Текст книги ""Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Надежда Соколова

Соавторы: Елена Горелик,Андрей Федин,Андрей Вершинин,Макс Гато,Роман Тард,Алексей Птица
сообщить о нарушении

Текущая страница: 297 (всего у книги 340 страниц)

Глава 17
Во дворце

Меня завели в здание и, не дав опомниться, повели по длинным, богато украшенным коридорам: здесь картины, там рыцарские доспехи, а по углам – дамы. В конце коридора располагался просторный зал, куда мы и вошли. Там уже нас ожидали офицер внутренней стражи и комендант дворца, а также человек из близкого окружения императорской семьи. Им оказался мужчина выше среднего роста, с тонкими чертами лица и умными, но какими-то блеклыми глазами.

Я не знал этого мужчину, и даже не видел его фотографии, так как газеты я читал редко, а на приемы не ходил. Поэтому не имел ни малейшего представления о том, с кем имею дело. Да мне это стало и не важно. Больше я ничего в нем рассмотреть не успел, так как камер-юнкер (как потом я узнал) отвлек мое внимание, начав задавать вопросы.

– Это и есть тот самый рассказчик? – спросил он у моих сопровождающих.

– Да, – ответил полковник.

Меня внимательно осмотрели и сочли мой внешний вид более-менее подходящим для представления высшему руководству или даже самому императору.

– Хорошо, пройдёмте со мной в зал. Там вы покажете своё умение, но недолго, просто для ознакомления заинтересованным лицам, вы их всё равно не увидите, так как находиться будете далеко. Готовы работать?

– Готов, – утвердительно кивнул я.

– Тогда прошу следовать за мной.

Мы зашли в небольшой зал, который оказался частично отгорожен ширмой. С моей стороны она оказалось непрозрачной, поэтому сцену, находящуюся за ней, я не видел, и перестал туда смотреть. Мне рекомендовалось встать в оркестровую яму и направить проекцию своего дара на большой белый холст. Я спустился в указанное место и замер в ожидании.

– Начинайте, – дал мне отмашку полковник, вставший недалеко от меня.

Я напрягся и вызвал к жизни свой дар, вновь показав общую картину покушения. Сеанс длился минут пять, когда послышался глухой, неясный голос из-за ширмы.

– Достаточно. В двенадцать часов он должен находиться здесь и продемонстрировать всё заново, ничего не упустив, показав все подробности событий, что произошли тогда с ним.

– Слушаюсь! – ответствовал полковник, и я погасил картину.

Сунув руку в карман, я вытащил часы и взглянул на них – они показывали половину одиннадцатого.

– У нас есть ещё полтора часа, поэтому предлагаю сделать второй завтрак. Я так полагаю, аппетит вновь проснулся? – сказал подошедший ко мне полковник.

– Да, после использования дара всегда хочется есть. Спасибо!

– Я знаю, идёмте. Вам придётся выложиться по полной. Чтобы вы понимали, как это для вас важно, добавлю, что показывать сиё действо станете для нескольких десятков чиновников, весьма высокого ранга. Присутствие кто-то из членов императорской фамилии или даже самого императора – неизвестно, но лучше считать, что они обязательно придут – так проще. Так что, настраивайтесь, молодой человек, вам от этого только успех и продвижение, но на всё – воля Божья!

– Слушаюсь! – отчеканил я и направился вслед за жандармским полковником.

За час я успел позавтракать и отдохнуть, и вот наступил ответственный момент. Я чувствовал себя как начинающий артист, впервые вышедший на сцену перед толпой зрителей, причём зрителей, не набранных по объявлению, а пристрастных и облечённых властью. С другой стороны, я ведь делаю это больше для себя, да и видеть никого не смогу, так чего же волноваться? Пусть смотрят, а я уж постараюсь показать всё в подробностях.

Меня вновь привели в тот же зал, только сейчас он выглядел совсем иначе. Во-первых, он заполнился зрителями, во-вторых, ширма отсутствовала, в-третьих, мне предложили встать за кафедрой, сбоку от рядов кресел, и направить поток иллюзии на большой экран, вывешенный ровно посередине сцены.

