Текст книги ""Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Надежда Соколова

Соавторы: Елена Горелик,Андрей Федин,Андрей Вершинин,Макс Гато,Роман Тард,Алексей Птица
сообщить о нарушении

Текущая страница: 306 (всего у книги 340 страниц)

Глава 10
Фон барон

О получении титула барона я узнал от декана. Меня специально вызвали к нему в кабинет, где он торжественно вручил официальное уведомление от геральдического общества, в котором от меня требовалось подать прошение на увековечивание своего родового герба, потому что с настоящего момента как я сам, так и мои возможные потомки получали наследственный титул и дворянство.

Конечно, моей радости не было предела, и в тоже время я не верил в случившееся.

– Поздравляю вас, господин барон! – сказал декан факультета, – на моей памяти это случается в первый раз, и я весьма удивлён. Не знаю, какой поступок вы совершили, что император соизволил присвоить вам титул лично, но сделал он это явно не просто так. Поэтому, ещё раз поздравляю вас и надеюсь на дальнейшие успехи на нашем факультете, ведь благодаря таким студентам, как вы, мы сможем вырваться в лидеры по внутреннему рейтингу академии.

– Благодарю, Ваше превосходительство! Для меня большая честь получить именно из ваших рук свидетельство о присвоении мне титула, и если бы мои родители оставались живы, они, несомненно, гордились мною, – голос мой к концу фразы невольно дрогнул, и я замолчал.

– Да, я знаю о гибели вашей матери, примите от меня самые искренние соболезнования, вы достойный сын! Догадываюсь, что своими действиями вы спасли кому-то жизнь, иначе награда не оказалась бы так щедра.

– Да, – согласился я, – так и есть.

– Тогда вы в полной мере заслужили этот титул.

– Благодарю Вас!

– Ну, что же, ещё раз поздравляю вас и желаю успехов в учёбе, а руководство факультета приложит все силы для того, чтобы вы продолжали успешно овладевать знаниями на нашем факультете.

– Спасибо! – и, забрав бумаги, я вышел из кабинета декана факультета.

Едва закрыв дверь, я, не помня себя от радости, бросился в общежитие, чтобы поделиться радостью с другом. Пётр, узнав о получении мной титула барона, обрадовался, но немного натужно, а не от души, оно и понятно, я за полгода поравнялся с ним, и хоть он хорошо меня знал, конкуренцию никто не отменял.

Впрочем, воспитание в духе тевтонских традиций не позволило ему дать волю своим истинным чувствам.

– Ну, тебе и везёт! Не знал бы тебя, позавидовал страшной завистью, а так как ты на волосок от гибели оказался, то и завидовать нечему, – признался Пётр.

– Я тебе сейчас покажу, как все произошло, кратко и по существу, я этого не делал раньше, потому что восстанавливал силы, да и сейчас делаю это только для тебя, мы же друзья, и показ продлится не больше минуты. Смотри! – напрягшись, я вызвал в памяти картину произошедшего. Подвесил её в воздухе и принялся прокручивать былые события.

– Ничего себе! – воскликнул Пётр, закончив просмотр.

– Да, всё так и случилось. Петя, а давай обмоем мой первый титул?

– Это тянет на ресторан, Федя, причём, из дорогих.

– Пусть так, мне всё равно приглашать некого, так что, отметим вдвоём, хочешь, пригласи свою новую подругу.

– Ха, так я не против, только ты сначала свою нечаянную подругу найди, её и пригласишь, если что, а я не спешу. К такому делу нужно подойти ответственно, а для начала можем купить себе по пиву.

– Хорошо, по самому дорогому тогда, я угощаю.

– Я согласен!

Купив себе пива, мы хорошо провели вечер в комнате, а утром вновь отправились на занятия. Слухи о получении мной титула барона стали достоянием общественности и дошли даже до ушей Женевьевы, что меня одновременно и удивило, и обрадовало. Увидеться с ней получилось уже после занятий, и мне показалось, что наша встреча произошла не случайно. Женевьева стояла в коридоре, в окружении двух своих подруг, когда я проходил мимо неё, выйдя из лекционной аудитории.

