Текст книги ""Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Надежда Соколова

Соавторы: Елена Горелик,Андрей Федин,Андрей Вершинин,Макс Гато,Роман Тард,Алексей Птица
сообщить о нарушении

Текущая страница: 283 (всего у книги 340 страниц)

– Ты знаешь этих троих, Ефим?

– Этих-то? Да, слышал о них.

– И кто они, что собой представляют?

– Да, пустые они все, кроме Густава.

– Что значит, пустые?

– Ну, шляхтич этот, Казимир – байстрюк, один гонор вместо родословной. Вахтанг – какой-то мелкий князёк, у которого даже герба нет и потому непонятно, настоящий он дворянин али нарисованный наместником за подарок какой. Сведений о том не имею.

– Ну, а Густав?

– Про Густава я знаю меньше всего, странный он, но вроде, действительно барон.

– Понятно, сборная солянка желающих казаться теми, кем они не являются.

– Не ведаю о том, о чём знаю, то вам с Петром и сообщил.

– И на том спасибо тебе, Ефим, уважил.

– Ты это… берегись, теперь они могут и подлянку какую устроить, ты с собой кинжал носи студенческий. Пусть он парадный, но из железа сделан, отбиться можно.

– У меня бляха студенческая есть, ею, если что, отмахиваться и буду, а кинжала у меня и нет пока, его ещё купить надо.

– Бляха хорошо, а остерегаться нужно.

Говоря эти слова, Ефим оглянулся, и вообще, вёл себя, что называется, осторожно, всем своим видом показывая, как надо остерегаться и опасаться.

– Посмотрим, кто предупреждён, тот вооружён. К тому же, на ножах биться – это уже чересчур, – я старался не показывать, что сам очень их опасаюсь.

– Ну, моё дело предупредить тебя, а твоё – смотреть в оба, глядишь, и отстанут от тебя, или передумают.

– Не отстанут и не передумают, попробуют что-нибудь сотворить, а не получится, так вряд ли попытки оставят. Знаю я природу подобных людей, отец рассказывал мне, таких только ломать нужно, тогда отстанут, либо на других перейдут, если живы останутся.

– Гм, Фёдор. А ты не похож на грозного парня.

– Да я и не грозный, я обычный, но за себя постою и не отступлю.

– Как знаешь.

– А что ещё остаётся? Мне совсем не до них, нужно учиться да готовиться, а не в неприятности влезать. Но если так уж случилось, то проблемы стану решать, как они возникнут, всё равно я не угадаю, когда они устроят мне очередную пакость.

– Это да. Тут только остаётся ждать.

На этом разговор и закончился. Может, и Пётр, и Ефим ему не придали значения, а мне забыть оказалось трудно. Да и подготовиться к будущей встрече с негодяями всё равно придётся, хочется мне того или нет. А как я могу это сделать?

Использовать дар на территории академии напрямую нельзя, хотя Густав его использовал, но без свидетелей, да и не нанёс он мне большого вреда, кроме морального, а потому и сошло всё им с рук, так же, как и в случаях с другими. К тому же, я дал им отпор, чему имеются свидетели.

Отсюда напрашивается вывод, что неприятности меня могут подстерегать, скорее всего, за пределами академии, а если на её территории, то в то время, когда она пустынна. Конечно, они смогут подловить меня, но как они проследят за мной? В общем, о том лучше вовсе не думать, только нужно решить, как можно использовать свой дар за пределами территории академии, там это окажется даже проще.

Мне хотелось вновь встретиться в лаборатории с профессором и узнать больше о своём даре, самое главное – как его ещё можно использовать, особенно, в случае необходимой обороны. Но, к сожалению, меня в лабораторию к нему не вызывали, не знаю, почему. И я решил, что всего заранее предусмотреть не смогу, стану действовать по обстоятельствам.

Глава 20
Стычка

За всеми этими тревогами пролетел сентябрь, а за ним и половина октября. Постепенно я стал забывать случай в столовой, к тому же, появились новые заботы и ожидания. Как-то вечером в один из дней вернулся из города Ефим и, дыхнув слегка сивушными парами, предложил.

– А давайте сходим в какое-нибудь заведение и погуляем, мы же теперь студенты, и мы совершеннолетние. Можем и выпить, и девок найти себе.

