Текст книги ""Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Надежда Соколова

Соавторы: Елена Горелик,Андрей Федин,Андрей Вершинин,Макс Гато,Роман Тард,Алексей Птица
сообщить о нарушении

Текущая страница: 284 (всего у книги 340 страниц)

Глава 21
Ренегат

Ефим Трутнев выскочил из комнаты, казалось бы, уходя от конфликта, на самом же деле он преследовал совсем другую цель, его сердце и голову раздирали противоречивые чувства. Он спустился в холл общежития и, быстро пройдя по нему, распахнул входную дверь.

Холодный, насыщенный влагой воздух сразу коснулся его лица, а злой ветер попытался проникнуть за ворот распахнутого шерстяного пальто. Пришлось застегнуться, иначе пронизывающий ветер мог выдуть всё тепло так, что потом и не согреться, а идти ему предстояло довольно далеко, до ближайшего телефона, в одном из кафе. Позвонить нужно срочно, рассказать многое.

Ефим поёжился. То, что предстояло сделать, его не радовало, а очень напрягало. Он понимал, что совершает, мягко говоря, гнусный поступок, но если коготок увяз, то всей птичке пропасть. А всё из-за денег, поймали его на проигрыше, теперь приходится отрабатывать.

Ефим любил азарт, а что лучше всего ему способствует? Игра на деньги. Играть можно во что угодно, как и ставить. Он пока ещё не дорос до ставок на скачках и перебивался картёжной игрой, что афишировать в студенческой среде не рисковал. Слишком быстро его могли вывести на чистую воду и задать нелицеприятные вопросы, а там и до отчисления недалеко, а уходить он не хотел.

Ему нравилось в академии, он так долго шёл к этой цели, что готов был на многое, лишь бы остаться учиться дальше, но и бросить карточную игру уже не мог. Никто пока не догадывался о его роли: ни Фёдор, ни Пётр ни о чем не подозревали. В это время ветер дунул особенно сильно, и Ефиму пришлось туже натянуть на голову старую фуражку и глубже засунуть руки в карманы. Да, нужно одеваться теплее, а то, не ровен час, так и заболеть можно, а не хотелось бы.

Он шёл быстрым шагом, изредка внимательно осматриваясь по сторонам, но этот район всегда считался спокойным, да и полицейские исправно несли свою службу. Околоточный и квартальный надзиратели тут отбирались из числа лучших, всё строго, господа студенты должны быть ограждены от уголовного произвола, да и вообще, в столице собирались лучшие кадры, как жандармов, так и полиции.

Редкие, но яркие газовые фонари прекрасно освещали вечернюю улицу, давая прекрасную возможность разглядеть любого, кто в этот поздний час спешил куда-то по своей надобности.

И действительно, вскоре Ефиму повстречался городовой, который прохаживался по улице, придерживая правой рукой шашку у бедра. Окинув быстрым внимательным взглядом попавшегося, тот понял, что перед ним студент, и тут же утратил всякий интерес.

Ефим, на мгновение задержавший дыхание и замедливший шаг, тут же расслабился и заспешил дальше. Да и чего бояться? Он пока ничего не совершил, за что его могли задержать или даже арестовать, так что, это скорее, его совесть мучает. Хотя, есть ли у него совесть? Тут Ефим немного призадумался, вспоминая свою жизнь. Раздумья его длились недолго и, решив, что совесть у него, без всякого сомнения, присутствует, хоть и небольшая, он заспешил дальше. Вскоре показалось и нужное ему заведение.

Кафе, куда он вскоре вошёл, называлось «Умелица», содержала его одна мещанка, выбившаяся в люди благодаря упорному труду и настойчивости. Кафе, рассчитанное больше на студентов, привечало любого, желающего приятно провести вечер или принять пищу, с восьми утра до восьми вечера. Тут же находился и телефон, ради которого Ефим и проделал столь долгий путь.

– Мне позвонить, – войдя, тут же сказал Ефим мужику, стоящему за стойкой с разными съедобными товарами и самоваром, пыхающим вокруг себя уютным теплом.

– Один грош, если недолго, и три, если предстоит долгий разговор.