Остановился я потому, что она внезапно выпрямилась и упёрлась в меня взглядом своих прекрасных глаз, тут уж дураком надо быть, чтобы не догадаться притормозить и узнать, чем вызван данный взгляд. Я и остановился, чтобы вежливо поприветствовать девушку.

– Добрый день, сударыня!

– Поздравляю вас, Фёдор, с получением от государя-императора титула барона! Это высокая честь, несомненно, вы её достойны, раз оказались ею отмечены.

– Благодарю вас, сударыня, мне очень приятны ваши слова, но откуда вы узнали?

– Весь первый курс гудит известиями о получении вами титула, трудно не узнать о том.

– Не знал, в любом случае, благодарю за поздравления, надеюсь, что смогу увидеть вас ещё раз и иметь возможность поговорить с вами.

– Надейтесь, – серьёзно ответила Женевьева и, кивнув стоящим в сторонке подругам, отправилась по коридору дальше, следуя по своим делам. Я остался стоять на месте, провожая её взглядом, так как догонять девушек было в высшей степени неучтиво.

Об этой встрече я рассказал Петру.

– А Женевьева определённо к тебе неравнодушна, Федя.

– Не знаю, я к ней тоже неравнодушен, но видишь, как всё получается.

– Это да, два человека любят друг друга, ну, наверное, – осёкся под моим взглядом друг, – и не могут соединить свои сердца. А ты почему не пригласил её на ужин?

– А с какой стати я могу пригласить её на ужин, пусть даже по поводу получения титула?

– Ну, если она тебя поздравила, то можно сделать следующий шаг, или попытаться сделать.

– Нет, Пётр, не надо меня успокаивать напрасными надеждами и провоцировать конфликт на ровном месте. Как только я смогу поднять свой статус хотя бы на одну ступеньку, Женевьева сама даст мне намёк, а пока…

– Да я знаю, Федя, хотел поддержать и обнадёжить тебя, тем более, ты уже успел с другой девушкой познакомиться.

– Отношения с той девушкой вилами по воде писаны, друг.

– Хорошо, забудем о напрасных надеждах и займёмся текущими делами, сессия уже совсем скоро.

– И то верно! – и мы принялись усиленно готовиться к занятиям, ведь итоговая годовая сессия маячила совсем не за горами.

Через неделю мне пришло официальное письмо от главы компании «Воздушные развлечения» Рихарда Васнецова. В нём он приглашал меня посетить офис, расположенный на Невском проспекте, чтобы получить награду, назначенную за спасение дирижабля.

По указанному адресу я отправился на следующий же день, гадая о том, что приготовил мне хозяин компании. Здание, куда я вскоре прибыл, представляло собой сосредоточение различных частных контор, арендующих помещения, одним из которых и оказалось акционерное общество «Воздушные развлечения».

На пороге меня встретил представитель компании – моложавый интеллигентный старичок с лихо закрученными вверх седыми усами и седой же бородой клинышком.

– Здравствуйте, здравствуйте, молодой человек. Это вы помогли спасти наш дирижабль?

– Да, вот ваше письмо в мой адрес.

– О, прекрасно! Да вижу, а билетик у вас не сохранился, случайно, после того весьма неоднозначного рейса?

Я в растерянности посмотрел на вежливого старичка.

– Нет, не сохранился. Я даже не помню, куда я его дел, после всего случившегося.

– Ах, жаль, а я-то думал, что должен сохраниться, иначе, как же знать, что вы это вы, и обязательно были на борту нашего дирижабля, может, это и не вы там находились⁈

– У меня есть паспорт.

– Ага, да, совсем запамятовал, да-да, покажите мне его.

Я вынул из кармана паспорт и протянул его старичку, тот быстро проглядел документ и вернул мне обратно.

– Что же, всё верно, вы Фёдор Дегтярёв, единственный сын своих родителей, ныне почивших. Всё верно.

Я с большим недоумением смотрел на представителя фирмы и не понимал, зачем меня сюда пригласили.

– Зачем вы вызвали меня к себе письмом? Я не понимаю этого, – задал я интересующий меня вопрос уже напрямую.