– Девки – это хорошо, – ответил на предложение Пётр, на минуту отвлёкшись от учебника по физике, – особенно гулящие.

– Ну, а какие же ещё? Именно они-с!

– Ничего себе, – я с удивлением посмотрел на Петра с Ефимом, – какие ещё гулящие девки? Я думал, ты нас зовёшь познакомиться с кем-то из порядочных барышень.

– И позову, когда познакомлюсь, но пока таких не знаю, я всё больше по беспорядочным хожу. Уфф, – тут Ефим покачнулся и плюхнулся с размаху на собственную кровать, – уфф, кажется, с наливкой я переборщил.

– Ты где был? – спросил его Пётр.

– А, – неопределённо махнул рукой Ефим, – много где. В номерах тоже.

– Не слишком ли ты рано начал разгульную жизнь?

– Так, а почему нет? Я же не вы, мне знания важны, но и жизнь весёлая нужна не меньше. Пойдёте к девкам? Там такие есть сочные листфляндки, – тут Ефим закатил глаза и даже почмокал губами, вспоминая, как целовал мягкие белые груди доступных девок.

– Не пойдём, – ответил я, Пётр тут же кивнул, согласившись со мной.

– Как хотите. Разве вы студенты⁈ Нет! Студенты любят погулять, а вы – нет, и зря. Надо жить, пока молодой и учишься в столице, а то сегодня учишься, а завтра – уже нет.

– Хватит, Ефим, напился, так веди себя прилично, а не хочешь, иди отсюда.

– Ой-ой, ну и пойду.

Ефим обиделся и, поднявшись с кровати, куда-то ушёл. Он отсутствовал часа два и когда вернулся, уже не разговаривал с нами и улёгся спать. На следующий день он встал, как обычно, и вел себя так, как будто ничего не случилось.

– Ты чего буянил вчера? – спросил его Пётр.

– Да, лишку хватил с приятелем у него дома, вот и забуянил немного. А тебе уже надобно пальто покупать, Фёдор, – обратил он внимание на мою одежду. – Я вчера продрог и почти тверёзым пришёл, а ты, вон, ходишь ещё в летнем.

– Это точно, на днях схожу на склад, получу форменное пальто. Конечно, к нему ещё нужны шевроны да петлицы, и обшлага на рукава, а это всё только в мастерской продают, да подшивают там же, сам не умею. Закажу им перед выходными, они и сошьют. К сожалению, опять деньги придётся платить немалые.

– А как ты хотел⁈ Без денег никуда. Ничего, глядишь, заработок и у тебя получится, – важно ответил Ефим.

– Какой ещё заработок?

– Так картины показывать разные, которые ты умеешь.

– Где показывать?

– Можно вместо кино, и в цирке, например.

Не знаю, почему, это заявление меня просто взбесило, не так, чтобы я уж совсем был против таких вариантов, но сам тон, которым об этом объявил Ефим, мне категорически не понравился.

– Я не лошадь, чтобы в цирке выступать, и не клоун, и не канатоходец. Найду, где деньги заработать, спасибо тебе, Ефим, за предложение.

– Как знаешь. А я бы на твоём месте…

– А ты не на моём месте, – пресёк я его дальнейшие рассуждения.

– Ну, как знаешь, моё дело…

– … предложить, а моё дело отказаться, так?

– Да.

– Идёмте уже на лекции, а то опоздаем, – вмешался в разговор Пётр и мы, прекратив спор, стали собираться.

Обвернув вокруг шеи шерстяной шарф, я натянул на голову фуражку и вышел из комнаты вслед за Петром. На улице уже ощутимо похолодало, ветер обрывал с деревьев последние осенние листья, швыряя их в лица людей и закручивая по тротуарам маленькие пыльные смерчи.

В этом году осень оказалась на удивление сухая, только временами налетал на несколько дней шквал с Невы, и низкие, свинцового цвета тучи, заволакивая всё небо, резко обрушивались вниз проливным дождём. В такие дни не хотелось никуда ходить, что конечно же, способствовало учёбе, и чем дальше, тем пасмурных дней становилось всё больше. Ещё немного, и в воздухе залетают «белые мухи».

