Текст книги ""Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Надежда Соколова

Глава 16
Вокруг да около

Утром мне пришлось изображать болезнь, громко кашлять, захлёбываться соплями. Лучше всего получалось хлюпать носом, потому как насморк имел место и без всякой профанации, а вот кашель пришлось сымитировать.

– Скажи, что я заболел, а справку от врача предоставлю завтра, – сказал я Петру.

– Скажу, но переживать не стоит, это же твои проблемы, не ходишь на лекции, значит, ищи их самостоятельно, главное – экзамены сдать на хорошую оценку, да практические занятия все отработать. А справка врача, она больше тебе нужна, чем канцелярии.

– Да, я согласен. Мы с тобой только полгода отучились, впереди ещё четыре, так что, наверстаю.

– Тем более, чего тогда переживать? Ладно, пойду я, Федя, а то опоздаю на занятия, – и Пётр ушёл, оставив меня одного.

Полчаса я поскучал, после чего налёг на изучение пройденного материала и стал заново перечитывать лекции и листать недавно полученные учебники. За этим увлекательным занятием прошло время до обеда, когда ко мне в комнату постучали. Это оказался комендант.

– Ну, всё, Дегтярёв, я в канцелярию деканата сообщил, что ты болен, справку им отдал, чтобы они тебя в прогульщики не зачислили, так что, сиди, лечись, как только понадобишься, я приду за тобой. Всё, бывай, а то мне некогда, – и он ушёл.

Вскоре с занятий возвратился Пётр и, кратко пересказав мне лекции, отдал свой конспект, который я и стал переписывать. Вечером никто меня не тревожил и не приходил, я же смирно сидел в своей комнате и не бродил даже по общежитию. Продуктов у меня ещё имелось достаточно и, прозанимавшись весь вечер и славно поужинав, мы улеглись спать.

А вот наутро всё и закрутилось, не успел я умыться, как меня вызвали к коменданту, и пошло-поехало.

Недалеко от академии меня уже ждал локомобиль, задние колёса которого оказались заменены на лыжи. До него мне пришлось идти полквартала, чтобы не привлекать лишнего внимания. Впрочем, час ранний, занятия ещё не начинались, и улица казалась пустынной.

Увидев описанный комендантом локомобиль, я направился прямо к нему. Конечно, мне это жутко не нравилось, такая строгая конспирация заставляла меня невольно чувствовать опасность и возможность нападения, но я понимал, что это необходимо.

Из локомобиля вышел знакомый поручик, заметив его, я окончательно успокоился и ускорил шаг, когда внезапно почувствовал, что в меня кто-то целится. Я нервно оглянулся, пытаясь заметить источник опасности, но не увидел его и пошёл ещё быстрее, сразу нырнув в машину, как только открыл дверь.

– Не надо нервничать, – заметил поручик моё состояние, как только я очутился внутри. – Нас подстраховывают, такой дар у человека, ты его смог почувствовать, но это редкость. Можно ехать, – тут же переключил он внимание на шофёра, и локомобиль тронулся.

– Вы серьёзно насчёт подстраховки?

– Да, ситуация становится серьёзной, а ты пока ещё не успел всем продемонстрировать свои умения, так что, лучше остерегаться. Мы пока можем себе позволить привлекать к защите нужных людей, хоть и на короткое время. А вот дальше заботиться о собственной безопасности тебе придётся самому.

– Я понял, – погрустнел я и стал смотреть в окно локомобиля.

Я думал, что мы поедем, куда и в прошлый раз, но ошибся, мы направились совсем в другую сторону. Поездка длилась недолго, и вскоре мы въехали во внутренний двор большого здания, назначения которого я не знал.

– Приехали, тебе нужно уже сегодня идти на приём, – сказал мне поручик и открыл дверцу.

– Но почему вы не сказали мне об этом вчера, я бы подготовился? – опешил я. Мы вышли из машины и разговаривали уже на ходу, направляясь в сторону подъезда, возле которого дежурил городовой.

– А как бы ты подготовился?

– Ну, оделся поприличнее.

– Ты и так хорошо одет, и лучшей одежды для тебя, кроме формы, трудно представить, да и не стоит в том усердствовать. Так что, тебя сейчас проинструктируют, осмотрят, помогут привести себя в полный порядок, и в двенадцать часов дня у тебя приём.