– Руководство фирмы приняло решение вас наградить за спасение, а я, как законный её представитель и юрист, обязан всё провести максимально правильно и удостовериться, что вы это и есть вы, тот, кто действительно помог нам спасти дирижабль.

– Ясно, вы убедились уже, что я это я, или ещё нет?

– Не совсем, хотелось бы билетик увидеть, да и позвать свидетелей. У вас есть свидетели произошедшего?

– Да, пригласите членов экипажа, стюардов, капитана дирижабля, они подтвердят всё произошедшее.

– Этого недостаточно.

– Так что же вы тогда от меня хотите и зачем вообще вызвали к себе? – уже искренне негодуя, задал я повторный вопрос.

– Поступило распоряжение поощрить вас, вот я и занимаюсь выяснением всех подробностей данного дела. Но мне нужны документальные доказательства, раз вы совершили невозможное. А сумма к выплате назначена немаленькая, поэтому и проверяю тщательно.

– Это какая же, позвольте полюбопытствовать? – не сдержался я от меркантильного вопроса, скорее, уже из-за злости, чем из жадности.

– А это пока для вас секрет.

– Гм, так может, вы хотите презентовать мне всего десять злотых, так как для всех людей большая сумма является разной. Для бедняка и злотый – огромные деньги, а для купца и сотня тысяч станет разменной монетой, – продолжал я давить на этого адвоката, которым старичок, несомненно, и являлся.

– Всё так, но пока вы не подтвердите своё участие в спасении дирижабля, не сможете ничего узнать.

– Так, может, мне тогда уйти, чтобы не мучить ни себя, ни вас?

– Да-да, это лучшее решение из всех возможных, но тогда вы, пожалуйста, подпишите вот эти бумаги, и мы вам переведём, как участнику тех событий на ваш счёт ровно сто, нет, пятьдесят злотых, в качестве моральной компенсации за пережитое.

Разозлившись, я протянул руку и, взяв бумаги, внимательно их прочёл. К сожалению, я редко сталкивался с крючкотворами и бюрократами, но последние события обострили мой ум и усилили недоверчивость, я бы даже сказал, критически усилили. Поэтому я несколько раз перечитал все бумаги, пытаясь уяснить их смысл, в том числе и скрытый, а он, несомненно, в них имелся.

– Так вы хотите, чтобы я подписал отказ от любой премии, кроме той, которую вы озвучили?

– Да, именно так.

– Но, простите? Здесь указана сумма в сто злотых, а вы говорите про пятьдесят?

– Сто? Ах, простите меня, старика, запамятовал я, действительно, сто злотых. Вот ведь как, специально для вас сумма удваивается, а другие пассажиры и вовсе по десять злотых получили в качестве компенсации.

– Угу, а у вас есть весь список пассажиров?

– Конечно, есть, но я вам его не дам, мало ли, с какой целью вы интересуетесь, а мы свято храним тайны наших клиентов.

– Я заметил, – зло хмыкнул я, что не укрылось от старичка-добрячка.

– Ну что вы, деньги весьма приличные.

– Для того, кто был на приёме у… – тут я осёкся, вспомнив предупреждение не распространяться о своём посещении императорского совета, – … у губернатора Крестополя, это гроши.

– Ну, как хотите, можете не подписывать никаких бумаг, и тогда вообще не получите никакой компенсации, так что, думайте, или сто злотых, или ничего!

– Я уже подумал, спасибо, лучше ничего, чем подобная компенсация. Всего вам хорошего! – и я начал застёгивать своё форменное пальто, намереваясь уйти.

Кажется, старик-юрист не ожидал от меня такой неуступчивости и твердости, ведь молодёжь всегда нуждается в деньгах, а тут весьма крупная сумма, для бедного студента.

– Подождите, сударь, я поговорю с руководством, возможно, они повысят сумму, может, даже в два раза! – сказав эти слова, старичок выпучил глаза, как бы показывая, насколько она огромна, а мне стало просто смешно. Мне от императора тысяча злотых пришла, а они двести обещают, да ещё с таким торгом и апломбом, будто дом на берегу моря продают по великой нужде и уважении ко мне. Что-то в этом предложении явно не так.

– Спасибо, мне некогда, сессия скоро, нужно готовиться, желаю вам и вашей фирме всего хорошего, а мне пора идти.

