Текст книги ""Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 (СИ)"

Автор книги: Надежда Соколова

Соавторы: Елена Горелик,Андрей Федин,Андрей Вершинин,Макс Гато,Роман Тард,Алексей Птица
сообщить о нарушении

Текущая страница: 292 (всего у книги 340 страниц)

– Ага, ага, как же. Ладно, забудь, впереди каникулы, найдёшь ты ещё кого-нибудь себе по душе.

– Найду, – вздохнул я, – только такую уже не найти.

В ответ на мои слова Пётр запрокинул голову к небу и стал оглушительно смеяться, и долго не мог угомониться, пока я недоумённо смотрел на него.

– Ты чего ржёшь, как конь, Пётр?

– Ну ты и насмешил, ты же понимаешь, что она не ровня тебе, да и вообще, конечно, другой такой не найти, потому как она графиня, а ты пока всего лишь обычный мещанин. Так что, довольствуйся хотя бы тем, что на тебя просто обратили внимание. А если ты влюбился, а ты действительно влюбился, друг мой, то тебе сто́ит добиваться большего в жизни, чем смог добиться твой отец, намного большего, и даже тогда вряд ли у тебя получится жениться на Женевьеве, даже если ей нравишься. Ты же понимаешь, что её сословие просто не допустит тебя к ней. У неё отец генерал-губернатор, для них это моветон.

– Да знаю я, чего ты мне прописные истины говоришь, Пётр. Всё я знаю и понимаю, но мечтать не запретишь. Ладно, поехали отсюда, а то я замёрз, а впечатлений и так – выше крыши самого высокого здания в столице.

– И то правда, Фёдор, пошли. Как поедем? Давай на извозчике опять, хватит на сегодня приключений, да и денег мы с тобой потратили много.

– Потратили много, но зато не зря. Когда бы ещё с графиней в одном дирижабле полетали?

– Твоя правда, Фёдор. Ладно, поехали домой.

Уже на следующий день, сидя в поезде и глядя на проплывающие за окном пейзажи, я вспоминал юную графиню. И почему её угораздило родиться графиней? Была бы она обычной мещанкой, да хоть дворянкой, а не аристократкой, то я смог на ней жениться. Да, пришлось бы приложить много усилий, но цель того стоила, а сейчас…

Сейчас я мог только думать о ней и мечтать. Как же сладко щемит сердце, когда в голове возникает её светлый образ, но не надо травить себе душу несбыточными желаниями, нужно совершенствоваться и учиться. В этом залог моего успеха, а ещё мне необходимо зарабатывать деньги. Они нужны хотя бы для того, чтобы чувствовать себя лучше и позволять больше, на покупку книг, например, или на хорошую и вкусную еду, а то эти продовольственные талоны в казённой столовой уже надоели.

Как бы там ни было, постараюсь найти себе заработок, нужно только напрячь мозги. Жаль, что Ефим оказался слишком мутным человеком и любое его предложение всегда несло некий флёр двусмысленности и авантюризма, хотя я понимал, что с помощью своего дара действительно мог зарабатывать деньги, но банально опасался связываться.

Дорога домой ничем мне не запомнилась, и через три дня мой поезд подошёл к зданию железнодорожного вокзала Крестополя. По перрону сильный ветер кружил редкие мелкие снежинки, кидая их в лицо немногочисленным встречающим. Перед отъездом я отправил матушке телеграму о том, что приезжаю, и внезапно увидел её на перроне.

Маленькая, похудевшая фигурка, одетая в старомодное, но ещё очень приличное платье, куталась в шерстяную шаль, с тревогой осматривая каждый вагон и ища глазами того, ради кого она и пришла сюда.

– Матушка! – крикнул я, выходя из своего вагона.

– Сынок! – воскликнула она и бросилась ко мне.

Я неуклюже обнял мать, что оказалась намного ниже меня, то ли я подрос, то ли она в росте убавила.

– Матушка, – ласково сказал я и поцеловал её мокрые от слёз щёки. – Ты уже, наверное, замёрзла, ожидая меня?

– Нет, сынок, я недолго жду, пойдём домой.

