Текст книги ""Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Надежда Соколова

Глава 18
Спец лаборатория

Я не запоминал обратную дорогу, так как был слишком утомлён – от работы, впечатлений и всего происходящего. Более того, меня привезли не в общежитие, а в больницу, вернее, в закрытый госпиталь, где оставили на попечение врачей.

Тем не менее, этот день мне понравился. Во-первых, я выступал перед высокопоставленными членами империи, и, полагаю, это непременно воздастся мне добром. Во-вторых, я выложился на полную катушку и продемонстрировал все свои способности. По собственным ощущениям я почувствовал, что сделал значительный рывок в силе и интенсивности работы своего дара, а также увеличил продолжительность его действия. Получается, что я расту над собой, и это не может не радовать.

В столовой Зимнего дворца я был накормлен по-царски – или по-императорски, не знаю, как лучше выразиться. Мне даже подали бокал светлого сухого вина, и я не прочь был бы выпить и два, но больше не предложили. Как говорили преподаватели в нашей гимназии, ничто так не восстанавливает силы дара, как бутылка хорошего сухого белого вина после сытного ужина.

Так это или нет – я пока не проверял, но вино мне безусловно понравилось. У него был лёгкий цветочный вкус и очень низкий градус; кажется, даже одиннадцати градусов оно не достигало. Это было очень приятное вино, моментально испарившееся из моего сознания. Тело немного расслабилось, в голове зашумело, но совсем немного, а мир вокруг сразу стал прекраснее. Впрочем, долго наслаждаться моментом мне не позволили, и вскоре мы с полковником покинули столовую, уехав на эфиромобиле. Однако, как я уже упоминал, меня привезли не в общежитие, а в незнакомый госпиталь.

– Это не общежитие⁈ – воскликнул я, как только выбрался из эфиромобиля.

– Да, – ответил полковник. – Вам, господин Дегтярёв, придётся залечь на дно, прошу прощения за термин уголовного сыска. Вы стали довольно известной личностью, и я позволил себе немного подготовить вас к тому, что может произойти. Мы приехали в закрытый госпиталь, где проходят реабилитацию люди с боевым даром. Более того, здесь помогают развить этот дар. Ваш дар, правда, трудно назвать боевым, он скорее имеет защитную направленность, что тоже совсем неплохо. В ближайшие две недели вы этим и займётесь, а руководство академии будет знать лишь о вашем серьёзном заболевании – воспалении лёгких. Вашего друга фон Биттенбиндера лично предупредит комендант, чтобы он не волновался и не искал вас. Когда вы вернётесь, расскажите ему ровно столько, сколько нужно, чтобы он понял, что вам просто нужно было лечиться и скрываться от возможных убийц-анархистов, что является сущей правдой. О том, что вы продемонстрировали свой дар в стенах Зимнего дворца, не стоит распространяться даже в состоянии опьянения или наедине с женщиной «прости господи». Это ваша тайна, и её не должен знать никто!

– Гм, – на некоторое время я не знал, что ответить, тем более, что не имел опыта общения с женщинами подобной категории, хотя Ефим когда-то настаивал на знакомстве с ними. А вот про алкоголь, я знал, что нет более коварной штуки, чем он, тут полковник был прав на все сто процентов. Вино подчас творит с людьми чудеса похлеще деяний святых.

– Я не собираюсь никому об этом рассказывать, Ваше превосходительство и потому, ваше предупреждение я учту и буду строго ему следовать.

– Прекрасно. Сейчас я отведу вас в вашу палату. Предупреждаю, она будет одиночной, и вы поселитесь в ней на некоторое время. Далее с вами будет работать только местный персонал, они всё объяснят, возможно кто-то из нас, сможет вас навестить, если будет в этом необходимость. Госпиталь закрытого типа, так что не стоит удивляться его строгим порядкам и постоянному контролю. Надеюсь, это будет вам полезно. Ну вот, мы и пришли. Я сдаю вас на руки персоналу и надеюсь, что вы не забудете мои слова. Желаю всяческих успехов, а сейчас мне пора.

