Текст книги ""Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Надежда Соколова

Мобильный бот-лаборатория разведки запускает зонд георазведки. Две-три минуты уходит на обработку данных. В случае присутствия в глыбе чего-нибудь более или менее ценного – руды, компонентов выродившихся пород, плотных примесей редких элементов – идёт вызов ближайшего корабля. Пилот-добытчик подходит вплотную к обречённой глыбе-астероиду, выбирает выгодный ракурс и, получив детальную информацию от зонда-георазведчика, приступает к разработке. Короткие вспышки, и тонкие иглы промышленных лазеров делают своё дело. Грузовые отсеки добытчика принимают облако щебня, в которое превращается часть астероида. Пятьсот «унификов», единиц унифицированного кредита в месяц, – для рядового добытчика, восемьсот – для Шкипа… Сбор гербария в Листопадном Зале. Вот что такое космическая осень для рудодобытчиков… Несколько лет – и появится возможность провести неделю на Эйфории-4 или пару месяцев в Парадиз-зоне любой из крупных обжитых планет.

«Не жалей кредитов – почувствуй себя хайменом!» – кричали рекламники перед каждым входом в Прилив…

– Ае, добытчик. Постарайся как-то пережить этот день, не расколошматив Компаньона, – хохотнув, пожелал командор круизёра.

Шкип тут же повёл «Трайд» в сторону. Невеликое это удовольствие – попасть под инверсионную струю маршевых движков лайнера.

– Лёгкой швартовки, командор! До встречи на обратном пути!

Шкип не знал, что повторная встреча произойдёт намного скорее, чем можно рассчитывать, как не мог знать командор «Селены», что его круизёр никогда уже не встанет на швартовку и не дойдёт до Эйфории-4.

Листопадный Зал. Сбор гербария. Мельтешение астероидного роя и сполохи лазерных буров.

Шкип потянул через трубку ещё пару глотков кофе и опустил забрало скафандра. Пора было заняться работой. Так, как и советовал Компаньон, уже записавший в отчёт пятнадцать минут немотивированного прекращения добычи. И сделал благородный жест – честно предупредил об этом пилота.

– Ну, погоди, жестянка! – мстительно усмехнулся Шкип. – Завтра у тебя встреча с самым большим кошмаром всех умных машин и хитрых корпорантов, с хакером! И не будет потом всяких глупых нотаций, и станешь как шёлковый – полюбишь вместе со мной экшн-музыку, вместо того чтобы отключать плеер… Сам станешь упрашивать послать к чертям работу, чтобы пробежаться с ветерком от края до края системы Лахо. И будем вместе визжать от восторга, когда устроим серфинг среди астероидного потока!

Шкип обожал скоростной серфинг – лавирование среди пылевых облаков и глыб. Его «Трайд», с усиленным расщепителем квазеров, позволял выделывать такие штучки. Да и прежний компаньон у него был что надо, – свой, в доску, парень, с которым можно было общаться, как с живым человеком. Не педант, а компьютер – сорви голова! Если так можно сказать про системный блок, размером с ладонь, запрятанный где-то под панелью управления. Шкип потерял его именно во время очередного занятия серфингом, всё-таки Листопадный Зал – сектор третьей категории опасности. И траектории движения глыб здесь действительно нестабильны, чего не мог пока взять в толк новый бортовой Компаньон.

Повинуясь какому-то неясному порыву, Шкип активировал усиление расщепителя и кинул «Трайд» по длинной сумасбродной траектории вдогонку «Селене», описав вокруг круизёра несколько витков. Его труды были оценены командой «Селены» серией разноцветных пульсаций топовых огней. Но не были оценены Компаньоном.

– Внимание! Ваши действия не являются необходимыми для осуществления работы. Немедленно подтвердите способность вести корректное управление, иначе контроль управлением будет заблокирован!

– Что они себе позволяют? – возмутился Шкип. – Чёрт с нею, этой искусственной вежливостью и обращениями на «вы», хотя и ненавижу. Но доверить Компаньону право перехвата управления? Это уже слишком!

Теперь Шкип злился на техников корпорации «Адриас», подложивших ему за его же деньги такую изумительную свинью…

– Заткнись! Всё в норме. Я занимаюсь проверкой маневровых способностей корабля! А то, что мы до сих пор не влепились прямо в борт лайнера, как раз и показывает возможность корректно управлять кораблём, разве не понятно?