Каникулы мои оказались непродолжительными, много времени отнимала дорога: в Крестополь трое суток, да обратно столько же, остаётся неделя дома. А что можно за неделю сделать? Только праздники отметить с немногочисленными родственниками, да погулять по городу. Ну и на девчонок местных посмотреть, а познакомиться времени уже и не хватило. И вскоре я снова сидел в вагоне поезда, мчащего меня обратно в Павлоград.

Глава 11
О разном

На второй день приезда Женевьевы домой к ней в спальню перед сном постучалась мать.

– Войдите! – кротко сказала Женя, догадываясь, кто к ней пришёл.

– Не спишь? – спросила Наталья Максимовна.

– Нет, маман, а что ты хотела?

– Поговорить.

– О чём?

– О твоей будущей жизни.

– Хорошо, я внимательно слушаю тебя, маман.

– Расскажи мне, как ты провела день на Марсовом поле?

Женевьева не удивилась, она ждала подобного вопроса.

– Так тебе, маман, уже о том во всех подробностях доложила Эльза…

– Доложила, но мне хотелось бы услышать твою версию.

– Она такая же, как и у Эльзы, мне нечего скрывать.

– То есть, всё произошло совсем случайно?

– Да.

Мать пытливо посмотрела в глаза дочери, но ничего в них не увидела, да и сама она чувствовала, что Женя не врёт.

– Ну, что же, поверю тебе на слово, но мне всё равно хотелось бы услышать эту историю из твоих уст.

– Хорошо, маман, – и Женевьева принялась рассказывать, как она провела полдня на Марсовом поле, как летала на дирижабле и сколько впечатлений от этого получила.

– А зачем ты захотела с утра поехать туда, а не направилась сразу домой?

– Хотелось погулять по Павлограду.

– Вот как⁈ Не замечала раньше за тобой подобной тяги.

– Ну, она у меня внезапно появилась. Захотелось, и всё.

– Плохое объяснение.

– Уж какое есть.

– Скажи мне, дочь, тебе нравится тот мальчик, Фёдор Дегтярёв?

– Ты меня спрашивала уже об этом, маман. Нет, я прекрасно понимаю, что он мне не пара, если ты с этой целью затеяла весь разговор. Я осознаю разницу между нами, хоть он и очень интересный юноша, к тому же, постоянно попадает в центр внимания. С ним всё время что-то происходит, вот и на Марсовом поле они со своим другом врезались в моего извозчика. Я не могла это подстроить, даже если бы сильно захотела, и он тоже.

– В это я верю, но вы оба там оказались, причём в одно и то же время?

– Так получилось, – пожала плечами Женевьева.

– Свежо предание, да верится с трудом. А может, ты знала, что он собирается на Марсово поле, и решила съездить туда, чтобы ненароком увидеться?

Женя знала, что мать может многое предугадывать, и её дар тому только способствовал, но открыто признаваться в том, что подстроила встречу, она не собиралась. Она даже перед собой не признавалась в том, а перед матерью и подавно.

– Я ехала прогуляться с гувернанткой, и заодно полетать на дирижабле. Эти юноши – мои товарищи по курсу. Мы поступали с ними вместе, хоть и учимся сейчас на разных факультетах, в этом нет ничего предосудительного, маман.

– Хорошо, я поняла тебя, дочь. Предосудительного нет, но ты должна держаться подальше от этого мальчишки.

– Куда уж дальше. Я с ним не общаюсь, даже на лекциях и в перерывах между ними.

– Это хорошо и правильно. Скоро ты будешь общаться совсем в другом кругу, отец подумывает перевести тебя в московскую академию, там на пятом курсе учится твой жених – князь Юсупов.

– Я не поеду!

– Тебя никто не спрашивает. Юсупов твой жених, там и сможешь с ним общаться, сколько захочешь. А то его родители уже вопросы нам начинают задавать, почему ты поступила в Павлоград, а не в Москву.

– Он учится не на инженера, а на юриста.

– Ну и что, там есть инженерный факультет, туда и переведёшься.

– Но зачем? Мы можем с ним общаться на расстоянии.

– На расстоянии ты можешь общаться со своим Дегтярёвым.

– Он не мой, – вспыхнула Женевьева.

– Я вижу. Ладно, со второго курса перейдёшь, а первый пока доучишься здесь, поняла?

– Да.

