Текст книги ""Фантастика 2026-81". Компиляция. Книги 1-36 (СИ)"

Автор книги: Алекс Кош

«Если правда выйдет наружу, – размышлял диктатор, стоя среди руин лаборатории, – империя развалится за считанные дни. Легионы начнут борьбу за власть, провинции объявят независимость, а варвары ринутся грабить беззащитные города».

Нужна была ложь. Убедительная, простая ложь, которую примут все – от легионеров до сенаторов в провинциях.

Цезарь поднялся из кратера и приказал легионерам сжечь останки алхимиков. Никаких следов их деятельности не должно было остаться. Затем он собрал всех центурионов для срочного совещания.

– Слушайте внимательно, – начал он, глядя в глаза своим офицерам. – То, что произошло в Риме, – это чума. Самая страшная чума в истории человечества. Её принесли кочевники из дальних земель – скифы или сарматы, не важно. Болезнь распространилась с невероятной скоростью и унесла жизни почти всех жителей города.

Центурионы переглянулись. Некоторые кивали – эта версия была разумной и объясняла увиденное. Другие смотрели скептически, но молчали.

– Мы прибыли слишком поздно, чтобы спасти город, – продолжал Цезарь. – Но мы можем предотвратить распространение заразы. Рим будет закрыт на карантин. Никто не входит, никто не выходит. А мы пошлём гонцов во все провинции с предупреждением о чуме и приказом усилить охрану границ.

– А что с телами, Цезарь? – спросил Ворен. – Их нужно хоронить или сжигать?

– Сжигать, – без колебаний ответил диктатор. – Всех. Это единственный способ остановить заразу. Мы устроим огромные костры на каждом холме Рима. Пусть дым видят за сотни миль – это будет предупреждением для всех.

В течение следующих дней Цезарь и его легион превратились в похоронную команду чудовищных масштабов. Тела собирали повозками, складывали в огромные пирамиды и поджигали. Дым действительно был виден издалека, а запах горящей плоти разносился ветром по всей округе.

Диктатор лично следил за тем, чтобы никаких свидетельств алхимических экспериментов не осталось. Библиотеки с подозрительными текстами – сожжены. Лаборатории – засыпаны землёй. Любые упоминания о Марке, Криде или философском камне – уничтожены.

Параллельно он диктовал письма гонцам, которые должны были разнести новости по всей империи. Каждое послание было тщательно продумано – достаточно правдоподобно, чтобы в него поверили, но не настолько подробно, чтобы вызвать лишние вопросы.

«Сенату и народу провинции Галлия Нарбонская. Диктатор Гай Юлий Цезарь сообщает о великом несчастье, постигшем столицу. Неизвестная болезнь, принесённая кочевниками с далёкого востока, поразила Рим. Город закрыт на карантин до полного искоренения заразы. Все граждане провинций должны усилить бдительность и не допускать проникновения подозрительных чужеземцев…»

Такие же письма ушли в Испанию, Африку, Азию, на все границы империи. Везде одна и та же история – чума, кочевники, карантин.

Через неделю работы Рим действительно стал походить на город, поражённый чумой. Пустые улицы, груды пепла на месте бывших костров, зловещая тишина. Легионеры, участвовавшие в «очистке», получили щедрые денежные награды и строгие приказы никому не рассказывать подробности увиденного. Цезарь знал цену солдатской верности – золото и страх действовали надёжнее любых клятв.

Самой сложной задачей было объяснить собственное выживание. Почему диктатор и его легион не пострадали от чумы, которая убила миллион человек? Ответ был прост – они прибыли уже после того, как эпидемия пошла на спад, а военная дисциплина и опыт галльских походов помогли избежать заражения.

«Римляне верят в силу дисциплины, – размышлял Цезарь, наблюдая за работой легионеров. – Они поверят, что правильная организация лагеря и строгое соблюдение ритуалов очищения спасли нас от болезни».

