Текст книги ""Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Надежда Соколова

Глава 14
Начало обучения

– Документы⁈ – первым делом спросил у меня моложавый мужчина со строгим и умным лицом, стоящий во главе небольшой разновозрастной группки людей.

– Пожалуйста! – предъявил я взятый с собой пропуск.

Быстро окинув мой пропуск взглядом, он развернул листок со списком фамилий, сверился и вернул со словами.

– Хорошо, вы есть в списках нашего факультета, становитесь в первый ряд.

Вокруг мужчины толпилось несколько человек первокурсников, позади которых скучал высокий парень, державший вымпел с обозначением нашего факультета. Он вяло скользнул по мне взглядом и переключил своё внимание на барышень, что мелькали в толпе яркими красивыми птичками.

Поприветствовав всех вокруг, я присоединился к некоему подобию строя и стал терпеливо дожидаться остальных, и вскоре с удивлением увидел спешащего в нашу сторону Петра. Узнал я его гораздо раньше, чем он меня, и подождав, когда он отметится у нашего руководителя, окликнул его.

– Пётр⁈

– Фёдор! – обрадовался он и, крепко пожав мне руку, сразу же засыпал вопросами.

– Ты как, устроился? Тут хорошо? А ты сейчас в общежитие живёшь? С самого утра стоишь здесь?

– Да. Не знаю. Да, – также быстро ответил я ему и тут же задал свой вопрос. – А ты сам как здесь оказался, да ещё и на моём факультете?

– А с чего бы он твой?

– Потому что я поступил сразу, а ты говорил, что сам ещё точно не выбрал факультет.

– Понятно. Я сразу хотел сюда поступать, просто сомневался, стоит или нет, потом перестал сомневаться, и вот я тут.

– Врёшь, поди? Ты же мне совсем другое говорил в поезде. Ты же физиком хотел стать⁈

– Ну, хотел и стану, а пока нужно поучиться на инженера, ты что, мне не веришь? Подозреваешь меня в обмане? Я… – Пётр стал закипать от гнева, а я уже пожалел о сказанном. Просто ненароком слова сами сорвались с моего языка. Но тут мы вдруг увидели, как к нам приближается некая очень симпатичная девица, как оказалось, наша старая знакомая.

Первым её узнал я, и от удивления открыл рот. Пётр, который уже собирался высказать нелицеприятную тираду в мой адрес, осёкся и обернулся в ту сторону, куда смотрел я. И тоже уставился на подходившую девушку. Наверное, выглядели мы очень комично, потому как графиня, сопровождавшая свою дочь, внезапно улыбнулась и прикрыла лицо красивым шёлковым веером.

Сама же девушка только хмыкнула, сделав вид, что не заметила нас вообще. Девицу и графиню, имени которых мы так пока и не знали, сопровождал статный мужчина, одетый в штатское, но и его манеры, и осанка, и взгляд могли принадлежать только аристократу, как минимум, в третьем поколении. Он, не обращая на нас никакого внимания, подошёл к руководителю группы нашего факультета и заговорил с ним.

Графиня наклонилась к мужу и что-то шепнула, после чего мужчина обернулся и пристально посмотрел на нас, но тут же быстро утратил интерес. Ему хватило одного взгляда, чтобы оценить наш статус. Мы же только вздохнули с облегчением, как-то не очень уютно находиться под оценивающими взорами сильных мира сего. Но как мы не чувствовали себя неуютно, а всё равно тайком посматривали на девушку, что стояла справа от нас, рядом с родителями, гордо подняв голову.

Не знаю, как Петру, но мне она показалась ослепительно красивой. В длинном праздничном платье она казалась принцессой из сказки, которую хотелось завоевать или получить в жёны вместе с полцарством, за совершённые подвиги ради неё. Девушка действительно являлась образцом аристократической породы, особенно это бросалось в глаза на фоне окружающих провинциальных девиц.

Тонкий стан, грациозная осанка, белая нежная кожа и чудные голубые глаза, больше ничего я не запомнил и, собственно, не узрел. Почувствовав на себе любопытные взгляды, она повернулась в нашу сторону и так холодно посмотрела, что мигом отбила у нас обоих желание дальше рассматривать её тайком.

– Эх, чудо как хороша! – тихо вздохнул Пётр.