– Но…

– Не бойся, делай, что делал, и всё сложится хорошо.

– А у кого приём?

– Дальше узнаешь.

Мы прошли в небольшой зал, где меня встретил уже знакомый полковник. Он несколько минут рассматривал меня, ответив на приветствие. Видимо, мой внешний вид вполне его удовлетворил, и он начал разговор.

– Готовы показывать картину покушения перед высокими должностными лицами?

– Да, но…

– От вас, господин студент, ничего большего и не требуется. В соседней комнате есть парикмахер, он приведет вашу прическу в порядок и поможет с парфюмом. Новый мундир для вас готов, оденетесь в другой комнате, вот, собственно, и всё, что нужно сделать.

– Какой мундир?

– Обычный, студенческий, точно такой же, как сейчас на вас.

– У меня же есть свой, на мне?

– Наш вам больше подойдет.

– А как его сшили, если не знали моих мерок?

– Молодой человек, не надо задавать столько лишних вопросов, вам же шили мундир в частной мастерской⁈ Так чему вы тогда удивляетесь? Все ваши мерки есть, найти и заказать новый мундир для нас не сложно, вы лучше настраивайтесь морально на посещение, от которого зависит ваша дальнейшая судьба. Не стану скрывать, вы смогли удивить даже меня, и соответственно, наверху также хотят всё увидеть собственными глазами. Ваша задача – максимально реально показать покушение и вашу борьбу с террористом, остальное, господин Дегтярёв, узнаете после окончания приёма. Может, вас даже наградят, но я не уверен в том, уверен только – точно не накажут, что в вашем положении очень даже неплохо.

– Я готов.

– Прекрасно, тогда вас ждёт парикмахер.

Я кивнул и прошёл в указанную небольшую комнатку, где находилось большое зеркало, а посередине стояло удобное кресло из морённого дуба, обшитое толстой свиной кожей. Здесь же стоял, скучая, парикмахер, небольшого роста жгучий брюнет с аккуратными, коротко подстриженными усиками.

– О! Наконец-то! Присаживайтесь, господин студент, сейчас я сделаю из вас настоящего красавца! Сеньор Фурапет ещё ни разу не отпускал клиента от себя неудовлетворённым!

Я только кивнул и, усевшись в кресло, дал себя подстричь, не вмешиваясь в работу мастера, а то, что этот человек имел статус мастера, я понял практически с первого виртуозного щелчка его ножниц. Парикмахер трудился над моей головой примерно с полчаса, после чего удовлетворённо посмотрел на свою работу, глубокомысленно хмыкнул и сказал.

– Ну, что же, господин студент, выглядите вы просто шикарно. Сегодня, куда бы вы ни пошли, симпатии женщин, особенно молодых и красивых девиц, окажутся только на вашей стороне. Светло-русые волосы, да простите вы меня, я благодаря своему дару позволил их немного осветлить для пущего эффекта, и зелёные глаза тронут любую нежную женскую душу. Стоит вам посмотреть на них, и они все ваши!

Я не нашёлся, что на это ответить, и принялся рассматривать свое отражение в зеркале. Оттуда на меня смотрел юноша очень привлекательной наружности. Я, конечно, не претендую на лавры красавца, но всё равно приятно оказаться лучше, чем ты есть на самом деле, тем более, с помощью такого простого способа. Главное, чтобы Женевьева это оценила, но где она, а где я⁈ Эх, и когда я её увижу⁈ Эти мысли мелькнули и пропали, вслух же я просто поблагодарил.

– Спасибо!

– Пожалуйста. Я своё дело сделал. Минуточку, сейчас вас сбрызну последним Шиком, то бишь, последним ароматом одеколона «Шик», вчерась получил прямой поставкой из Парижу.

– Спасибо! – ещё раз сказал я и, встав с кресла, бросил на себя взгляд в зеркало, поправил чёлку и, благодарно кивнув парикмахеру, вышел из комнаты.

– Прекрасно! – оценил полковник, увидев меня, – а теперь прошу в примерочную.

– Слушаюсь! – с улыбкой ответил я и направился в другую комнату, где меня, наверное, уже ждал, скучая, портной. Но на самом деле это получилось не так, потому что в этой комнате никого кроме меня не оказалось, только висел на вешалке мой новый мундир. Наверное, жандармы не хотели лишний раз меня показывать обслуживающему персоналу, слишком уж я заметный, поэтому и не пригласили портного.