Ефим немного поколебался и, решив, что за короткое время не сможет ничего толком рассказать, выложил на стойку трехгрошовую монету. Мужик кивнул, сграбастал монету и, махнув рукой в сторону висящего на стене телефонного аппарата, тут же утратил к посетителю всякий интерес.

Сняв трубку с настенного аппарата, Ефим услышал мелодичный голос телефонистки.

– Девушка! Соедините меня с номером 7511.

– Минуточку, – отбарабанила та, и в трубке затаилась пустота. Так длилось недолго, и вот в аппарате послышался хорошо знакомый голос.

– Слушаю!

– Это я.

– Ефим?

– Да.

– А что таишься?

– Я с кафе звоню.

– Тем более, кто тебя услышит, в кафешке-то? – в трубке послышался язвительный смех.

Ефим скривился. Осторожность часто давала сбой, когда его охватывал азарт, а как только он уходил, она начинала прогрессировать в фантастических масштабах. Тьфу, и что за техническая словословица лезет в голову⁈

– Меньше знают, мне лучше, – привёл железный аргумент Ефим.

– Ладно, чего звонишь?

– У вас сегодня была драка с Фёдором?

– Да, он уже рассказал, что ли, об этом?

– Да, всё рассказал. Он пришёл с кладовщиком, и они вместе писали бумаги какие-то.

– Какие? – голос в телефоне сразу стал серьёзнее.

– Описательные. Как, когда и с кем.

– Ясно. Он в пальто пришёл?

– Нет, пальто он оставил у вахтёра.

– Ты знаешь, где вахтёр его держит?

– Не знаю, но могу узнать, за определённую плату.

В трубке повисло молчание, Ефим терпеливо ждал.

– Перезвони, мне надо посоветоваться. Плату ты получишь, если выполнишь ещё дополнительное задание, тогда спишем все твои долги.

– Все-все-все⁈ – быстро переспросил Ефим.

– Абсолютно все. Будешь чист перед нами, как ангел.

– Хорошо, я перезвоню, но у меня деньги заканчиваются.

– Деньги получишь, ты откуда звонишь?

– Из кафе.

– Можешь попить чаю, я оплачу завтра. Перезвони через полчаса.

– Замётано, – и Ефим повесил трубку.

Он сделал заказ, взяв пирог с требухой и кружку самого дешёвого чая. Он не мог доверять Казимиру, полаб ещё тот балабол, поэтому не стоит шиковать. Вот дадут денег, тогда можно. Зря он тогда подсел к ним за стол, намереваясь обыграть их в преферанс, не получилось. Сейчас он уже понимал, что это при любом карточном раскладе не получилось бы, потому как Казимир шулер, точнее, не сам, а его знакомый. Да и преферанс был только для затравки, потом пошёл покер и…

И вот теперь представился прекрасный случай расплатиться с карточным долгом вчистую. Ефим быстро понял характер Дегтярёва, чтобы предположить неизбежное столкновение вторично с Казимиром и его друзьями, а когда они предложили ему докладывать обо всех передвижениях Фёдора, то согласился, изрядно поторговавшись.

Законченной сволочью Ефим себя не считал, он даже сочувствовал Фёдору, чисто по-дружески, но карточный долг – это святое, поэтому пришлось пойти на сделку с совестью. Да и денег подзаработать Казимир ему позволял, опять же, возможность быть с девками продажными. Порвать бы совсем с этимКазимиром, конечно, но всё никак случая не представлялось. И вот сегодня у него есть прекрасная возможность это всё провернуть.

Ровно через полчаса Ефим вновь подошёл к телефону и, сняв трубку, назвал телефонистке нужный номер. Ждал он ещё меньше, чем в первый раз.

– Ефим⁈

– Да.

– Сегодня ты должен выкрасть пальто и принести его к этому кафе. Я буду ждать тебя рядом.

– Но я не знаю, когда смогу это сделать.

– Неважно, я или кто-то из нас станет тебя ждать возле кафе, в коляске. Принесёшь, спишем все долги и расстанемся.

– А если вы меня обманете?

– Не обманем, смысла нет, дело слишком серьёзное, но и ты станешь молчать, понял⁈

– Как рыба!