– А разве недостаточно для проверок тестовой программы? – тут же отреагировал Компаньон, слишком дерзко для педанта, к тому же его слова выражали сомнение, и то и другое не могло не обрадовать Шкипа.

– Конечно, недостаточно! По инструкции тестовая программа используется при полёте в свободном пространстве, где отсутствуют другие корабли и космические объекты, так?

– Ну… так, – вынужден был согласиться Компаньон.

– А здесь, в Листопадном Зале…

– Вы находитесь в системе Лахо….

– В Листопадном Зале всегда необходимо быть наготове, – не обращая внимания на поправку, упрямо продолжил Шкип, – а так как по инструкции пилот обязан обеспечить безопасный полёт…

– Безопасный полёт обеспечивается опасным маневрированием? – изумился Компаньон, а Шкип улыбнулся – не так уж безнадёжна эта жестянка, если способна заниматься анализом и самоанализом, раз выражает сомнения.

– Конечно! А как же ещё? Разве инструкции запрещают мне выбирать способы обеспечения безопасности? Нет. Про способы там ничего не говорится. Слишком скрытный, наверное, человек писал полётные инструкции…

– Это ирония?

О! Как легко стало на душе у Шкипа! Похоже, получится разобраться с Компаньоном самому, без помощи специалиста. Самообучающиеся логические блоки – великая вещь, даже если Компаньон до последнего уровня своих чипов – словно до мозга костей – набит всякой чепухой, абсолютно не нужной в работе добытчика.

– Ирония не имеет никакого отношения к выполнению работы, – Шкип пытался говорить серьёзно. – Я просто напоминаю содержание инструкции… В которой… В которой… – Но это получалось плохо, и он едва не давился от смеха, – в которой хватает белых пятен.

– Да, странно как-то получается… Обязанность обеспечения безопасности есть, а способы не описаны…

– Точно! И это значит… Ну, догадываешься?

– Что я должен буду запросить уточнение к инструкции после окончания смены?

– Нет! Это значит, что мы снова проведём критическое маневрирование, но только чуть позже, когда мне надоест долбить эти чёртовы глыбы!

– То есть через четыре часа, восемнадцать минут, пятьдесят три, две, одну… секунду?

Компаньон подсчитывал время до окончания смены, сверяясь с графиком.

– Нет же! Разве в инструкции что-то говорится о времени проверки корабельных систем? Ни-че-го! Там указано, – и можешь поправить, если я ошибаюсь, – что пилот обязан Постоянно Поддерживать Все Системы в норме для обеспечения безопасности полёта!

Это был последний гвоздь в крышку гроба для логики компьютера. Шкип представил, как стираются сейчас многие электронные пары-синапсы в центральном процессоре Компаньона.

– Верно… Вы не ошиблись… Но это означает, что мы… Мы всегда, что ли, будем заниматься критическим маневрированием вместо выполнения работы? Но ведь существует параграф семь-восемь! Основная обязанность добытчика – исполнение контракта, а в контракте указано, что мы…

– Да пусть все хоть перебьют друг друга из-за этого параграфа семь-восемь! Хотя я тоже согласен, наверное… Работой нужно заниматься, иначе как же получить свои восемьсот кредитов?

– А… Как же тогда обеспечение безопасности корабля и поддержание его в готовности…

– Ты не находишь, о, мудрейшая машина, что мы немножко поменялись местами?

– Наверное, но тут есть противоречие, и я не понимаю… Как же определяется, что важнее для вас и в какой момент? Контракт и полётная инструкция, оба являются обязательными к исполнению, но…

– Очень просто. Когда есть две противоречивые нормы, обязательно должно существовать определение приоритета… Там и говорится – когда и чем заниматься.

– Секунду! – на маленьком экране, являющемся диалоговым окном на случай, если аудиосвязь станет по каким-то причинам невозможной, замелькал текст полётной инструкции, монументальный свод, двести с чем-то электронных страниц текста. – Но в инструкции отсутствует определение приоритета!

– Вот то-то и оно. Зато есть пункт, в самом конце, где говориться, что пилот обязан следовать инструкции. Про контракт там ни слова, верно? Я и следую…

Шкип заложил крутой вираж, прощаясь с «Селеной» и возвращаясь в рой. На этот раз Компаньон не протестовал против маневрирования.