– Ну, вот и хорошо. Спокойной ночи.

Женя промолчала, не в силах заставить себя пожелать то же самое до этого любимой маме. Ну вот зачем она так с ней поступает?

– Мама, – тихо, почти шепча, сказала она, – я не хочу за него замуж, я хочу хотя бы по любви.

Графиня выпрямилась сначала как будто её кто-то резко ударил, глаза её на какое-то незначительное мгновение сузились и… вернулись в своё обычное состояние, а сама она ощутимо расслабилась. Несколько мгновений она молчала.

– Я знаю, – глухо ответила графиня после паузы, – дочь… – мать на мгновение осеклась, – я обещаю тебе, что помогу, как смогу, но не рассчитывай на меня всерьёз, я могу сделать только то, что в силах, скоро вы с Юсуповым будете помолвлены, и я ничего изменить не смогу.

– А отец?

– Отец тем более, он вообще связан всеми этими договорами, у него есть репутация, которой он дорожит, так что, дорогая, всё будет зависеть даже не от нас, а от самого Юсупова.

– Значит, мне надо его дискредитировать, – сказала себе под нос Женя, но мать её всё равно услышала. Брови графини поползли вверх, она хотела что-то сказать, но, так ничего не сказав, ласково коснулась мягких и пушистых волос дочери и медленно вышла из её комнаты.

Женя вздохнула, невольно она выдала себя, но врать матери бесконечно тоже невозможно, и она ей не враг, а друг, иначе бы сказала что-нибудь после её последних слов, но не сказала, а значит, станет молчать и даже помогать, но опосредованно. Что же, а ей больше ничего не надо. Она вырвется из подлых и липких лап этого отвратного Юсупова.

Мать ушла, и Женевьеве тут же вспомнился Дегтярёв. Как он ей улыбался, какая у него, оказывается, чистая и светлая улыбка. Так может улыбаться только очень хороший человек, с которым можно идти хоть на край земли, хоть под венец, хоть на войну. Успокоенная этими мыслями, она решила почитать бульварный роман и через несколько минут погрузилась в романтические приключения влюблённой парочки, где он барон, а она – служанка его врага.

Дочитав до половины, Женевьева легла спать, и всю ночь ей снились всякие перипетии влюблённой парочки, только лицо барона полностью соответствовало лицу Фёдора Дегтярёва, такой вот сон.

Интерлюдия

Жандармский поручик Радочкин снова стоял в кабинете своего начальника, но уже не с докладом, а для получения задач. Выслушав поручения, он задал вопрос, который его сильно интересовал, и на который начальник обязательно должен ответить.

– Ваше превосходительство, позвольте поинтересоваться, как прошёл доклад у императора?

Полковник откинулся по своему обыкновению на спинку кресла и с прищуром посмотрел на подчинённого.

– А вы нетерпеливы, поручик.

– Прошу прощения, Ваше превосходительство, но доклад готовил я, и он очень важен для меня, я должен знать, каков итог, ведь вы говорили, что император, возможно, выделит средства для работы нештатной агентуры, это позволит увеличить количество филлеров и другой агентуры.

– Да, говорил. Ну, что же, задачи вы получили, и это, хочу вам сказать, ещё не всё. Император дал распоряжение о выделении дополнительных денег, но средств выделили вполовину меньше запрашиваемых, так что, нам не приходится особо обольщаться по этому поводу. Тем не менее, суммы нам выделили, а значит, приступаем к работе. Первым делом деньги пойдут на наём агентуры среди числа студентов, там возникают самые боевые настроения, да и вообще, много чего интересного происходит в их среде, так что, имейте это в виду. И особый упор мы сделаем именно на них. Поэтому, готовьтесь, господин поручик, через неделю на счёт вашего отдела будут перечислены определённые суммы, с помощью которых вы и начнёте вести работу, а также наймёте дополнительных филлеров для наружного наблюдения.

– Есть, Ваше превосходительство!

– Хорошо, вы можете быть свободны, через две недели жду от вас доклад.

– Есть! И, щёлкнув каблуками, Радочкин покинул кабинет начальника.

На следующий день у Радочкина была запланирована встреча со следователем сыскного отдела Кошко, которая и состоялась в положенное время.