– Всё, ждём тогда это дырявое пальто.

– После полуночи ждите, раньше точно не получится, а то и ближе к утру. Пока найду, пока заберу, пока донесу.

– Ждём, – и абонент отключился.

Ефим повесил на стену трубку и быстро огляделся. В кафе находилось много людей, и царил шум, обычный для подобных заведений в поздний час. Не задерживаясь, он покинул кафе и сразу направился в общежитие.

Вахтёр сидел на посту, теперь предстояло выяснить, где он хранит пальто. Это не составило большого труда, так как дверь в комнату, где отдыхал обычно вахтёр, оказалась приоткрыта, и Ефим заметил, что пальто лежало на стуле, выделяясь большим неряшливым комом. И запах от него исходил специфический, немного похожий на запах свежести озона и землистой влаги одновременно.

Большие часы показывали почти десять вечера, и Ефим решил не возвращаться в комнату. Он не знал точно, куда пойдёт сейчас, но возвращаться в комнату не стоило. Ночью придётся вставать, что заметят Фёдор с Петром, и заподозрят его, когда пальто пропадёт, так что, пусть думают, что он обиделся и ночевал неизвестно где.

Но сейчас самое главное – отвлечь вахтёра, он же всю ночь дежурит и запомнит, кто куда выходил и зачем. Ефим любил читать детективные романы, черпая из них различные знания, в том числе, что такое алиби. Здесь это как раз пригодится, ведь придётся целую операцию организовывать, чтобы отвлечь вахтёра и незаметно украсть пальто.

Покрутившись в холле, Ефим вышел в коридор и, поднявшись в комнату к своему знакомому, остался у него, решив сыграть в карты, сам при этом напряжённо думая, как бы отвлечь вахтёра. Ничего путного в голову пока не приходило, но видно, сама судьба благоволила ему в этот день.

Выиграв три раза подряд, Ефим услышал, как во дворе внезапно послышались чьи-то крики, и завязалась драка.

– Что это? – приник он к окну.

– Да дерётся кто-то, – вяло ответил его приятель, и закивали другие картёжники.

– Айда, посмотрим, а то и подеремся.

– Да зачем нам, мне ещё отыграться надо, – возразил его друг.

– Да брось ты, считай, что предыдущую партию ты не проиграл, я прощаю, только бежим смотреть.

И, на бегу схватив одежду, они поспешили вниз. В суматохе, когда в гуще событий оказался и сам вахтёр, выбежавший наружу со свистком и освиставший драчунов, Ефим вернулся, быстро схватил истерзанное пальто Фёдора и, засунув его в тут же найденный старый мешок, вышел. Через входную дверь идти не стал, боясь, что его заметят, а открыв окно на первом этаже, вылез через него, закрыл за собой и тут же скрылся в темноте.

Возле кафе он оказался почти в полночь, его уже ждали. Видимо, Казимир реально испугался будущих неприятностей.

– Принёс? – тут же спросил он, как только завидел Ефима.

– Да, вот, держи.

Полаб схватил грязный мешок и принялся копошиться в нём. Быстро достав пальто, он тщательно проверил его и довольно осклабился.

– Оно!

– Конечно оно, но я рискую оказаться соучастником, а кроме того, я его получается, украл.

– Да ладно тебе, считай, что все твои долги списаны.

– Считай⁈ То есть, ты можешь ещё к ним вернуться?

– Нет, но ты же не уйдёшь из нашего клуба, а значит, за тобой всегда пригляд будет и…

– Тогда я скажу, что пошёл на это потому, что ты мне угрожал. Мне нет резона возвращаться в ваш клуб. Нет долгов, значит, и нет клуба. Мне проще отчислиться, я за академию не держусь, пойду в институт или работать. Пиши расписку, Казимир, что не имеешь ко мне никаких претензий, и тогда мы квиты.

Казимир опешил, пристально вглядываясь в лицо Ефима. А тот блефовал, поймав кураж. Он чувствовал, что поступает правильно. Правильно, ради себя, конечно, и подло по отношению к Фёдору, но нужно думать, прежде всего, о себе, а потом уже и о других. Он потом поможет Фёдору как-нибудь, но по-своему.

