Текст книги ""Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Надежда Соколова

Соавторы: Елена Горелик,Андрей Федин,Андрей Вершинин,Макс Гато,Роман Тард,Алексей Птица
сообщить о нарушении

Текущая страница: 280 (всего у книги 340 страниц)

Глава 16
Учеба и жизнь

Граф Васильев проводил дочку до актового зала, после чего взял супругу под руку и они направились в небольшое летнее кафе, организованное по случаю начала учебного года. Работало оно с начала сентября по середину октября, а затем с мая по июль, пока шли занятия.

– Как тебе праздник, дорогая? – спросил граф, когда официант отошёл за заказом.

– Считаю, что выше всяких похвал.

– Согласен, если бы не хулиганство в конце мероприятия, то вполне можно сказать, что всё прошло идеально. Женевьева в полном восторге.

Графиня сначала кивнула, потом вдруг рассмеялась. Граф вопросительно посмотрел на неё.

– Уж кто испытывал восторге, так это двое юношей, на которых я тебе указала.

– А, это те невольные попутчики, что помогали спасать людей при крушении поезда?

– Да, они самые.

– Гм, ну на их месте я бы тоже, пожалуй, восторгался нашей дочерью. Моё мнение – она мила, красива, грациозна и не имеет конкуренции в этих стенах!

– Дорогой, наша Женевьева выше всех похвал, но мальчики смотрели на неё с откровенным обожанием и восторгом, что уже само по себе весьма показательно. Кажется, у неё успели появиться настоящие поклонники, а ведь будут ещё и другие, особенно в этом, к сожалению, исключительно мужском заведении.

– У нас всегда есть возможность перевести её в другое учебное заведение, более, если можно так выразиться, женское, где она сможет получить высшее образование и реализовать свой дар.

– Боюсь, она не захочет.

– Не знаю, я думаю, что всё может получиться наоборот: начнет учиться здесь, поймёт, как это сложно, да и не нужно, и переведётся в другую академию.

– Да, дорогой, зря мы её сюда направили, сбил меня Кеша своим мнением: «У девочки золотой талант, у девочки Дар Божий!» Какой же это Божий дар, если она уйдёт в науку и станет инженером⁈ Подумать только: Женевьева – инженер-изобретатель! Или инженер-железнодорожник. Я не понимаю сама, как я могла поддаться на его уговоры и убедить себя и дочь пойти учиться.

В это время подошёл официант и стал раскладывать заказанные блюда, поставив на стол бутылку лёгкого светлого крымского вина.

– Ваш заказ, ваше благородие.

Граф кивнул, не став заострять внимание на обращении. Здесь он находился инкогнито и требовать от официанта обращаться к нему «ваше сиятельство», посчитал неуместным. Как только официант разлил вино по фужерам и ушёл, беседа продолжилась.

– В любом случае, девочке пригодятся знания. Ты знаешь, что международная обстановка сейчас больше всего напоминает бурлящий котёл: неизвестно когда и где рванёт. В такой обстановке каждый, кто обладает редким и важным даром, становится ценным. Правда, с этим связаны определённые риски, но они есть всегда, так что, пусть Женевьева учится, а дальше станет понятно, как использовать её дар по назначению.

– Я не могу с тобой спорить, я всего лишь слабая женщина и домохозяйка со скромным, никому не нужным даром.

– Дорогая, не стоит так принижать себя, у тебя очень интересный дар, так что… Да что-то уж очень долго держат их в первый день, ведь сегодня лишь ознакомительная лекция, а с момента, как закончилось торжественное собрание, прошло уже два часа. Я начинаю волноваться, – перевёл граф беседу в другое русло.

– Да, и я тоже, сейчас пойду и спрошу у декана, куда они дели нашу девочку.

– Не волнуйся, я сам схожу. Ты пока находись здесь, Женевьева наверняка появится голодная, и мы её накормим. Думаю, что их куда-то отправили с ознакомительной целью. Узнаю, расскажу.

Граф поднялся и ушёл, а графиня подняла бокал с вином и в глубокой задумчивости стала смотреть через него на солнце. Взболтнув в бокале светлую ароматную жидкость, она пригубила её, потом ещё и, отставив почти пустой бокал, стала терпеливо ждать возвращения мужа. Он вернулся минут через десять.

– Ну, как я и предполагал, их забрали на дообследование, я предупредил, чтобы ей передали, где мы её ждём. Думаю, что ещё полчаса, и она появится, – граф достал золотые часы известного Павлоградского часовых дел мастера господина Фаберже и, зафиксировав время на них, убрал обратно в карман.