– Но позвольте, молодой человек!

– Я барон, – резко повернулся я и вперил в вежливого старичка раздражённый взор, – и потрудитесь правильно понять меня. Если я сказал нет, значит, нет, я расскажу о нашей беседе своим однокурсникам, пусть посмеются.

При этих словах вежливая улыбка старичка слезла с его лица, как шагреневая кожа, и он даже немного побледнел.

Запахнув пальто и надев на голову фуражку, я швырнул на стол бумаги и, не говоря больше ни слова, покинул кабинет. Ничего, разберусь, Кошко обещал мне сказать про Елизавету, вот заодно и узнаю про эту фирму, расскажу о нашей беседе с её представителем, пусть тоже посмеётся.

Дойдя до общежития, я узнал, что меня искали, и по описанию понял, что это не кто иной, как Кошко (бывает же так!). Он оставил свой номер телефона, по которому я тут же, дойдя до переговорного пункта, позвонил, весь при этом еще кипя от злости после беседы со старичком.

– А, господин новоиспечённый барон! Я нашёл интересующую вас барышню, её зовут Елизавета Синегреева, а живёт она вот по этому самому адресу, – и он продиктовал мне его. – Советую сначала послать ей письмо и назначить встречу или, уж если она пригласит вас к себе, тогда идти знакомиться.

– Я понял, спасибо вам огромное, Дмитрий Анатольевич!

– Тебе спасибо, барон Дегтярёв.

– Да мне-то за что?

– Так я, благодаря твоему делу, наконец, получил следующий чин, коллежского асессора, а Радочкин стал ротмистром, так глядишь, дослужусь и до надворного советника.

– Рад за вас, очень, а я сегодня посетил контору акционерного общества «Воздушные развлечения». Вызвали меня туда письмом, представитель сообщил, что хотят поощрить за спасение дирижабля, и предложил подписать бумаги в обмен на денежную компенсацию в сто злотых.

– Вот как? – удивлённо переспросил меня Кошко. – И что, ты подписал их?

– Нет, я отказался и ушёл.

– Угу, правильно, я наведу справки и сообщу тебе обо всём. Слышал я что-то краем уха о денежной компенсации. Правильно сделал, что ничего не подписал. А жизнь становится всё интереснее, глядишь, я себе на новое пальто заработаю. Не люблю хитрож… крючкотворов. Ладно, я тебя найду, учись, студент! – и Кошко отключился.

Положив трубку, Кошко тут же вновь поднял её и позвонил Радочкину. Поздравил его в очередной раз со званием и упомянул разговор с Дегтярёвым, отчего Радочкин долго смеялся в трубку, после чего обещал рассказать об этом своему начальнику, что и сделал в этот же день.

А дальше колёсики закрутились. Сами по себе действия юриста фирмы не противоречили букве закона, и всё бы ничего, но распоряжение о награде исходило лично от императора, и адресовано было людям такой величины, что мелочиться с двумя сотнями злотых оказалось не только низко, но и предательски подло, а подобное не спускают никому, тем более, частнику. Информация направилась дальше, к начальнику отдельного корпуса жандармов, а тот, позвонив министру финансов, передал весь состоявшийся разговор Дегтярёва с представителем фирмы.

Дальше министра финансов информация не пошла, он просто вызвал к себе одного из подчинённых и дал волю эмоциям, отчего колёсики закрутились в обратную сторону, лишая аккредитации и лицензии фирму, которая посмела ослушаться приказа императора.

На это ушла неделя, когда, одумавшись, руководство акционерного общества «Воздушные развлечения» прислало автомобиль за Дегтярёвым и, доставив его в свою головную контору, торжественно вручило ему вексель на сумму в пять тысяч злотых и пожизненный абонемент на любой вид воздушного транспорта, принадлежащего фирме.

Вследствие этого я в одночасье оказался обладателем просто огромной для меня суммы, плюс у меня ещё имелась квартира в Крестополе, доставшаяся от родителей, чего я совершенно не желал. Получается, сейчас впору задуматься о своей собственной квартире, уже в Павлограде, или эффективно вложить полученные деньги. Но я не знал, как лучше поступить, точнее, не знал, куда их вкладывать.