– Спасибо! – успел я сказать в ответ полковнику, и тут же попал в цепкие руки человека в белом халате, что по своему внешнему виду, больше походил на охранника, чем на врача.

– Прошу сюда. Вот ваша комната. Умывальник есть, туалет общий слева по коридору. Подъём в шесть утра, завтрак в полвосьмого, в восемь часов – обход профессора, опрос и назначение нужных обследований и процедур для укрепления здоровья и развития способностей. Не волнуйтесь, мы вас вылечим.

Услышав эти слова, я чуть не поперхнулся.

– Я не больной!

– Здесь все больные. У вас есть трудности с реализацией вашего дара, и вы нужны империи, и именно поэтому вы здесь. Так что не спорьте с доктором-техником. Мы лечим всех. Будьте здоровы и не сопротивляйтесь лечению, и тогда вы не узнаете даже себя.

– Но я бы не хотел принудительного лечения и хочу оставаться самим собой.

– Вы и будете самим собой. Кто вам сказал, что вас будут принудительно лечить? Вовсе нет, вы сами будете рады тому, что оказались здесь из-за наших методик и оборудования. Вы обретёте совершенно новые способности. Наша работа очень востребована и стоит немалых денег. Многим хотелось бы попасть сюда, чтобы стать сильнее и лучше, но, увы, только избранным предоставляется такая возможность. Вы явно из их числа, не так ли?

– Не знаю, – коротко ответил я, вспомнив слова полковника, и больше не задавал вопросов, что удовлетворило этого «врача».

– Вот и ваша комната, ужин будет через час, его принесут сюда, а сейчас можете отдыхать. И да, у нас есть прекрасная библиотека, вы можете её посещать в свободное время или заказать книги, которые будут доставлены к вам. Обед у нас в два часа, и его, как завтрак и ужин, тоже приносят в комнату, чтобы вы не утруждали себя походом в столовую. Кроме того, вы получите индивидуальный номер, и вас будут звать только им.

– Но…

– Вот и ваша комната, прошу! – перебил меня мой собеседник и, распахнув дверь, показал комнату, в которой мне предстояло провести некоторое время. – Туалет вон там, отдыхайте. И за пределы коридора выходить не стоит, здесь дежурит охранник, он вас всё равно не выпустит. Это в целях вашей же безопасности.

– Ничего себе⁈ – лишь только смог сказать я, наблюдая, как за мной захлопнулась дверь. Хорошо, что её не закрыли на ключ, а то можно было бы подумать, что я попал не в госпиталь, а в тюремную больницу. Впрочем, комната оказалась весьма уютной и имела даже окно, выходившее во внутренний двор. Он, к тому же, больше напоминал небольшой сад, чем обычный колодец административных зданий. Моя комната располагалась на третьем этаже, в окно никто не заглядывал, а вид из него оказался очень даже приятным. Плохо только то, что зима, но и снег тоже может радовать, когда смотришь на него, особенно со снежными бабами и снеговиками.

Несмотря на небольшие размеры, комната вмещала кровать, стол, стул и небольшой шкаф. В общем, практически такая же, как в общежитии. Ужин мне принесли по расписанию. Негромкий стук в дверь, и на пороге появился пожилой мужчина с приветливым лицом.

– Ужин, пожалуйста, а через полчаса я зайду и заберу посуду.

– Спасибо! – ответил я, смотря уже в спину уходившего разносчика.

Он действительно пришёл, как и обещал, в указанное им время и молча собрав посуду ушёл. Я так устал за день, что не дождавшись позднего вечера, лёг в кровать примерно через час после ужина и проспал до утра.

Утром меня разбудил громкий стук в дверь. Щёлкнул замок, и в комнату заглянула усатая голова ночного охранника.

– Подъём! – кратко сообщила она и вновь исчезла за дверью.

Я зевнул, проснулся, сбросил одеяло и поставил голые ноги на прикроватный коврик. Быстрый разогрев с помощью гимнастических упражнений, умывание – и вот я уже готов к новому дню и завтраку. Завтрак также прошёл по расписанию и по той же схеме. А затем ко мне постучались те, кого я с нетерпением и внутренним страхом ожидал.