Так получилось, что с получением тёплого форменного пальто я изрядно затянул, привык, что осень в Крестополе тёплая, и не подстраховался. Здесь же очень быстро наступила промозглая и сырая погода, к которой я оказался не подготовлен. Сегодня занятий оказалось поменьше, и я планировал после лекций пойти на склад и получить пальто.

Всё чаще я задумывался, что стоит выходить в город и постараться познакомиться с девушкой, а то действительно, не ощущаю себя взрослым.

Организовывают же балы или вечера встреч в разных институтах и академиях, жаль, я пропустил студенческий вечер, о котором мы с Петром слишком поздно узнали. Да и, узнав вовремя, я, возможно, отказался от присутствия, так как на нём всем сказали быть не в форменной одежде, а в гражданской, а таковой у меня и не имелось толком, а прослыть нищебродом – не велика заслуга.

Ефим тоже на вечер не ходил, по неясным причинам, и вообще, он оказался весьма непрост, как мы о нём сначала подумали. Мало мы о нём знали, а то, что узнавали, не всегда нравилось.

Последняя лекция у нас проходила совместно с факультетом воздушного транспорта. Я стал немного подзабывать графиню, а тут она предстала собственной персоной и, главное, села совсем недалеко, прямо, как специально, чтобы я её мог хорошо рассмотреть, да и она тоже могла наблюдать за мной, если бы захотела. А между тем, лекция оказалась весьма интересна, речь шла о первом воздушном шаре братьев Монгольфьер.

– Итак, опыт запуска на Марсовом поле воздушного шара, наполненного водородом, оказался более, чем успешен, – вещал лектор, которым являлся сухонький старичок, всё время нервно потирающий руки. – А почему? Кто может ответить на этот вопрос, ведь до того большинство подобного рода шаров если и взлетали, то летели недалеко. Кто скажет?

На несколько секунд в аудитории зависла тишина, которую нарушил шорох поднятой вверх нежной девичьей руки.

– Мадмуазель Женевьева, прошу вас! – обрадованно потёр руки старичок-лектор.

– Братья Монгольфьер использовали шёлковую оболочку, с нанесённым на неё лаком, чтобы исключить проникновение водорода сквозь неё. Это обеспечило должный успех их замысла, но привело к панике среди жителей деревни Фуагра, где опустился данный шар, так как запах неочищенного водорода имел примесь сернистого газа, остро ощутимый при его крушении.

– Да-да, да-да, всё верно, мадмуазель, а как такие шары стали называть?

– Их стали называть шарльерами, по имени одного из братьев, а наполненные горячим воздухом – монгольфьерами.

– Верно-верно. Вы не перестаёте меня удивлять своими знаниями, сударыня, – ещё раз порадовался старичок. – Прошу вас присаживаться.

Женевьева победно оглядела весь зал, на мгновение остановив взгляд на мне, тут же его убрала и, как ни в чём не бывало, уселась на своё место. Не знаю, действительно ли она останавливала на мне взгляд, может, это мне так показалось, но в душе почему-то поднялась какая-то странная радостная волна, что захлестнула меня с головой, а затем отступила, оставив после себя замутнённое непонятными чувствами сознание.

Занятия сегодня закончились немного раньше обычного и, заскочив в общагу, я забрал нужные мне для получения бумаги и заторопился на склад. Пока шёл, планировал сценарии возможного отпора, если повстречается троица, но так ничего дельного и не придумал, за исключением одного варианта. Да и думал я постоянно о Женевьеве. Эх, и почему я не родился в семье, хотя бы, барона, тогда ещё мог оказаться шанс, а так…

Мысленно махнув рукой, я грустно затопал в сторону склада. Дойдя до него, увидел, что кладовщик на месте и, потянув за ручку старую дверь, очутился внутри. Кладовщик сидел в своей обычной дремлющей позе, правда, сразу же обернулся на стук двери.

– Ааа, живой рисунок пришёл, – узнал он меня.

– Чертежи я показываю, а не рисунки, – поправил я старика, хотя за лучшее было промолчать, но вырвалось нечаянно.

– Да мне без разницы, чертёж или рисунок, зачем зашёл, говори?

– Пальто тёплое получить, форменное, а то уже холодно, а мне надеть нечего.

– А чего же ждал?

– Да не знаю, так получилось.

