Текст книги ""Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Надежда Соколова

Соавторы: Елена Горелик,Андрей Федин,Андрей Вершинин,Макс Гато,Роман Тард,Алексей Птица
сообщить о нарушении

Текущая страница: 277 (всего у книги 340 страниц)

Стерев кровь с лица, я хмуро обернулся вокруг, но рядом никого не оказалось, и наша стычка никому не попалась на глаза. Это и хорошо, и плохо. Плохо, потому что у меня не окажется доказательств, в случае чего, а хорошо, что никто не видел моего позора. Но теперь у меня есть ещё одна цель для того, чтобы учиться.

У меня слабый дар, но я уверен, что смогу сделать его сильным и трансформировать во что-нибудь совсем иное. Как? Этого я пока не знал, но решил стремиться всеми силами!

Постояв ещё несколько минут, чтобы окончательно прийти в себя, я собрал лежащие на земле вещи и побрёл в общежитие. Там по-прежнему клубились новоиспечённые студиозы, на меня никто из них не обратил внимания, лишь вахтёр бросил мимолётный взгляд, и узнав, ничего не сказал, опрашивая очередного заезжающего.

Ну, а мне что говорить? Дойдя до своей комнаты, я сгрузил вещи на кровать и пошёл умываться. Глядя на себя в зеркало, ухмыльнулся: нос напух, а сам лопух, и ведь ничего не смог противопоставить троим придуркам. Взял бы хоть камень кинул вслед, и то хлеб. Хотя, что бы это дало? Меня потом могли ещё и обвинить в том, что я напал на дворян, сам не будучи дворянином, и это в первый же день.

М-да, вот же хитрые ублюдки, подловили, поглумились и ушли, в полном триумфе. Есть над чем поразмыслить, но унывать я не привык, а месть – блюдо, которое хорошо употреблять холодным. Не знаю, на каком они факультете учатся, но в долгу я не останусь. Впрочем, что сейчас об этом думать, надо сначала зарекомендовать себя, научиться каким-то боевым навыкам, а уж потом в драку лезть, а то опять опозорюсь, и мордой в грязь.

Я представил, как выглядел со стороны, и меня посетило дежавю: с одной стороны, стало больно, с другой – меня захлестнула иррациональная ярость. Хотелось найти всех троих и долго и жестоко бить. Невольно усмехнувшись собственным мыслям, я решил пока оставить всё, как есть. Уронили они меня на землю, разбили нос, причём просто так, ну что же, долг платежом красен, а пока хватит об этом думать. Вахтёр предупреждал, что здесь всё непросто, вот и подтверждение его слов. Я ещё раз взглянул на себя в зеркало, закончил умываться и пошёл в свою комнату.

Войдя, я проверил, на месте ли записка кладовщика, пробормотал вслух полученный от него адрес лавки по продаже академической, да и не только, формы и мастерской по пошиву, захватил кусок матери и отправился искать нужный дом.

Выйдя за ворота, я оглянулся вокруг. Улица, на которую выходил учебный комплекс зданий академии, не имела такой ширины и пропускной способности, как центральные улицы Павлограда, скорее, она напоминала обычные улицы Крестополя, которые хоть и вмещали намного меньше народа, но жизнь бурлила почти так же, как и здесь.

Движение по ней оказалось не слишком оживлённым, но то и дело подкатывали нанятые абитуриентами экипажи со всех сторон города, а то и просто извозчики с вокзала, и высаживали новоиспечённых студиозусов, что думается, мало отличались от меня в своей наивности.

Сделав несколько шагов вдоль улицы и удалившись непосредственно от входа, я остановился, и некоторое время с искренним любопытством наблюдал за прибытием поступивших в академию. Наблюдал минут пять, затем, отвернувшись, потопал по своим делам, мысленно создавая картину уличного движения. Зачем? Чтобы потом потренироваться на досуге, пока никто не видит. Мне надо добиться увеличения продолжительности времени, в течение которого я смогу удерживать картину, а это достигается только постоянными тренировками.

Не успел я пройти и двести метров, как меня с басовитым гудением обогнал локомобиль, обдав при этом густым чёрным дымом, выходящим из выхлопной трубы, что торчала у него наверху. Вдохнув поневоле этот чад, я громко чихнул и послал вслед агрегату множество «добрых» слов, но тот уже скрылся за ближайшим поворотом.