Я понимал, что мне помогли получить такую огромную сумму денег, а долг платежом красен. Я решил сделать подарки, так как напрямую денег никто от меня не возьмёт, потому как взятка. Пришлось вновь звонить Кошко и просить его о встрече, чтобы отблагодарить, что оказалось довольно сложным делом, я просто не знал, что ему подарить, и как это правильно сделать.

В конце концов, я передал в подарок Кошко дорогой велосипед, зная, что у него растут двое пока ещё несовершеннолетних сыновей. Подарок был с радостью принят, в последний момент я купил ему ещё и швейную машинку Зингер для супруги, чем обрадовал ещё больше.

С поручиком, то бишь, ротмистром оказалось всё сложнее, но Кошко посоветовал купить бутылку Шустовского коньяка и маузер. Да-да, тот самый, очень дорогой и престижный пистолет, на этом я и успокоился, отдарившись. С меня никто ничего и не требовал, я сделал это от души и удовлетворился, когда моим нечаянным для них подаркам очень обрадовались.

А у меня после всего осталось четыре тысячи пятьсот злотых с грошами, не считая почти не потраченной тысячи от императора. Пусть пока полежат на счёте, а к лету я решу, что делать: квартиру куплю, или ещё что.

И да, узнав адрес Елизаветы, я по совету Кошко написал ей пространное письмо, высказав просьбу о встрече, указав при этом свой обратный адрес.

Глава 11
Елизавета Синегреева

Елизавета Синегреева, возвратившись после воздушной прогулки, закрылась у себя в крохотной комнатке, больше похожей на большую кладовку, и разрыдалась в голос. Эмоции переполняли её, отец, напуганный и сам на себя не похожий, остался в гостиной с матерью, шокированной не меньше остальных.

Лиза даже не помнила, как они добирались домой, перед глазами непрерывно стоял образ прекрасного юноши, что сверхчеловеческим усилием держал их жизнь в своих руках. Как это ему удавалось, Лиза не знала, понимала она лишь одно: он спас ей жизнь и сделал это вопреки всему.

Она рыдала, орошая слезами подушку, давая выход бушующим эмоциям, и делала это долго, пока не обессилила. Тогда, подняв голову от намокшей подушки, она повернулась и взглянула на себя в маленькое зеркальце, что висело в стороне от кровати, над миниатюрным туалетным столиком.

В зеркальце отразилось опухшее от слёз лицо. Тяжело вздохнув, девушка взяла с туалетного столика небольшую пуховку и начала убирать остатки слёз, припудривая нежную покрасневшую кожу. Нет, так дело не пойдёт, она молодая девушка и совсем не дурнушка. Она же понравилась юноше, иначе бы он не поменялся с ней местом!

Она ещё плохо знала мужчин, но женская интуиция подсказывала, что ни один юноша не подойдёт к девушке просто так, чтобы оказать ей подобного рода услугу. Да, уступить место в трамвае, помочь перейти дорогу или подсказать, куда идти в незнакомом месте, – это вежливость благородного человека, но отдать своё привилегированное место только ради того, чтобы она смогла посмотреть с него на окружающие виды…

Нет, на такое мало кто решится, особенно, если юноша благородный, а ее новый знакомый, несомненно, таков. Богат, а он определённо имеет, может и небольшой, но устойчивый достаток. Отсюда вывод: она ему очень понравилась, а он… а она… Тут глаза девушки стали вновь наполняться слезами.

А он остался лежать в дирижабле, когда все выбежали из него, она лишь смогла стереть кровь с его лица, и всё на этом. Она не боялась, что бомба взорвётся в любой момент, а просто хотела сделать хоть что-то для него, но подхваченная стюардом, покинула дирижабль. Что произошло с юношей дальше, она не знала, как не знала его имени.

– Лизонька, с тобой всё в порядке? – послышался тихий голос матери, после осторожного стука в дверь её комнаты.

– Да, маменька.

– Выйди тогда к нам, я посмотрю на тебя.

Лиза в очередной раз промокнула глаза ватной подушечкой и, открыв дверь, вышла к матери.