– Я буду думать, – объявил он Шкипу, – и всё-таки запрошу пояснений по окончании смены.

«Запроси, запроси, – мысленно пожелал Шкип, – тогда уж точно не придётся ждать приятеля-хакера и тебя заменят ещё до конца дня сами специалисты корпорации».

– Кстати, – сказал он вслух, – А ты уверен, что инструкция позволяет тебе требовать каких-нибудь разъяснений?

Вопрос повис в воздухе. Потому что Шкип точно знал – такого пункта там не существует. Ни для пилота, ни тем более, для его полётного компьютера.

– И что же мне делать? – похоже, Компаньон совсем сник.

Чтобы окончательно загнать его в логический тупик, Шкип уверенно возвестил:

– Соблюдать инструкцию, разумеется! Особенно то правило для полётного компьютера, где указана обязанность максимально облегчить работу пилота. Смекаешь, о чём я?

– Уже нет, – честно признался Компаньон, – потому что нет указаний, какие именно мои действия облегчат вашу работу…

– О! Это сущая ерунда, сейчас я тебе всё объясню. Итак – первое. Мне намного легче работается, если звучит музыка – причём именно та, что мне нравится и придаёт больший тонус.

– Ой, а я отключил плеер…

– Ничего, ты ведь только учишься жизни, верно?

Тут же раздался щелчок и зазвучала любимая Шкипом неоклассика. Не экшн-мелодии, но для начала сойдёт.

– Второе. Мне требуется постоянно чувствовать и знать, что панель управления сообщает истинное положение дел и безопасность – моя, корабля, твоя и всех нас вместе – гарантирована стабильной работой всех систем.

– Но контрольные приборы…

– Имеют надёжность девяносто девять и девять в периоде процентов. А я говорю о полной уверенности, то есть – стопроцентной, достичь которую можно только непосредственной проверкой.

– Значит – опять маневрирование? Опять – критическое? Опять – неожиданно и без видимых причин?

– Конечно, дорогуша! Как же иначе?

– Но должен же я…

– Никаких «но»! Просто определись, кому стоит доверять – противоречивым правилам и инструкциям, в которых всё путано-перепутано, или мне, опытному пилоту, налетавшему несколько тысяч часов среди звёзд в самых разных локациях и условиях! И даже не вздумай блокировать управление! Только если датчики состояния выдадут мою недееспособность! Но опять же, у датчиков есть допуск, даже меньше, чем у приборов полётного контроля, девяносто девять и три десятых, кажется…

– А вам нужно сто… – Компаньон окончательно проглотил скормленную ему версию толкования правил и инструкций.

– Верно. Вот представь себе, что будет, если вывести корабль на опасную траекторию, а датчики случайно покажут, что я лишился сознания, а ты решишь заблокировать управление посреди неоконченного манёвра…

– Автоматика выберет безопасный режим…

– Ага! С вероятностью вообще в девяносто пять процентов! Что – нет? Кто-то даёт стопроцентную гарантию? На что угодно!

– Если говорить о системах корабля – нет, не даёт… Я понял. Значит, мне остаётся ничего не делать…

– Стоп! Как это – ничего? А обеспечивать мой комфорт? А всеми возможными способами облегчать задачу и так далее? После окончания смены, вместо того чтобы кому-то морочить голову вопросами об инструкции, займись изучением литературы, приготовь мне на завтра подборку юмора и всяких весёлых историй, это я люблю… Проверь, какие музыкальные альбомы появились в глобальной инфосети, и сделай так, чтобы они оказались в моём плеере. Причём вначале определи мои пристрастия по той подборке треков, что уже имеется, договорились?

– Я буду думать… – снова неопределённо ответил Компаньон, будто возвращая начало разговора.

– Думай-думай. Это вообще полезное для всех занятие. Даже для полётных компьютеров.