– Не боишься?– сощурился Казимир.

– Боюсь, но тебе и твоим друзьям ещё предстоит долгое и нудное разбирательство, тут любой камешек весы правосудия потянет вниз.

– Ушлый ты, Ефим, я погляжу.

– Есть у кого учиться, – усмехнулся в ответ Ефим.

– Хороший ученик, – скривился Казимир, минуту раздумывал, потом, всё же, решился, – ладно, будет тебе расписка, только у меня с собой ни бумаги, ни ручки с чернилами.

– Завтра с утра передай её через кого-нибудь, и мы квиты, а я стану молчать и всё отрицать. Без доказательств вы со свеем и Вахтангом выкрутитесь, адвокаты у вас хорошие, помогут. Не отчислят, только коситься будут.

– Гм, ну, что же, передам, тут ты мне выгоден, но смотри, ежели кому пикнешь или проговоришься, то…

– Нет, у нас с тобой договор, мы оба повязаны. И ты денег на кафе обещал.

– Раз обещал, значит, получишь… вместе с распиской. Ладно, адью, студент, – и Казимир, подхватив поводья, цокнул спокойно дремавшей лошади. Очнувшись, та встряхнула гривой и пошла вперёд. Ефим еле успел соскочить с коляски, тихо чертыхнувшись, ладно, дело сделано, пора и отдыхать. Вернувшись в общежитие, он, как ни в чём не бывало, тихо открыл дверь ключом, зашёл в комнату и улёгся отдыхать. Фёдор и Пётр крепко спали, часы показывали полвторого ночи, самое время уснуть.

* * *

Утро выдалось не менее богатым на приключения, чем прошедший вечер. Комендант, как только декан появился в академии, сообщил ему о произошедшем, тот поставил в известность ректора, и меня тут же вызвали в деканат. Примерно через полчаса я стоял в кабинете и взирал на портрет государя-императора Павла V, заключенный в большую золочёную деревянную раму.

Император смотрел куда-то вдаль, а не на меня, в отличие от декана прославленной академии. Тот, внимательно изучив меня, как только я вошёл, произнес.

– Ну-с, господин студент, не соблаговолите ли вы мне пояснить, что произошло с вами, не далее, как вчера вечером?

– Всенепременно, ваше благородие. Вчера, без всякого на то с моей стороны согласия, на меня совершили нападение трое студентов второго курса.

– Фамилии?

– Блазовский, Седерблом и Кавабидзе.

– Откуда вы их знаете?

– Они не в первый раз совершают подобное.

– Вот как? И когда это случилось в первый раз?

– Когда я получал форму на складе, кажется, на второй день моего прибытия сюда.

– Угу, и каким образом они на вас напали?

– С помощью дара. Студент Седерблом ударил мне под ноги потоком воздуха, рассчитывая тем самым уронить меня в грязь лицом, как он это сделал в первый раз, но у него, к счастью, не получилось. Тогда они решили направить на меня молнии, это сделал Кавабидзе, мне пришлось защищаться.

– Доказательства у вас есть?

– Да. У вахтёра лежит моё форменное пальто, прожжённое электроразрядами, которые выпускал Кавабидзе, и у меня есть свидетель – кладовщик.

– Да, это я знаю, мы разберёмся. Причина конфликта?

– Не знаю, я думаю, они самоутверждаются за мой счёт, да и не только за мой.

– Но почему они решили воспользоваться даром?

– Потому что рядом не оказалось свидетелей, и я стал защищаться.

– Каким образом? У вас имелся пистолет или другое оружие?

– Нет, я выставил пальто и обратил их дар в защиту.

– Да? С помощью чего?

Я немного помедлил с ответом, но понял, что придётся, всё же, признаваться, что я тоже использовал дар, хотя это мне грозило неприятностями.

– С помощью своего дара, – наконец ответил я.

– Ммм, это уже интересно, но как это у вас получилось, господин студент?

– Не знаю, как-то само.