Так как в комнате я остался в полном одиночестве, то разделся до подштанников и, сняв с вешалки новый мундир, стал его примерять. Вскоре зеркало отразило меня в новом облачении, и я принялся с внутренним ликованием рассматривать себя.

Ну, штош, хорош! Ещё бы девицу покрасивши под ручку и вообще, туши свет и бегите все сюда! Мундир на мне сидел, как влитой, правда, он кое-где мне немного жал, но зато я в нём чувствовал себя, как минимум, титулярным советником. Красота!

Не знаю, задумано ли так изначально или это просто насущная необходимость привести пред грозные очи больших начальников и правящей элиты юношу в новом мундире, но я только выигрывал от этого. Скорее всего, сделано это специально, дабы не оскорблять взгляд правящей верхушки потрёпанным мундиром очень бедного студента. А может, имелись и какие-то другие соображения, не знаю.

На мундире располагались какие-то нашивки и аксельбант, добавляющие нужного антуража, хотя я решил, что они тут явно не к месту. Да какая разница⁈ Главное, что красив, строен, хорош собою, а остальное приложится.

Взяв в руки свою старую форму, я вновь вышел к полковнику, дабы он оценил мой бравый вид.

– Превосходно! Поздравляю вас, юноша! Старую форму рекомендую оставить здесь. С ней ничего не случится. Сейчас мы посетим столовую для лёгкого завтрака, так как, я думаю, что вы поесть просто не успели, и вам необходимо подкрепиться для полноценной демонстрации своего дара. А после данного действа у вас останется 15–20 минут, чтобы собраться с мыслями и привести себя в полный порядок, после чего мы уедем. Ровно в двенадцать часов дня мы должны оказаться на месте.

– Есть! Разрешите вопрос, Ваше превосходительство?

– Разрешаю.

– А кому я буду демонстрировать свой показ?

– Точные участники не определены. В любом случае, вы их не знаете, и увидеть, скорее всего, не сможете. Этого вам не нужно, вы не на официальном приёме и смотреть станут не на вас, а на картину покушения, так что, чувствуйте себя техником дорогой машины, которую вы обслуживаете и которая предназначена для показа кино, так будет лучше и вам, и смотрящим.

– Как скажете, я рад тому, что мне предоставят возможность продемонстрировать свой дар.

– Правильно. Впрочем, нам пора и перекусить. Вас сейчас отведут в столовую, после завтрака мы и поедем. Никифор!

На имя откликнулся бравый унтер-офицер с пышными усами вразлёт, подбежав и прищёлкнув каблуками высоких начищенных сапог, он преданно уставился на полковника, ожидая от него приказа.

– Отведи господина студента в столовую и приведи обратно, когда он позавтракает.

– Слушаюсь, Ваше превосходительство! – вновь прищёлкнул каблуками сапог бравый унтер и вопросительно посмотрел на меня.

А я что, я ничего… Столовая оказалась очень приятной, как и лёгкий, и в то же время очень сытный завтрак, состоящий главным образом из разных сладостей. Уложившись в пятнадцать минут, я встал из-за стола, унтер-офицер отвёл меня в умывальную комнату, где я привёл себя в порядок, и сопроводил обратно к полковнику.

– Готов?

– Да.

– Тогда поехали.

У подъезда здания нас уже ждал закрытый эфиромобиль старой модели, в который мы и уселись, полковник впереди, а я сзади, между тем же унтер-офицером и человеком в штатском, весьма неприятного вида. Эфиромобиль заурчал двигателем, и мы поехали. Я повертел головой, стёкла в машине оказались очень толстыми, и через них дорогу рассмотреть было сложно, да и два жандарма, сидящие по бокам, не давали мне это сделать. А впереди спинки кресел водителя и его пассажира наполовину перекрывали обзор пути, так что, я перестал всматриваться в мелькающий пейзаж и погрузился в свои мысли.