Но в глубине души диктатор понимал – он живёт в заимствованное время. Рано или поздно правда о том, что произошло в Риме, выйдет наружу. Слишком много людей знали о существовании алхимиков, слишком много патрициев вкладывали деньги в проект философского камня. И тогда…

«Тогда я буду готов, – решил он. – У меня есть верный легион, есть золото из Галлии, есть время для подготовки. Если империя начнёт разваливаться, я построю новую. Меньшую, но более управляемую».

Через месяц «карантина» Цезарь объявил, что чума отступила, но Рим останется закрытым ещё на полгода для полной безопасности. Столица империи временно переносится в Равенну, туда же переезжают выжившие сенаторы из провинций.

История о чуме, принесённой кочевниками, прижилась удивительно быстро. Люди хотели простых объяснений сложных событий, и версия Цезаря давала им такое объяснение. Никого не удивило, что «варвары» могли принести смертельную болезнь в цивилизованный мир – это случалось и раньше, просто никогда в таких масштабах.

Цезарь стоял на башне временного дворца в Равенне и смотрел на север, туда, где за горизонтом лежал мёртвый Рим. Он сумел замять дело с алхимиками, но знал – это была лишь отсрочка. Силы, способные уничтожить целый город за одну ночь, не исчезли с гибелью Крида. Где-то в мире оставались те, кто знал правду о философском камне.

«И однажды они придут за мной, – думал диктатор. – Но к тому времени я буду готов».

Гай Юлий Цезарь, покоритель Галлии, диктатор Рима, человек, который перешёл Рубикон, впервые в жизни почувствовал себя по-настоящему одиноким. Он правил империей, столица которой превратилась в гигантский склеп, а главной его заботой стало сохранение лжи, которая удерживала всё от окончательного краха.

Но он выжил. И пока он жив, империя будет существовать – пусть даже в новой форме, пусть даже ценой страшной тайны, которую он унесёт с собой в могилу.

* * *

**ИНТЕРЛЮДИЯ: ЖАТВА СМЕРТИ**

Хель ощутила агонию Рима задолго до того, как философский камень разорвался в подземелье виллы Корнелия. Волна умирания прокатилась сквозь все планы бытия подобно цунами, достигнув самых сокровенных глубин Хельхейма и заставив богиню смерти содрогнуться от экстаза.

Миллион душ. Целый миллион человеческих жизней, угасших в единое мгновение.

Хель поднялась со своего костяного трона в сердце чертогов мёртвых и расправила невидимые крылья духа – не плоть и кровь, а саму сущность власти над смертью, способную объять целые миры. Энергия угасания устремилась к ней бурным потоком, и с каждой поглощённой душой могущество богини возрастало, преображая её.

– Локи, – выдохнула она с восхищением и тёмным восторгом. – Ты превзошёл все мои ожидания.

Она видела каждую деталь свершившегося – предсмертные конвульсии Крида, каждую каплю энергии, украденную Локи, каждую секунду разрушения великого города. Бог-обманщик полагал, что переиграл всех, включая саму Смерть. Но разве мог он знать об истинных нитях её замысла?

Богиня затворила очи и позволила себе раствориться в блаженстве момента. Энергия миллиона смертей наполняла её существо, трансформировала, возносила на вершины могущества, недостижимые за всю её долгую жизнь. Прекрасная половина лица засияла неземной красотой, способной затмить звёзды, а мёртвая половина обрела ужасающее величие тления, перед которым содрогнулись бы сами боги.

Но подлинное торжество заключалось в ином. Смерть Рима была лишь прелюдией к симфонии разрушения. Крид пал в ритуале, однако смерть стала для него не концом, а преображением. Его бессмертная сущность, освобождённая от бренной плоти, теперь принадлежала ей безраздельно. Северянин превратился в её орудие, в её слугу, в совершеннейшего из воинов грядущей войны за новый мировой порядок.

Хель восстала с трона и направилась к исполинскому зеркалу из чёрного обсидиана, позволявшему ей взирать на любой уголок Девяти Миров. Отражение явило ей Мидгард – мир людей, где свершилась катастрофа.