– Эх, вот вы все так, молодёжь, ладно, давай свои бумаги. Выдам тебе, если положено.

Я тут же передал кладовщику нужные ему бумаженции.

– Угу, да, положено, но смотри, на следующий год уже не получишь ничего. Пальто тебе на весь период обучения один раз выдаётся. Имей это ввиду.

Я вздохнул.

– Понятно.

– Ну, коли понятно, тогда жди, сейчас принесу, что найду на тебя.

– Хорошо.

Через несколько минут отсутствия, старик вышел и вынес мне пальто.

– Погоны и остальное сам купишь. А теперь, показывай мне картину ради развлечения, да ступай.

Померив пальто, я нашёл его подходящим. Свернув обновку, я подсветил в воздухе изображение самого большого здания академии. В течение минуты дал понаблюдать за ним старичку, что от удовольствия причмокивал губами и качал головой в полном восхищении, а затем, погасив его, покинул склад, оставив старичка в полном восторге от увиденного. Пусть так: и ему хорошо, и мне тренировка. Правда, почти бесполезная, но зато нужная ещё кому-то, кроме меня.

Не успел я отойти от склада, как внезапно увидел впереди три знакомые фигуры. Сердце сжалось в преддверии неприятностей. Поневоле сбавив шаг, я оглянулся, лихорадочно ища пути отступления, чем вызвал злорадные улыбки у моих преследователей. Это меня разозлило.

Да, надеяться на помощь не приходилось, подловили они меня, и как ведь быстро! Ладно бы я вышел в город и где-то попался им, но нет, всё случилось опять в пределах академии, не иначе, следили, или кто-то сдал. Все эти мысли промелькнули в голове и отступили на задний план, неважно это сейчас. Адреналин уже пошёл в кровь от страха, и меня забил мандраж в ощущении близкой драки.

Повторения исхода прошлой встречи я не хотел, и подспудно готовился к тому, но одно дело – готовиться, а другое – участвовать, и теперь мне на своей шкуре предстоит почувствовать разницу.

Бежать ни назад, ни вперёд я не собирался. Во-первых, это глупо, а во-вторых, бесполезно. Но, конечно, сначала меня охватила паника, и я даже дёрнулся удрать, чисто инстинктивно, что вызвало ещё одну усмешку у предвкушающей безнаказанную расправу троицы.

Оглянувшись по сторонам, я заметил, что никого поблизости нет, а время оказалось такое, что ещё чуть-чуть, и быстро надвигающиеся сумерки превратятся в полноценную темноту. Местность вокруг пустынная, до учебных корпусов далеко, да и занятия уже закончились, все разошлись. Придется встретиться, и я напоказ вздохнул и выронил на землю пальто.

– Правильное решение, не для тебя новое и чистое. Таким, как ты, носить можно только грязное и потасканное, – тут же сказал заводила этой троицы Казимир.

– Да, ты ещё, червь нищий, за мозги нам должен, – поддержал его картвел Вахтанг.

– Мозги я вам предлагал в столовой, и вы сами от них отказались, так что, если они вам не нужны, то я ничего не должен, – не сдержался я в ответ. – Хотел помочь, а вы ещё недовольны оказались. Вот так и делай благородным добро…

– Ах, ты ж, собака! – вспыхнул картвел, и его рука дёрнулась к поясу.

– Хватит болтать, – резко вмешался в завязавшийся разговор Густав, сказав это с лёгким остзейским акцентом. – Мы сюда пришли не болтать, а делать, – и, не дожидаясь ответа от своих соратников, он резко поднял руку. Тут же образовавшийся ветер, ровно так же, как и в прошлый раз, попытался выбить у меня из-под ног землю.

Но я недаром долго думал над тем, как противостоять этому действию, и не просто так уронил пальто на землю. Для того, чтобы противостоять чему-либо с помощью своего дара, мне нужно знать, какое именно воздействие предполагается, его параметры, а также понимать свои ресурсы, и отсюда уже думать, как можно создать контрудар или защиту.

Вихрь ударил в ноги, но на его пути оказалось пальто. Профессор Беллинсгаузен говорил, что дар нужно использовать не только, как демонстрацию чего-либо, его необходимо задействовать практически. Вот я и попробую.