– Господа! – вышел вперёд жандармский полковник, который сейчас работал моим конферансье. – Предлагаю вашему вниманию картину покушения на Великого князя Ростислава Владимировича. Её продемонстрирует вам очевидец, случайно оказавшийся рядом во время покушения и обладающий весьма редким даром, благодаря которому он и смог присутствовать сегодня на данном показе. Всё, что он покажет, является правдой, достоверность которой не подлежит сомнению. Прошу вас, господин студент.

Никаких слов от меня не требовалось, все ждали только действие. Удобно встав за кафедру и положив на неё руки, я приступил к показу. Сначала в воздухе замерцала кружившаяся пыль, затем засветилась неяркая картинка, которая буквально за секунду обрела чёткость и цвет. Я так сделал специально, научившись достигать нужного эффекта.

Вот только что всё было тускло и непонятно, и вдруг перед зрителями раскинулся во всю ширь развёрнутого полотна настоящий мир, полный ярких красок и жизни. Звук отсутствовал, но я не мог его привнести сюда, только изображение. До меня донеслись восхищённые возгласы присутствующих, и я начал показывать сюжет от своего лица, или, вернее, от моих глаз.

На экране появилась картинка того, как остановился эфиромобиль великого князя, вот он стал выходить, и дальше всё завертелось в бешеном калейдоскопе событий. Я тщательнейшим образом высветил все подробности покушения и остановился только тогда, когда закончилась картина, которую я наблюдал своими глазами. Дальше шло только то, что я видел, когда бежал искать предполагаемого убийцу. Силы у меня ещё оставались, но команды продолжать и показывать собственные приключения мне не давали, и я стал постепенно гасить картину.

– Это всё⁈ – вдруг раздался из зала волевой и нетерпеливый возглас.

Жандармский полковник, стоявший за кулисами вместе с кем-то из приближённых императора, кажется, даже подскочил от звука этого голоса, или, по меньшей мере, вздрогнул, и сразу же выскочил на сцену, оказавшись прямо передо мной.

– По покушению всё, но есть продолжение, связанное с последствиями теракта и поиском убийцы.

– Если остались силы и возможности, то время у нас имеется, как и желание полюбопытствовать.

– Сию минуту, – ответствовал полковник, почему-то никак не величая того, кто отдавал ему приказания.

– Показывайте всё, что с вами происходило дальше, – обратился полковник уже ко мне.

Я мысленно пожал плечами и начал показывать, как подскочил к раненому анархисту, как схватил его револьвер и побежал на помощь городовому. Этого я не показывал раньше, а здесь решил продемонстрировать, сам не зная, почему. Кадры сменяли друг друга, и я будто заново переживал те события: вот я бегу, хватая ртом морозный воздух, потом лежу, переживая ужас того, что сейчас в меня выстрелят, и я умру. Дальше пошла демонстрация того, как я защищал себя, напрягая последние силы, не надеясь на спасение, как боялся и как решился преследовать убежавшего убийцу. Я даже показал, как лазил по чердаку и как стрелял городовой.

Я закончил работать только тогда, когда последние крохи моего дара плавно истекли в окружающее пространство, а основные события подошли к концу. По моему лицу градом катил пот, хотя в зале было совсем не жарко, а сердце стучало, как бешеное. Я выложился полностью и подробно показал всё, что мог. Я даже не обращал внимания на возгласы и шепотки, что иногда долетали до меня из зала, сосредоточившись на демонстрации картины.

– Храбрый и умелый юноша, – донеслось из зала, – спасибо! Господа, на этом всё, я никого более не задерживаю!

Все сразу стали подниматься со своих мест, а полковник подскочил ко мне и направил в сторону кулис. Только зайдя за них, я почувствовал, насколько устал. Подкатила слабость, ноги стали ватными, и я пошатнулся.

– Его срочно нужно напоить сладким чаем и дать отдохнуть, – сказал незнакомый мне стоящий рядом мужчина, одетый в парадный мундир дворцовой стражи. Он и говорил с полковником за кулисами. – Сейчас я позову кого-нибудь, и юношу отведут в столовую.

– Со мной всё в порядке! – проговорил я.