Для первого раза было вполне достаточно. Шкип даже испугался – не перестарался ли он, запрещая перехватывать управление в случае, если с ним что-то произойдёт. Но потом решил, что нет, не перестарался. Что может произойти? Такого, чтобы сознание пилота отключилось, а корабль продолжил нормальное функционирование? Врезаться с околосветовой в астероид? Тогда уже ничего и никому не поможет: ни ему, ни кораблю. А другие причины… Да нет, бред всё это. Перед каждым вылетом – экспресс-тест. Если что-то критическое со здоровьем, он не пройдёт медконтроль и к полёту его не допустят. Следующая версия? Что ещё? Ничего. Значит, и переживать незачем. В крайнем случае, можно будет отдать команду быть готовым к перехвату управления заранее, перед серфингом, например.

Шкип запустил прицел – дальномер, вызывая на экран контуры астероида, просканированного георазведчиком, и запустил лазерный бур.

Восемь вспышек подряд – восемь коротких росчерков на глубину до десятка метров. Пятьсот тонн грунта оторвалось от тела астероида. Такая мастерская вивисекция отрабатывалась годами. Шкип помнил, с чего он начинал: целый день долбил какой-то несчастный камень, израсходовав почти весь энергозапас на лазерную установку, и в итоге едва смог собрать тогда тонну полезного сырья. Теперь же, если не ошибся георазведчик и сканирование верно определило залегание породы, – ничего особенного, правда, вольфрам и кобальт и кое-что из сопутствующих элементов, – то с пятисот тонн он соберёт не менее десяти тонн добычи. Ещё два-три таких камушка, и норма выполнена, тогда можно будет продолжить общение с Компаньоном, например, на тему – куда девать оставшееся время?

Компаньон молчал, плеер менял треки в производном порядке, и Шкип кивал головой в такт музыке, выпятив от удовольствия губы. Сейчас можно было расслабиться, зависнув над растерзанным астероидом, пока фильтры грузового шлюза втягивали чистое сырьё, высвобождая его из грунта. Экран грависканера высвечивал девять ярких точек. Где-то совсем рядом, невидимое визуально из-за плотного роя, работало его седьмое звено орбитальной рудодобычи. Ещё пять кораблей Шкип отправил в Восьмой Грот – отыскивать в другом астероидном рое кристаллы гиперхрусталя. Обычная практика – треть звена уходит к месту перспективной добычи, так поступало большинство Караванных, и Шкип не был исключением.

Конечно же, он знал, что такое разделение – всего лишь маленький выходной для тех пяти пилотов-счастливчиков. Они честно его заслужили, и теперь находились вне зоны контроля Центрального Модуля. Там, в отрыве от основной группы, можно поболтать, подучить новичков, – а в ушедшей к Восьмому Гроту пятёрке новичков было трое. Иначе – как же набираться им ума-разума? На учебном полигоне? Где вместо настоящих астероидов – шаблоны-мишени? Нет уж, пока его первая и вторая группы вкалывают в Листопадном Зале, пусть в третьей группе быстрее становится на двух добытчиков больше. Такой день нельзя посчитать за потерянное время. Пусть. Корпорации от этого не убудет.

Внезапно слух Шкипа пронзил короткий неприятный звук.

– Чёрт! – пилот вздрогнул от неожиданности, чувствуя, как по спине прошла дрожь.

Звук напоминал скрежет ножа по металлу или по стеклу, но вместе с тем содержал какое-то многоголосие – будто бы модулированное шипение и серию быстрых щелчков.

– Караванный, ты это слышал? – ворвался голос Крега, ведущего второй группы звена. – Я тут чуть из кресла не выпрыгнул!

Крег выговорил это с восторгом. Всё-таки при монотонности рудодобычи такие вот мелочи способны внести хоть какое-то разнообразие… Если за ними не придётся ждать чего-то худшего…

– Признаться, я тоже вздрогнул, так всё неожиданно…

– И я! – присоединился Монки, оператор модуля георазведки.

– Я тоже. Думал, обделаюсь! – вслед за Монки высказался кто-то из добытчиков.

– Интересно, что же это всё-таки было? – Шкип испытывал неудовольствие от своего состояния. – Голос космоса? Что-то раньше я ничего подобного…

– Да нет, наверное, у твоего дружка, с которым ты любезничал, на круизёре сбой экрана гравидвижков. Деформация эфира, только и всего!

Версия Крега звучала более чем убедительно. При повреждении экранирования маршевых двигателей иногда случается услышать в эфире посторонние звуки, возникающие будто из ниоткуда. Это ведь не шутка – изменённая гравитация с плазменным выбросом в придачу!