Цезарь со своим легионом предавал огню тела, распространяя ложь о моровом поветрии. Один в волчьем обличье скитался среди руин лаборатории, тщетно пытаясь постичь масштаб поражения. А где-то в отдалении Локи упивался возвращением божественной силы, не ведая, что стал пешкой в ещё более грандиозной партии.

– Время двигаться дальше, – решила Хель.

За века владычества над Хельхеймом она научилась мыслить не мгновениями или годами, а целыми эпохами. Падение Рима представляло важный, но не решающий ход в её планах. Подлинная цель простиралась далее – покорение не только мира мёртвых, но и царства живых.

Хель взмахнула дланью, и вокруг неё материализовались двенадцать вернейших слуг – драугров, некогда великих воинов, ныне преображённых в нежить, чья сила многократно превосходила возможности живых.

– Верные мои, – обратилась к ним богиня голосом, подобным зимнему ветру, – настал час великой охоты. Осколки философского камня рассеялись по всему Мидгарду. Отыщите их. Каждый осколок – источник силы, ключ к новым возможностям. А я направлюсь туда, где произрастает новая мощь, способная стать либо союзником, либо препятствием на нашем пути.

Драугры склонились в безмолвном поклоне и растаяли во тьме, устремляясь в мир людей на поиски магических фрагментов.

Хель же сосредоточилась на иной задаче. Её сверхъестественные чувства улавливали отголоски колоссальной магической силы где-то к западу от разрушенного Рима. Сила древняя, исполненная мудрости и потенциально опасная. Необходимо было выяснить природу её источника.

Богиня шагнула в портал, который перенёс её сквозь границы миров прямо в Британию – туманный остров на краю ойкумены, где кельтские племена всё ещё чтили старых богов и где магия струилась в жилах земли, подобно крови в жилах живого существа.

Она материализовалась в священной роще, где древние дубы образовывали круг вокруг каменного алтаря, испещрённого рунами и кельтскими символами. Воздух здесь был густ от магии, а каждый шелест листвы казался преисполненным вековой мудрости.

У алтаря её ожидал человек.

Высокий, худощавый, с длинной седой бородой и проницательными очами, в которых плясали отблески звёздного света. Одеяние его было простым – белая туника и тёмный плащ, – но аура силы вокруг него ощущалась почти физически. В руках он держал дубовый посох, увенчанный кристаллом, который пульсировал собственным внутренним сиянием.

– Мерлин, – произнесла Хель, мгновенно узнав его.

– Хель, дочь Локи, владычица мёртвых, – отвечал друид, склонив голову в знак уважения, но отнюдь не страха. – Я предчувствовал твоё приближение с момента падения Рима. Твоя жатва была… поистине впечатляющей.

Мерлин принадлежал к числу немногих смертных, которых Хель считала достойными внимания. Друид-чародей, советник королей, человек, чья магическая мощь соперничала с божественной. Он прожил уже свыше трёх столетий, черпая силу из самой земли Британии, и мудрость его была легендарна даже среди богов.

– Ты знаешь, зачем я явилась, – изрекла Хель, приближаясь к алтарю.

– Полагаю, – ответил Мерлин с едва заметной улыбкой. – Ты ищешь союзников для грядущей войны. Или предупреждаешь потенциальных противников о том, что их ожидает.

– И то, и другое, – честно признала богиня. – Падение Рима – лишь увертюра. Локи обрёл былое могущество, Один мечется в попытках предотвратить Рагнарёк, а я… я готовлюсь к тому мгновению, когда ветхий мир окончательно рухнет и понадобится кто-то, дабы воздвигнуть новый.

Мерлин неспешно обошёл алтарь, не отводя взгляда от богини. В его очах не читалось ни страха, ни враждебности – лишь оценка, словно у шахматиста, изучающего позицию соперника.

– И какое место в этом новом мире ты уготовила Британии? – спросил он.