Хлынувший в кровь адреналин, плюс ярость отчаяния подстегнули воображение, что напитало дар, переплелось с ним и выдало неожиданный даже для меня результат. В воздухе мгновенно образовалась схема щита, в которую включилось пальто и листья. Пальто приняло на себя удар сильного потока воздуха, возникшего от Густава, а листья закружились, впитывая в себя остатки дара.

Взвившись в воздух, листья заплясали в немыслимом хороводе, увлекая за собой всё новые и новые, и внезапно обрушились на моих противников, осыпавшись прямо им в лицо. От неожиданности увиденного, оба отшатнулись, а картвел, видимо, от испуга, ударил в ответ лёгкими разрядами молний. Молнии столкнулись с листьями, прошили их и ударили в пальто, усеяв его мелкими грязными точками лиственной трухи и оставив прожжённые мелкие дырочки.

– Ты чего делаешь, придурок⁈ – рявкнул Казимир.

– Он напал на нас. Бей его!

– Не трогай свой дар, придурок чернявый, он у тебя заметный, спалимся все!

В это время свей ударил во второй раз, и это воздействие оказалось намного сильнее, чем в первый, он не любил пустопорожние разговоры и угрозы, как картвел. Если он пришёл бить, то бил, а не обсуждал это. Висевшее до этого в воздухе пальто успело вновь упасть, чтобы тут же вторично подняться и принять на себя второй удар. Оно прогнулось в мою сторону, отчего мелкие прожжённые молниями дырочки стали пропускать через себя струйки воздуха, максимально ослабляя эффект целенаправленного удара. Как будто водопад пропустили через решето.

Я даже не рассчитывал на полученный эффект, у меня само получилось так к месту использовать свой дар. Свей усилил нажим, но я теперь понимал, как лучше противостоять этому, и стал держать перед собой пальто, словно щит, попутно собирая поднятые в воздух листья и формируя из них другой щит, а может, и не щит, а ответный удар.

Да, мой дар оказался способен на это, я держал пальто, улавливая поток воздуха, идущий от свея. Нет, я не мог сделать те же листья твёрдыми или острыми, они оставались обыкновенными листьями, хрупкими, чуть влажными от приближающегося дождя. И я не знал, каким образом удерживал пальто в воздухе, оно как бы само держалось, но не моими усилиями, а скорее, силами противника. Фактически, это он его держал в воздухе, сам того не понимая.

– Бей, бей его! – орал картвел, подзуживая Казимира, но тот тревожно оглядывался и не торопился вмешиваться.

– Помоги мне! – крикнул в очередной раз Вахтанг, и Казимир решился.

– Давай, – коротко сказал он, и тотчас в мою сторону потянулись тонкие и изогнутые линии электрических разрядов от Вахтанга.

Полаб что-то сделал, и они, усилившись в несколько раз, впились в висевшую перед ними преграду, пробив её в десятке мест. И в этот момент я отпустил своим даром собравшиеся вокруг меня листья. Закрутившись вокруг своей оси, листья стали осыпаться на всю троицу, окутывая их, словно туча мошкары, облепляя всё тело и особенно лицо.

Свей попытался отогнать листья, одновременно воздействуя даром и на меня, но силы его оказались на исходе, и он сдался, отступил на несколько шагов назад и принялся стряхивать с себя с явным омерзением грязную и влажную осеннюю листву.

– Тьфу, тьфа, брр, тьпфу, – стали отплёвываться от грязных листьев и остальные, срывая их с себя и отряхиваясь.

Листьев оказалось так много, что на несколько долгих секунд они только тем и занимались, что очищали лица от них, на время позабыв обо мне.

– Вы совершили нападение на меня, используя свой дар, – обвиняюще ткнув в них пальцем, сказал я.

– Нет, это ты совершил на нас нападение, – в ответ проорал Казимир.

Неясная мысль посетила мою голову, и чисто интуитивно я подхватил форменное пальто, что представляло собой сейчас прожжённое и грязное нечто, а не форменную одежду, и стал отступать назад, внимательно оглядываясь по сторонам. Вокруг по-прежнему царила полнейшая пустота, и хоть сама наша стычка длилась лишь несколько минут, сумерки уже успели основательно сгуститься. Я чувствовал, что силы мои на исходе, а помощи мне ждать совершенно неоткуда. Недолго думая, я начал быстро отступать, держа в поле зрения всю троицу.