– С вами да, а вот ваш дар на грани истощения, но это поправимо. Потерпите ещё пять минут, и вас накормят. Михаил, срочно сюда, надо помочь молодому человеку добраться до столовой, скажи, чтобы накормили по высшему разряду.

Я кивнул, и меня вскоре увели в столовую.

* * *

Граф Васильев вместе с остальными генерал-губернаторами направился в зал на показ картины покушения, озвученный императором. Он подумал про себя, что это очередная блажь импульсивного и эксцентричного монарха, но оказался не прав. Ожидал он одного, а стал свидетелем совсем иного.

На сцену вышел скромного вида юноша, одетый в новенький мундир хорошо знакомой инженерно-духовной академии, что вызвало у графа смутные подозрения насчёт этого весьма симпатичного молодого человека.

Далее начался, собственно, показ самой картины покушения, поразивший графа до глубины души. Но, как оказалось, самое интересное ждало их после показа основных действий теракта. Вторая часть, состоявшая из последующих событий с неизвестным студентом, оказалась более захватывающей и не такой трагичной, как первая. Словно просмотр приключенческого кино от первого лица – увлекательный и максимально правдоподобный. Графа невольно посетило сожаление о том, что фамилию этого студента узнать не удалось, но, сложив все известные данные как дважды два, он, кажется, догадался, кто показывал им картину. Граф решил, что сможет разузнать о юноше более подробно, так сказать, из первых уст. Вряд ли в империи найдутся два человека с одинаковым даром, и оба станут находиться в Павлограде, да ещё и учиться в одной и той же академии. Также есть общая фотография всех первокурсников – нужно обязательно внимательно посмотреть её.

Между тем, картина, показывающая покушение на Великого князя, подошла к завершению. Повисла пауза, которую неожиданно для всех нарушил император, незаметно вошедший в зал или уже давно находившийся в нём, но никем до этого не замечаемый. Он произнес.

– Если остались силы и возможности, то время у нас имеется, как и желание полюбопытствовать.

К студенту тут же подскочил неизвестный жандарм и попросил показать всё, что произошло с ним дальше. И юноша показал, да так, что все смотрели, не отрываясь от экрана, до самого конца. А когда представление событий подошло к концу, по залу пронесся невольный вздох. Напоследок студент продемонстрировал неизвестное оружие, из которого, по всей видимости, и убили великого князя, и чёрный зрачок короткого и мощного ствола заглянул, казалось, каждому в душу. Жуткое впечатление.

Показ закончился, и император предложил всем присутствующим последовать на выход. Дальше ждал обед, личные встречи и аудиенция для избранных или, наоборот, для тех, кого император хотел выслушать лично и наедине. Граф Васильев такого приёма не удосужился и, следуя к выходу, совершенно случайно стал невольным свидетелем разговора императора со своим камергером.

– Герхард Артёмович, попрошу вас довести до министра внутренних дел, что я повелел поощрить городового, указанного в картине, и наградить его денежной премией и медалью за верность и самоотверженность. А юношу, что, не задумываясь, бросился на помощь и поиск убийцы, поощрить в двойной мере, по своему усмотрению. Пусть согласует вопрос с министром просвещения и доложит.

– Слушаюсь, Ваше Императорское Величество!

– И да, если у него нет стипендии, то назначьте от моего имени персональную, если же есть, то увеличьте её в два раза. Юноша заслужил это в полной мере. Он дворянин?

– По всей видимости, нет, Ваше Императорское Величество.

– Узнайте! Если нет, то присвойте ему звание почётного гражданина.

– Слушаюсь! Ваше Императорское Величество, здесь находится полковник из жандармского управления, что привёл его, он всё знает.

– Зачем нам полковник, если у нас есть сам начальник отдельного корпуса жандармов? Он же должен знать, а если это не так, то…

– Дмитрий Михайлович! – тут же бросился к Ревакину камергер, чуть не сбив при этом графа. – Вас зовёт император.