– Это зависит от тебя, – отвечала Хель. – Твоя магия могущественна, твоя мудрость глубока. Ты мог бы стать бесценным союзником в грядущих переменах. Или же… препятствием, которое придётся устранить.

Друид рассмеялся – звук получился удивительно тёплым и человечным.

– Прямолинейно, как и подобает дочери Локи. Но ты заблуждаешься в одном, владычица мёртвых. Я не тот, с кем тебе предстоит иметь дело в этих землях.

Хель нахмурилась. Её магические чувства не лгали – Мерлин воистину был источником той силы, которую она ощущала. Однако в его словах таилась скрытая истина.

– Объясни.

– Я старею, Хель. Даже магия не способна остановить течение времени навеки. Дни мои в этом мире сочтены – быть может, годы, быть может, десятилетия, но не века. А власть… власть переходит к новому поколению.

Мерлин воздел посох, и кристалл на его вершине вспыхнул ослепительным светом. В этом сиянии богиня узрела видение – молодого воина с мечом в руке, окружённого рыцарями в сверкающих доспехах. От него исходила сила, словно тепло от пламени, – не магическая мощь, а нечто иное. Сила судьбы, предназначения, высшей цели.

– Артур, – прошептала Хель, узнав того, кого являло видение.

– Грядущий король Британии, – подтвердил Мерлин. – Тот, кого я готовлю к великим свершениям. Его меч будет освящён самой землёй этого острова, его рыцари станут воплощением чести и доблести, а его королевство… его королевство воссияет маяком света во тьме, которая поглотит остальной мир.

Хель внимательно вглядывалась в видение. Молодой король обладал той особой аурой, что иногда встречалась у избранников судьбы – людей, способных изменить ход истории одним лишь своим существованием.

– Занимательно, – протянула она. – И ты полагаешь, что этот отрок сможет противостоять силам, которые я готовлю?

– Я не полагаю, – невозмутимо ответил Мерлин. – Я знаю. Артур – не просто король, владычица мёртвых. Он – символ, воплощение тех сил, что извечно противостоят хаосу и разрушению. И когда твои полчища мертвецов ступят на эти берега, они встретят не просто сопротивление, а живое воплощение надежды.

Богиня рассмеялась – звук прозвучал холодно, словно зимний ветер.

– Надежда? Ты хочешь противопоставить мне надежду? – Хель улыбнулась торжествующе, и эта улыбка была прекрасна и ужасна одновременно. – Ты не ведаешь, с чем имеешь дело, древний чародей. Крид, тот северянин, что жаждал обрести смерть в Риме, ныне принадлежит мне. Его бессмертная сущность стала моим орудием, и вскоре он ступит на берега твоей Британии. Что сможет один смертный король против воина, не знавшего поражений целые тысячелетия?

Лицо Мерлина омрачилось. Он понял – богиня смерти говорила не о пустой угрозе, а о реальной опасности.

– Крид жив?

– Мёртв и жив одновременно, – усмехнулась Хель. – Наилучшее состояние для моих слуг. Вся его сила, весь его опыт, но теперь без тех сомнений и колебаний, что делали его немощным при жизни. А когда он явится за тобой, дорогой Мерлин, твоя смерть многократно усилит мою власть в этом мире.

Видение в кристалле изменилось, являя новые образы – тёмную фигуру в чёрных доспехах, шествующую по полю брани среди поверженных рыцарей. Очи воина горели холодным пламенем, а в руках он держал клинок, сотканный из теней и смерти.

– Ты готовишь мне врага, – констатировал Мерлин, но в голосе его не было страха.

– Я готовлю тебе смерть, – поправила Хель. – То, что ты считаешь это враждой, лишь являет ограниченность смертного восприятия.

Богиня погрузилась в раздумья. Она могла умертвить Мерлина здесь и сейчас – её сила, возросшая от смертей Рима, более чем достаточна для этого. Но тогда она лишилась бы наслаждения созерцать, как великий чародей падёт перед её воскрешённым чемпионом.