– Да, – согласился я с другом, – не то слово! И фигура, и душа, и…

– Откуда ты её душу знаешь, Фёдор?

– Да это я так, к слову, – смутился я, – само что-то вырвалось.

Мы находились довольно далеко от семейства графа, вокруг стоял гомон толпы, ожидающей празднества, и поэтому говорили вполголоса, но достаточно для того, чтобы слышать друг друга.

– Вечно ты к слову что-то говоришь, а получается всё не к месту. Видел, как она на нас посмотрела?

– Видел, и что?

– Как на врагов!

– На каких врагов? Скорее, как на людей, абсолютно для неё не интересных, просто холодно посмотрела, как… – я замялся, подбирая подходящие слова, – ну, как на пустое место.

– Не могла она посмотреть на меня, как на пустое место, я барон!

– Да, ты дворянин, поэтому она дала понять, что тебе ничего не светит, одним взглядом. А мне и так всё ясно, я-то не дворянин. А ты враги, враги, ну какой ты ей враг⁈ Ещё классовым врагом себя назови, как любят некоторые из соседних государств кричать. Смотри, сколько народу пришло, и девушки тоже есть, найди себе по статусу подругу, и всё на том, – я махнул рукой в сторону. И действительно, народу вокруг изрядно прибавилось, в том числе и представительниц прекрасного пола.

– Скажешь тоже, – нехотя пробормотал Пётр и принялся рассматривать толпу, собравшуюся прямо напротив нас.

Откровенно холодный взгляд девушки изрядно расстроил и меня, но унывать из-за этого я не собирался. В конце концов, я уже взрослый и всё понимаю, слишком далеко друг от друга мы находимся на сословной лестнице: она наверху, а я почти у самого подножия. Если уж знакомиться, то с девушками своего круга, но на наш факультет поступила только она одна.

А вот в других группах девушки имелись, и мы начали с любопытством посматривать на них. Судя по их одежде и манерам, они принадлежали либо к нашему сословию, либо к купеческому, из простых не оказалось никого. Да оно и понятно, откуда инженерный дар у крестьянской девушки или у девицы из семьи рабочих.

Между тем, ещё перед началом церемонии Женевьеву, так, оказалось, звали молодую графиню, отправили в общую женскую группу, собранную со всех факультетов, и мы её, что называется, потеряли. Вокруг остались только парни, что ж, может, это окажется к лучшему. Скорее всего, мы вместе станем посещать какие-то лекции и участвовать в лабораторных работах, где не так выпячивается специфика каждого факультета.

На нашем факультете первокурсников оказалось больше сотни человек, я старался запомнить всех сразу, но пока не получалось. Да и зачем вообще их запоминать? Вот появился Пётр, уже хорошо, а если бы и графиня с нами вместе на лекциях сидела, так и вовсе восторг! А с остальными я и потом познакомлюсь, а вообще, я решил всё для себя: год отучусь и уйду на бомбардирский факультет в Михайловскую академию.

В это время все приготовления закончились. На краю площади, прямо напротив главного входа, установили кафедру, и человек, явно обладающий даром усиления своего голоса, возвестил всех о начале торжественной церемонии. Его громовой голос прокатился по пространству, заполненному людьми, заглушая всяческие разговоры и перебивая в одиночку множественный шум.

– Дамы и господа! Достопочтимые сударыни и милостивые государи! Почётные граждане и граждане всех сословий, а также гости нашего празднества из других стран и весей! Я имею честь сообщить вам о начале торжественной церемонии посвящения в первокурсники! Аплодисменты, господа!

Толпа тут же разразилась бурными овациями, а оратор, сделав короткую паузу, вновь продолжил.

– В нашем уважаемом учебном заведении высшего образования для людей-носителей божественной сущности самого Создателя готовят людей на благо всего общества. С целью подчеркнуть его значимость, к нам сегодня прибыли почётные гости из разных стран и городов. А ещё, нам оказана великая честь – принимать сегодня в стенах нашей древней духовной академии Великого князя Михаила Павловича, нашего куратора и шефа. Попрошу уважить сей факт, господа!

Глашатай сделал паузу, и собранная толпа тут же разразилась приветственными криками. Со своего места я хорошо видел члена императорской фамилии. Великий князь Михаил Павлович оказался мужчиной высокого роста, с гладковыбритым лицом, на его плотном теле как влитой сидел официальный мундир. Он приветственно поднял руку и, шагнув к трибуне, произнес небольшую речь. По её окончании все опять разразились приветственными криками.