– Гляди, бежит⁈ Он струсил, струсил! – заорал в полном восторге Вахтанг, и его рука вновь метнулась к поясу, словно на нём он носил какое-то оружие.

– Это вы что удумали, черти полосатые⁈ А ну-ка, постойте. Это что здесь такое творится? – вдруг проорал чей-то мужской голос.

Ни я, ни мои противники не заметили в горячке короткой схватки и опустившихся сумерках, как старичок-кладовщик закончил работу и направился домой, отдохнуть от трудов праведных. А выйдя, поневоле оказался свидетелем нашей скоротечной битвы. Я и не думал о нём, как и мои противники, и вот так случилось.

– Это кто тут буянит, да ещё и с помощью дара нападает⁈ – грозно спросил он.

На несколько мгновений повисла неприятная тишина. Я перевёл дух, не зная, чего ожидать от своих врагов. Безусловно, молчать я не стану, что грозит им всяческими неприятностями, и они это, я думаю, прекрасно понимают, отчего мне внезапно сделалось немного не по себе. Что они предпримут, осознавая данный факт?

Внезапно ветер донёс до меня тихий голос Густава, что сказал Казимиру.

– Нужно их убирать.

– Нет, – через мгновение донёсся голос Казимира, – уходим, пока не поздно.

– Уже поздно.

– Уходим, пусть попробует доказать ещё.

– Стойте! – крикнул кладовщик, но вся троица, точнее, двое из них, так как картвел уже успел исчезнуть раньше, растворились в ночи. Кладовщик стоял далеко и не успел подойти ближе, а потому не увидел лиц нападавших. Зато их хорошо знал я, но последняя фраза Густава мне очень не понравилась.

– Кто это были? – поравнявшись со мной, спросил кладовщик.

– Второкурсники: Казимир, Вахтанг и Густав.

– Зачем нападали?

– Поглумиться хотели над моим новым фирменным пальто.

– А, вижу, ага. А я вышел со склада, гляжу: искры впереди сыплются, да много так, не иначе кто-то даром своим балуется! Я и бегом сюда, а тут вона что! Так, а что с пальто? Ага, да оно всё дырявое. Нет, такое дело не замнёшь, получат они по полной ужо. Пошли, однако, обратно на склад, нечего здесь стоять.

– А вы склад закрыли?

– Да.

– Лучше тогда в общежитие.

– Дело говоришь, студент. Покажемся вахтёру, а тот коменданту доложит и прищучим этих. Покрывать их не станешь?

Я взял в руки изгвазданное в грязи и дырявое в десятке мест пальто.

– А смысл? Буду молчать, так за пальто придётся платить, а они этого не стоят, да и давно уже наказать их надобно.

– Не боишься?

– Боюсь, – признался я, – но не очень.

– Ладно. Пойдём, всё же, сначала на склад, я его опечатаю, да бумаги возьму, чтобы всё оформить правильно, а затем в общежитие двинемся, там всё зафиксируем и запротоколируем.

На складе мы пробыли недолго, закрыв и опечатав его, двинулись в общагу, где, поймав вахтёра, кладовщик изложил всю суть дела. Время было ещё не совсем позднее, хотя рабочий день уже давно закончился. Ну, а дальше всё завертелось. Вызывать городового вахтёр не стал, сообщив только о произошедшем коменданту, что проживал здесь же.

– Кто нападал, знаешь?

– Знаю.

– Декану своему скажешь завтра?

– Скажу.

– Ну, тогда до завтра, смотри, не передумай, а то мало ли что за ночь случиться может.

– Пусть попробуют.

– Ишь ты, какой ершистый. А впрочем, все бы такими были: и обчеству на то хорошо, и нам забот меньше. Ладно, утро вечера мудренее, иди, отдыхай, и из комнаты носа не высовывай покуда.

Я кивнул и собрался уже уйти, как…

– Подожди. Пальто здесь оставь, как вещественное доказательство. Мы его в кладовку пока спрячем.

– Хорошо, – я отдал пальто и ушёл к себе в комнату.

Увидев меня, Пётр аж подскочил, видимо, моё лицо оказалось красноречивее всех слов, а Ефим насторожился.