После очередного стука в дверь я открыл её и отступил, пропуская внутрь двух человек: один из них был в форме жандарма, а другой – в медицинском халате. Мужчина в халате обладал роскошной бородой и маленьким ростом. В другое время я бы улыбнулся, глядя на него, но сейчас у меня не возникло такого желания.

– Итак, молодой человек, на что жалуетесь? – с усмешкой спросил меня доктор, профессор, а может быть майор отдельного корпуса жандармов.

– Не на что жаловаться.

– Вот и хорошо. Пойдёмте с нами на обследование. Меня зовут профессор Лебединский, и я буду курировать вас всю неделю. Мы с вами перепроверим прежние данные моих коллег по исследованию дара и подумаем, что ещё можно сделать для полной реализации внутреннего потенциала. Замечу сразу: вы меня заинтриговали, точнее – ваш дар, который является весьма необычной разновидностью дистанционной вариации. Идёмте! А мой помощник, – тут доктор кивнул на человека в форме жандарма, – нас сопроводит.

Мы вышли из комнаты и, спустившись вниз, вошли в довольно большое помещение, что располагалось на первом этаже. Здесь я поочередно подвергся облучению и измерению параметров своего тела с помощью знакомых и совсем незнакомых приборов. В это время профессор Лебединский тщательно изучал мои документы, сверяя указанные в них данные с теми, что показывали его приборы.

Это продолжалось довольно долго – около двух или трех часов, от чего я даже вспотел и устал. Часов в помещении не было, не знаю, почему, а свои я оставил в кармане сюртука, который тихо висел на вешалке. Наконец, обследование закончилось, и мне разрешили отдохнуть.

– Я вижу, ваш дар изучал и направлял профессор Беллинсгаузен?

– Так точно, Ваше благородие.

– Он известный учёный в наших кругах и большой профессионал. Я учился у него в своё время, потом занялся перспективным направлением и перешёл в другое ведомство. На основании его данных и собранных мною, я подберу способ развить и усилить ваш дар. Сейчас вам нужно отправиться в свою комнату, плотно пообедать, чтобы восстановить силы, а после обеда мы спустимся в подвал испытаний, где я проверю вас на более серьёзной аппаратуре, чтобы точно знать все особенности вашего дара и просчитать варианты его развития. Завтра мы начнём заниматься его совершенствованием. К концу недели вы сможете попробовать боевую составляющую вашего дара, хотя, судя по предварительным результатам, она скорее защитная, чем боевая. Впрочем, это даже лучше, потому как многим не хватает возможностей защиты. Нападение – это хорошо, но, как и любая специализация, она всегда влечёт за собой риск однотипности и перекоса.

– Эээ… – не знал я, что ответить на эти слова.

– Не берите близко к сердцу, вы ещё учитесь, но запоминайте, что я вам сказал, это пригодится. Никто и нигде вам ничего подобного больше не скажет. Нападение всегда работает на опережение: удар – отход – удар. Но как только от удара смогли защититься, наступает полный провал и атакующий превращается не в хищника, а в жертву. Защита же работает наоборот: её носитель всегда уверен в себе и способен почти в любой момент защитить себя от любых нападений. Но ответить ударом уже не может, только подручными средствами. В общем, увидите. Сейчас мой помощник отведёт вас обратно в комнату, вы пообедаете, и мы вновь займёмся исследованием вашего дара.

– Понял. спасибо.

Обед снова принёс знакомый дядька. Он оказался весьма плотным: первое и два вторых блюда, на десерт – большая кружка компота и огромная булка, на которой, словно чёрный жирный таракан, притаился изюм величиной с фалангу моего мизинца. С опаской ковырнув его, я убедился, что это точно не таракан, а действительно изюм, и с удовольствием быстро съел и его, и всю булку.