– Хорошо, – изрекла Хель наконец. – Готовь своего короля, Мерлин. Обучай его, вдохновляй, преображай в легенду. А когда он будет готов – когда станет всем тем, чем ты желаешь его видеть, – Крид явится за вами обоими.

– И тогда мы узрим, что сильнее – твоя власть над смертью или способность живых превосходить самих себя перед лицом невозможного, – ответил друид.

Хель начала растворяться в воздухе, готовясь вернуться в Хельхейм, но перед исчезновением добавила:

– Не заставляй меня ждать чрезмерно долго, чародей. Когда Крид полностью адаптируется к своему новому естеству, он потребует достойного противника. А я желаю, чтобы твоя смерть была… зрелищной.

– Дай мне двадцать лет, – попросил Мерлин. – Двадцать лет, чтобы превратить отрока в короля, а короля – в легенду.

– Двадцать лет, – согласилась богиня. – Но не более. И ведай – когда я пошлю Крида, он принесёт с собой не просто смерть. Он принесёт конец всему, что ты воздвиг.

С этими словами Хель исчезла, оставив Мерлина одного в священной роще. Друид долго стоял безмолвно, взирая на место, где мгновение назад находилась владычица мёртвых, а затем поднял очи к звёздам.

– Двадцать лет, – прошептал он. – Довольно ли этого, чтобы подготовить Артура к встрече с бессмертным воином?

Звёзды безмолвствовали, но Мерлин и не ожидал ответа. Пред ним стояла задача – важнейшая в его долгой жизни. Ему предстояло сотворить короля, способного противостоять самой Смерти.

А в Хельхейме Хель воссела на свой костяной трон и улыбнулась – наполовину прекрасной, наполовину ужасающей улыбкой. Где-то в глубинах её владений адаптировался к новому бытию Крид, преображаясь из отчаявшегося искателя смерти в совершенного воина тьмы. Ещё немного времени – и он будет готов стать её карающей десницей в мире живых.

Двадцать лет казались мгновением для бессмертной богини. Но за эти двадцать лет она свершит многое – соберёт воинства мертвецов, обретёт все осколки философского камня, а главное – завершит преображение Крида в абсолютное оружие.

А затем настанет время показать этому Артуру и его рыцарям, что даже самые благородные устремления бессильны перед лицом неумолимой смерти.

Эпилог
ЦАРЬ ЛЬДА

**ЭПИЛОГ: ЦАРЬ ЛЬДА**

Локи возвышался на вершине заснеженного пика в самом сердце Йотунхейма, его взор объемлял бескрайние ледяные пустоши, простиравшиеся до самого края мироздания. Ледяной ветер рвал его тёмные волосы, но бог-хитрец не ощущал стужи – в его жилах струилась сила, похищенная у Крида, мощь, возвысившая его до равенства с величайшими из асов.

Минуло три месяца с момента падения Рима. Три месяца скитаний по мирам, постижения новых граней своего возросшего могущества. Он побывал в Альвхейме, где светлые эльфы склонялись перед его силой словно колосья под ураганом. Посетил Свартальвхейм, где тёмные эльфы предложили ему союз, признав в нём равного. Но всё это были лишь прелюдии к главному испытанию.

Настал час возвращения домой. Час воздаяния тому, кто даровал ему жизнь, но никогда не удостаивал уважения.

Локи воздел длани, и меж его ладоней начали сплетаться врата – не обычный переход между мирами, а нечто более величественное. Портал, пропитанный его божественной сущностью, способный оставаться открытым столько, сколько будет угодно его воле. Воздух вокруг мерцал морозными искрами, а само пространство трещало от напряжения запредельных сил.

Сквозь портал Локи созерцал знакомые очертания Утгарда – твердыни ледяных великанов, где восседал на троне его отец Фарбаути. Исполинские ледяные стены, башни, высеченные из цельных глыб вечной мерзлоты, дворец, воплощавший саму суть нескончаемой зимы.