Вскоре я нашёл нужную лавку и, войдя внутрь, сразу окунулся в атмосферу сукна и мундира. За прилавком стоял относительно молодой приказчик и деловито клацал костяшками на больших деревянных счётах, проговаривая при этом расчёты вслух. Заметив меня, он бросил своё занятие, убрал бумагу и счёты, и сразу же обратился ко мне.

– Чем могу быть вам полезен, господин гимназист?

– Я поступил в инженерно-духовную академию имени Павла Третьего и теперь мне требуется сшить мундир. Брюки и фуражка у меня есть, ещё кладовщик выдал сукно и просил передать вам записку от него, чтобы вы помогли мне с пошивом кителя и фурнитурой.

– Да-да, у нас есть договор с мастерской, адрес вам известен?

– Да.

– Тогда уточните, что у вас уже есть и чего вам не хватает?

– У меня есть фуражка и брюки, и больше ничего.

– Ага, тогда нужно шить только китель, а также оформить его согласно правилам и цветам вашего высшего учебного заведения, так?

– Да.

– Ясно, значит, вам необходимо докупить у нас галуны, погоны, фурнитуру на погоны, фурнитуру на стоячий воротничок, аксельбанты. Пуговицы какие предпочитаете: медные, оловянные, латунные?

– Лучше латунные.

– Прекрасный выбор, у нас как раз есть совершенно новые. Ботинки вам выдали?

– Нет.

– Ботинки – это серьёзно, у нас очень большой выбор, у вас какой размер?

– Сорок второй.

– Прекрасный размер для юноши, но раз вам их не выдали, то придётся покупать у нас. Так как вы обратились сразу к нам, да ещё по рекомендации, то для вас сделаем десятипроцентную скидку.

– И сколько они стоят?

– Смотря какие. Из хрома стоят пятнадцать злотых, яловые – десять, а из другой кожи и более грубые – пять-шесть злотых, в зависимости от производителя. Вы можете примерить, я вам принесу на выбор, а сам займусь сбором всякой всячины для вашей формы. Вам же ещё и ремень нужен?

– Ремень у меня свой имеется, и бляха тоже.

Я показал подаренную бляху на своём ремне.

– Как скажете, могу посоветовать, где можно сделать вставку с заглавными буквами вашей академии.

– Да, буду вам благодарен.

– Мастерская находится напротив пошивочной, куда вы пойдёте от нас, как раз вам удобно.

– Понял, спасибо.

Приказчик кивнул и, выйдя из-за стойки, стал искать подходящие ботинки, и вскоре принёс мне целых пять пар. Перемерив их, я решил остановиться на яловых, всё же, обувь – это важно, но и денег в обрез. На краткий миг я задумался: не проще ли походить по обувным лавкам и поискать что-нибудь дешевле, ведь цены здесь, скорее всего, завышены. Ну, а с другой стороны, я здесь не знаю никаких лавок. Хотя, на первое время и мои ботинки сойдут, а дальше будет видно, и я решил повременить с покупкой.

– Пока ни какие не возьму, в следующий раз.

– Хорошо, тогда с вас за всё пять злотых и трояк.

Отсчитав положенные деньги, я забрал товар и вышел из лавки, направившись в швейное ателье. На сей раз меня встретил человек с характерной внешностью иудея. Впрочем, они давно занимались этим ремеслом и преуспели в том. Передав записку, я отдал кусок ткани, с меня сняли мерки и, заплатив пять злотых за пошив и отдав все нашивки, я ушёл из мастерской. Выполнить заказ обещали завтра к вечеру, чтобы я мог на линейке уже стоять в форме.

Напротив швейной действительно находилась мастерская по металлу. Зайдя в неё, я наткнулся на мастерового, что работал над созданием какой-то железной побрякушки.

– Мне нужно сделать себе вставку на бляху. Я поступил в инженерно-духовную академию.

– Сделаем, отчего не сделать, давай свою заготовку.

– Вот.

– Ага, хорошо сделана.

– Это подарок от моих товарищей из депо.

– Работал, значит?

– Да, деньги на учёбу зарабатывал.

– Молодец! Уважаю таких, что не языком, а руками работают. На инженера решил поступать?

– Да.

– Тогда понятно. Завтра приходи, с тебя полтинник возьму, как со своего.

– Спасибо!

– Лады, учись хорошо, нам нужны хорошие инженеры.

– Обязательно.

– Скажите, а где здесь можно поесть вкусно и недорого?