И действительно, не прошло и получаса, как появилась Женевьева, что, завидев родителей, заспешила к ним за столик.

– Ты где так долго пропадала, дочь?

– Нас перепроверяли и мне назначили новый факультет, – огорошила родителей новостью Женевьева.

– Новый факультет?

– Да. Оказывается, мой дар больше всего пригодится на факультете воздушного транспорта и летательных аппаратов. Мне предложили перейти туда со свободным посещением занятий. Там учатся почти сплошь представители благородных фамилий.

– Вот как? И ты согласна?

– Да, хотела спросить вашего разрешения на переход туда. Полёт на Свинцовом Цеппелине меня поразил, папенька, и мне это нравится, я смогу что-то сделать для подобных дирижаблей. А есть ещё и самолёты, где нужны максимально лёгкие и прочные материалы, и я…

– И ты сможешь проявить свой дар только для того, чтобы сделать несколько материалов для одного или двух дирижаблей, и всё на этом.

Женевьева осеклась и, забавно поджав губы, нахмурилась, пристально смотря на отца, словно пытаясь в нём увидеть то, что до сих пор не замечала.

– Папенька, ведь ты же не был против моей учёбы?

– Да, но меня пугает твой энтузиазм. Может, ты переведёшься из этой академии в другую?

– В какую?

– Ну… – граф попытался подобрать нужную, но девушек везде брали неохотно, – ну, например, в медицинскую или искусствоведческую, есть и другие, просто я не могу сходу назвать все. Ты сможешь стать хорошим врачом или даже больше, стать первой женщиной-учёным.

– Мой дар пригодится мне гораздо больше здесь, в инженерной академии, а не в медицинской.

Граф Васильев глубоко в душе надеялся, что его дочь перебесится, и он сможет убедить её отказаться от учёбы, но увы, его надежды оказались тщетны. Хотя, говоря жене о возможности начала войны, он не кривил душой и считал, что хуже от учёбы дочери не станет. Что же, значит, у него, в конце концов, появится личный пилот дирижабля или даже их конструктор.

Графиня не вмешивалась в беседу, но граф знал, что она целиком на стороне дочери, хоть поначалу и не соглашалась, чтобы та училась на инженера. Не самая лучшая позиция, по мнению графа, но в свете всё приближающегося военного конфликта уж лучше его дочь окажется под защитой конструкторских военных бюро, чем останется просто дочерью графа. Он не сможет обеспечить ей полноценную защиту, в отличие от государственных структур, разве что, наймёт персональную охрану.

Все эти мысли промелькнули у графа в голове. Наверное, он стал слишком мнителен, но тому есть вышеуказанные причины. Тучи глобального военного конфликта собирались всё гуще и гуще. Тяжело вздохнув, он сказал.

– Хорошо, дочь моя, может, меня и осудит общество, но я разрешаю тебе учиться.

– Спасибо, папочка! – захлопала в ладоши Женевьева, и тут же попросила, – а закажите мне мороженое и еды побольше, а то я очень проголодалась.

– Да, конечно, официант!

* * *

В это время, выйдя из лаборатории, я вернулся в общежитие, где меня ожидал сюрприз. Не успел я войти в дверь, как меня тут же взял в оборот комендант и выдал целую стопку нужных документов, среди которых оказались всевозможные учебные брошюры, инструкции и рекомендации. А ещё мне необходимо зайти в библиотеку и получить комплект необходимых для учёбы учебников.

– Так, Дегтярёв, придётся тебя выселить из комнатки, не по чину честь.

– Как⁈ Вы же говорили, что в общежитии мало людей и разрешили выбрать и заехать в неё, – расстроился я.

– Говорил, отрицать не буду, но оказалось, что набрали больше народу, чем ожидалось, вот теперь негде размещать. Плюс, взяли иностранцев на обучение, по международному обмену, а тех и селить негде. Они же льготники, за них академия платит, в твоей комнате поселим их старшего, так что, собирай манатки и переезжай. Но так как мы тебя выселяем, то предоставим выбор, куда заселиться, тут, кстати, твой друг про тебя спрашивал…

– Какой друг? – удивился я.

– Тевтонский. Петром нарёкся, спрашивал меня, где живёт Фёдор Дегтярёв и как вместе с ним поселиться.

– И что вы ему сказали?