– Ну что, Ростислав Игоревич, выделили вам деньги? – сразу задал волнующий его вопрос Кошко.

– Да, Дмитрий Анатольевич, выделили, к сожалению, намного меньше, чем планировалось.

– Понятно, я так и подумал. Денег нет, но вы держитесь.

– Точно так, но деньги есть. На студентов выделили в полной мере, так что, можно довольно сносно платить за получение любых сведений.

– Отлично, это совсем другое дело, я уже подобрал несколько подходящих кандидатур.

– Будьте любезны, озвучьте их.

– Минутку!

Кошко достал из кармана изрядно измусоленный листок, на котором химическим карандашом были намалёваны какие-то нечитабельные каракули, но таковыми они являлись для других, а для самого Кошко вполне себе понятные. Водя пальцем по весьма небогатому списку, он стал перечислять фамилии внимательно слушавшему его поручику.

– Тэкс… ну, и можно попробовать склонить к сотрудничеству Фёдора Дегтярёва.

– Дегтярёва? Сомневаюсь. Этот не станет, слишком честолюбив и…

– А из чувства мести? – мягко перебил поручика Кошко.

– Нет у него никакого чувства мести, защищать себя он готов, а вот мстить – не его удел.

– Ладно, тогда самый перспективный из всех перечисленных – это Ефим Трутнев, из мещан, по уши погрязший в карточных долгах. Впрочем, по последней информации их ему списали, естественно, не за просто так. Оказал он какую-то весьма солидную услугу своим кредиторам.

– Гм, я, кажется, догадываюсь, какую, если знать фамилии его кредиторов.

Кошко назвал.

– Ага, тогда всё ясно.

– Мне тоже, Ростислав Игоревич, берём его в оборот?

– Берём. Когда?

– Предлагаю через два дня. У них сейчас каникулы, и он захаживает в один игорный клуб, там у меня всё схвачено, есть свои люди, они его и подведут к нам. Можно даже сыграть с ним на деньги, умеете играть в покер, Ростислав Игоревич?

– Я предпочитаю преферанс. А почему именно покер, ведь подобные типы играют только в очко или во что-нибудь подобное? Высокоинтеллектуальные игры, где надо много думать и долго сосредотачиваться, не для них.

– И что же вы такого плохого мнения о нашем будущем подопечном, Ростислав Игоревич? Он умеет играть во всё, но предпочитает играть, как вы справедливо заметили, в более короткие по времени и высокодоходные игры, правда, в тех клубах, которые он посещает сейчас, такие игры не в ходу, а там, где играют, он больше не ходок.

– Почему-с?

– Морду бьют-с, причём сразу, да так, что неделю ходить с фингалом, вот и не предпочитает.

– Угу, знаково.

– Ну, как есть.

– Хорошо, я целиком доверяю вам в этом вопросе. У вас есть план действий по его вербовке?

– Я вам уже рассказал его. Он обязательно попытается смухлевать, ему дадут выиграть, потом поймают на этом, ну, а дальше он сыграет с нами, в отдельном кабинете.

– Одобряю. Куда и во сколько мне нужно подойти?

– В заведение «Кок и Ос», в полшестого вечера я буду вас ждать там. На входе скажите, что пришли к товарищу Драму. Это буду я, вас проведут ко мне, и я вам расскажу, что мы станем делать дальше.

– Хорошо, я окажусь там к назначенному времени.

– Жду-с.

В двадцать минут шестого поручик, одетый в модную одежду столичного хлыща, вошёл в зал клуба «Кок и Ос». Им оказалось полуподвальное помещение на одной из центральных улиц столицы, затерявшееся глубоко во дворах. Казалось бы, вот рукой подать до широких и шумных проспектов, где постоянно ходят целые толпы народа, ездят автомобили, несутся извозчики, а сто́ит завернуть буквально за угол, пройти несколько дворов, и сразу попадаешь как будто в другой мир, и в другую атмосферу.

Поручик оценил и неухоженный колодец небольшого двора, и обшарпанные, видавшие лучшие времена, стены, и очень удобный для воров узкий и длинный туннель выхода на улицу. Сам клуб сиял квадратной и яркой в зелёно-красно-чёрных тонах вывеской над отдельным входом. Этот вход, скорее всего, переделали с чёрного или дворницкой.