– Что с тобой, дочь? Успокойся, всё уже закончилось.

– Да, мама, я знаю.

– Пойдём, посидим вдвоём.

Вечером они собрались ужинать, и отец, обычно болтливый, сейчас мрачно молчал, размышляя над случившимся происшествием. О том, что он принялся сразу выбегать из дирижабля, спасаясь, он не думал, считая это само собой разумеющимся, правда, его осадили тогда, что не помешало ему всё равно выбежать в числе первых, не позаботясь даже о дочери и жене. Впрочем, ни жена, ни дочь не обратили на это внимания, до сих пор пребывая в шоке от пережитого.

– Да, полетали мы сегодня знатно, – наконец выразил своё мнение отец семейства.

– Еле спаслись, – поддакнула матушка.

– А я даже не знаю, что с ним, – пролепетала Лиза.

Отец не услышал её, занятый целиком своими мыслями, а мать спросила.

– С кем?

– С тем юношей, который нас всех спас.

– Кто спас? – не понял отец.

– Тот юноша, что уступил мне своё место и держал бомбу.

– Вот ещё! Ничего он не держал, а то, что место уступил, видно, блажь его была.

– Понравилась ему наша Елизавета, – вмешалась мать.

– Думаешь? – недоверчиво уставился на неё отец.

– Так и есть, – кивнула в ответ та.

– Он, может, погиб уже, – вновь тихо произнесла Лиза.

– Таких не убьёшь, знавал я одного, похожего, ух какой, из всего мог выкрутиться.

При этих словах Лиза недоверчиво посмотрела на отца и невольно обрадовалась. Отец, несмотря на свой сложный характер, обладал иногда каким-то интуитивным восприятием людей, делая правильные выводы из подчас абсолютно бредовой информации. Как ему это удавалось, оставалось для всех загадкой, но именно потому он смог сколотить небольшое состояние и кропотливо преумножал его, себе на радость, держа в «чёрном» теле своих домашних.

– Что на отца своего смотришь недоверчиво, понравился, небось?

Лиза тут же опустила взгляд, ничего не ответив. За неё ответила мать.

– Мирон, так он и вправду завидный жених, и билет купил себе дорогой, и одет в хороший костюм, одни ботинки стоят, почитай, тридцать злотых, так ещё и даром обладает. Наша Елизавета для него и не подойдёт, если так, а он посмотрел на неё, значит, понравилась.

– Понравилась – не понравилась, неизвестно ещё, да и не знамо, где его искать теперь. Если живой окажется, то найдёт, а нам не о том надо думать, не этот, так другой жених явится. Лизке уж семнадцать исполнилось, хоть завтра под венец, нечего на отцовской шее сидеть.

Лиза вспыхнула и, быстро доев ужин, тут же вышла из-за стола, не став пить чай. Аппетит, которого у неё и так не имелось, сейчас окончательно пропал. Зайдя в свою комнату, она разделась и внимательно оглядела себя. Что же, пусть она и не так красива, как хотелось бы, зато у неё и кожа белая, и талия тонкая, и грудь выше всяких похвал. Любому жениху она в радость будет, а уж такому смелому юноше и сама почти готова отдаться в объятия.

Тяжело вздохнув, девушка быстро оделась и отправилась умываться, чтобы потом остаться в своей комнате наедине с книжкой. Лиза училась в музыкальном училище, так захотела она сама, а отец, на удивление, не оказался против. Она так и не поняла, почему, но кроме ворчания, что приходится платить за её обучение, больше никаких возмущений он не высказывал. Возможно, их желания совпали, и он просто не признавался в том окружающим, или по каким-то другим причинам, но Лизе от того получилось только хорошо.

В неведенье о дальнейшей судьбе юноши прошло больше двух недель. Лиза даже стала читать газеты, как-то удачно намекнув отцу, что неплохо бы почитать о происшествии с дирижаблями. Первая же новость, полученная из них, ошеломила всю семью. Даже отец задумался, узнав, что другой дирижабль, атакованный террористами, рухнул, взорвавшись, и все находившиеся в нём люди погибли. Удалось спасти только несколько человек, получивших обширные ожоги, за жизнь которых боролись самые лучшие врачи Павлограда.