– Угу. В общем, картина пока неясна, но основные действующие лица известны, сейчас мне принесут пальто, я его отправлю на экспертизу в лабораторию, результаты мы сможем получить к обеду. О дальнейшем вас уведомят, господин студент. Пока мы закончим нашу беседу, но готовьтесь вновь ответить на вопросы, и не только мои. Дело очень серьёзное, поэтому проведем тщательное расследование всех обстоятельств случившегося. Не стану лукавить, вы смогли постоять за себя, что меня изрядно удивило, но на этом, вероятно, ещё ничего не закончилось. Впрочем, руководство академией примет все меры, чтобы оградить студентов от подобных конфликтов и предотвратить их в будущем. Вы свободны.

– Но я ведь защищался⁈ Они хотели унизить меня и избить, пользуясь своим превосходством. Это низко и недостойно, и даже больше: если они действительно дворяне, как сами говорят, то вести себя подобным образом с первокурсником, зная заранее, что за того заступиться некому – это подло. У меня есть честь, хоть я и не принадлежу к дворянскому сословию. Я хотел поступать в бомбардирскую академию, но меня туда не взяли, а здесь…

– Господин студент. Повторяю вам, руководство академии обязательно накажет всех виновных. Правила нашей академии распространяются абсолютно на всех, в том числе, и на вас. Вы использовали дар, защищаясь, причём ваши способности оказались довольно интересными, если смогли оживить обычное форменное пальто. Я изучил справку о вашем даре, там он называется живым чертежом, но я бы рискнул, после всего случившегося, дать ему другое название.

– Какое, ваше благородие?

– Конструктор живых систем. На мой взгляд, оно наиболее подходяще отражает его свойства. Я, пожалуй, вновь направлю вас к профессору Беллинсгаузену, чтобы он разобрался поглубже с возможностями вашего дара. И гарантирую, что все попытки оправдаться и переложить на вас свою вину, этой троице не удастся. Сложно судить, какое развитие событий окажется наиболее вероятным, возможно, они сумеют выйти сухими из воды и останутся учиться в стенах нашей академии, но я приложу все силы, чтобы эта участь не коснулась вас, и вы получили соответствующие компенсации. Вам это понятно?

– Да, ваше благородие.

– Тогда ступайте и продолжайте заниматься учёбой.

– Есть! – по-военному чётко ответил я и вышел из кабинета.

Алексей Птица
Конструктор живых систем: Красный лёд

Глава 1
Разбирательство

– Ну-с, молодой человек, расскажите нам, как всё происходило в тот день, и постарайтесь ни о чём не умолчать, это в ваших же интересах, – сказал мне чопорный господин, одетый в форменный сюртук чиновника министерства образования. Этот длинноволосый господин, черноусый, с редкими вкраплениями седых волос в окладистой бородке, являлся заместителем декана радиотехнического факультета академии. Звали его Виктор Абрамович Формазон.

– Не в моих интересах что-либо утаивать, я чист и перед собою, и перед законом, – ответил я, поежившись под его пристальным взглядом.

– Ну, это мы сейчас проверим.

– Виктор Абрамыч, не надо давить на моего студента, мы не в суде, а в стенах нашей благословенной академии. И разбираем дело не об убийстве или воровстве, а о мерзком поведении, прежде всего, студентов вашего факультета, а не моего. Дегтярёв пострадавший, а не учинитель беспорядков, поэтому… – счёл нужным вмешаться мой декан.

– Василий Петрович, я вас попрошу не встревать в процедуру опроса вашего студента, я молчал, когда вы опрашивали моих.

– Ой ли⁈ Виктор Абрамыч⁈

– Давайте без этих экивоков, Василий Петрович.

– Господа деканы, прошу вас соблюдать рамки обязательной процедуры опроса обеих сторон, как пострадавшей, так и зачинщиков. Мы здесь собрались не для словесных пикировок, а для пользы дела и недопущения подобного впредь!

Этот призыв принадлежал заместителю ректора, высокому светловолосому господину, что даже не вставал, а лишь хмуро смотрел на всех собравшихся, время от времени подёргивая лицом при выслушивании очередных словесных эспланад.

– Клементий Варламович, – я всё делаю согласно вашим указаниям, – тут же поклонился в его сторону заместитель декана электротехнического факультета, где и училась вся «пострадавшая» троица.