– Сказал, что ты скоро переедешь в другую комнату, пока свободную. Он и обрадовался, сказал, что как раз и сам переедет туда.

– А где он сейчас?

– Скоро придёт. Ну что, идёшь вещи собирать?

– А на сколько человек у вас комнаты остались свободными?

– Те, что на двоих, уже закончились, остались только на три или четыре человека, но зато в них есть умывальник свой и туалет. Куда заезжать хочешь?

– Лучше тогда на три человека, чем на четыре, но надо бы найти ещё кого-нибудь к себе.

– Ищи, времени тебе два часа на то, чтобы съехать и заселиться, а комнату я зарезервирую, – и комендант быстро потерял ко мне интерес, куда-то убежав.

Мне остро захотелось выругаться, но я ведь приличный молодой человек, только что окончивший не ремесленное училище, а губернскую гимназию, да ещё и студиоз. Так что, тут не до матерных выражений, хотя их мы знаем, но не к лицу то. Пришлось идти в комнату и собирать свои вещи, готовясь к переезду. Здесь меня и нашёл Пётр.

– И снова здрасте! Я тебя ищу по всему общежитию и никак найти не могу.

– Привет, с утра не виделись. А ты какими судьбами здесь, да ещё и меня ищешь?

– А я решил заселиться сюда. Квартиру дорого снимать, у родителей сейчас с деньгами туго, у сестры жить тоже негде, вот договорились, что сюда перееду.

– Здорово! – услышав эту новость, я не на шутку обрадовался. Вместе с Петром жить веселее, и в прямом, и переносном смысле. – А меня вот переселяют из этой комнаты в другую. Туда, где трое или четверо живут, и ты окажешься как раз кстати. Я очень рад, что так получилось, давай поселишься со мной?

– Давай, я тоже рад.

– Но комендант сказал, что комнат на двух человек не осталось, а есть только на троих или четверых. Думаю, что ещё кого-то можно к себе взять, а вот вчетвером жить уже тяжело.

– Согласен. Пошли тогда к коменданту и комнату за собой застолбим, пока выбор есть.

– Идём.

Найдя коменданта, мы определились с комнатой, и вместе с Пётром перенесли туда мои вещи.

– Не забудьте сегодня третьего найти, иначе я к вам подселю первого попавшегося, – предупредил нас комендант.

– Найдём, – не слишком уверенно сказал я. И мы его нашли, можно сказать, что повезло.

Оставив мои вещи в новой комнате с тремя кроватями и прочей мебелью, мы с Петром направились бродить по этажам, пытаясь высмотреть кого-нибудь с нашего факультета. Прослонявшись какое-то время и так никого и не встретив, мало-мальски знакомого, вышли на улицу, и тут я увидел, как возле дерева дымил папиросой знакомый мне по сегодняшнему дню скуластый парень. Покопавшись в памяти, я вспомнил, как его зовут.

– Ефим!

– А? – обернулся тот, тут же узнав меня, – привет!

– Привет! А ты в общежитие уже заселился?

– Да, а что?

– А мы третьего ищем в комнату.

– А я готов, не нравятся мне мои товарищи по комнате. Я только сегодня заехал, так что, переехать – раз плюнуть.

Пётр поморщился от такой речи, я осуждающе глянул на Ефима, тот сообразил.

– Ой, это из меня мещанство прёт, я редко ругаюсь, да и вульгаризмом не страдаю, но всё же, порой вырывается из меня. Прошу, извините. Я ведь гимназию с отличием окончил. А твой друг из благородных?

– Да, я барон в четвёртом поколении, – тут же вставил Пётр.

– А, тогда понятно. Ну, значит, притрёмся, я лучше с благородными буду общаться, чем с себе подобными.

– Но я не благородный, – заметил я.

– А ты – переходной этап, у тебя же отец почётный гражданин, а я из мещан. Вот и будем вместе жить в одной комнате, барон, почти дворянин и мещанин. Осталось только купца к себе взять, но Морозову сняли квартиру богатенькие родители, так что, за неимением другого, предлагаю оставить всё, как есть.

– А комната только на троих, пошли.

– Сей момент.

За остаток дня мы все заехали в комнату. Пётр предупредил, что останется ночевать только с завтрашнего дня, да и не все вещи он с собой взял. Поэтому, сегодня заселились только мы с Ефимом.