Граф поневоле замедлил шаг, не спеша обгонять толпившихся впереди чиновников, что неохотно выходили из зала, прислушиваясь к разговору, происходившему с императором. Никто из них не торопился, живо обмениваясь друг с другом впечатлениями от увиденного, а посторонних, в том числе и самого студента, в зале уже не осталось, поэтому собравшиеся не стеснялись, что их слова могут оказаться услышаны чужими лицами.

Ревакин, находящийся буквально рядом, сразу понял, кто его зовёт, и, развернувшись, тут же подошёл к императору.

– Ваше Императорское Величество⁈

– Что вы знаете об этом юноше, который показал нам весь ужас покушения?

– То, что он рассказал о себе, а также сведения, предоставленные по нему уголовным и политическим сыском.

– Ясно. Полагаю, что вы должны знать всё. Тогда ответьте мне на следующий вопрос: получает ли он стипендию?

– Да, Ваше Императорское Величество, он получает повышенную стипендию как отличник и как человек, оказавший помощь в спасении людей при крушении поезда.

– Вот как? Когда это произошло?

– Крушение поезда Крестополь-Павлоград, в августе прошлого года.

– Да, припоминаю. Какой интересный и самоотверженный юноша. Он дворянин?

– Нет, но его отец – почётный гражданин Крестополя, погиб в ходе военной компании. Он являлся офицером, в звании поручика, в связи с чем данный юноша, а зовут его Фёдор Дегтярёв, оказался принят по льготному набору в духовно-инженерную академию и учится в ней бесплатно.

– Ясно, ваши ответы меня удовлетворили. Спасибо, вы можете идти, – и император тут же повернулся и обратился к камергеру. – Герхард Артёмович, поручаю вам согласовать все вопросы и от моего имени дать данному студенту звание почётного гражданина Крестополя, откуда он, видимо, родом, а также назначить ему двойную стипендию от той, что он уже получает. Медаль вручать не нужно, он никого не спас и не поймал, но не испугался и помог другим. Хотя, постойте, пусть станет почётным гражданином Павлограда, ведь именно здесь он совершил свой поступок. Кроме того, я даю ему от себя единовременное пособие в тысячу злотых. Юноша явно нуждается в деньгах, а нам, возможно, предстоит новая война, так пусть все знают, что император никогда и никого не забывает за оказанные услуги своей империи.

– Слушаюсь, Ваше Императорское Величество! – поклонился камергер с большим уважением.

Последние слова граф уже почти не расслышал и немедленно вышел из зала. На личную беседу его не пригласили, доклад он представил, а значит, далее оставаться тут без надобности, пора и восвояси. К тому же, у него теперь есть пища для размышлений. Хотя, зачем торопиться? Раз уж приехал в Павлоград, то нужно и дочь посетить. Интересно, как она тут учится без него? Заодно и фото всей группы первокурсников посмотреть можно. Наверняка, оно есть у Женевьевы, лежит где-то в комоде или в её вещах, пусть продемонстрирует.

Так он и сделал. Выйдя из дворца, сел в свой автомобиль и направился по адресу проживания дочери. Предупредить её он не смог, но время уже приближалось к послеобеденному, так что, она уже должна оказаться дома, если только не решила прогуляться или задержаться в академии.

Так и получилось, дочь находилась дома и, только вернувшись с занятий и пообедав, отдыхала с книжкой в руках.

– Папа⁈

– Женевьева, хорошо, что ты дома.

– Да, папенька, я всегда прихожу к обеду. Занятия заканчиваются, и я ухожу домой, готовиться к следующим урокам.

– Это радует, дочь.

Граф, поцеловав Женевьеву в лоб, внимательно рассмотрел её и отпустил. Судя по её отличному внешнему виду, всё с ней нормально, да и всего неделя прошла, как она уехала из дома после новогодних каникул.

– Рассказывай, как учёба, как себя чувствуешь, как живёшь и чем, что нового в академии? Ведь ты только неделю всего проучилась?

– Да, папенька, нового много, но учиться пока не сложно и… – Женевьева принялась подробно рассказывать про учёбу и свою жизнь, в душе гадая, как так получилось, что отец заехал к ней, и для чего, собственно. Выбрав удобный момент, она спросила.

– А ты, папенька, какими судьбами здесь?