Эфиромобиль несся по дороге, дребезжа всем корпусом, из-за несовершенства своей модели, и эта его дрожь поневоле передавалась и мне. Как меня примут, каким образом всё произойдёт, и кто будет присутствовать на этом показе? На все эти вопросы у меня ответов не имелось, и никто их мне не собирался давать. Довольно скоро мы приехали к месту назначения. Эфиромобиль, плавно остановившись, тихо заурчал двигателем, смиренно ожидая, когда пассажиры покинут его салон.

– Приехали, господин студент, прошу на выход! – сказал мне полковник и резко распахнул дверцу машины.

* * *

Граф Владимир Михайлович Васильев, генерал-губернатор Новгородской губернии, экстренно прибыл в столицу, воспользовавшись для этого положенным ему по должности дирижаблем. Полёт длился недолго, немногим больше часа, и уже в назначенное время граф находился в малом зале приёмов Зимнего дворца.

Его вызвал государь-император на экстренное совещание, назначенное на девять утра, в связи с покушением на Великого князя Ростислава Владимировича. Собирали всех генерал-губернаторов и глав силовых структур, начиная с военного министра, заканчивая начальником Отдельного корпуса жандармов.

Совещание обещало стать жарким, и каждый из генерал-губернаторов вёз с собой доклад о положении дел у себя в генерал-губернаторстве. Все собрались в малом зале и тихо переговаривались между собой в ожидании императора, делясь последними новостями, а то и сплетнями. Император не заставил себя долго ждать, и уже по первым его словам стало ясно – император в ярости!

– Господа, Великий князь Ростислав Владимирович скончался вчера поздним вечером. Прошу почтить его память минутой молчания.

Все немедленно встали и, склонив головы, простояли минуту в тягостной тишине, тщательно обдумывая скорбную новость.

– Прошу всех садиться, – прервал паузу император. – Врачи совершили невозможное, пытаясь реанимировать разорванное лёгкое, но князь получил несколько ранений, в том числе, оказалось задето и сердце, отчего все усилия врачей оказались напрасны. Убийцы хорошо знали своё дело, воспользовавшись услугами фанатика-анархиста, они отвлекли всё внимание на него и завершили начатое.

Павел Пятый замолчал, нервно прохаживаясь по комнате и буквально пыша яростью. Возможно, это показное недовольство, по императору весьма трудно понять, что он делал специально, а что неосознанно, как знал граф Васильев.

– Господа, нам объявили войну посредством террора, но не стану делать доклад за лиц, специально назначенных для оного. Прошу вас, господин Ревакин, доложите, чем занимался ваш корпус жандармов, когда убивали Великого князя?

Названный подскочил со своего места, как пробка шампанского вылетает из бутылки, и тут же начал говорить.

– Ваше Императорское Величество, в это время корпус жандармов занимался поиском и предотвращением политических акций против граждан империи, а также…

– В это время, – тут же перебил его Павел Пятый, – корпус жандармов не делал НИЧЕГО и НИЧЕГО не предотвратил! Я внимательно перечитал ваш доклад на двадцати страницах, повторяю, ВНИМАТЕЛЬНО перечитал, три раза подряд, и что же я понял из него? Что, оказывается, никто не предусмотрел такого рода террористической атаки, все готовились к обычным терактам, организованным с помощью полусумасшедших анархистов. А то, что к делу подключатся иностранные разведки, имеющие в своём штате специально подготовленных убийц, это почему-то никому в голову не пришло, и вот закономерный результат. Господин Ревакин, я вынужден усомниться в вашей компетенции, и хотя я не склонен к скоропалительным решениям, как обо мне думает большинство, а потому…

Тут император сделал паузу и тяжёлым взглядом буквально пригвоздил начальника Отдельного корпуса жандармов, – … а потому я дам вам шанс реабилитироваться и сохранить честь, если вы найдёте тех, кто убил Великого князя, и дознаетесь, какое государство это осуществило, после чего я готов принять от вас почётную отставку.

Главный жандарм нервно сглотнул. Конечно, это совещание не сулило ничего хорошего, его служба проморгала покушение, и не смогла предотвратить, но и решения о досрочной отставке от императора он не предполагал, и теперь, дабы сохранить лицо, ему придётся долго и упорно работать, благо, что несколько шагов к тому он уже сделал.

– Я готов, Ваше Императорское Величество!

– Ну, раз готовы, то доложите, как идёт расследование и каких результатов вы добились? Кого нашли, кого поймали, кого арестовали, только кратко, а не на двадцати страницах доклада.