Дальше слово взял ректор, за ним посланник от мэрии Павлограда и ещё целый ряд должностных и присланных специально по такому случаю официальных лиц. Все они выражали счастливые пожелания и восторгались первому большому набору на профильные факультеты. Упомянули и недавно построенное общежитие для иногородних, судя по всему, то, в которое я и заселился. Речь Великого князя я внимательно слушал, и также с интересом его разглядывал, речь ректора тоже, но с каждым новым оратором мой интерес постепенно угасал, и взгляд переключался на другие лица.

Смотрел я опять на дочь графини, что притягивала к себе мой взгляд словно магнитом. Не знаю, что со мною творилось, но с каждым разом я находил в ней всё больше достоинств, хоть она уже и стояла сейчас весьма далеко от нас. Смотрел я иногда и на саму графиню, а также, судя по всему, и отца девушки, который стоял ближе всех к трибуне, но речи почему-то не произносил, хоть и имел явно высокий государственный пост.

Впрочем, его дочь всё равно поступила в академию, и сильно афишировать данный факт ему действительно не стоило, чтобы не привлекать к ней ненужного внимания. Это я понимал.

Переведя взгляд с ораторов и людей, окруживших трибуну, я посмотрел на здание, украшенное флагами империи и штандартами академии. Над главным входом трепетала на ветру разноцветная лента в цветах академии, с написанным на ней лозунгом на латыни: «Ex nihilo nihil fit»

«Из ничего выйдет ничего» – перевёл я это широко известное в империи изречение. Лента трепыхалась, то и дело надувая или выпячивая разные буквы, в результате чего чаще всего виднелось слово «ничего». Взгляд постоянно выхватывал его, и вскоре в моей голове стала постоянно биться одна мысль – ничего, ничего, ничего.

Странное это слово, имеющее сразу несколько смыслов. С одной стороны – ничего, значит пусто, с другой стороны – ничего, значит всё хорошо. Выбери нужное по смыслу, и я решил выбрать то, что означает стабильность, а не пустоту.

– Сегодня знаменательный день! Мы принимаем в наши ряды новых студиозусов, – гремел усиленный динамиком голос декана какого-то из факультетов, названия которого я, к сожалению, не запомнил. – Сегодня и завтра все первокурсники пройдут усиленный входной контроль, в результате которого их ещё раз перераспределят, с их согласия, разумеется, учитывая дар, имеющийся у каждого поступившего на первый курс. По окончании проверки и перераспределения все приступят к занятиям. Старшекурсники начнут занятия уже с завтрашнего дня.

Оратор сделал паузу, которая тут же заполнилась продолжительными овациями и одобрительным гулом собравшихся, большинство из которых являлось родственниками студентов, а ректор продолжил.

– Наша империя вступает в новую эпоху. Эпоху расцвета и технического совершенства, для чего нам требуются новые инженерные кадры. Очень много инженеров! Так поприветствуем сейчас тех, кто поступил в нашу академию в этом учебном году, дабы поднять престиж нашего государства! Мы ждём от них желания развить страну и приумножить её богатства. Мы принимаем их в нашу дружную семью и желаем насытиться знаниями и выйти из стен нашей осенённой Даром Господа нашего академии настоящими инженерами! Браво, первокурсники, браво!

– Браво! Браво! Виват! Виват! – начала скандировать тут же в ответ толпа. – Да здравствует первый курс!

В это время взгляды всех собравшихся людей оказались устремлены на первокурсников, отчего у меня лихорадочным румянцем загорелись щёки, не меньшие чувства испытывал и Пётр, да и остальные первокурсники явно пребывали в радостном шоке, купаясь в неожиданных для них лучах славы. Какое же это упоительное чувство – ощущать себя нужным и важным.

К сожалению, довольно быстро наше чествование прекратилось, организованный митинг подошёл к своему концу, но когда мы уже думали, что всё закончилось, то в небе над нами появился неторопливый дирижабль и с него посыпались разноцветные бумажки, которые внезапно для всех стали складываться в приветственную надпись: «Да здравствует инженерно-духовная академия!!!»