После обеда за мной вновь зашёл помощник профессора Лебединского, и, перейдя через внутренний двор, мы вошли в другое здание, откуда спустились в обширный подвал, битком набитый всевозможной аппаратурой и разнообразной техникой. Сначала мы прошли через зал, где гудели огромные вентиляторы, пыхтели паровые двигатели и искрились футуристичные генераторы.

Подивившись такой мощной аппаратуре, я проследовал за своим провожатым в другой зал, где находилась не питающая, а исследовательская аппаратура, которую снабжали энергией все эти электродвигатели и паровые машины. Здесь царили и тишина порядок; никаких лязгающих и хрюкающих звуков – только ровное гудение электрического тока в огромных обмотках силовых трансформаторов, да холодное мерцание бумажно-металлических конденсаторов, похожих на худые молочные бидоны, выстроившиеся вдоль стен.

– Как вам наш исследовательский центр, господин Дегтярёв? – обратился ко мне профессор Лебединский.

– Впечатляет, – проговорил я, задержав взгляд на женщине, что сидела напротив профессора за отдельным столом. Женщина или быть может девушка была молода и весьма привлекательная, а её белый халат выгодно подчёркивал все коварные изгибы соблазнительной фигуры.

– Это Мария Семёновна, моя племянница и помощник. Она ведёт все расчёты и обладает просто феноменальной памятью, за что я её и люблю.

– Очень приятно! – пробормотал я, уставившись на девушку и стараясь не замечать, как лиф её одежды сильно оттопыривался вперёд.

Девушка лукаво улыбнулась, кивнула и опустила глаза, вчитываясь в бумаги на своём столе.

– Ну что ж, тогда приступим. Проходите сначала вон туда, потом на этот агрегат, затем на тот, и дальше я вам буду говорить, что делать на каждом из них, и на какой переходить следующий.

– Хорошо, – ответил я и перешёл к первому агрегату, и тут началось!

Я напрягал дар высвечивая разные картины, демонстрируя силу, продолжительность и свойства дара. Я показывал, как в цвете, так и в чёрно-белом ракурсе требуемые профессором картины, показывал их в действии и в замедлении. Отрабатывал возможность защиты, пробовал атаковать и одновременно защищаться, да много чего пробовал. К концу исследования я взмок, как мышь, убегающая от кота в сотый раз по одному и тому же кругу.

– Прекрасно! – резюмировал профессор Лебединский под конец исследования. – На сегодня закончено. Вы можете быть свободны, а ровно через двадцать минут вам принесут ужин. Я заранее распорядился, чтобы вас хорошо покормили. Завтра мы сможем начать работу по модернизации вашего дара. Сегодня мы с племянницей всё посчитаем, а также разберём на составляющие, и я приму решение, а мои коллеги проверят и укажут, что ещё можно сделать. Работа комплексная, так что не переживайте. За неделю мы сделаем то, что вы бы сами добивались в академии целый год, если не больше, с непредсказуемым результатом. В дальнейшем многое будет зависеть от того, как вы пройдёте полигон на летней практике. Это будет момент истины. На этом пока всё, вы свободны.

– Спасибо! – и бросив прощальный взгляд на соблазнительную барышню, я вышел из лаборатории. Возле выходных дверей скучал очередной сотрудник госпиталя. Увидев меня, он встал и повёл меня в мою комнату. Прямо как в тюрьме: нельзя без сопровождающих никуда, а ещё вокруг охрана. «Странное место…», – думал я, и аппаратура сплошь незнакомая, да и вообще, всё очень необычно. Например, в лаборатории отчётливо пахло эфиром. Мне даже показалось, что в воздухе могла быть такая концентрация, которую не могли себе позволить самые богатые частные исследовательские лаборатории; хотя я мог и ошибаться.

Ужин прошёл по распорядку, затем, почитав учебники, которые принесли в комнату в моё отсутствие, я лёг спать, не в силах бороться с усталостью.