– Слушаюсь! Господа, с разрешения Его Императорского Величества приступаю к докладу. На сегодняшний день нами найден один из убийц, что покушался на жизнь Великого князя, а также мы успели допросить анархиста, напавшего первым, пока тот ещё оставался жив. К сожалению, ничего существенного он не смог нам сообщить, тем не менее, мы смогли выйти на закрытые ячейки общества анархистов. В ходе проведённых розыскных и облавных мероприятий оказались схвачены все его сообщники, нам удалось узнать, что местной ячейке анархистов поступил приказ от их куратора на подготовку покушения.

– Кто куратор? – перебил его вопросом император.

– Пока неизвестно, приказы передавались случайным образом, через подставных лиц, последний из которых найден мёртвым на окраине Павлограда. Это ещё не всё. Благодаря своевременным действиям оказавшихся рядом полицейских и наших агентов был ранен настоящий убийца, вернее, один из вероятных убийц, что стрелял в Великого князя. Мы смогли напасть на его след и найти, но уже только лишь тело. Сейчас восстанавливается вся цепочка исполнителей, в скором времени мы выйдем на непосредственных заказчиков и узнаем, от лица какого государства они действовали.

– Прекрасно! Особенно мне нравятся ваши слова о полицейских, в чьи обязанности не входит организация политического сыска и предотвращение покушений на первых лиц империи. Ваш доклад несёт расписку в собственном бессилии и неспособности предотвратить ожидаемое. Кажется, на прошлом совещании я указывал на возможность террористических атак, не так ли, господин Ревакин?

– Так точно, Ваше Императорское Величество! Мы приняли все меры, и часть терактов предотвратили, о чём я представил вам письменный доклад, но этот теракт готовили настоящие профессионалы, кроме того, ими параллельно велись сразу три акции, две из которых мы сумели предотвратить, но они смогли отвлечь нас от главной цели. В нашем распоряжении слишком мало сил и средств для борьбы с увеличивающейся террористической активностью.

– Я давал распоряжение выделить вам необходимые финансовые средства.

– Они поступили, Ваше Императорское Величество, но для усиления борьбы с анархистским движением и деятельностью иностранных агентов времени прошло слишком мало, и средств явно недостаточно.

– Вот поэтому я и даю вам возможность сделать дело и почётно уйти в отставку. Найдите исполнителей и выясните, по чьему заказу они действовали, и подготовьте себе замену, а дальше я решу, как бороться с изменой и провокацией. Что касается финансовой помощи вашей службе, то она увеличится не только вам, но и министерству внутренних дел, которое расширит штат полицейских, а также штат уголовного сыска. И пусть вам станет стыдно, если МВД создаст прецедент, выделив из своего состава сыскарей, что начнут заниматься поиском террористов.

– Слушаюсь, Ваше Императорское Величество.

– Присаживайтесь. Итак, господа, на сегодняшний момент мы уже несём потери и потери очень болезненные. Под непосредственным ударом находится сам престиж нашего государства. Надеюсь, перед началом совещания всем раздали копии выдержек из доклада Начальника Отдельного корпуса жандармов? Все с ними уже ознакомились? – император обвёл присутствующих взглядом, убедившись по ответным кивкам, что все получили документ.

– Раз все ознакомились, то в курсе деталей покушения на Великого князя и тех событий, что нам ещё предстоит решить. А теперь перейдём к другим вопросам, которые прямо вытекают из доклада, представленного мне главным жандармом. Время поджимает нас, а война уже на подходе. И я не позволю водить себя за нос! – внезапно взорвался гневом император. – У нас нет, и не может оказаться никаких друзей ни на Западе, ни на Востоке, ни на Севере, и тем более, их никогда не было и не может быть на Юге! А теперь я желаю выслушать, что нам по этому поводу скажет господин военный министр.

Военный министр так же, как и остальные, нервно прислушивающийся к словам императора, тут же встал, громко скрипнув ножками резко отодвинутого от стола стула.

– Гм, кх, кх, Ваше Императорское Величество, позвольте кратко доложить.

– Не позволю! – вскипел, словно чайник, забытый на огне, император. – Прошу вас выйти к карте и доложить обо всём, совсем не кратко, и постарайтесь ничего не забыть и не пользоваться бумажками. Я не пользуюсь и вам запрещаю!