– Ну что, давай знакомиться, – обратился ко мне Ефим, как только мы остались одни. – Ты уже знаешь, что я из мещан и зовут меня Ефим Трутнев, о тебе я тоже знаю имя и фамилию, и что ты сын почётного жителя, выслужившего дворянство. Ты из какого города?

– Из Крестополя, что на юге империи, – ответил я, – а ты?

– Я из Орла, тоже губернскую гимназию закончил. А у тебя какой дар, а то я не запомнил?

– Живой чертёж.

– Ммм.

– А у тебя?

– А у меня с водой связан. Я могу за короткое время воду в пар преобразовывать, но умение моё нестабильно: то вмиг всё испаряю, то еле-еле душа в теле, только тёпленькая становится. Вот меня на дообследование и направили, завтра снова приходить велели, скорее всего, ещё долго ходить придётся.

– Почему? – удивился я.

– Потому что, как только они определятся с причиной, то начнут мне её выправлять. Стаг-ни-ро-вать! – повторил он по слогам не сильно понятное слово.

– Ага, а мне тоже завтра велели приходить, чтобы разобраться с силой дара и его природой, а то не совсем ясно им, что у меня: живой рисунок или живой чертёж. Да и мне это неизвестно.

– Тогда вместе пойдём, тебе во сколько велели приходить?

– К девяти назначено.

– Аналогично. Ты вестник первокурсника получил?

–?

– Ну, бумажки тебе с расписанием выдали?

– Да.

– Покажи.

Я покопался в вещах и выудил оттуда все документы, полученные от коменданта.

– Ага, вот, смотри, у нас с тобой группа Живот, потому как факультет железнодорожный. Букву Веди отдали воздушникам, кстати, слышал, всех трёх барышень туда определили, – Ефим выудил из кипы нужную бумажку и ткнул в неё пальцем.

– Нет, не слышал.

– Ну, теперь знай, отняли у нас этакую красоту и преподарили другим. У них там все благородные учатся, создали себе особенный факультет, аристократический, и радуются. Там, как я узнал, начиная от баронов набирали.

– А разве все три девицы благородные?

– Да, представь себе, не знаю, какие у них точно титулы, но они все благородные – это абсолютно точно.

– Откуда узнал?

– Из слухов, вестимо. У меня много знакомых, да и уши хорошо слышат.

Я невольно взглянул на его уши, и да, помимо скуластого лица, Ефим обладал от природы ушами довольно внушительных размеров, не гротескно, но если присмотреться, то действительно большими, что его совсем не портило. Как-то гармонично они шли к его лицу.

– Допустим, но у нас во всей академии только три девушки учатся.

– На наших, чисто инженерных факультетах да, но есть и другие факультеты, там их намного больше. Говорят, что есть даже целые группы, состоящие из одних только барышень, и ни одного юноши, представляешь? – Ефим мечтательно закатил глаза.

– А почему тогда сегодня на торжестве их всего три имелось?

– Не знаю, может, эти факультеты отдельно привлекаются.

– Да уж, – я представил группу из одних девушек с редким вкраплением юношей, и мне почему-то сделалось горько. Как, наверное, замечательно и хорошо учиться с девушками, гораздо лучше и интереснее, чем в чисто мальчишеской группе, но увы.– А это на каких факультетах такие группы?

– То в филиале искусств, от нашей академии, да на разных курсах высшего образования. Не всем дают возможность поступить на основные профили, да и не все хотят, или родители им запрещают. А правительство требует, чтобы все носители дара, в том числе и прекрасный пол, получали среднее или высшее образование, вот они и идут на всякие курсы, да подкурсы, да сторонние факультеты. Например, вроде есть факультет живого мастерства, туда поступают только девушки и получают самые разные специальности, но его совсем недавно создали, поэтому я о нём слышал, но не видел. А может, он и вовсе не в нашей академии находится, я не знаю точно.

– Тогда понятно. Ладно, так что там с нашей группой?

– А, ну вот наша группа «Ж», вот Вестник первокурсника, – Ефим достал большую газету и, развернув её, начал водить пальцем по столбцам, напечатанным на второй и третьей странице. – Вот, смотри, литера Ж и столбец, в нём клеточки, а в клеточках указано название дисциплины, номер аудитории и корпуса, где она находится, а также время проведения. Берёшь газету, переписываешь себе расписание своей группы на неделю, и всё, ты знаешь, куда идти, во сколько приходить и когда заканчиваются занятия. Тут и лабораторные есть, и лекции, вон видишь, они объединены с другими группами. Так что, всё понятно и ясно.