– Время пришло, – выдохнул Локи и переступил порог миров.

Он материализовался в тронном зале Фарбаути, и его явление не могло остаться незамеченным. Десятки ледяных великанов – йотунов – обратили взоры в его сторону, и он прочёл в их глазах коктейль из удивления, гнева и… страха. Они ощущали исходящую от него мощь, понимали, что пред ними предстал не тот Локи, которого они помнили.

В сердце зала на троне из чёрного льда восседал Фарбаути – исполинский великан с кожей цвета морозного рассвета и очами, подобными осколкам древних ледников. Его борода струилась белизной свежевыпавшего снега, а в мощной длани он сжимал булаву из замороженного железа, способную крушить горные хребты.

– Локи, – прогремел глас отца, многократно отозвавшийся в ледяных стенах. – Блудный сын наконец соизволил вернуться в отчий дом. И что же привлекло тебя в Йотунхейм? Новые замыслы предательства? Очередные козни против асов?

В интонациях Фарбаути звучало то же презрение, что Локи слышал с младых ногтей. Отец никогда не скрывал разочарования младшим отпрыском, предпочитавшим хитроумие грубой силе, колдовство – прямому бою.

– Я явился за тем, что принадлежит мне по праву рождения, отец, – невозмутимо ответил Локи, не отводя взгляда от трона. – За властью над Йотунхеймом.

Тронный зал наполнился гулом голосов. Великаны обменивались взглядами, некоторые инстинктивно хватались за оружие. Открытый вызов королю ледяных великанов в его собственных чертогах – подобного не случалось многие века.

Фарбаути неспешно восстал с трона. Даже сидя, он возвышался над большинством присутствующих, но во весь рост превратился в настоящую гору из льда и титанических мускулов. Рост его превосходил двадцать футов, а сила была легендарна даже среди йотунов.

– Власть? – переспросил он с горькой усмешкой. – Ты, кто бежал к асам при первой возможности? Ты, кто предпочёл прислуживать Одину вместо того, чтобы сражаться за честь своего племени? И ныне ты приходишь сюда и домогаешься короны?

– Я не домогаюсь, – поправил Локи, и в его голосе зазвучали обертоны силы, заставившие некоторых великанов отступить. – Я забираю.

Воздух в зале внезапно потеплел, лёд на стенах заструился талой водой. Аура божественного могущества вокруг Локи обрела зримость – золотистое сияние, пульсирующее в такт биению его сердца. Великаны ощутили давление этой мощи кожей и поняли – перед ними стоит не тот Локи, которого они помнили.

– Что сие значит? – прорычал Фарбаути, стискивая рукоять булавы. – Какую силу ты похитил, сын мой?

– Силу бессмертного, – отвечал Локи с нескрываемой гордостью. – Мощь того, кто прожил тысячелетия и аккумулировал в себе энергию миров. Я завладел ею, отец. Обратил её в свою сущность.

Локи воздел длань, и из его ладони вырвался поток чистой энергии, обрушившийся на ближайшую колонну. Лёд мгновенно превратился в пар, а камень под ним раскололся с громом. Демонстрация была краткой, но убедительной.

– Ныне я превосхожу любого из асов, – продолжал он. – Превосхожу Тора с его молотом, превосхожу самого Одина с его копьём. И я предлагаю тебе выбор, отец. Передать мне власть по доброй воле… или лишиться её силой.

Фарбаути рассмеялся – звук прокатился по залу подобно грохоту лавины.

– Силой? Ты полагаешь, что твои фокусы устрашат меня? Я правлю йотунами три тысячи лет! Я сражался с драконами, низлагал богов, покорял миры! И некий выскочка, мой собственный отпрыск, мнит, что может отнять у меня корону?

Король ледяных великанов соскочил с трона, и пол содрогнулся под его тяжестью. Он поднял булаву, и стужа в зале усилилась настолько, что дыхание присутствующих стало видимым.