– Император вызвал к себе всех генерал-губернаторов, вот только с совещания, и сразу решил тебя навестить. А то когда ещё нужная оказия случится⁈ Посижу у тебя с часик, да полечу обратно, дела-с.

– Я поняла, папа. Ты, наверное, очень устал, может, отдохнёшь в моей комнате?

– Нет, поговорю с тобой и поеду. Вижу, что у тебя всё хорошо.

– Тогда о чём тебе ещё рассказать, папа?

– А покажи-ка фотографию своего курса.

– Воздушного факультета?

– Да, и всех первокурсников с остальных факультетов. Вас же немного, и фотография, помнится, общая была?

– Да, конечно, сейчас.

Женевьева вскочила с места и унеслась в другую комнату, вскоре вернувшись с двумя фотографиями.

– Вот первокурсники нашего факультета, а вот мы все вместе.

– Спасибо, – и граф стал внимательно рассматривать фотографии. Сначала просмотрел первую, воздушного факультета. Он вдумчиво разглядывал незнакомые лица, но искомого не обнаружил, даже похожего не нашёл. А вот на второй фотографии он заметил нужный объект. Правда, изучать карточку пришлось довольно долго, несколько раз перепроверяя самого себя, так как он вспоминал лицо студента по прошлым встречам, а в зале не смог рассмотреть его как следует. А ещё нужный студент оказался немного не похож на себя на фотографии, но всё же, граф смог обнаружить и узнать его.

– Да, интересный у вас курс, да и вообще, все первокурсники. А вот этот юноша кто? – и граф ткнул пальцем в Фёдора Дегтярёва.

– Этот⁈ – Женевьева взяла в руки фото и, делая вид, что вспоминает, выдержала паузу и назвала.

– Этого юношу зовут Фёдор Дегтярёв.

– Аааа, – протянул граф, – это тот самый, что спасал людей при крушении поезда?

– Да, – поджала губы дочь, что-то подозревая. – А почему ты спрашиваешь, папа?

– Да вот, решил полюбопытствовать на твоих соучеников и внезапно вспомнил про твой и мамин рассказ.

– Но ты сразу же узнал его, папа⁈

– Почему сразу? Вовсе нет.

– Сразу, сразу, – обвиняюще выставив тонкий белый пальчик на отца и сердито сдвинув брови, возразила Женевьева. – Ты явно его искал!

– Да нет же, просто очень примечательный парень.

Женевьева подозрительно уставилась на графа, потом перевела взгляд на фотографию и тщательно её осмотрела, убедившись, что если Фёдор и отличался от других студентов, то только формой, которую остальные ещё и не надевали в первый день. Поэтому отец явно что-то знал и недоговаривал. Но вот что он знал? Целая куча догадок, версий и предположений вихрем промчалась в девичьих мозгах, ничего не оставив и не дав, лишь распалив интерес.

Граф с недоумением смотрел на реакцию дочери, но так и не понял, что она испытывала, кроме любопытства. Это его успокоило: не хватало, чтобы его дочь влюбилась в бедного юношу, хотя… в свете увиденного, не такой уж он и бедный.

– Женевьева, а ты получаешь стипендию?

– Я⁈ – удивилась дочь, и по её глазам отцу сразу стало видно, как она пытается понять, почему он об этом её спрашивает.

– Получаю, я же отличница, но небольшую.

– Гм, хорошо. Это твои деньги, ты их заработала сама. А Дегтярёв получает стипендию?

– Да, он получает, повышенную. Не знаю точно, сколько, кажется, 25 злотых, или даже больше. Ему назначили её в качестве поощрения за спасение людей и за то, что он хорошо учится. И даже условие ему поставили: чем лучше учишься, тем выше стипендия.

– Понятно. Получается, больше пятидесяти злотых, неплохо для студента, – невольно проговорился граф от удивления.

– О чём ты, папа?

– Да это я посчитал стипендию других. Ладно, дочь, мне уже пора. Ты занимайся своими делами, а я поеду.

– Хорошо, папенька, счастливой тебе дороги.