Военный министр, судорожно выхватив из кармана шёлковый платок, засобирался, окончательно отодвигая стул прочь от стола и одновременно промокая резко вспотевший лоб, на ходу пытаясь вспомнить весь свой доклад. Это ему удалось и, пройдя к карте, он схватил резко вспотевшей ладонью длинную чёрную указку.

– Господа, чтобы не утомлять вас излишними подробностями и согласно приказу его Императорского Величества, докладываю, что начало боевых действий нашим Генеральным штабом прогнозируется не раньше конца весны – начала лета этого года. Скорее всего, до этого возможна провокация иностранных разведок, с помощью анархистов или ультранационалистов одной из организаций, располагающихся или на Балканском полуострове, или, в более завуалированном случае, подобная провокация запланируется и осуществится возле наших границ.

– На сколько мы можем отодвинуть начало боевых действий? – задал вопрос император.

– В лучшем случае, до начала августа, затянуть нам не позволят, и если наш МИД приложит все возможные и невозможные усилия, то у нас останется время подготовиться за два летних месяца. Если же такой возможности нам не представится, то придётся вступать в военную компанию с теми силами, которыми мы обладаем сейчас, а их пока недостаточно. Ещё нам необходимо время для проведения мобилизации, а также решить, в каких масштабах её проводить, полную или частичную.

– МИД приложит все силы, я в нём не сомневаюсь. Вопрос мне ясен, станем бороться за мир во всём мире доступными нам силами, с помощью оружия. Как замечал мой отец – свобода, равенство и братство достигаются силой, цинизмом и наглостью, и не всегда результат оправдывает вложенные средства, но вода камень точит, как говорят в народе. Итак, господа, что мы имеем на сегодняшний день? Попрошу доложить каждого генерал-губернатора о мерах, которые принимаются для поддержания порядка в подчиненных генерал-губернаторствах, а также о ходе подготовки к войне. Начнём, пожалуй, ссссс… – Павел Пятый оглядел ехидным взором всю когорту своих высших чиновников и остановил взгляд на самом главном, с его точки зрения (по сути, так оно и было), генерал-губернаторе Московской губернии.

– Василий Андроныч, прошу Вас!

Генерал-губернатор Московской области засуетился и, закрыв папку и одёрнув мундир, направился к карте. Граф Васильев смотрел, как он выходит и уткнулся в собственную папку, где находились все необходимые для его доклада отчёты, одновременно прислушиваясь к тому, о чём говорит первый докладчик, за которым пошёл второй, третий, и наконец, подошла и его очередь.

Одёрнув мундир, скопировав при этом предыдущих докладчиков, он пошёл, как школяр, к доске, только не школьной, а к императорской. Доклад он представлял минут пять и, кажется, император остался удовлетворен. Он уже счёл, что на этом всё, когда Павел Пятый остановил его внезапным вопросом.

– Владимир Михайлович, а говорят, у вас дочь поступила в инженерно-духовную академию и учится на факультете воздухоплавания?

– Эээ, да, Ваше Императорское Величество!

– Похвально, похвально! Вот, господа, как должен поступать каждый гражданин нашей империи! Направлять своих детей учиться не за границу, а оставлять у себя на родине и заставлять их учиться не на юристов и деловых людей, а на инженеров. Причём учиться отправлять нужно не только сыновей, но и дочерей, если Бог не дал возможности зачать мужской пол. Берите пример, господа! Инженеры – это наше будущее и возможность выиграть предстоящую войну. Её победят машины, которыми научатся управлять техники и инженеры. А стать инженером не запрещено никому! Я уже отдал приказ принимать в институты умных и способных девиц. Мы должны привлечь все наши силы на решение вопроса защиты нашей империи, и я это сделаю. Я, император Павел Пятый, это сделаю! И вы вместе со мною.

Император перевёл дух, оглядывая собравшихся высших чиновников, потом продолжил более спокойным тоном, даже устало.

– По окончании совещания вы станете свидетелями того, как именно убивали моего дражайшего родственника, для чего мы перейдём в другой зал. Каждый из вас должен это прочувствовать лично и передать свои эмоции подчинённым. Генерал-губернатор Астраханской губернии, прошу вас на доклад!