– Наверное, – согласился Шкип, – они ведь как раз собираются стартовать в Прилив. Сейчас, кстати, поинтересуюсь…

Шкип ткнул на сенсорной панели в одиннадцатую яркую точку, присутствующую в локации, и по экрану тут же пробежала строка идентификации.

Круизный лайнер «Селена». Собственность корпорации «Катиола-Видхун-Нова», Доминанта «ДФС», класс корабля – «А», экипаж – двести тридцать человек. Пассажиры на борту – шестьсот двадцать персон.

– Ого! – отметил про себя Шкип, – если вычесть двадцать-тридцать человек действительного экипажа, остаётся две сотни обслуживающего персонала! Один стюард на троих – ничего себе, обеспечение комфорта!

– Караванный добытчиков вызывает капитана «Селены»! Никак не получается с вами распрощаться сегодня!

Шкип активировал селектор связи, ожидая услышать извинения по поводу хлама в эфире. Но этого не произошло.

– Слушаю, добытчик! У меня ещё три минуты до входа в приливную точку, отчего бы не поболтать ещё?

Странно. Очень странно. И очень непохоже на того капитана, что мысленно нарисовало воображение Шкипа. Неужели взыграла гордость и командору стыдно признаться, что его круизёр, на котором экранное оборудование стоит больше, чем способно добыть за день звено Шкипа, – это дорогое оборудование дало сбой?

– Только что прошли помехи. Резануло, как по обнаженным нервам… Ребята решили, у вас неполадки. Я, кстати, присоединился к такой версии…

– Деформация эфира? А-а! Вы подумали, у меня пробой экранов? – капитан «Селены» улавливал всё на раз, и было очень непохоже, что он играет, пытаясь скрыть конфуз.

Да и конфуз ли это? В таких случаях краснеть должны инженеры завода-верфи, на которой изготовлена «Селена», но никак не те, кто ею управляет.

– Увы, рад бы вас успокоить признанием, но… И, кстати, добытчик, то, что вы услышали, нас почему-то не коснулось… Нет, я верю, конечно, только мало ли чего не случается в том пруду, где нам доводится плавать, верно? Голос квазера, какие-то помехи из-за пульсации Лахо… Если бы у меня искрили движки, вы бы не то чтоб услышали и удивились, – оглохли бы, наверное! Всё-таки, четыре разгонных, плюс две дюзы маршевых, с диаметром основного потока шестьдесят метров. Нет, добытчик, «Селена» тут ни при чём.

– Может быть, может быть… – согласился Шкип. – Просто совпало как-то… Второй месяц в Листопадном Зале, все звуки – обычный фон в эфире, а тут появились вы и сразу вот такой визг и скрежет.

Шкип заново испытывал досаду – снова на себя самого, но уже по другому поводу. Надо же! Как ребёнок, утверждающий, что в шкафу кто-то шевелится ночью!

– Караванный! – Шкип вздрогнул снова, будто предчувствуя, что после произошедшего станут появляться только плохие новости. И Крег полностью оправдал эти опасения!

– У нас чертовщина какая-то… Пропала связь с третьей группой. Как отрезало после той мерзости в эфире! Захотел поделиться впечатлениями с отсутствующими, заодно спросить, как они, а там… Даже дальсвязь не пробивает, караванный… Проси «Селену», пусть прощупают Восьмой Грот, у круизёра энергосканеры на три порядка лучше, чем на Большой Маме…

Сама по себе новость не казалась из разряда наихудших. Пропажа связи между группами добытчиков нет-нет и случается. Причины могут быть разные. В основном, технические неполадки или же какие-нибудь выкрутасы космических объёктов. Но вот когда два странных события следуют один за другим, тут было над чем задуматься. Шкип втянул воздух, как перед затяжным нырянием в бассейне.

– Командор. У нас проблема. Не могли бы вы оказать одну услугу, это не отнимет много времени.

– Для вас – что угодно, парни! Только временем я действительно не располагаю. Минута с четвертью до входа в Прилив…

– Пропала связь с некоторыми из наших, это совсем рядом, Восьмой Грот, то есть, сектор пять-тридцать, – уточнил Шкип. – Если вам хватит мощности энергосканеров проверить это место…

– Ае, добытчик. Уже делается. Сейчас – сейчас… Есть квадрат пять-тридцать. Но вот только в нём никого нет.