– Действительно, а я и не подумал.

– Теперь будешь знать. У тебя вон даже картонка разграфленная есть, чтобы в неё вписывать занятия. Шпаргалка самая настоящая и очень удобная. Ну, а остальные бумаги всем дали, это для удобства нашего. Здесь уровень выше, чем в обычных университетах, да даже в других академиях.

– А ты про то откуда знаешь?

– Так у меня ещё два брата есть, да родственников куча, они не все учились в академиях или университетах, большинство обычные институты заканчивали. Но представления имеют, да и в гимназии у нас учились те, кто разумеет о том. Я кладезь разных фактов и слухов, – улыбаясь, закончил Ефим своё объяснение.

– Гм. Слухи мне не интересны, Ефим, а знания важны, тут спорить не стану. У нас в Крестополе всё чин чином, до Москвы и Павлограда далеко, живём в…

– … лесу, молитесь колесу, так? – рассмеялся Ефим.

– Не так. Крестополь на холмах расположен, а вокруг степь, ногайцы раньше там кочевали, пока наши предки их не попросили, да и не только их. Мой род от тех первых поселенцев идёт. А леса у нас почти и нет, так, вокруг холмов растёт, да в горах или перелесках небольших кое-где. Так что, мы живём вдалеке от столичной суеты, да и кроме гимназий ничего у нас и не имеется.

– А наш Орёл рядом с Москвой, да и до Павлограда не так, чтобы уж совсем далеко. Лады, с тебя тогда финики, а с меня новости.

– Какие финики? – в изумлении похлопал я глазами.

– Ха, у вас же там юг, значит, и финики растут.

– Нет у нас никаких фиников, ты, наверное, инжир имеешь в виду?

– Не знаю, помню, что пробовал что-то сморщенное и коричневое, но дюже сладкое и вкусное.

– Так это, может, курага из абрикоса, может, инжир сушёный, но в нём семечек много мелких-мелких. Он у нас не растёт, он в Закавказье растёт, у ширванцев с персами. А финики только в Африке растут, оттуда их и везут к нам, но я их тоже не пробовал, у нас своих фруктов хватает, чтобы чужими баловаться.

– У вас хватает, а у нас все фрукты – яблоки да груши с вишней, ещё слива мелкая, да космола, ну и ягоды всякие, этого добра навалом.

– Ага, зато у вас грибов много, а у нас только шампиньоны на кошарах растут, и всё, собственно.

– Да ладно, давай кровати делить, у вас комната хорошая, лучше, чем другие.

– Это потому, что меня комендант выселил из той, где я один жил. Поэтому и выдал хорошую. А с Петром мы ещё в поезде подружились, и вот с тобой теперь встретились. А кровати легко поделить, вот моя, – ткнул я пальцем на кровать у стены, – напротив – Петра, а твоя дальше.

– Замётано.

Пока мы разложили вещи, пришло время отправляться на ужин. Ни у меня, ни у Ефима не оказалось домашней снеди, и поэтому нас выручала только академическая столовая, что работала до восьми вечера. Конечно, можно посетить и другие заведения, но плохо зная местные нравы и местность, я не рискнул, хоть уже и обедал в одной из них, Ефим, как ни странно, тоже.

Вернувшись, мы ещё немного поговорили, делясь впечатлениями, но вскоре разговор угас, и мы стали готовиться ко сну. Завтра предстоял очередной нелегкий день проверки нашего дара, из-за чего придётся пропустить пару вводных лекций, но это не важно, наверстаем потом, главное, чтобы с нами определились.

С утра, не успели мы проснуться, как явился Пётр. Он сразу развил бурную деятельность, всячески мешая нам своей суетой. Сходив в столовую на завтрак, где подавали вкусную творожную запеканку, мы все вместе отправились на занятия. Точнее, Пётр – на занятия, а мы с Ефимом на дообследование. Пётр клятвенно заверил меня, что всё подробно запишет в тетрадку, чтобы потом дать с неё переписать, и даже показал её.

Больше всего сиё произведение бумажной мануфактуры походило на амбарную книгу, которой не хватало, разве что, миниатюрного серебряного замочка на петельках и обложки из кожи телёнка, но и без того она внушала к себе явное уважение всем своим презентабельным видом.

Успокоившись на счёт пропуска занятий, материалы которых перепишем у Петра, мы с Ефимом отправились в лабораторный корпус.