– Я не уполномочивал вас вести дискуссии на столь важном заседании, потрудитесь не отвлекаться, если уж вы взяли на себя роль адвоката своих студентов и заодно академического обвинителя, чего я вам категорически не советую делать.

– Я понял, ваше высокоблагородие, прошу меня извинить.

– Продолжайте, – нахмурил светлые брови заместитель ректора и опустил взгляд на бумаги, что лежали прямо перед ним.

– Итак, господин студент, прошу вас ответить мне, что случилось поздно вечером между вами и тремя другими студентами?

Прежде чем ответить на вопрос, я оглядел всю аудиторию, в которой проводилось заседание, разбиравшее нападение на меня. Я и не предполагал, что всё окажется весьма сложно, и настолько для меня неприятно. Не знаю, как такое могло произойти, но на следующий день после происшествия я узнал, что из помещения вахтёра пропало моё форменное пальто. Случилось это ночью, вахтёр обнаружил его пропажу только рано утром, кинулся искать, но тщетно.

Дальше-больше. Вся троица поначалу стала доказывать, будто они меня не знают, и не ведают, кто я такой вообще, что меня особо не удивило. Но свидетельские показания кладовщика Михея Илларионовича (так, оказалось, его зовут, а я, болван, даже не удосужился узнать его имя-отчество), отвергли их ложь.

Потом пошли множественные опросы, фактически допросы. Меня постоянно выдёргивали с занятий, чтобы я в сотый раз рассказал, что произошло и, может, понял, что всё это привиделось. Полицию руководство академии не уведомляло, да оно и ни к чему, суд чести тоже никто не планировал проводить, так как моя честь обычного гражданина не шла ни в какое сравнение с дворянской.

Казимир даже попытался выдвинуть аргумент, что его дворянская честь пострадала, но не нашёл сочувствия ни у кого, так как всё оказалось при дальнейшем разбирательстве слишком неоднозначно, на том этот вопрос и затух сам по себе. Надеюсь, что мурыжили этими допросами не только меня, но и моих противников, всё же, соотношение один против трёх, несомненно, давало мне фору перед ними, даже учитывая их преимущество в происхождении и деньгах.

Матушку я не уведомлял об этом досадном происшествии, так как не видел в том никакого смысла. Помочь мне она не имела возможности, а расстроить и переживать за меня ей всё равно придётся, но уже постфактум, когда я сам разберусь со всеми проблемами, что, как снег, обрушились на мою ещё совсем молодую и отчасти глупую голову.

Ну, а сейчас шло итоговое заседание по принятию мер, как ко мне, так и к моим противникам. Я вновь, в который уже раз, рассказал всё с мельчайшими подробностями, как происходило дело в тот неладный вечер, ничего при этом не утаивая, так как все всё давно разузнали и выведали, но вот отсутствие вещественного доказательства сильно подрубало мои аргументы.

– Так вы утверждаете, что это у вас был уже третий конфликт?

– Да.

– Однако, вы исключительно конфликтный человек. Мне кажется, что корень этого недопонимания лежит именно в вас, господин Дегтярёв. Как вы считаете?

Я уже с трудом сдерживался, чтобы не высказать всё, что думаю, этому фрукту, но сдержался, буквально чудом.

Сегодня третье ноября, Пётра совсем недавно наградили за спасение людей при крушении поезда, а меня никак не упомянули, осталось только порадоваться за Петра, что я и сделал.

Его награждение состоялось буквально несколько дней назад, а у меня все мысли вертелись вокруг размышлений о том, чем всё закончится для меня: либо отчислением, либо восторжествует справедливость, в чём сейчас я вообще не был уверен. Однако, нужно стать хладнокровнее и не допускать вспышек гнева, ведь за моей спиной никого нет, я один и буду защищаться до последней минуты, как умею.

«Надо держаться и не дать себя разозлить», – думал я. «Этот гнус нарочно надо мной издевается, передёргивая факты, как ему выгодно. Он взрослый, я ещё слишком молод и не всё понимаю, но ничего, ничего», – эта мысль билась у меня в мозгу, словно жилка на виске. Сглотнув слюну, ставшую вязкой, я ответил.