– Учись хорошо, и у тебя будут свои честно заработанные карманные деньги. Да и вообще, сегодня на совещании император вновь упомянул про инженеров. Он даже узнал, что ты учишься в инженерной академии, и поставил тебя в пример другим. Так что, я сделал правильный выбор, направив тебя сюда учиться, хотя здорово жалел о том совсем недавно.

Женевьева, услышав слова отца, аж захлопала в ладоши от радости.

– Да, я не шучу, так что, учись, и будет тебе счастье. Правда, жених твой недоволен этим, но после сегодняшних слов императора недовольство его семьи поуменьшится, и они перестанут меня донимать своими претензиями.

Женевьева отчётливо скривилась, что не укрылось от глаз отца.

– Ты не хочешь замуж за князя Юсупова?

– Нет, – чересчур резко ответила дочь, чего раньше при отце себе не позволяла.

– Это блажь, вы помолвлены. Впрочем, пока всё пустые разговоры. Вот отучишься первый год, а там посмотрим, что дальше делать и как поступать.

– Папенька, – умоляюще сложив руки на груди, стала упрашивать отца Женевьева, – я бы не хотела выходить за него замуж. Очень не хотела.

– Дочь, давай сейчас не станем об этом говорить. Я тебе сказал: решим в конце лета. Может, к тому времени что-то изменится. Твоё желание я знаю, но главное – это желание Юсуповых. Если они откажутся, то нам проще. Если же нет, то… но это дело будущего. Всё, я поехал. Учись и живи самостоятельно, пока молода. Дальше семья, дети – не до того станет.

– Хорошо, папенька, – опустив глаза вниз, пробормотала Женевьева.

– Всё, дай обниму тебя, и поехал.

Граф поцеловал дочь в щёчку и вышел из квартиры. Сразу с лётного поля он направился в рабочий кабинет, чтобы подписать документы и отдать нужные указания. Домой он приехал уже поздно вечером, уставший и озадаченный, и сразу попал в объятия супруги.

– Дорогой, почему так поздно? Как прошёл твой доклад у императора?

– Всё хорошо, много работы и много впечатлений.

– Каких? Расскажи!

– Мой доклад император принял без замечаний. Хвалить не стал, но и ругать оказалось меня тоже не за что.

– Ой, я очень рада.

– А ещё он узнал, что наша Женевьева поступила в инженерную академию и всем поставил её в пример!

– Замечательно! Нашу девочку заметил сам император! Её ждет блестящее будущее.

– То, какое её ждёт будущее, зависит от нас, но в целом ты права, дорогая, это серьёзный задел на прогресс. Возможно, что она даже может стать фрейлиной в какой-то момент.

– Это прекрасный вариант! А что ещё интересного не узнал?

– Наталья, в этот раз интересного оказалось очень много. Я до сих пор не отошёл от полученной информации. Ты помнишь юношу, с которым вы повстречались в поезде, потерпевшем крушение?

– Да, а что? – сразу насторожилась супруга.

– А его имя помнишь?

– Я не узнавала его имени.

– А я узнал его от Женевьевы.

– Что⁈ Это негодяйка посмела с ним встречаться?

– Встречаться⁈ – опешил граф. – С чего ты это взяла?

Графиня поняла, что попала впросак, и тут же попыталась объяснить причину своего гнева.

– Я переживаю за неё, а ты никогда просто так ничего не говоришь, что поневоле думаю обо всех одинаково плохо. Там столько юношей, в этой её академии, и я думаю всё время о том, как бы она не влюбилась и не стала встречаться с кем-то, кто ей не ровня.

– Не переживай, дорогая. В Женевьеве я уверен, мы прекрасно её воспитали, и она не позволит себе не только мимолётный роман, но даже повода к тому не даст.

– Да, дорогой, безусловно, ты прав, – улыбнулась графиня, но в душе совсем так не думала.

– Так что с этим юношей?

– Его зовут Фёдор Дегтярёв, он родом из Крестополя, и сегодня по приказу императора получил двойную стипендию лично от него, стал почётным гражданином, к тому же, оказался поощрён подарком в тысячу злотых.

– Вот это да⁈ А с чего такие щедроты безвестному студенту?

– Помнишь, ты мне рассказывала про его дар.