– Отлично, Локи. Коли жаждешь власти – сражайся за неё. Но ведай – я не пощажу тебя лишь потому, что ты плоть от плоти моей.

– Я бы не ожидал снисхождения от тебя, отец, – холодно отвечал Локи. – Ты никогда не давал мне ничего, кроме презрения.

Великаны расступились, образуя обширный круг вокруг двух противников. Некоторые из них принялись заключать пари – большинство ставило на Фарбаути, но нашлись и те, кто почуял перемены в младшем принце.

Фарбаути атаковал первым, обрушив булаву с такой мощью, что воздух взревел от рассечения. Удар был достаточно силён, чтобы обратить в прах скалу, но Локи просто растворился, исчезнув без следа.

– Всё те же фокусы, – проворчал король, оглядываясь в поисках сына.

– Не фокусы, – раздался голос Локи откуда-то из поднебесья. – Эволюция.

Бог-хитрец материализовался над головой отца и обрушил на него поток сконденсированной энергии. Фарбаути едва успел поднять булаву для блока, но сила удара швырнула его назад, заставив врезаться в стену с оглушительным грохотом.

– Немыслимо, – прошептал один из великанов. – Никто не может столь легко отбросить короля.

Но Фарбаути принадлежал к числу тех, кто не сдаётся после первого удара. Он рывком поднялся на ноги и ударил булавой по полу. Ледяные осколки взметнулись в воздух, преображаясь в смертоносные снаряды, устремившиеся к Локи.

Бог-хитрец взмахнул дланью, и вокруг него сформировался щит из чистой энергии. Ледяные осколки разбивались о него и рассыпались в пыль, не причиняя вреда.

– Ты возрос в силе, сын мой, – признал Фарбаути, тяжело дыша. – Но сила – это не только чародейство.

Король ринулся вперёд с такой стремительностью, которая казалась невозможной для его габаритов. Булава просвистела в воздухе, целясь в голову Локи, но тот отклонился в последнее мгновение. Встречный удар энергии поразил Фарбаути в грудь, прожигая его ледяную кожу.

Битва продолжалась, превращаясь в смертельный танец силы и скорости. Фарбаути полагался на многовековой опыт и титаническую мощь, Локи – на возросшую магическую силу и нечеловеческую ловкость. Тронный зал сотрясался от их ударов, куски льда и камня носились в воздухе, словно листья в урагане.

Но постепенно становилось очевидно, что энергия, похищенная у Крида, даёт Локи решающее преимущество. Каждый его удар был точнее и разрушительнее предыдущего, тогда как Фарбаути начинал слабеть.

– Довольно, отец, – предложил Локи после особенно мощной атаки, оставившей в стене зияющую трещину. – Ты проиграл. Признай это с достоинством.

– Никогда! – взревел Фарбаути и попытался нанести последний, отчаянный удар.

Локи легко уклонился и контратаковал, направив всю мощь своей силы в одну точку. Энергия пробила защиту короля и поразила его прямо в сердце.

Фарбаути застыл, его очи широко раскрылись от изумления. Он потупил взор на дымящуюся рану в груди, затем воззрился на сына.

– Как… как ты посмел? – выдохнул он.

– Я посмел стать сильнее тебя, – ответил Локи без тени сожаления. – А в нашем роду это всегда означало право на власть.

Фарбаути рухнул на колени, а затем пал навзничь. Его дыхание становилось всё слабее, а из раны сочилась не кровь, а нечто подобное растаявшему льду.

– Йотунхейм… мой… – прохрипел он.

– Ныне – мой, – поправил Локи, приближаясь к умирающему отцу. – И я буду править им мудрее тебя.

Фарбаути хотел что-то изречь, но силы оставили его. Король ледяных великанов скончался у ног собственного сына, и тронный зал погрузился в гробовое безмолвие.

Локи обернулся к собравшимся великанам. В их взорах он читал страх, удивление, но также и нечто иное – уважение. В мире йотунов власть принадлежала сильнейшему, и он только что неопровержимо доказал своё превосходство.