– Вы ошибаетесь, ваше благородие. Даже если бы я соответствовал вашим словам, то не пытался идти на конфликт с тремя студентами, что сословно выше меня. Это просто глупо и бессмысленно.

– Я не могу заглянуть в вашу голову, господин студент.

– Тогда зачем вы придумываете за меня то, чего не было, и быть не могло? – неожиданно для самого себя почти выкрикнул я.

– Гм, – заместитель декана несколько опешил, не ожидая подобной отповеди, и не сразу нашёлся, что сказать, он даже оглянулся назад, ожидая поддержку у своих коллег, но не нашёл её. Всем эта история уже давно казалась ясна, и теперь разворачивался последний акт закулисной игры покровителей трёх неблагополучных студентов.

– Господин студент, здесь я задаю вопросы, а вы только на них отвечаете. Вы уже и так бросили тень на уважаемых людей, которые учат в нашей академии своих сыновей. Мы должны всячески помогать адаптироваться данным личностям, а тут ваша, в высшей степени тонкая, провокация!

Я потрясённо молчал, выслушивая претензии. Казимир, Густав и Вахтанг, которые сидели в противоположной части аудитории, обменялись понимающими взглядами, храня, между тем, молчание. Всё это я увидел краем глаза.

– Виктор Абрамыч, не соблаговолите ли вы пояснить свои слова? – вмешался мой декан.

– С превеликим удовольствием, Василий Петрович. Не далее, как за две недели до этого досадного инцидента, или около того, студент Дегтярёв преподнёс спокойно обедавшим трем моим студентам некий подарок, в виде пирога с мозгами, тем самым указав на их, ммм, недостаточный интеллектуальный уровень.

– Право слово, что за глупости вы тут говорите, при чём тут пирог с мозгами, пусть и бараньими, и вот это всё, ради чего мы сегодня здесь собрались?

– Ну, намёк оказался более, чем прозрачный.

– А что, ваши студенты действительно считают, что они бараны, раз приняли сие на свой счёт, и какие у вас есть доказательства данного действия?

– Вот, извольте, показания официанта, что в тот день обслуживал их.

Бумага с показаниями тут же загуляла по рукам присутствующей комиссии.

– И что скажете, господин Дегтярёв? – полностью уверенный в своей правоте, торжествующе спросил у меня Фармазон.

– Да, этот случай имел место, только тогда вы можете заодно опросить Петра фон Биттенбиндера, он присутствовал при этом и подтвердит мои слова, что Казимир Блазовский прислал мне тарелку пустой гороховой каши, с пожеланием кушать то, что дают бесплатно. Если вы не знаете, почему они так сделали, то я вам поясню. Дело в том, что я обедаю по бесплатному талону, что выдала мне академия, так что, их намёк оказался ещё более прозрачным. Я только вернул им долг и не более. Я с глубоким уважением отношусь к любым студентам, если они не затрагивают меня лично и мою честь, тут я в праве защищать себя по мере сил и возможностей.

– То есть, вы признаёте, что своим поступком спровоцировали этих трёх студентов на дальнейшее с вами разбирательство, и назначили им место и время для встречи, вдали от часто посещаемых мест?

– Нет, это не так.

– Гм. Ну что же, другого ответа я от вас и не ожидал. Впрочем, я вам всё равно не верю. Скажите, а у вас было оружие?

– Нет, – растерянно ответил я, – у меня нет оружия, я не ношу его, к тому же, я просто не могу позволить себе его купить. Да я и не на войне, зачем оно мне вообще?

– Понятно. Дело в том, господа, что я узнал, что данный студент постоянно демонстрирует с помощью своего дара некий револьвер. При этом он показывает просто превосходную детализацию и визуализацию объекта, что невозможно без абсолютного знания и постоянной практики с подобным предметом, – сказал Фармазон, обводя взглядом аудиторию, и тут же повернулся ко мне, выстрелив вопросом, – что скажете, Дегтярёв?

– Скажу, что это выдумки! – чуть ли не выкрикнул я в лицо преподавателю. Кровь уже давно прилила мне к лицу, заставив его запылать, голову туманила ярость, ища выход, я всё больше терял контроль над собой из-за надуманных и, скорее всего, специально выдвигаемых претензий.