– А, так пройди дальше и сверни на первом переулке влево, там увидишь вывеску «Столовая №5», в неё иди. Там и выбор блюд богатый, и готовят неплохо, цены средние, а если надо подешевле, то тогда тебе в перекусочную. Это вернёшься назад и пройдёшь до доходного дома на перекрёстке, у которого на фасаде огромный мужик полуголый изображён, у этого дома во внутреннем дворе, если зайти сбоку, и есть эта самая перекусочная, на первом этаже, там дешевле, но контингент разный бывает. Поесть можно, но и на неприятности, если что, нарваться тоже, особливо, если вечером на ужин пожаловать, слишком молод ты, могут цепляться всякие замухрики.

– Понял, спасибо!

– Ну, тогда бывай.

Глава 13
Обо всех

Пётр на семейном совете имел право выбора учебного заведения, вернее, это он так думал, что имел. Родители определили ему для поступления несколько учебных заведений, выбрать окончательно из которых доверили его сестре уже на месте, в столице, что она и сделала. И решение это оказалось для Петра весьма неожиданным.

Когда они приехали домой к сестре, Петеру предоставили отдельную комнату для отдыха, а на следующий день приступили к обсуждению насущного вопроса.

– Петер, ты определился, куда поступать будешь?

– Да, в Михайловскую инженерно-бомбардирскую академию.

– А с чего ты взял, что ты туда поступишь?

– Ну, мы же документы подали сразу в три высших учебных заведения. В Михайловку, инженерно-духовную или «Павловку», и в обычный инженерный университет.

– Да, Петер, всё верно, и отовсюду пришли бумаги, что тебя берут, но с оговорками.

– С какими ещё оговорками? – от внезапного волнения Пётр перешёл на немецкий, и продолжил говорить с сестрой только на нём.

– Я попросила родителей не уведомлять тебя об этом заранее, чтобы не расстраивать, но суть дела такова, что тебя берут без оговорок только в университет.

– Как так, а что тогда с другими?

– В Михайловской инженерно-бомбардирской академии сейчас большой конкурс и целевой набор из низов, берут в первую очередь тех, у кого есть дар, сходный с боевой тематикой или склонный к артиллерийскому делу. И из-за этого придётся дополнительно платить за то, чтобы ты прошёл по конкурсу. Я знаю, что ты хочешь стать физиком, тогда тебе прямой путь в университет. А что касается Павлоградской инженерно-духовной академии, то с ней, как раз, проблем нет, тебя берут туда учиться бесплатно.

– Но у меня есть дар, я не хочу учиться в обычном университете.

– Тогда у тебя есть выбор: либо в Михайловку, либо в академию Павла Третьего, но учти, что после окончания Михайловской бомбардирной академии тебе придётся служить не меньше пяти лет, а то и больше, и только тогда ты сможешь уволиться и работать там, где тебе захочется.

– Да, Петер, – поддержал жену Альберт, – за пять лет многое может измениться. Мир постепенно катится в пропасть, и не исключено, что начнётся война, и ты окажешься в первых рядах тех, кто пойдёт воевать.

– Я не боюсь этого.

– Браво, Петер, но всё же, ты хотел посвятить себя мирной жизни.

– Да, а вот мой новый друг Фёдор, наоборот, хотел бы поступить в бомбардирную академию, но его туда не возьмут, из-за его дара.

– Понятно, у вас двоих имеются схожие препятствия: у него – невозможность туда поступить, у тебя – невозможность реализовать себя так, как ты хочешь. А куда он поступил?

– В инженерно-духовную.

– Ну, вот видишь, – улыбнулась Марта, – значит, судьба послала тебе недвусмысленный намёк, куда следует поступать, не надо пренебрегать им. Да, и ты нам не рассказал ещё о приключениях со своим другом.

– Да, точно, а вы готовы выслушать?

– Мы все в величайшем внимании к тебе, мой брат.

– Тогда слушайте, – и Пётр принялся в красках рассказывать о том, как они спасали людей.

Рассказ его продолжался довольно долго, с перерывами на чай и пирожные. Увлёкшись, Пётр даже нарушил грани приличия, рассказывая с набитым ртом. Закончив повествование, он выдохнул и замолчал. В комнате на некоторое время повисла удивленная тишина.

– Это медаль, однозначно медаль за спасение погибающих. Вы молодцы с этим юношей, так распорядиться своим даром, и главное – выполнить то, что оказалось не под силу взрослым…

– Да, только нам никакой благодарности не дали.