Надпись зависла в небе, вызвав у присутствующих бурю эмоций. Все закричали от восторга, закричал и я. Эхо криков: «Да здравствует!» – накрыло всю площадь, отражаясь от стен учебных корпусов академии, и вдруг откуда-то снизу прямо в центр надписи ударил мощный поток воздуха, разорвав надпись напополам, отчего она тут же распалась, осыпавшись вниз дождём из разноцветных бумажек.

Вздох разочарования прошёлся по толпе, не все и не сразу поняли, что это сделал кто-то со стороны, а не специально. Впрочем, организаторы оказались на высоте, и ректор громогласно провозгласил окончание торжества.

– Ты видел? Это кто-то подпортил нам праздник, – толкнул меня локтем в бок Пётр.

– Видел, но может, так было задумано?

– Нет, это чей-то злой умысел, я это так не оставлю, нужно обязательно выяснить, кто и зачем это сделал.

– Не знаю, без нас тут умных хватает, выяснят, и нам скажут.

В это время ректор нашего факультета дал отмашку и повёл всех первокурсников, как оказалось, в актовый зал. В просторное помещение, кроме студентов нашего факультета, поместились ещё и первокурсники с новомодного факультета воздушного транспорта.

Актовый зал вместил в общей сложности почти двести человек. Расположившись за деревянными столами, прекрасно сделанными, хоть и старомодными, мы приготовились внимать. Всё же, вводная лекция или, как сказал ректор, новая проверка дара каждого.

Впустив всех пришедших, актовый зал огласился гомоном новоиспечённых студентов, живо обсуждавших всё случившееся. Появились и девушки. Наша знакомая графиня и ещё две, которых мы не знали, и толком рассмотреть пока не успели, они продефилировали вниз и уселись на самой ближней к кафедре парте. Ни слева, ни справа к ним подсесть никто не решился, так что, барышни-студентки оказались предоставлены сами себе.

Не успели мы толком рассесться и наговориться, как в актовый зал прошли три преподавателя, одним из которых оказался декан нашего факультета. Чуть позже к ним присоединились ещё двое.

– Господа студиозы, – начал свою речь декан, встав за кафедру, отчего во всём зале почти мгновенно установилась гробовая тишина. – Приветствую вас на факультете водного и железнодорожного транспорта, а также, – тут он кивнул в сторону сидящего за столом слева от кафедры благообразного мужчины и добавил, – также на факультете вновь образованного воздушного транспорта. Я декан вашего факультета, зовут меня Василий Петрович Матецкий, прошу любить и жаловать.

Тут декан сделал небольшую паузу, во время которой присутствующие в зале принялись оживлённо переговариваться, приветствуя своего декана, и вновь продолжил.

– В этом году мы сделали очень большой набор, я бы даже сказал, архибольшой. Это связано с огромной потребностью в инженерах для нашей империи. Всё это вы уже сегодня слышали, да и не только сегодня, так что, примите, как данность. От вас сейчас требуется только одно – направить все усилия на учёбу.

Тут декан сделал паузу, а мы все невольно зашумели, вполголоса обсуждая его слова.

– Видишь, как мы нужны! – толкнул меня локтем Пётр, вновь утратив свою немецкую чопорность.

– Это политика такая, сейчас мы нужны, а завтра нас выгонят вон с академии, если станем плохо учиться.

– Но мы-то будем хорошо учиться, Фёдор, правда⁈

– А у нас разве есть другой выбор?

Вместо ответа Пётр усмехнулся и хотел хлопнуть ладонью по моей ладони, но в этот момент декан, после небольшой паузы, снова заговорил.

– Итак, судари и, особенно, сударыни, – он сделал вежливый кивок в сторону трёх девушек. – Сегодня я уполномочен заявить о том, что после завершения данной лекции вы все будете заново опрошены и осмотрены, в фигуральном смысле этого слова, на предмет переосмысления действий вашего дара, а также продемонстрируете его возможности, но не при всех, а в выделенном кабинете. Там каждого из вас примет специальная комиссия и полностью разберёт возможности и область применения вашего дара. Это займёт весь сегодняшний день и часть завтрашнего, но мы опросим и осмотрим абсолютно всех. Предварительные данные нам известны, как и результаты осмотра тех комиссий, которые принимали вас перед поступлением в нашу академию, а потому нужны уточнения. У кого есть ко мне вопросы? – неожиданно резко закончил декан свою речь.