– То есть как – никого нет? Проверьте ещё раз! – изумился Шкип, как будто командор лайнера являлся его подчиненным и только что выдал какую-то несуразицу.

– Гарантированно никого нет. Сканеры показывают нулевую энергоактивность. Зато присутствуют какие-то странные отметки в квадрате пять-восемьдесят. Как раз там, откуда, по моим прикидкам, мог прийти сигнал, что вас напугал…

Ну, что ж. Любезность за любезность. Шкип вздохнул. Сам виноват, позволил усомниться в ответе командора, к тому же сделал это не без экспрессии, вот и нарвался на комплимент. Надо же! Сигнал, который испугал… Пугливым не место среди добытчиков – враз башку сносит, если способен чего-то пугаться. Проще и не жить. Это у военных, как все уже наслышаны, какие-то хитрые штуки появились, блокирующие страх, а у добытчика, для которого каждый день может оказаться последним, вместо секретных приспособлений только его воля, его уверенность, его напор.

– Ае, командор, – Шкип усмехнулся, – Спасибо за помощь. Ещё раз – лёгкой швартовки. Крег, за старшего, а я смотаюсь в пять-тридцать, посмотрю, что там стряслось, может быть ребята погасили дюзы и висят за какой-то крупной глыбой, нашли что-то или просто толкуют. Потом гляну и в пять-восемьдесят… Чтобы не пугаться…

Крег ответил, что принял руководство звеном, а на лайнере Шкипа уже не слышали. «Селена» вошла в Прилив, и только быстро гаснущая плазма и слабая отметка на грависканере отмечали приливную точку. Последнюю координату круизёра в этом секторе пространства. Ровно через двадцать одну с хвостиком минуту круизёр выскочит совсем в другом уголке Галактики. Там, где нет и намёка на кружащиеся глыбы, так похожие в лучах звезды Лахо на падающие листья. Если смотреть и оценивать отвлечённо…

– Кстати, Монки! Отслеживай пока пять-восемьдесят. Если этот скрежет повторится, постарайся локировать сигнал и прогнать его на компьютере. Потом скинешь данные научникам, на Большую Маму.

На любой Большой Маме – Центральном Модуле отрядов рудодобытчиков – помимо промышленного и навигационного оборудования, автоматических мастерских, ангаров для кораблей и цехов переработки всегда имелась небольшая группа исследователей, а также, пусть миниатюрная, но великолепно оснащённая исследовательская лаборатория. Всё-таки космос – это космос!

Непознанный Океан и океан Непознанного!

– Ае, караванный, будь спок! Передай Рейни, – так звали старшего третьего отряда, – чтобы в следующий раз не опустошал кредитки на всех женщин, какие ему только подвернутся, а сменил аппаратуру связи. У него же «Ти-Эр», первая модель, древнее моей прабабушки, так что неудивительно…

– Обязательно передам, – ответил Шкип.

Но почему-то не ощутил уверенности в таком ответе. Внутренний голос, будто голос потерявших надежду, подсказывал, что дело вовсе не в дряхлой аппаратуре, у него у самого на «Трайде» стояла «Ти-Эр» и действовала безотказно…

Слишком уверенно сообщил командор круизёра данные со своего сканера. Слишком странное совпадение – потусторонний звук-сигнал и молчание Рейни. К тому же, Шкип знал это точно, на корабле одного из новичков имелась аппаратура дальсвязи, отличная аппаратура, вариант полицейской «Маги», обеспечивающая связь-мгновенку. И опять же – почему Рейни никак не предупредил его, что собирается устроить передышку?

От этих мыслей у Шкипа как-то противно засосало под ложечкой. Плохой признак. Последний раз так было в Долине Кактусов, – системе Лаки-Красный, когда бесформенная, щетинящаяся во все стороны километровыми сталагмитами ледяная комета неожиданно ожила, начав дымить десятком мощных гейзеров, а корабль Шкипа как раз находился между двумя массивными рогами. Тогда он снялся с места за пару секунд до начала хаотичного вращения кометы, иначе могло случиться всё, что угодно. И долго затем ему снился один и тот же сон – насаженный на острый пик звездолёт, с распоротой обшивкой, с застывшим ледяной статуей пилотом, который не успел захлопнуть забрало скафандра и стартовать за две секунды до гибели.