Снег вокруг входа оказался истоптанный, со следами разного цвета грязи, но характерных жёлтых пятен или багровых следов не наблюдалось, значит, клуб более или менее приличный, и внутри есть все удобства, а разборки, дабы такие и имелись, происходят либо сразу в нём, либо, что вероятнее, далеко за пределами этого двора.

Средней паршивости клуб, не отстой, и не элита, как раз такой, который и нужен, чтобы дела-делишки разные мутить и перед законом не отсвечивать. Понятно теперь, почему Кошко этот клуб выбрал, наверное, и владелец у него на крючке, без этого никак, иначе подставят, как цыплёнка. И будут песенки потом петь анархические.

Вспомнив об анархистах, поручик посмурнел, он знал только то, что по всей стране готовятся теракты, спонсируемые одной из зарубежных стран, а то и сразу несколькими, больно Склавская империя им мешает, а вернее, запасы её эфира. М-да… и он нажал на вычурный дверной звонок.

Через несколько секунд дверь распахнулась, и на пороге появился мощный коренастый мужик с длинной окладистой бородой и стрижкой а-ля горшок. Вид имел угрюмый, под стать своим мощным кулакам, этакий эталонный вышибала.

– Куда?

– В клуб, – кратко сказал поручик.

– Бумагу!

– Какую бумагу, меня Драм пригласил⁈

– Ааа, понял. Никита⁈ – могучий рык неотёсанного деревенщины достиг ушей крутившегося неподалёку отрока, отчего тот чуть не подпрыгнул и сразу бросился к ним.

– Отведи его, к Драму пришёл.

– Сию секунду, следуйте за мною.

Поручик кивнул и проследовал за мелким шнырём, тот провёл его в маленькую комнатку, о существовании которой сложно было догадаться, если заранее не знать. Здесь провожающий его и оставил, наедине с Кошко, который в это время вальяжно развалился в кожаном, но изрядно протёртом кресле, и пускал в высокий потолок сизые кольца табачного дыма из мелкой, орехового дерева трубки, с изображением морды льва.

Одет он оказался в костюм тройку, но небрежного вида, так как костюм хоть и обладал некоей презентабельностью, но был весьма потёртый. На соседнем стуле лежала неаккуратно брошенная шапка пирожком из плотного войлока.

– Как я вам?

– Неплохо выглядите, Дмитрий Анатольевич, совсем неплохо.

– Ну, и вы, я смотрю, мужчина презентабельный и хлёсткий, кстати, вам отлично идёт этот пиджак.

– Шил на заказ.

– У своего портного?

– Что вы, у портного нашего отделения.

– Ну-да, ну-да, как я сразу не догадался о том. Ну, что же, вы готовы побеседовать с молодыми людьми? И, кстати, в карточные игры умеете играть, а то я забыл о том спросить в прошлый раз.

– Умею и достаточно хорошо.

– Отлично, это вам плюс в копилку умений, а я вот на досуге фокусами балуюсь, – и Кошко, подхватив со стола лежащую немного в стороне колоду, раскрыл её и стал творить с ней всякие выкрутасы. То тасовал самым невероятным образом, то мешал так, что глаз не мог уследить за всей колодой, то доставал любую из называемых карт всего лишь одним движением. В общем, изволил шулерствовать.

– Каков наш план действий? – понаблюдав, спросил поручик.

– Трутнев уже здесь, мы выйдем, когда нужно, точнее, его пригласят уже сюда, вместе с ним придёт и приглашающий, когда игра подойдёт к концу, он уйдёт, а мы останемся.

– Во что будем играть?

– В покер. Вот колода, ваше дело играть, как получится, постарайтесь не проигрывать, это важно. Вы играете сами за себя, помогаете создавать честную атмосферу.

– Я понял.

– Что же, тогда ждём-с. Курить будете?

– Нет, спасибо, я на работе стараюсь не курить.

– Ваше право, – пожал плечами Кошко и, постучав трубкой о пепельницу, набил её новым табаком и, раскурив, пустил дым кверху.

– Я тут вспомнил об одной вашей кандидатуре, – немного помолчав, сказал Радочкин

– О какой?

– О Дегтярёве.

– Да, помню, и почему вспомнили?