– Это всё в будущем, система инерционна, пока разберутся, пока найдут виновных, а уж потом займутся и награждением всех, причастных к спасению. Думаю, месяц на всё уйдёт, не меньше. Но ты видишь сам, что судьба не зря вас свела вместе, так что, теперь следует выбрать соответствующий факультет. Куда поступил тот юноша? – спросил Альберт.

– На водный и железнодорожный транспорт.

– Тебе я бы посоветовал поступить на факультет новомодного воздушного транспорта, но выбор целиком за тобой.

Пётр задумался, его мысли всё крутились вокруг Фёдора, их встречи и пережитых приключений. Наконец, перестав метаться с выбором, он сдался.

– Я пойду на тот же факультет, что и Дегтярёв, пусть будет так, как распорядилась судьба.

– Хорошо, это твой выбор.

– Мой, – подтвердил Пётр, и на этом разговор подошёл к концу, но только на данную тему.

Петр направил своё решение в инженерно-духовную академию, где его утвердили в списках, причём с большой радостью, но теперь встал вопрос, где жить.

Оставаться у сестры на долгое время не представлялось возможным, а жить на квартире выходило очень дорого. Родители навели подробные справки через Марту, и теперь та, выполняя их волю, приступила к непростому разговору с младшим братом.

– Петер, – начала сестра, получив накануне по телеграфу от родителей послание и подробное письмо почтой. – Матушка с отцом предполагают, что не смогут оплачивать твоё проживание весь год, или тебе придётся зарабатывать самому на оплату съёмной квартиры. Так сложились обстоятельства, увы, но первоначальные планы придётся немного изменить.

– Но они же говорили, что смогут⁈

– Возникли непреодолимые обстоятельства, и теперь родителям приходится оплачивать внезапные расходы, это связано с твоим будущим. Имение нужно расширять, для чего пришлось взять кредит, который нужно отдавать с процентами. Если ты примешь самостоятельное решение и поселишься в общежитие, то это значительно уменьшит расходы, и тебе хватит денег, которые ты станешь получать от родителей через меня.

– Но…

– Альберт узнал, – перебила его сестра, – что тебе можно жить в общежитие всего за пять злотых в месяц. Это очень дёшево, и у тебя останется много денег на еду и карманные расходы.

– Но… – опять начал Пётр и осёкся, задумавшись. Сестра молчала, выжидательно глядя на младшего брата, она понимала, что ему придётся согласиться, и хоть уговорить его оказалось непросто, и даже неприятно, но это вынужденное решение.

– Хорошо, – сдался брат, – я согласен, только с одним условием.

– С каким? – удивлённо подняла брови Марта.

– Ты поможешь мне найти Фёдора и посодействуешь тому, чтобы мы поселились в одной комнате, если не окажется возможности жить одному.

– Хорошо, я займусь этим вопросом, но сегодня уже поздно, а в воскресенье выходной. Я всё узнаю и договорюсь в понедельник, на торжественном собрании. Насколько я смогла понять, у академии только одно общежитие, зато очень большое, так что, шанс оказаться вместе в одной комнате у вас есть.

– Не шанс, сестра, а мы точно должны с ним жить в одной комнате, потому что так легче, ведь мы с ним друзья.

– А вдруг он сам не захочет, или вообще, снимет квартиру?

– Не снимет, у него денег нет, а раз общежитие одно, то и он на это согласится. И с чего ему быть против? Мы друг друга знаем, ему наоборот, станет со мной веселее.

– Ну да, прямо обхохочетесь, – недовольно поджав губы, ответила сестра.

Пётр смутился, но упрямо наклонил голову, не собираясь снимать своё условие.

– Хорошо, – с тяжёлым вздохом сказала сестра, – я постараюсь сделать, как ты хочешь.

– Спасибо.

* * *

В это время старший железнодорожный инспектор просматривал донесения своих подчинённых. Последним ему попался рапорт офицера железнодорожной жандармерии о результатах расследования происшествия под Воронежем. Вывод напрашивался весьма неоднозначный.

По свидетельствам очевидцев и в ходе проведённого расследования была выявлена злоумышленность крушения, и все факты указывали на то, что это сделал кто-то, обладающий даром. Каким именно, установить оказалось очень сложно, но этим сейчас и занималось пятое управление жандармерии. Специалисты по этой части у них имелись.

