные темы. Судя по протоколу допроса, он вступил в бой с неизвестным?

– Да, вступил, странно, что ещё остался жив.

– В протоколе нет никаких подробностей об этом, Дмитрий Анатольевич.

– Согласен, там есть только описание произошедших событий, но дело в том, что, столкнувшись со своим противником, Дегтярёв выжил, хотя любой другой на его месте, несомненно, погиб. Он попал в засаду, но смог выкрутиться, используя свой дар, вот я и хотел бы понять, чем он, всё же, обладает, что не дал себя убить опытному террористу.

– Кажется, он умеет делать воздушный щит или что-то подобное, а также умеет воспроизводить в воздухе проекцию любой картины.

– Воот, воот, что нам нужно! Я уже забыл о том. Помнится, в прошлый раз, когда мы расследовали то дело в академии, я сначала глазам своим не поверил, когда прочитал, а теперь лишний раз убедился и вспомнил. Вот, кстати, у вас в деле и справка из академической лаборатории имеется, а в ней всё указано, а это значит, что…

– Что он сможет показать всю картину покушения, увиденного своими глазами! – потрясённо прошептал поручик, который только сейчас понял, что хотел ему сказать Кошко.

– Вот именно, Ростислав Игоревич. А кроме этого, он покажет оружие, из которого стреляли не только в него, но и в великого князя.

– Я понял. Боже! А ведь мы сможем воссоздать всю картину вживую.

– Несомненно.

– А также показать её самому императору!

– Хотелось выйти хотя бы на уровень генерал-губернатора. Императору хватает плохих эмоций и без картин расстрела своего дражайшего родственника, но всё возможно, и, если он того не захочет, этого могут захотеть ближайшие родственники Ростислава Владимировича, а также другие специалисты, например, наши оружейники. Я так понимаю, сам огнестрел, револьвер или винтовка, так и не найден?

– Конечно, оружие исчезло бесследно.

– Тем хуже, и тем ценнее для нас окажется Фёдор Дегтярёв. Что будем делать, поручик?

– Допрашивать и докладывать наверх, а дальше решение пусть принимают начальники, и думаю, что они сделают правильные выводы.

– Кстати, Дегтярёв смог помочь задержать этого самого террориста, что стрелял в великого князя, он не дал ему вовремя уйти, дальше тот попал под огонь городового Ерёмина, и хоть смог уйти, но ненадолго. Пусть и не живым, но его взяли, а парень по-настоящему рисковал своей жизнью, да, пожалуй, и не понял этого сразу.

– Я прочитал его показания, когда пули засвистели над головой, он это быстро понял, но неважно. Прошли сутки. Сегодня Дегтярёв отправился на занятия, его предупредили, что вызовут для снятия показаний. После разговора я пойду к начальнику и обо всём подробно доложу. Наше управление возьмёт на себя труд по его допросу и сопровождению. Возможно, что враги ещё не понимают, как много этот юноша знает о покушении, а значит, его жизнь может оказаться в опасности, если террористы догадаются. На короткое время его ценность очевидна, а после передачи информации – уже гораздо менее значительна.

– И что вы намерены делать?

– Это зависит от многих факторов: первое, его необходимо срочно допросить, второе – изъять из стен академии под благовидным предлогом, по меньшей мере, на две недели, и третье – попытаться использовать особенности его дара в полной мере.

– Вот это я и хотел услышать, готов со своей стороны оказать всяческое содействие и надеюсь на взаимовыгодное сотрудничество.

– Всенепременно, я доложу о вашей роли в расследовании.

– Благодарю вас, Ростислав Игоревич.

– И сообщу результат вам в подробностях.

– Жду, и я хотел бы ещё присутствовать при допросе Дегтярёва. С фон Биттенбиндером я сам найду время поговорить отдельно, но вряд ли он сможет что-то ещё добавить к тому, что уже зафиксировано протоколом.

– Хорошо, думаю, это возможно. Я вам позвоню.

– Лучше я вам позвоню и подъеду, куда скажете.

– Я не против. Допрос пройдет у меня в кабинете, так будет лучше и вам.

– Без сомнения. Тогда до завтра.

– Занятия у них заканчиваются в два часа пополудни, после обеда, как раз к четырём часам дня, я их и вызову.

– Я понял, буду всенепременно.

* * *

На следующий день мы с Петром вышли на занятия, договорившись, что никому об участии нас в качестве свидетелей покушения на Великого князя рассказывать не станем. Ни к чему это, внимание к собственной персоне хватает, у Петра, правда, поменьше его, но и для него это всё лишнее.

Впрочем, волновался я напрасно, как оказалось, из студентов мало кто знал о покушении, они жили своей личной или научной жизнью, и газет не читали, а многие совсем недавно возвратились с каникул и пока не успели полностью погрузиться в гущу столичных событий во всех их проявлениях.

Но меня больше всего интересовало сейчас даже не это, а возможность встретиться с Женевьевой. Увидеть её я смог в этот же день, в обеденный перерыв, но лишь издалека. Дело в том, что наши факультеты с каждым месяцем встречались всё реже и реже на объединённых лекциях, и думается, этот разрыв в будущем станет только нарастать. А тут ещё эти все события.

На удивление нас никто не вызывал на допрос в этот день. Просидев все лекции и пообедав, мы с Петром отправились в общежитие, и нас так никто и не побеспокоил. Может, забыли о нас? Жизнь шла обычным чередом. Объявился Ефим Трутнев, встретили мы его нейтрально, как и он нас.

– Сам решил съехать? – спросил его Пётр после лекций.

– Сам. Вы же только рады тому?

– Не без этого, вдвоём лучше, чем втроём.

– Вот и я так подумал, мне проще свой угол иметь, чем в вашем тесниться.

– Твоё дело. Мы с тобой ругаться не станем, нам вместе и дальше учиться.

– Ваше дело, – нейтрально ответил Ефим и сразу же ушёл, не желая продолжать разговор.

– Как-то изменился Ефим, ты не находишь, Федя? – спросил меня Петр после этой короткой беседы.

– Да, каким-то он немного другим стал, но нам-то что с того, Петя?

– Да ничего, собственно.

– Тогда давай лучше готовиться к занятиям, а то приключений набрали выше крыши.

Для дачи показаний нас вызвали на следующий день, подкараулив после занятий. Знакомый мне по прошлому допросу жандарм, одетый в добротную форму, перехватил нас при помощи коменданта, что лично зашёл к нам в комнату.

– Так, парни, не знаю, что вы там натворили, но вас просили проехать на допрос. Вот, даже бумагу дали, чтобы я мог официально вам её показать и о неразглашении бумагу подписал. Так что, всё сурьёзно, господа студенты. А сделано так потому, чтобы не привлекать к вам лишнего внимания, как к свидетелям. Собирайтесь, за квартал отсюда, возле магазина «У Порфирия» стоит извозчик, лошадь у него гнедая, а сани зелёные, вот к нему и садитесь. Хотя я сам вас до него отведу. Собирайтесь, времени мало.