– Вы знаете, что у него весьма редкий и необычный дар?

– Слышал, но не вникал особо.

– Так вот, он умеет воспроизводить всё, что видел, и не только. Может показать в воздухе любую картину, даже придуманную им самим, и более того, я сейчас с вами поделюсь конфиденциальной информацией, надеюсь на обоюдный обмен ею же.

– Безусловно, – тут же отреагировал Кошко.

– Дегтярёв умеет использовать своё умение в качестве противодействия другому дару, пока ещё очень плохо, но, судя по отчёту профессора, которого чуть не убили, уже весьма эффективно. Это редкость, и он может нам помочь, хоть и не в качестве стукача или наушника, на это он не согласится, а в качестве помощника. Весьма перспективный в этом плане юноша.

Кошко, внимательно выслушав новую информацию, задумался, но не успел дать ответ, как в дверь постучали. Громко сказав «войдите», он тем самым впустил двух новых персонажей. Первым оказался ничем не примечательный мужчина среднего возраста, одетый в обычный плохонький костюм, а вот вторым оказался их клиент.

Среднего роста, довольно щуплый, но жилистый, чуть лопоухий, с немного бегающим, но цепким взглядом человека, побывавшего в разных ситуациях, он сразу привлёк себе внимание Радочкина.

– Зиновий Гердтович, вот, привёл к вам человечка, хочет сыграть с вами, но ставки просит делать небольшие, – сказал сопровождающий Трутнева.

Кошко, пустив к потолку очередной клуб сизого дыма, ответил.

– На мелкие, так на мелкие, главное ведь – игра, а не деньги.

– И то правда. Проходи, Ефим, садись, сыграем, – подтолкнул первый человек Трутнева и спокойно уселся сам, выдвинув из-за стола крепкий стул.

Трутнев повёл головой, рассматривая Радочкина и Кошко, оба состряпали разные маски, которые, видимо, успокоили Трутнева, и он тотчас подсел к столу.

– Мешай колоду, – подтолкнул к нему карты Кошко, – твоя рука – владыка!

Трутнев схватил колоду, перетасовал её несколько раз, у него загорелись глаза, а движения рук, сначала лихорадочные, постепенно становились более плавными, пока он окончательно не успокоился и не стал разбрасывать карты всем игрокам. Игра началась и продолжалась часа два.

Нет смысла описывать все перипетии её начала, середины и, собственно, конца. Трутнев сначала то выигрывал, то немного проигрывал, пока в середине не сорвал большой куш и дальше стал играть с невообразимым азартом, сорвал второй куш и-и-и… и проиграл сразу, и всё, оставшись в небольшом минусе. Только тогда он пришёл в себя и взглянул на часы, висевшие на стене.

– Ровно два часа я продержался, – сказал он вслух.

– Всё, мне пора, время, – сказал мужчина, который привёл сюда Трутнева, и так как он оказался не в проигрыше, то тут же покинул комнату, даже не обернувшись на Ефима.

– Ну, что же, молодой человек, вы мне должны пять злотых, играли мы с вами долго, всё было честно, вы неоднократно выигрывали, но, в конце концов, проиграли. Такова фортуна-фортунато, – сказал Кошко.

– Гм, у меня в наличии есть только два злотых, – замялся Трутнев.

– Два злотых? Прекрасно, но мало. Отсюда люди выходят либо полностью рассчитавшись, либо не по своей воле, это же Кок и Ос, или правильнее, просто Кокос.

– И что это значит? – набычился Трутнев, глаза его забегали, а мозг, видимо, начал лихорадочно обдумывать, как быстро слинять из не слишком приветливого заведения.

– Сбежать не получится, что бы вы там себе не думали, молодой человек. Здесь нет обычного чёрного хода, а единственный выход надёжно охраняется. И как это вы, господин хороший, пришли в игорное заведение всего с двумя злотыми в кармане?

– Я надеялся на выигрыш, – Ефим Трутнев всё ещё не оставлял свою мысль сбежать, что открыто читалось на его лице, отражаясь в глазах и мимике. Нет, постороннему человеку это оказалось бы невдомёк, но двум следователям, одному по уголовным делам, другому – по политическим, такое желание читалось сразу и ясно.