– Ты где это был, и что с тобой приключилось такого, что ты весь грязный и лицо перекошенное, как будто увидел кого, дюже страшного? – Петр искренне испугался за меня.

– Да потягался тут немного.

– С кем?

– Подловили меня всё же те трое.

– Где?

– Когда со склада шёл. Я там пальто новое получил.

– А где оно?

– У вахтёра осталось, в качестве вещественного доказательства. Они пробили его молниями.

– Врёшь⁈

А Ефим, услышав это, аж присвистнул.

– С чего бы мне это врать? Я и сам не ожидал, а они сначала попытались меня опять уронить на землю, да не получилось. Тогда Вахтанг ударил меня молниями, а Казимир усилил их, но это уже во второй раз, и если бы не пальто, то они наверняка меня прожгли или обожгли.

– М-да, так это отчисление прямое. А где они сами?

– Убежали, – пожал я плечами, – или ушли. Их кладовщик спугнул.

– Выручил он тебя, а то могло плохо закончиться.

– Да, наверное, всё же, их трое, а я один.

– Да, и меня с тобой не оказалось.

– А что бы ты сделал, Пётр?

– В морду дал, по-нашему, по-простому.

– Да я и один справлюсь.

– Не справишься, ты худой больно, а этот Казимир – здоровый, а второй, свей который…

– Густав?

– Да, Густав, я слышал, он новомодным боксом занимается, умеет руками драться. Не осилил бы ты его в одиночку. Вдвоём мы бы ещё могли с ним справиться, а вот в одиночку – нет.

– Ммм, ну, может. А ты чего, Ефим, застыл? – обратился я к нашему третьему товарищу, внимательно слушавшему наш диалог со странным выражением то ли сожаления, то ли восхищения на лице.

– Да удивляюсь я, как ты смог выкрутиться.

– Не боялся, вот и выкрутился.

– У тебя же дар бесполезный.

– Ну и что, я и без дара с ними справился, правда, пришлось отступать к складу, а тут кладовщик появился, а то могли они меня побить, конечно, но я молчать не стану. Они напали втроем против одного, я первокурсник, а они старше. Куда это годится⁈

– А они сейчас могут сказать, что это ты их спровоцировал, или вообще, первым дар применил и сам напал на них. Они станут защищаться, а то и отомстят. Зря ты с ними схватился, теперь…

– Зря? – поднял я в удивлении брови, – то есть, я должен просто молча упасть лицом в грязь, после чего пламенно поблагодарить их?

– Ну, не так, чтобы, – заметались глазки у Ефима, – но теперь их могут отчислить, и этого они тебе не простят.

– Вот как? – я аж вскочил от негодования. У меня только-только успокоился адреналин, и перестало гулко биться сердце после неравной схватки, и вот опять, и из-за чего? Из-за слов собственного товарища, с которым делишь и стол, и кров…

– Я их заставлял или, может, упрашивал на меня нападать или задирать, или это я начал применять свой дар ради того, чтобы унизить студента, а по сути, своего товарища? А?!!!

– Довольно! – прервал нашу перепалку Пётр.

– Не вижу смысла с тобой спорить, Фёдор, – тут же отозвался Ефим и, встав с кровати, начал одеваться и вскоре ушел.

Несколько минут я не мог успокоиться, потом, всё же, нашёл в себе силы отвлечься и, взяв в руки учебник, попытался понять, о чём в нём идёт речь. Из головы всё не шли слова Ефима, да и вообще, вечер, что называется, удался. Ясно, что с Ефимом нам совсем не по пути, что же, рано или поздно либо он, либо я, съедем из этой комнаты. Хорошо бы снять себе жильё, но увы, денег у меня на это пока не предвидится.

Ничего, что-нибудь придумаю. Либо Ефима переделаю, либо денег заработаю, чтобы съехать, надоело уже чувствовать себя никем. Я им ещё всем устрою, узнают Фёдора Дегтярёва, сволочи! Уткнувшись в учебник, я заставил себя вдумываться в текст, погружаясь в смысл написанного, и через некоторое время успокоился. Ладно, как говорил Наполеон или кто-то другой: «Главное – ввязаться в драку, а дальше будет видно».