А вот об их дирижабле в газетах не напечатали ни слова. Это одновременно и удивило, и расстроило. Хотелось, чтобы все знали, что с ними случилось на борту дирижабля, а в газетах о том ни слова.

– Это что получается, никто и не знает, что с нами произошло? – громко возмутился отец на ужине. – Так, может, нам всё привиделось?

– Мирон, у нас же всё благополучно закончилось, вот газеты и не шумят, не о чем писать им, получается, оттого и молчат, – рассудительно предположила мать Лизы.

– Гм, может и так, но всё равно, весьма странно, они же поймали террористов, должны о том написать.

– Так дело расследуют, не хотят рассказывать, что поймали! – невольно вырвалось у Лизы, и она в испуге замолчала, страшась, что отец начнёт ругаться. Но отцу до неё дела не было, он просто откинул газету в сторону и принялся со смаком хлебать горячие щи.

Синегреевы горожанами стали только во втором поколении, и многие крестьянские замашки отца, проведшего детство в деревне, продолжали до сих пор сказываться в быту.

– Да и ладно, было и прошло, нам дальше жить надобно, и чтобы больше никто мне про воздушные поездки не талдычил, – оторвавшись от тарелки, сердито произнес глава семьи. – Покатались, хватит, на всю жизнь запомню, каково оно, летать под небесами. Бог наказывает тех, кто летать вздумал, о то и нам предупреждение. Чаще молиться надобно, и тебе, Лиза, больше всех. Завтра в церковь пойдём, грехи замаливать, как раз воскресенье. Я уж расщедрюсь на свечу большую, денег тебе дам, чтобы ты за здравие поставила юноши того, авось, объявится.

В воскресенье всей семьей они, действительно, сходили в церковь, и отец, как и обещал, выдал деньги на свечу, а через неделю Лизе пришло письмо. Она даже не поверила своим глазам, когда мать, скептически поджав губы, вручила ей конверт с указанием её имени и фамилии. До этого Лиза никогда ни от кого не получала писем, так что, интерес родителей к адресату сего письма оказался, мягко говоря, повышенным.

– При нас вскрывай! – сказала мать, внимательно наблюдая за выражением лица дочери, когда та вскрыла конверт и, жадно схватив лист, принялась его читать, невольно при этом улыбаясь. На хорошей бумаге каллиграфическим почерком были написаны долгожданные слова.

– Нашёлся, стало быть! – резюмировал отец, получив от жены доклад, когда та перечитала письмо уже после дочери. – Говорил же, в церковь надо сходить, грехи замолить, вот он и нашёлся, да ещё и тебя отыскал, не иначе, само Провидение ему помогло.

Лиза же, вспыхнув от нечаянной радости, зарделась крупным румянцем, что засиял на её белой коже багряным солнцем, да так, что аж отец залюбовался ею.

– А и хороша наша Лизка, любому отрадой будет и женой верной, да, Лизка?

– Да, папенька, – опустила глаза девушка, испытывая к отцу смешанные чувства, с одной стороны она любила его, а с другой – хотела, как можно скорее, вырваться из-под его жёсткой руки и постоянного контроля.

– И что он там пишет?

– Встретиться с нашей Лизонькой хочет, – ответствовала мать, – либо к нам прийти, если пригласим, либо где-нибудь в городе увидеться.

– К нам пока неча идти, мы народ простой, ещё спугнём жениха, и одну в город отпускать тоже не след.

– А что же тогда делать? – растерянно спросила Лиза.

– С матерью пойдёшь, напишешь ему в письме, где учишься, и когда сможешь после учёбы с ним встретиться. Мать туда же подойдёт, и прогуляетесь вместе с этим новоиспечённым женихом. А ты, мать, расспросишь его, кто он, что он, где учится.

– Так он в духовно-инженерной академии же учится!

– Откуда знаешь?

– Так он ещё тогда сказал, и видно, что из благородных, я сразу определила.

– Да, запамятовал я, сейчас вспомнил. Тем более, нужно захомутать его, раз на Лизку запал, или тебе не нравиться он, дочь? – вдруг обратился к девушке отец.