– Фарбаути мёртв, – возгласил он голосом, прозвучавшим по всему залу. – Я, Локи, сын его, принимаю власть над Йотунхеймом. Кто дерзнёт оспорить моё право?

Никто не шелохнулся. Никто не произнёс ни звука.

– Превосходно, – удовлетворённо кивнул Локи. – Тогда преклоните колена пред своим новым государем.

Один за другим великаны начали опускаться на колени. Сначала младшие, затем старшие, наконец – даже самые древние и гордые из йотунов склонились перед новым повелителем.

Локи приблизился к отцовскому трону и воссел на него. Чёрный лёд под его прикосновением потемнел ещё более, обретя оттенки, которые, казалось, поглощали самый свет.

– Встаньте, – повелел он, и великаны повиновались. – Нам предстоит великое деяние. Слишком долго Йотунхейм пребывал в изоляции от прочих миров, слишком долго мы довольствовались ролью изгоев и отверженных. Сие изменится.

Локи восстал с трона и принялся расхаживать по залу, и каждый его шаг отзывался эхом абсолютной власти.

– Мы воздвигнем армию, которая затмит легионы Асгарда. Мы создадим флот, способный бороздить пространство между мирами. И когда мы будем готовы – мы выступим в поход. На Мидгард, где люди будут поклоняться нам как истинным богам. На Альвхейм, где эльфы станут нашими слугами. И в конце концов – на Асгард, где асы ответят за века пренебрежения нашим народом.

Великаны загудели одобрительно. Речь нового короля обещала им то, о чём они грезили веками – реванш, власть, возможность доказать своё превосходство.

– Но прежде всего, – продолжил Локи, возвращаясь к трону, – мы объединим все племена йотунов под единым знаменем. Огненные великаны, ледяные великаны, горные великаны – все станут частью одной империи. Моей империи.

Он воссел обратно на трон, и тот воссиял холодным светом, признавая нового владыку.

– Отправьте послов ко всем вождям и королям, – повелел Локи. – Да ведают они – у Йотунхейма новый правитель. Правитель, который не станет довольствоваться малым.

В последующие недели Локи преобразил Йотунхейм до неузнаваемости. Используя силу, похищенную у Крида, он перестроил Утгард, превратив его в подлинную столицу империи. Ледяные башни вознеслись превыше облаков, дворцы засияли чародейским светом, а арсеналы наполнились оружием, способным поражать богов.

Послы возвратились с благими вестями. Большинство племён великанов согласились признать власть Локи, поражённые слухами о его новой мощи. Те немногие, кто отказался, были покорены силой – демонстрация могущества нового короля быстро убедила скептиков.

Стоя на балконе своего дворца и созерцая простирающиеся внизу ледяные просторы, Локи ощущал глубокое удовлетворение. Впервые в жизни он правил не из тени, не посредством интриг и манипуляций, а открыто и прямо. Впервые он был королём не только по титулу, но и по праву силы.

«Один мнит, что может играть со мной как с пешкой, – размышлял он, наблюдая за учениями йотунов во дворе. – Хель полагает, что использует меня в своих замыслах. Но они заблуждаются. Ныне у меня есть собственное королевство, собственное воинство, собственная сила. И когда наступит час последней битвы, они поймут – я больше не чья-то игрушка. Я – Локи, король Йотунхейма, повелитель ледяных великанов, и сам изберу свою судьбу».

Студёный ветер развевал его плащ, но Локи более не ощущал холода. В его жилах пылал огонь амбиций, согревавший лучше любого пламени. У него были планы – грандиозные планы нового мирового порядка, где он займёт подобающее ему место.

А пока что он наслаждался властью, которую столь долго искал и наконец обрёл. Властью над целым миром, над народом, который признал его своим государем не из страха, а из почтения к силе.

Рагнарёк приближался, но Локи более не страшился сумерек богов. Когда ветхий мир рухнет, он будет готов воздвигнуть новый – мир, где король ледяных великанов станет императором всех миров.