– Не надо нервничать, гражданин Трутнев, – Кошко вынул из внутреннего кармана ксиву и небрежно бросил её на стол перед Ефимом. – Читайте, молодой человек, вам полезно знать, с кем имеете дело, а то, боюсь, что насовершаете всяких неблаговидных поступков, а нам потом с вами валандаться. А не хотелось бы.

Трутнев впился взглядом в синее удостоверение, и, подхватив его со стола, открыл. Несколько минут он читал, беззвучно шевеля губами, как будто не про себя, а вслух, потом завис и, наконец, положив документ обратно на стол, посмотрел на Кошко уже совсем другим взглядом.

– Что вы от меня хотите?

– А вы не догадываетесь?

– Нет.

– Ну, как же, вы очень хитрый и умный молодой человек, уже изрядно покрутились в различных кругах общества. Вот, скажем, в закрытых карточных клубах, в которые не каждый вхож, а вы там частый гость.

– Не посещал я никакие клубы, – глухо ответил Ефим.

– Ну, как же, у меня всё записано. 10 октября вы посетили клуб «Кларет», 15 числа того же месяца – клуб «Чарджоу», ещё через десять суток – клуб «Невский». У вас имелись обширные долги, но в некий день и некий час их у вас внезапно списали, а вход в данные клубы закрыли, интересно, почему?

– Я выиграл, закрыл долги и решил больше не посещать их, там одни аристократы и богатые купцы трутся, а я не такой, я бедный, вот с ними и разругался.

– О, я вам охотно верю. Уж снобов среди этой категории людей я встречал предостаточно, но здесь есть один небольшой нюанс. Вы оказали какую-то услугу, по моим сведениям, после чего на вас закрыли глаза, а долги списали. Не скажете, какую именно?

– Это не ваше дело!

– Я бы так не сказал, – Кошко усмехнулся и несколько раз сильно затянулся, выпустив в потолок табачный дым. – А, впрочем, вы правы, господин студент первого курса факультета водного и железнодорожного транспорта. И вы даже не представляете, насколько. Это действительно не моё дело, я сыщик уголовного сыска, а вы якшаетесь с политическими и оказываете услуги агентам иностранных разведок, а это уже совсем другая статья, не относящаяся ни к растратам, ни к долгам. Берите выше – это… измена государству.

– Нет! – вскочил Ефим. – Вы всё врёте! Я не изменял, я ничего не сделал. Да, я играл в карты, меня попросили рассказать и помочь, я рассказал и помог, и всё на этом.

И здесь поручик догадался, какую услугу и кому оказал Ефим. Он помнил все обстоятельства дела с Дегтярёвым, а также внимательно изучил его итоги, и истина внезапно открылась ему в полном виде.

– Это вы украли форменное пальто Фёдора Дегтярёва, гражданин Трутнев?

– А⁈ – Ефим стал стремительно бледнеть, глаза его заметались, он привстал и вот-вот выпрыгнул бы из-за стола, если бы не мгновенная реакция Радочкина. Револьвер буквально прыгнул следователю в руки из внутреннего кармана его просторного пиджака, и железный ствол недвусмысленно уставился в лицо Ефиму.

– Сядьте обратно. С вами всё ясно. Сбежите, мы вас всё равно поймаем, но уже с большими и очень неприятными для вас последствиями.

Увидев наставленный на него револьвер, Ефим сдулся, он побледнел ещё больше и медленно осел обратно на стул, положив на стол руки.

– Что вам от меня надо?

– Ничего особенного, хотим нанять вас в качестве нештатного сотрудника, – ответил поручик, – с соответствующим жалованьем и помощью. Если вы подпишете с нами контракт на данное поручение, то станете получать небольшое постоянное жалованье и премии за каждую весомую информацию о том, что происходит в стенах вашей академии, а также в той среде, где вы вращаетесь. Да и о ваших бывших друзьях мы тоже хотим многое услышать. Не сомневаюсь, что вы знаете о них даже больше, чем мы.

– Вы хотите сделать меня стукачом?