– Почему? – невольно вырвалось у неё.

– Так не знаю почему. Ладно, разберёмся. Пиши ему письмо, да дай матери почитать, а то знаю я вас, девок, напишите там ещё чего лишнего…

– Я его совсем не знаю, чего писать мне лишнего?

– Ладно, нашёлся, жив и хорошо, а всё потому, что верить в Бога надо, а не в дар этот. Всё, отдыхать всем, устал чего-то я сегодня. Идите!

Вернувшись в комнату, Лиза перечитала письмо, потом ещё раз и ещё. Прижав его к сердцу, она начала молиться, чтобы ей повезло, и она смогла встретиться с юношей. Но молитва – хорошо, а пора уже принять посильное участие и, выйдя из комнаты, она вошла в гостиную, где стала писать ответное письмо.

– Хватит жечь электричество! – возмутился отец, видя, что Лиза под светом электрической лампочки пишет письмо.

– Но, папа, я должна дать ответ⁈

– При свечах пиши, они дешевле. Вот выйдешь замуж, купит тебе муж свою квартиру, и делай в ней, что хочешь, а в моей нечего.

– Не надо свечи жечь! – вмешалась уже мать, – они тоже денег стоят, да и зрение себе посадишь, а кому нужна полуслепая жена, не возьмут. Иди спать, завтра с утра встанешь и при свете дня всё напишешь. Чего там особо писать, пару строк черкнёшь, да хватит.

Лиза категорически не была согласна ни с матерью, ни с отцом, но спорить не стала. Завтра, значит, завтра, она успеет, тем более, за вечер и ночь продумает грамотный, и в то же время, короткий ответ.

Так оно и получилось. Встав ни свет, ни заря, она быстро умылась, приготовила себе и отцу завтрак и, усевшись за стол, быстро набросала письмо. Сложив его вчетверо, она выпорхнула из дома, спеша на почту, а оттуда уже намереваясь пойти на занятия в музыкальное училище. С замиранием сердца опустив опечатанный красивыми марками конверт в почтовый ящик, она поспешила на занятия, лелея мечту, что на следующей неделе обязательно придёт ответ, либо юноша явится к ним сам, даже без приглашения.

Она теперь знала его имя и фамилию. Фёдор Дегтярёв! Какое у него сильное имя и хорошая фамилия. Нет, её фамилия тоже ничего, но Елизавета Дегтярёва звучит значительно лучше, чем Синегреева.

Прошло несколько дней, проведённых в томительной истоме ожидания. К её искренней радости и удивлению, юноша поджидал её там, где она и назначила. Письмо дошло быстро и успело оповестить юношу о времени и месте встречи. Её мать также явилась в этот день к училищу и теперь с искренним любопытством смотрела на Дегтярёва. Она не верила, что он придёт, но любопытство, а также приказ мужа привёл её к воротам учебного заведения, где училась Елизавета. Теперь они вдвоём рассматривали героя, что стоял прямо перед ними.

– Здравствуйте! Мадам… – поклонился Дегтярёв матери. – Сударыня, – обратился к Лизе, – позвольте поцеловать вашу руку.

Лиза не имела перчаток, грея руки в обычных вязаных рукавицах, да и сейчас в них необходимость отсутствовала, поэтому, не мешкая, она с готовностью вытянула руку вперёд, несмотря на неодобрительный взгляд матери, который она проигнорировала.

Дегтярёв улыбнулся и, взяв нежную ладонь девушки в свою руку, слегка прикоснулся к ней губами, тут же отпустив. Лиза поспешно убрала руку, спрятав её за спиной, словно нашкодившая гимназистка.

– Рад вас видеть, сударыня, а также вашу достойную матушку. Как вы пережили крушение дирижабля, никто из вас не пострадал?

– Нет, всё хорошо, мы спаслись.

– Да – да, – тут же вмешалась мать, – мы вовремя успели выбежать, спасибо стюардам.

Юноша вежливо улыбнулся, но на его лицо легла отчётливая тень. Лиза осуждающе посмотрела на мать, внутренне ругаясь.

– Мама, мы живы только благодаря тому, что Фёдор Васильевич удержал энергию взрыва своим даром.