Некоторое время все переваривали услышанное, но никто не решился задать вопрос. И всё же, смелый нашёлся, вернее, смелая. Одна из девушек, с тёмными гладкими волосами, собранными в аккуратную причёску, подняла руку и, увидев разрешающий жест декана, встала и задала свой вопрос.

– А что не так может оказаться с нашим даром? И как возможно его изменение за несколько месяцев после того, как его проверили и оценили?

– Прекрасный вопрос, барышня, спасибо. Ну, что же, отвечу, как есть. Дело в том, что в вашем возрасте дар ещё не проявляет себя в полную силу, он может видоизменяться. Кроме того, некоторые из вас изначально неправильно используют возможности своего организма и ведутся на внешние проявления, наиболее яркие, по вашему мнению, тогда как сам дар может нести совсем другую направленность и казаться намного более мощным, чем вам прежде думалось. Все эти факторы не всегда учитывают члены выездных или губернских комиссий. Часто они загружены и поэтому могут ошибаться, также этому мешает недостаток квалификации или бытовые причины. Мы же, в стенах своей академии просто обязаны досконально изучить свойства и природу назначенного вам самим Творцом Дара. От этого, простите за цирковое сравнение, и пляшем. Каждому из вас будут назначены определённого вида занятия, стимулирующие на овладение даром в полной мере, и главное… – тут декан сделал паузу, – на правильное владение им, подчёркиваю, ПРАВИЛЬНОЕ! А сейчас я предоставляю слово нашему главному специалисту Карлу Генриховичу Браузевицу.

Уступив место на кафедре, декан сел за стол, а к ней прошёл небольшого роста мужчина, одетый в тёмный костюм, носящий пенсне и с аккуратным пробором на коротко стриженой голове. Больше я ничего в нём не запомнил, кроме его какого-то очень вкрадчивого и спокойного голоса.

– Дорогие студиозы, я не стану тратить ваше и своё время на рассказ о том, как вы будете учиться, а попрошу каждого выйти и представиться, кратко назвав свой дар. На этом вводную лекцию мы закончим, после чего совместным решением распределим вас на небольшие группы и отправим для прохождения обследования в назначенные аудитории, в соответствии со спецификой вашего дара. Я думаю, нет смысла бесконечно повторять уже сказанное, а потому прошу выходить, согласно алфавитного списка. Итак, первым у нас на очереди… – тут Браузевиц раскрыл свою папку и назвал первую фамилию.

Первым вышел студент по фамилии Абрикосов, представился, волнуясь, назвал свой дар и пошёл обратно на своё место. За ним встал и представился следующий. Через непродолжительное время вызвали Петра.

– Пётр фон Биттенбиндер, дар «Размягчение материала», – произнес Пётр и вернулся на место.

– Ну, как я, не оплошал? – спросил он у меня.

– Нет, всё хорошо.

– Ага.

С замиранием сердца мы ждали, когда выйдет наша знакомая, что и случилось совсем скоро.

– Женевьева Васильева, дар «Изменение свойств неживой материи», – гордо вскинув голову, произнесла графиня и вернулась за парту. Практически следом за ней встал и я, услышав свою фамилию.

– Фёдор Дегтярёв, дар «Живой рисунок», – сказал я и развернулся, чтобы пойти обратно, но меня вдруг остановил Браузевиц.

– Молодой человек, ваш дар называется не «Живой рисунок», а «Живой чертёж», насколько я полагаю.

– Ну, я его называю по-разному, и да, комиссия определила его название «Живой чертёж», но я думаю, что он ближе к рисунку, а не чертежу.

– Вот, – наставительно подняв палец, тут же сказал главный специалист факультета, – вот из-за таких разночтений и необходимо тщательное обследование и уточнение. Спасибо вам, уважаемый Фёдор Дегтярёв, за столь явный пример разночтения в классификации дара. Вы можете идти.

Покраснев, как спелый помидор, и опустив в великом смущении глаза, я потерянно двинулся с кафедры, ненароком изменив направление и пройдя не тем путём, которым спускался к ней. Странным образом случилось так, что, пребывая в великом смятении, я прошёл мимо места, где сидели все три барышни и случайно столкнулся взглядом с Женевьевой Васильевой.