На следующий день после завтрака за мной снова зашли и, спустившись в подвал, я приступил к занятиям. Прекрасной племянницы профессора на этот раз не оказалось, зато нашлись два его помощника с не очень приятными лицами, которые стали нещадно гонять меня по тренажёрам. После обеда занятия продолжились, только уже в другом помещении. Вечером снова занимался по учебникам, поскольку сил дойти до библиотеки у меня уже не оставалось, и как только мог, я сразу же ложился спать.

Так прошли следующие дни, среда и четверг. У меня по-прежнему не хватало сил, чтобы заниматься как следует и брать для учёбы дополнительно книги в местной библиотеке. После занятий с даром хватало сил только на чтение учебников. Мне даже казалось, что я похудел, несмотря на то, что кормили меня выше всяких похвал. Иногда я вспоминал академию и переживал за то, что Пётр не знает, где я, хотя ему должны были сказать, что я в больнице, но мало ли.

А ещё меня мучили мысли о том, вспоминает ли обо мне Женевьева и вообще, заметила ли она, что меня нет в академии и что я не хожу на занятия⁈ Скорее всего, нет. Хорошо, что сил расстраиваться у меня сейчас нет, а племянница профессора Лебединского время от времени присутствовала на занятиях, невольно отвлекая на себя мои мысли. Не знаю, случайно это происходило или специально, но эффект от её присутствия для меня был несомненным.

В пятницу меня снова вызвали к профессору, и я вновь прошёл через разного рода аппараты, а в конце дня состоялся следующий диалог.

– Ну что ж, господин студент, мы достигли максимума в работе с вашим даром, и теперь всё дело стоит за практикой. Завтра уже суббота, последний день работы с вами, воскресенье – выходной, а в понедельник мы вас выпишем, если не будет дополнительных указаний. В вашей академии за эту неделю ничего существенного не произошло, все должностные лица и ваш друг фон Биттенбиндер предупреждены и отрабатывают официальную версию. На этот счёт вы можете не сомневаться.

– Я понял, господин профессор, спасибо!

– Да, и завтра вы пройдёте небольшое испытание, подобное тому, что проходили у профессора Беллинсгаузена.

При упоминании испытания я ощутимо напрягся, что не укрылось от профессора Лебединского.

– Ах да, я вспомнил о том случае с вами, когда во время похожего испытания вас чуть не убили, но вы выкрутились и смогли спасти жизнь Беллинсгаузену. Это, кстати, вам зачлось в работе с вашим весьма капризным даром, хотя не буду скрывать, дело того стоило. Вам не стоит переживать насчёт испытания; об этой лаборатории мало кто знает, и она хорошо охраняется, я бы даже сказал, что очень хорошо, иначе она давно бы перестала существовать. Тем не менее, испытания просто необходимы. Суть их проста – на вас нападают, вы защищаетесь, но это будет завтра. А сейчас вы свободны. Отдыхайте!

– Слушаюсь! – оставалось только ответить мне, и я ушёл.

Придя в свою комнату, я сразу же забыл о завтрашнем испытании выкинув его из головы, и, почитав учебники, улёгся спать. Мне ничего не снилось, потому как спал я, как ребёнок, ничего не опасаясь, но и не надеясь ни на что. Завтра испытание, которое просто повторит всё то, что я уже прошёл. Ну и что? Ещё неизвестно, будет ли оно хуже, чем в прошлый раз, может даже наоборот, намного проще пройдёт.

Глава 19
Почетный гражданин

Утро оказалось абсолютно таким же, как и в предыдущие дни, закончив завтрак, я отправился в кабинет профессора в сопровождении очередного помощника.

– Готовы, господин Дегтярёв?

– Готов!

– Отлично! Тогда проследуйте за мной.

На этот раз наш путь лежал за пределы обоих зданий, в какой-то заглубленный бункер, находившийся совсем недалеко от них. Снаружи его никогда не обнаружишь, если не знать, что он там есть. Бункер оказался похож на тот, что находился в лаборатории академии, только гораздо более насыщенный аппаратурой и соответственно больше.

– Предлагаю вам, господин Дегтярёв, пройти в самый конец зала и ожидать своей участи. Надеюсь, вы хорошо поспали, хорошо поели и морально настроились на борьбу?