Также на столе лежало ходатайство о поощрении двух гимназистов, оказавших существенную помощь при спасении людей. Внимательно вчитавшись в текст, инспектор подивился изложенным фактам, несколько раз перечитал, затем пару минут пребывал в раздумье и наконец, сзади прошения написал свой вердикт: «Выяснить фамилии гимназистов и подать заново прошение об их поощрении через канцелярию». Поставив размашистую подпись, чиновник отложил прошение в отдельную папку, для отработки подчинёнными, и занялся другими документами.

* * *

Женевьева Васильева стояла перед огромным, в человеческий рост зеркалом и примеряла очередное платье, в котором она планировала всех поразить на торжестве в честь начала учебного года в академии. Платье ей нравилось: светлого цвета, с лёгким кремовым оттенком, оно имело высокий ворот икрепкий лиф с корсетом. В нем она и появится на всеобщем собрании студентов-первокурсников.

Завтра предстоял первый визит в академию, а ещё она узнала, что для девушек впервые за всё время существования высших учебных заведений ввели форму. Это её изрядно обрадовало, неизвестно, почему вообще так случилось, возможно, потому что в этом году оказался первый набор барышень.

Повертевшись перед зеркалом, она распустила волосы, и они заиграли на солнце светлой медью. Сзади её локоны казались более рыжими, а те, что спадали на лицо, напоминали цветом спелую пшеницу. Так, теперь ещё серьги в уши, пару колечек на пальчики, и колье на шею, самое простое, даже не золотое, но зато с камешком.

Жаль, не получится ещё примерить форму, которую ей шьют для занятий. Это будет юбка-брюки, элегантные, но весьма крепкие полуботинки чёрного цвета, плотный, но тонкий шерстяной жакет и шляпка на голову, чем-то отдалённо напоминающая мужской котелок. Естественно, всё в цветах академии: синий с чёрным, и красные вставки. Подумать только, она скоро наденет форму!

Покрутившись ещё немного у зеркала, Женевьева стала укладывать вещи. Папа специально снял ей двухкомнатную квартиру совсем недалеко от учебных корпусов. Просторная квартира располагалась в одном из доходных домов, завтра туда перевезут её вещи, а сама она приедет во вторник, к началу учёбы. Родители поставили одно условие: она должна жить вместе с престарелой гувернанткой, которая, во-первых, будет помогать по дому, а во-вторых, следить за девушкой и всё рассказывать родителям.

Такие условия являлись обязательными для всех аристократок. Не для дворянок, а для аристократок. И сравнивать себя с людьми, лишь в первом поколении получившими или выслужившими дворянство – моветон.

Женевьева могла бы следила за квартирой и сама, но понимала, что ей это не позволят. Правила нужно соблюдать, зато она не будет голода, и страдать, как её мать, когда та училась в институте благородных барышень. Деньги на пропитание учениц выделялись небольшие, как рассказывала мама, а ещё сказывалось воздержание во время постов, и в итоге – постоянный голод, и это несмотря на происхождение и деньги семьи. Ведь родители редко посещали институт и не могли еженедельно подкармливать своих дочерей.

Так продолжалось довольно долго, пока доктор института благородных барышень открыто не поднял вопрос о недостаточном пропитании учениц, в связи с чем лазарет при институте оказался ими просто переполнен. К тому же, им ещё необходимо восполнять энергию, которую они затрачивали в результате упражнений с даром. Всё это мама один раз очень доходчиво объяснила её отцу, и больше подобные вопросы не поднимались, и вот теперь Женевьеву ждёт учёба в инженерно-духовной академии, что является просто немыслимым прогрессом для любой девушки!

Ну, что же, она ещё себя покажет! И не только покажет, но и докажет, чего стоит. Жаль, подруг найти тяжеловато, ну да ничего, обойдётся и без них, либо они сами найдутся, как уже не раз бывало. Женевьева повернулась к зеркалу и стала вновь рассматривать себя, в который раз выискивая всё новые и новые достоинства в своём лице и фигуре. Как водится у девушек, достоинств оказалось в разы больше, чем недостатков. Закончив разглядывать себя в зеркале, Женевьева отправилась изучать новые, только что принесённые ей учебники.

* * *

Я постепенно привыкал к академии, обедал в рекомендованной столовой №5. Кормили там хорошо, цены действительно оказались невысокими, а еда сытной и вкусной.

Постепенно я обустраивал и свою комнату, даже купил себе примус в одном из магазинов, мимо которых проходил. Работал он на керосине, это не шибко хорошо, ведь в комнате им нельзя пользоваться, вот если бы работал на эфире, тогда да. А пока придётся готовить на общей кухне и хранить его у себя, чтобы не унесли. Зато всегда будет кипяток, чтобы приготовить сладкий взвар, сухих трав да сахару я могу себе позволить купить, вот стоимость чая или новомодного кофе мне пока не по карману.