– Фу, как некрасиво вы выражаетесь. Стукачи, да будет вам известно – это люди, что передают информацию заинтересованному лицу за вознаграждение, то есть нештатные агенты, а мы предлагаем вам стать штатным агентом и подписать с нами договор, а значит, работать на империю, а не против неё. Это называется – контрразведка, а не стукачество. Да и пока от вас не требуется ничего сверхъестественного, достаточно просто уведомлять нас о настроениях среди студенческой молодёжи, ну и ещё что-нибудь для нас интересное. Кроме того, вы сможете построить себе карьеру в будущем, опираясь на нашу помощь в настоящем. Поедете туда, куда вам будет угодно, сможете занять ту должность, которая окажется удобна как вам, так и нам, и помимо своей обычной зарплаты инженера с даром, сможете получать и вторую. А ещё у вас, учитывая наличие дара, появится возможность заслужить и звания, если, конечно, захотите перейти в жандармы. Это всё учтётся обязательно…

Поручик, закончив говорить, немного помедлил и кинул взгляд на Кошко, который всё это время невозмутимо курил и улыбался себе в усы, попыхивая трубкой с вырезанным на ней львом. Трутнев молчаливо слушал, ожидая продолжения.

Кошко понял, что Радочкин передал ему слово и сказал.

– А ещё я научу всяким шулерским штучкам, чтобы тебя больше не могли обыграть в карты. Ты узнаешь много секретов, которые используют профессиональные шулера, и станешь готов к настоящей игре. Возможно, я научу тебя и их приёмам, но это в будущем.

Ефим пометался взглядом по лицам своих собеседников и смирился.

– Я не хочу.

– Да ладно тебе, – продолжил Кошко, – это ты сейчас пойман в сети, а получишь деньги и всё забудешь. Вот тебе небольшой аванс для начала, ты подумай до завтра и приходи ко мне по адресу: Сторожевой переулок, дом 2, комната под номером 12. Она находится на втором этаже, тебя проведёт привратник, скажешь, что ко мне. Завтра я там буду с двух часов пополудни до четырёх часов дня. В другое время не приходи, никто тебя не встретит и не примет.

Ефим посмотрел на бумажку в пять злотых, но так и не решился её взять.

– Бери, – сказал ему поручик, – это уже твои деньги. Если расскажешь что-нибудь интересное про Блазовского и его компанию, то получишь ещё столько же, ну, и насчёт поддержки я не шутил. Я из жандармского управления, решив все вопросы с уголовным сыском, пойдёшь ко мне. Задачи ставить тебе буду тоже я, отчитываться станешь также мне, ну и остальное узнаешь позже. Учти, работать надо на политический сыск, а не на уголовный. Это совсем другой уровень.

– Хорошо, – решился Трутнев, – что вы хотите узнать?

– Да рассказывай всё, с самого начала: как познакомился, какие дела вёл, как в долги попал, ну и дальше, по порядку.

Ефим на минуту задумался, а потом стал говорить. Рассказывал он очень долго, но его никто не перебивал, лишь задавали уточняющие вопросы. Записей тоже никто не вёл.

Кошко, несмотря на свой затрапезный вид доброго Чеширского Кота, обладал феноменальной памятью, а Радочкин, хоть и не имел такого рода достоинства, зато обладал даром, благодаря которому ему и не требовалось запоминать всё дословно, он хорошо ощущал правильность и правдивость каждого сказанного слова. Кроме того, его память была просто натренирована, и по возвращении к себе в кабинет, он скрупулёзно записал всё, что рассказал Трутнев, в части его касающейся.

Внимательно выслушав своего нового агента, поручик убрал револьвер, который всё ещё держал в руках, обратно во внутренний карман, а вместо него достал бумажник.

– Я думаю, Дмитрий Анатольевич, премию этот гражданин заслужил.

– Согласен, – кивнул в ответ Кошко, – но пока небольшую.

– Понял, вот ещё пять злотых, любезный юноша. В сумме вы сегодня выиграли пятнадцать злотых.

– Почему пятнадцать, когда вы мне заплатили только десять? – вскинулся в ответ Ефим.

– Как почему? – усмехнулся Радочкин, – а долг в пять злотых?

– Вы шулерствовали.

– Это несерьёзный разговор, господин Трутнев.

– Гм, – Ефим ничего не стал доказывать и молча взял деньги. Две красненькие купюры с изображением Павла Первого тут же исчезли в его кармане.