Я очень старался сдерживаться, ведь каждое моё слово может истолковано сейчас сугубо превратно и направлено против меня же, но как промолчать, когда обвинения сыплются, как из рога изобилия, становясь всё более и более абсурдными.

– Я хотел продемонстрировать знание оружия, чтобы меня взяли в бомбардирскую академию. Я желаю стать военным, пусть инженером, но военным! – почти крича, ответил я, отчего голос резко сел, – но меня не взяли, – закончил я уже почти шёпотом.

– Понятненько, но револьвер у вас, всё же, с собою имелся, и им вы угрожали трём несчастным студентам, которым пришлось защищаться. Прошу внимания, господа, – внезапно возвысил голос Фармазон. – Прошу вашего внимания! Дело в том, что, как мне сообщили мои подопечные, у Дегтярёва имелся небольшой револьвер, который он вытащил из кармана, когда повстречался с ними. Он угрожал, отчего Густав Седерблом оказался вынужден применить превентивные меры. Но, как выяснилось позднее, пистолет являлся игрушечным и сломался, вот его остатки, – и, нагнувшись под кафедру, за которой стоял, Виктор Абрамович достал саквояж, широко распахнул его, сунул в его нутро руку и явил миру обломки какого-то изделия, весьма отдалённо напоминающего револьвер.

Впрочем, при ближайшем рассмотрении в обломках можно было узнать некую оружейную конструкцию, от револьвера неизвестной системы, сделанную из дерева, металла и каучука. Скорее всего, какая-то самоделка, по-простому именуемая пугачом. Где его нашёл замдекана, оставалось только догадываться, но, тем не менее, он взял на себя труд найти и продемонстрировать эту гадость.

– Это не моё! – уже бледнея, отказался я.

– Ну, конечно, это не ваше, но на нём имеются ваши пальчики. Господа, я провёл дактилоскопическую экспертизу, которая явственно указывает, что на рукоятке данного несерьёзного оружия присутствуют отпечатки пальцев студента Фёдора Дегтярёва. Вот, полюбуйтесь на заключение эксперта. Всё точно.

– А по какому праву вы нашли мои отпечатки пальцев и выдали их эксперту? Это нарушение моих прав! – вновь вспылил я, в отчаянной попытке защитить своё имя.

– А я не обязан отчитываться перед вами. Это сделано с разрешения ректора, что является руководителем нашей академии, в стенах которой сейчас решается ваша судьба. Это внутреннее дело академии, поэтому мы имеем полное право брать то, что считаем нужным. Понятно вам, студент Дегтярёв⁈

– Понятно, – подавленно прошептал я и замолчал.

– Итак, господа! Налицо откровенная провокация данного субъекта, с целью опорочить трёх невиновных, защищающих свою честь, студентов. Да, они использовали свой дар в этой безобразной драке, но они противостояли немотивированной агрессии данного субъекта, что нарушил неприкосновенность чести каждого из них. Он их принудил это сделать, когда они поняли, я специально оговорюсь, когда поняли ошибочно, что есть угроза их жизни или здоровью, и приняли меры, противодействуя агрессору с помощью своего дара. К тому же, главное вещественное доказательство утеряно, если оно вообще присутствовало. Так что, ещё неизвестно, имелась ли угроза здоровью Дегтярёва и порча казённого имущества. Скорее всего, нет, а пальто и вовсе исчезло. Осмелюсь предположить, что его выкрал сам же Дегтярёв, чтобы замять дело.

От этих чудовищных обвинений моё горло сжал нервный спазм, я мог только хватать воздух ртом, и с трудом произнес одну единственную фразу.

– Это клевета!

– Вещественное доказательство имелось, как есть ясные и понятные показания кладовщика, – решил вмешаться в речь Фармазона заместитель ректора, – не надо драматизировать ситуацию, Виктор Абрамович, говорите по существу и не пытайтесь манипулировать действиями и поступками, как ваших подчинённых, так и этого юноши, решать их судьбу всё равно станете не вы.

– Да-да, я понимаю, но всё же, есть данный факт, – но заместитель ректора опять уткнулся в бумаги, тем самым давая понять, что не намерен дискутировать дальше на эту тему.