– Да, – пожал я плечами, не собираясь делиться вслух своими переживаниями.

Нет, я мог мандражировать или рассказывать о том, что жутко переживаю и тому подобное, но зачем? Кому-то это будет интересно? Всё, о чём я переживал, так это только о том, смогу ли я получить дворянское звание и добиться руки Женевьевы, а обо всём остальном я не переживал вообще.

– Прекрасно! Если вы готовы, то прошу вас приготовиться. Ждите постоянных атак. Учтите, что в большинстве случаев вас будут атаковать фантомы, созданные моими машинами, но пару раз будет и атака от реальных людей, имеющих боевой дар. Вот против них вы шаблонно действовать не сможете. Впрочем, дар у них только третьего порядка, так что вы должны справиться. Ну а если не справитесь, то не беда, вы же не зачёт сдаёте, а только учитесь. Правда, в других условиях на кону будет стоять ваша жизнь, так что советую вам напрячь все свои силы и выложиться полностью. Условием для вашего поражения будет касание вами задней стенки подвала любой частью вашего тела.

– Я понял, я всегда выкладываюсь на полную силу, – ответил я преувеличенно бодро, на самом деле немного растерявшись. Впрочем, деваться всё равно некуда.

– Хорошо, тогда приступим.

Я занял позицию в самом конце помещения и приготовился встречать атаки, и они не замедлили себя ждать. Внезапно в начале бункера вниз стал опускаться железный занавес, наглухо перекрыв мне дорогу вперёд, а сзади преграждала путь подвальная стена.

Впереди медленно возник человеческий фантом, спроецированный аппаратурой посреди помещения, быстро набирая объём и мощь. Сначала он просто светился человеческим контуром, затем стал объёмной фигурой и тут же атаковал, выбросив в мою сторону длинный поток пламени – впрочем, довольно слабый. Я не стал задействовать свой дар, а просто отклонился от пламени, отпрыгнув в сторону. Как тут защищаться, когда на полу даже пыли не имелось?

Фантом отреагировал на мой прыжок, шагнул вперёд, поднял руки, из которых вырвалось гудевшее от внутренней силы пламя, и тут же потекло в мою сторону непрерывным потоком – и пламя вполне реальное, так как я почувствовал жар на своём лице.

Волна ярости поднялась во мне, и задействовав в полную силу дар, я резко сгустил воздух, что поддался моей воле. Создав из него картину толстой и плотной линзы, я выставил её против огня. Пламя ударилось и бессильно растеклось по поверхности, тут же угаснув.

Фантом вновь вскинул руки и выпустил в мою сторону ещё более сильный поток огня. На этот раз я создал другую линзу, которая, приняв удар, отразила часть огня прямо в сторону атакующего, задев его остатками. Фантом, получив повреждения энергетического контура, мигнул и исчез.

– Неплохо, совсем неплохо, – прокомментировал это Лебединский, говоря в переговорное устройство, отчего я слышал его, как будто он стоял рядом со мной. – Я даже не ожидал такого решения проблемы. Так, тогда попробуем другое.

Возник новый фантом, который начал атаковать меня на этот раз водой. Я не стал ничего придумывать и снова создал всю ту же линзу, с помощью которой отбился и от этой атаки. Профессор на этом не успокоился и продолжал насылать на меня всевозможных монстров, которые плевались в меня огнём, водой, кидали в меня воздушные стрелы и так далее. Я понимал, что эти атаки на самом деле несерьёзны и давали мне шанс легко выстоять против них, но всё же я изрядно вымотался отражая их.

Вот если бы профессор вдруг решил лишить меня воздуха, то есть убрать весь кислород из помещения, то вряд ли бы мой дар смог бы в чём-то помочь мне. Я сам осознавал, что в закрытом помещении в отсутствии подручных материалов мало что смогу противопоставить своему оппоненту. Так что моя защита – это скорее дело случая, чем железная уверенность в своей неуязвимости или преимуществе. Думаю, то же самое решил и профессор – и выпустил против меня одного из своих помощников.