Наши глаза встретились, и я увидел в них не насмешку, а нескрываемый интерес, не сказать, что он был вызван вниманием к моей скромной личности, скорее, лишь изучением такого бестолкового субъекта, как я. Тут же, отведя взгляд, я развернулся и пошёл в правильном направлении, усевшись рядом с Петром.

– Да, не повезло тебе попасть специалисту на язык, – решил он поделиться со мной своим мнением.

Я промолчал, борясь с краской, что ярко залила моё лицо. Мне казалось, что все без исключения взгляды обращены только на меня. Может, так оно поначалу и являлось, но буквально сразу все переключились вновь на Браузевица, ведь тому предстояло ещё многое сказать, а не отвлекаться на одного рядового студента.

– Господа студиозусы, перестаньте терзаться мыслью: правильный ли у вас дар или неправильный, мы перейдём непосредственно к делу и всё выясним. Это облегчит вашу жизнь и, не стану лукавить, нашу тоже, так как мы доподлинно узнаем, чего от вас ждать и чему учить, точнее, не чему… тут, прошу помиловать мою оговорку, а как и на что сделать основной упор в вашем обучении, и я сразу перехожу к тому замыслу, который и собирается реализовать наш преподавательский состав.

Аудитория притихла, затаив дыхание, перестали переговариваться и мы с Петром.

– Так вот, практически каждому из вас мы планируем назначить индивидуальный курс обучения, где-то он окажется общим абсолютно для всех, это, в основном, коснется гуманитарных дисциплин. А где-то будет перекликаться с другими факультетами, но каждый из вас получит на руки карточку с рекомендованным посещением определённых предметов. Да, вас много и такая методика изрядно затруднена общим количеством студентов, но мы готовы к трудностям, а вы?

– Мы тоже! – единодушно выдохнул в одном порыве весь актовый зал.

Не знаю как, но мы с Петром буквально почувствовали специально выделенную оратором паузу, как и все остальные, и потому и выдохнули ответ практически одновременно.

– Ну и прекрасно! Часть занятий, указанных в вашей карточке, станут обязательными, а часть рекомендованными. Поэтому, в ваших руках – ваше будущее, дорогие студиозы. Кроме того, вы всегда сможете обратиться за помощью к любому преподавателю или непосредственно в канцелярию факультета, чтобы высказать пожелания для улучшения своей спецификации и навыков. За каждым преподавателем наших кафедр мы закрепим не меньше десятка первокурсников, возложив персональную ответственность. Но это не избавляет вас от того, что в случае прогулов и игнорирования обязательных занятий, а также низкой неуспеваемости, вы будете безжалостно отчислены либо переведены в профильные технические гимназии, готовящие техников, а не инженеров. Техники тоже нужны и важны нашей империи, поэтому, даже в этом случае, отчаиваться не нужно, ведь причины ухода с обучения могут оказаться различными. В любом случае, руководство академии и весь преподавательский состав сознаёт всю ответственность за подготовку и выпуск инженеров нашего и всех остальных факультетов. Надеюсь, вопросов больше не возникло? – Браузевиц замолчал, окидывая выжидательным и немного насмешливым взглядом всю аудиторию.

Студенты молчали, переваривая в головах только что услышанную информацию.

– Ну, что же, раз больше вопросов ни у кого нет, тогда прошу первыми на выход девушек и далее согласно алфавитному списку. Пожалуйста, Григорий Аполлонович, забирайте первые два десятка на обследование и проверку.

Высокий моложавый мужчина, одетый в двубортный сюртук, тут же вскочил и, с готовностью взяв в руки листок бумаги, стал выкрикивать фамилии. Первыми, как и сказал Браузевиц, назвали фамилии трёх девиц, за ними ещё семь человек и последним прокричали фамилию Петра. Услышав себя, Пётр вскочил, как напружиненный и, сияя, как весеннее солнце, направился к небольшой группке студентов, что скучковались возле первого куратора.

Я хмыкнул, моя фамилия, ожидаемо, в число первых не попала, жаль, хотя, какая уже разница. Почесав макушку в глубокой задумчивости от свалившейся на голову информации, я стал терпеливо ждать, когда вызовут меня, глядя на то, как уводят первую группу на обследование. Вот так и началась моя учёба.