– Да и что?

– Он показал с его помощью, как совершили покушение на великого князя. Скажу честно, дар у него весьма редкий, и вроде бы непрактичный, но оказалось, что благодаря ему можно многого добиться, как это ни странно.

– И ему только за это дал все блага император? Действительно, странно.

– Нет, дело в том, что он показал не только покушение, а ещё продемонстрировал, по дополнительному приказу императора, все события, что произошли после того, как напали на Ростислава Владимировича. У меня до сих пор мурашки идут по коже, как вспомню. Юноша смотрел в глаза смерти и наглядно продемонстрировал нам, каково это. В него стреляли, и я мог увидеть, как пуля показательно медленно выходила из ствола неизвестного оружия и летела прямо мне в лицо, то есть, в лицо Дегтярёва. Он каким-то образом смог отклонить её полёт и тем спасся.

– Боже! А почему в него стреляли террористы?

– Этот глупец помчался их ловить, для чего схватил револьвер анархиста, ну, и попал в западню. Как он выжил, ума не приложу, но вот так. И сегодня я увидел, как всё происходит на деле в таких случаях. Да уж…

– Интересный юноша, – задумчиво проговорила графиня, погружённая в свои мысли. – Значит, он смог себя защитить от прямого выстрела?

– Да, причём это оружие неизвестной модификации. Какой-то секретный проект другой страны, не слышал даже о таком.

– Получается, его дар более многогранен, чем нам всем кажется.

– Не знаю, дорогая. За самоотверженность и храбрость его император и наградил, ну и за желание сотрудничать с государством, а не строить из себя гнилого либерала, как многие сейчас делают. Противно слушать!

– Да, дорогой, сейчас непростое время.

– Уж какое непростое! Война на носу, дорогая.

– Нет, у тебя, любимый, на носу чисто, а вообще, может, всё обойдётся?

– Нет! – резко ответил граф, потом, немного смягчив тон, добавил. – Не обойдётся, дорогая. Всё, что в наших силах, и всё, что в силах императора, делается, чтобы оттянуть эту войну, но, увы, от нас мало что зависит. Слишком многое стоит на кону, и слишком многим эта война выгодна. Поэтому лучше оказаться готовыми ко всему.

– Я тебя поняла, дорогой. Давай больше не думать о политике. Отдохни хотя бы немного от неё. Хочешь, я тебе что-нибудь сыграю на фортепиано? – и графиня с лёгкой улыбкой направилась к инструменту, мягко шурша подолом платья по полу.

Она села за инструмент, поправила юбку и на мгновение замерла, сосредоточившись. Затем её пальцы коснулись клавиш, и зазвучали первые аккорды увертюры «Эгмонт» Бетховена. Мелодия, начавшись спокойно и размеренно, постепенно набирала силу, наполняя комнату глубоким, драматичным звучанием.

Граф, откинувшись в кресле, закрыл глаза, позволяя музыке полностью окутать его. Он чувствовал, как напряжение последних дней постепенно уходит, уступая место умиротворению. В его голове ещё мелькали мысли о войне, о студенте Фёдоре Дегтяреве, о дочери, но музыка словно отодвигала их на второй план, давая передышку.

Когда последние аккорды затихли, граф открыл глаза и посмотрел на жену.

– Спасибо, дорогая. Ты, как всегда, чудесно играешь.

– Рада, что тебе понравилось, – улыбнулась графиня, вставая из-за фортепиано. – Может, ещё что-нибудь?

– Нет, спасибо. Думаю, мне пора отдохнуть. Завтра снова нужно рано вставать.

– Конечно, дорогой. Я позабочусь, чтобы тебя никто не беспокоил.

Граф поднялся с кресла, подошёл к жене и нежно поцеловал её в лоб.

– Спокойной ночи, Наталья.

– Спокойной ночи, любимый.

Граф направился в свою спальню, желая, как можно скорее, обрести покой и сон. Но, несмотря на усталость, в его голове продолжали крутиться мысли о будущем, о том, что ждёт их всех впереди. И, возможно, именно такие моменты, как этот вечер, помогут ему сохранить силы для грядущих испытаний.