Шторка приподнялась и впустила ту самую барышню, которую профессор назвал своей племянницей. Очень интересный подход, и, признаться, очень неожиданный для меня. У меня сразу сузились возможности для контратаки. Воевать против женщины я не собирался ни морально, ни физически. Однако её это явно не устраивало, и первое, что она сделала – это улыбнулась. А вторым – наслала на меня поток воздуха огромной силы, и меня буквально сдуло к стене, и я чуть не проиграл бой в самом его начале.

Пытаясь сопротивляться столь неожиданному для меня нападению, я упирался ногами, сгибал голову навстречу ветру, но всё тщетно. Меня откинуло назад, и только упав на пол, я понял, что либо приму меры противодействия, либо меня сейчас припечатают к стене, что станет моим проигрышем.

Время, как всегда в таких случаях, стало разбиваться на миллисекунды. Но к чести племянницы, она не торопилась; у неё, видимо, и не было такой цели. Умом я это понимал, а сердцем – нет, и потому, дальше действовал чисто на рефлексах. Пришла опасность – нужно спасаться. К сожалению, на все атаки у меня постоянно оказывался только один ответ.

Что можно сделать с ветром? Опять создать ту же самую линзу. Я её и создал. Воздух натолкнулся на неё и стал обтекать, а «племянница» начала работать со своим даром и сбивать мне линзу, причём довольно успешно. Она практически вырвала её из моих рук, и тогда я разрушил линзу, став в ответ бить её же оружием.

Всё оказалось не так сложно: я просто уловил, как она это делает, и отзеркалил. Конечно, мой поток воздуха был в разы слабее, чем её, но тем не менее он оказался достаточно сильным. Я делал это создавая в голове картину сильного ветра и вместо того, чтобы рисовать её в пространстве, сразу направлял против того, кто представлял для меня опасность.

Удар порывом ветра застал девушку врасплох – она пошатнулась, и её юбка попыталась задраться вверх. Этого оказалось достаточно, чтобы она прекратила попытки меня атаковать. Профессор тут же убрал её, выпустив вместо неё очередного фантома. Так продолжалось ещё некоторое время, я продолжал сопротивляться, всё больше уставая и всё сильнее отходя к стене позади себя. Сил уже почти не оставалось, когда атаки, наконец, прекратились.

– Господин Дегтярёв, прошу вас подойти ко мне! – долетел до меня голос профессора через усилитель.

– Иду, – буркнул я себе под нос и пошёл к нему, в это время поднялась и железная штора, перегораживающая мне выход, и я смог окинуть взглядом всю картину, что ранее мне была не видна.

Профессор сидел у необычной машины и ждал, когда мигающие разноцветные огни неизвестного мне аппарата погаснут, а сам аппарат закончит выдавать рулон серой бумаги, исчёрканный математическими символами.

– Как же вы нехорошо с барышней обошлись. Некрасиво, можно сказать. Разве так можно⁈

– Она на меня напала, господин профессор, я защищался и ничего ей не сделал. А то, что юбка пыталась подняться, так я не специально; да она всё равно очень сильно приталена и выше колена не смогла бы подняться.

– Ну если бы вы усилили ветер, то ткань могла и треснуть…

– Я сильнее не мог.

– Понятно. Верю, хотя и с трудом. А ведь у вас был шанс барышню раздеть своим порывом…

– Я об этом не думал, и у меня есть честь, чтобы не позволять себе подобного.

Профессор Лебединский остро взглянул на меня, а встретив мой твёрдый взгляд, он неожиданно улыбнулся.

– Рад, что у вас есть честь и собственное достоинство. Прошу меня извинить за неподобающие слова в ваш адрес, вы этого не заслужили.

Я кивнул в ответ.

– Извините и вы меня, господин профессор, за мои действия в отношении вашей помощницы. Мне не до того было.

– Ясно, тогда перейдём к вашему дару. Результат меня немного удивил, но не поразил. Да, вы прогрессируете, но слабо. Ничего особенного не показали; только стрессовые ситуации, что видно вот на этом графике…

Тут профессор взял кусок бумаги, на котором чёрным грифелем прибор рисовал какие-то кривые, и показал его мне.