Практически всё воскресенье я провёл в комнате, уходил только за формой и бляхой на ремень. В ателье меня уже ждали, с собой я взял брюки, чтобы примерить вместе с новой формой. Глядя на себя в зеркало, я подивился, как изменился за это время, и это мне понравилось. Немного смущало ещё по-детски выглядевшее лицо и торчавшие уши, но в целом, я решил, что всё очень неплохо.

Чтобы не мять отглаженный мундир, мне его аккуратно завернули в большой пакет. И вот, аккуратно сжимая пакет, я направился обратно, с удовольствием смотря по сторонам. Мир казался мне каким-то совсем другим. Ласково пригревало солнышко, попадающееся молодые барышни все сплошь казались красивыми, а будущее рисовалось исключительно в ярких красках.

В таком настроении я дошёл до входа в общежитие и, не став задерживаться, направился в свою комнату. В холле толпились первокурсники, общежитие уже оказалось наполовину заполнено, и многие начали знакомиться друг с другом. Жаль, что девушки не будут с нами учиться, очень жаль.

Мысли о барышнях с взрослением стали посещать меня всё чаще, но найти себе даму сердца, как писалось в романах, казалось сложной задачей. Те немногие знакомства, что осуществлялись с помощью родственников или при общении со знакомыми с детства девицами, безвозвратно уходили в прошлое, не оставляя даже намёка на продолжение отношений. Взрослая жизнь вступала в свои права, но я не переживал, если смогу добиться многого, будут у меня и девушки.

Быстро поднявшись к себе на этаж, я прошёл в комнату и, как только закрыл за собой дверь, принялся с удовольствием распаковывать форму и сразу же повесил её на плечики в небольшой шкаф. Удовлетворённо вздохнув, я решил, что готов к завтрашнему дню. Выйдя в коридор, ко мне тут же подошли вновь прибывшие, которые слонялись по этажу, знакомясь со всеми, обсуждая, откуда приехали и как устроились. Но долго болтать я не захотел и, вернувшись в комнату, поужинал пирожками и заснул.

Утро наступило быстро, сегодня меня ожидала подготовка к торжественному мероприятию приёма в студиозусы.

Надев на себя новенький мундир студиоза, я посмотрелся в зеркало. Ну что же, хорош! Проверив, не забыл ли чего, я вышел из комнаты. Сухо щёлкнул два раза ключ в замке, и вот я уже направляюсь к выходу из общаги. Не успел я войти в холл, как меня подхватила толпа разномастно одетых людей и понесла за собой.

Выйдя на улицу, я практически потерялся среди сотен мужчин, женщин, юношей и девушек, спешащих на торжественную линейку, посвящённую началу нового учебного года. С улицы через распахнутые настежь ворота заходили целыми семьями, проезжали автомобили самой разной конфигурации и системы: от паровых локомобилей и дизельных автомобилей, до супердорогих авто, работающих на эфире.

Глаза разбегались от обилия людей в самых разных праздничных одеждах. Встречались те, кто пришёл, как и я, в мундире или форме, указывающей на отношение к академии, в просторечии именуемой «павловкой», мелькали люди в мундирах других академий или министерств. Иногда попадались даже военные мундиры и, конечно же, больше всего внимания к себе привлекали нарядные женские платья.

Возле общежития их пока находилось очень мало, но чем ближе я подходил к месту организованного торжественного празднования, тем их встречалось всё больше. Я вертел головой среди разношёрстной толпы, одетой гораздо богаче и ярче, чем я. Казалось, моя форма изрядно побледнела, и я фактически потерялся на их фоне.

Вчера комендант вручил мне картонку с золотым тиснением, на которой обозначалась схема расположения построения факультетов на площади перед главным учебным корпусом, там же указали и время. На обратной стороне имелась дополнительная информация, необходимая для любого участвующего. Ориентируясь по схеме, я двигался в потоке людей, пока не вышел к площади. Здесь уже начали собираться первые группы первокурсников и старшекурсников, кучкующиеся в местах расположения факультетов.

Я остановился и, оглядевшись по сторонам, заметил ребят со своего факультета, которые стояли под флагом с изображением знака железнодорожного ведомства. К ним я и направил свои стопы.