Вот и сейчас. Противные холодные слюни, которые приходится сглатывать. То ли самопроизвольная реакция на хреновые известия, то ли предчувствие чего-то ещё более хренового.

К Восьмому Гроту можно было добраться обычным ходом, на форсаже это заняло бы около сорока минут. Но Шкип решил идти сквозь Прилив. Не намного быстрей, с учётом маневрирования перед входом в приливную точку, зато спокойней. Будет возможность собраться, успокоиться, стряхнуть с себя всю эту чушь!

Компаньон по-прежнему молчал, видимо, потрясённый несоответствием между заложенной в него программой и реальным положением вещей. Вот теперь Шкипу, наверное, даже не хватало надоедливых, но безвредных нравоучений. Но самому вызывать Компаньона на беседу тоже не хотелось. Пусть думает, умный набор чипов и блоков, пусть искрит своими нановнутренностями. Учится жизни, учится понимать своего пилота. Пусть.

Без всякого лихачества Шкип вывел «Трайд» из роя и пошёл к визуальному ориентиру – прямо в сторону центра диска Лахо. Когда до светила оставалось несколько полётных единиц, Вселенная, космос, коричневый карлик – всё сжалось в единственный чёрный зрачок, принявший в ту же секунду корабль Шкипа.

Прилив! И на обзорном экране замелькал калейдоскоп метаморфирующих геометрических фигур. На двадцать одну минуту, – если быть точным, на 1272,2721 секунду, постоянную Пикшина, – звездолёт Шкипа перестал принадлежать Галактике, утратив свои координаты.

Исчезли время и пространство, излучения и гравитация. Исчезли, чтобы появиться вновь через двадцать одну минуту с хвостиком, но уже на другом краю системы Лахо, там, откуда звезда выглядит всего лишь ярким шариком с сантиметровым радиусом.

Шкип вновь активировал плеер, выбрав трек любимой команды – «Энерга». Что бы там ни произошло с третьей группой, сейчас он это узнает. И лишит Рейни на месяц всяческих поблажек, если дело действительно в барахлящей аппаратуре связи.

Решив так, Шкип полностью успокоился, сосредоточившись на игре калейдоскопа в Приливе. Это несложно, ведь здесь возможно встретить всё, что угодно: окружности, при слиянии образующие почему-то квадрат, три параллельные линии, вдруг сходящиеся сторонами треугольника, а после цилиндр – с квадратным сечением. Парадоксальная нелинейность. То-чего-не-может-быть.

Шкип, как и многие пилоты, одновременно любил и ненавидел переходы через Прилив. Любил – за странное умиротворение, что обрушивается вдруг со всех сторон, за ощущение себя щепкой, плывущей в причудливой спокойной реке. Ненавидел – из-за коротких моментов внутреннего бунта, когда сознание начинало протестовать по поводу картинок, живущих лишь во снах и в Приливах, когда одновременно хочется и плотно зажмурить глаза и держать их открытыми, пытаясь найти смысл всем метаморфозам. Ведь в Приливе всегда так – устойчивое ощущение, будто вот-вот картинка станет чёткой и откроется невероятное таинство мироздания. Но это только ощущение, только обман, иллюзия. Визуально-графическое отображение сложных волновых процессов, происходящих в искривленном пространстве, – как это называется на языке научников. Калейдоскоп. Бешеная пляска. Временная смерть. Кривые зеркала. Зазеркалье. Туннель вечности… Как только попавшие в Прилив его не называли…

Коротко тинькнул индикатор перезагрузки навигационных систем, тёмный космос с единственнояркой точкой Лахо проступил на обзорном экране – будто ушла пелена, и «Трайд» вышел из Прилива в квадрате пять-тридцать. В Восьмом Гроте.

Дальше надеяться на визуальное ориентирование не было смысла, ведь хаотичную игру фигур в клубящемся тумане Прилива сменила чернильная темень. Шкип запустил грависканер и общие системы локирования, уверенно втискивая «Трайд» в слоёный пирог местного астероидного поля.

– Рейни, сволочь ты порядочная! Куда ты подевался? – запросил Шкип на открытой волне.

Но ему никто не ответил.