– На графике видно, что ваш дар резко вырастает в потенциале, но весьма кратковременно. Это плохо и недостаточно. С таким даром вы не сможете бороться на равных ни с одним из агрессоров – слишком он слаб в отношении защиты.

– Я знаю, – поморщился я. – Господин профессор, мой дар вообще не предполагает защиты, как я раньше думал, но именно из-за нападений я и смог его развернуть для обороны. Иначе бы я и не стоял сейчас рядом с вами.

– Да, я читал ваше личное дело, много для себя нашёл в нём любопытного. Понимаю вас и рассчитываю на большее. Что ж, видно, придётся с вами поработать ещё неделю, иначе не будет никакого результата, а мне поставлена задача поставить вам хорошую защиту в короткий срок, что довольно трудно. С другой стороны, научившись необходимым у нас азам, вы и сами сможете самостоятельно увеличивать её до необходимых размеров. Время у вас на это есть, ваш дар пока не статичен и ещё растёт, и изменяется, так что всё в ваших руках.

– Но мне нужно учиться, господин профессор, а то выгонят, тем более, моя стипендия напрямую зависит от моих оценок и соответственно знаний.

– Гм, я тут на днях узнал о вас чуть больше и думаю, что руководство академии будет намного снисходительнее относиться к вашей учёбе. Поэтому не нужно заранее переживать, всё у вас будет хорошо. Учиться вы можете пока самостоятельно, тренировки станут легче, и у вас появится больше свободного времени и сил, чтобы дойти до библиотеки и погрузиться в мир знаний. Здесь вы их получите намного больше, чем вам дадут лекции, а практические занятия начнутся примерно через месяц, вы к ним как раз успеете.

– А, – начал было я отвечать, но, уткнувшись взглядом в глаза профессора, понял, что препираться бессмысленно. Он уже всё для себя решил, а я сейчас для него просто объект исследования и интересной работы. Ничего от моих вопросов и возражений не изменится, абсолютно ничего.

– Хорошо, я могу идти?

– Да, отдыхайте. Завтра вас никто трогать не будет, а ваша дальнейшая судьба решится в понедельник.

– Понял, спасибо за работу со мной.

Остаток субботы и всё воскресенье я провёл в комнате в гордом одиночестве, штудируя взятые из библиотеки учебники. Меня никто не беспокоил, и даже разрешили погулять во внутреннем дворе, где я увидел ещё двоих мужчин, так же гуляющих, как и я. Но ни они со мной не пожелали разговаривать, ни я с ними, да и вообще, я в госпитале мало кого видел.

В общем коридоре, куда выходили двери десяти отдельных комнат, редко кого можно было встретить, и то, только когда я шёл в туалет или на занятия. А если и встретишь, то никто не пытался рассмотреть тебя или заговорить с тобою. К тому же, я оказался самым молодым из всех здесь обитающих.

Как бы там ни было, но закончилась суббота и прошло воскресенье, сменившееся понедельником. Позавтракав, я стал ожидать своей участи. Ровно в восемь утра в дверь моей комнаты постучали.

– Прошу вас! – крикнул я, и оказался немало удивлён, когда увидел вместо профессора Лебединского бравого поручика Радочкина, одетого в официальный мундир жандармского корпуса.

– Эээ, господин поручик, не ожидал вас увидеть, да ещё при параде, – выдал я довольно бестактную фразу, немного ошалев от удивления.

Поручик молча зашёл в комнату и только тут ответил мне:

– Я тоже вас рад видеть, господин Дегтярёв. Если вы помните, меня назначили над вами куратором, а данный госпиталь принадлежит нашему ведомству, и потому-то я сюда вхож. Профессор Лебединский любезно предоставил мне возможность посетить вас лично и пообещал выполнить все пожелания и даже возможные указания. Конечно, после уточнения с вышестоящим начальством, но я к вам по служебной необходимости, решить, что делать с вами дальше.