Текст книги ""Фантастика 2026-81". Компиляция. Книги 1-36 (СИ)"

Автор книги: Алекс Кош

Соавторы: Максим Шаравин,Сим Симович
сообщить о нарушении

Текущая страница: 294 (всего у книги 336 страниц)

– Брат! – закричала Фрейя и атаковала Виктора.

Её клинок сиял магическим светом, а каждый удар был наполнен силой любви и ненависти одновременно. Но Виктор уже видел смерть четырнадцати богов. Он знал их слабости, их страхи, их пределы.

Кровопийца встретила клинок Фрейи, и они сошлись в смертельном танце. Богиня была быстрой и опытной, но ярость делала её неосторожной. Виктор ждал подходящего момента и нанёс удар.

Клинок прошёл сквозь сердце Фрейи, и она широко раскрыла глаза.

– Как ты смеешь… – прошептала она. – Я богиня любви…

– А я тот, кого любовь сделала монстром, – ответил Виктор и провернул лезвие.

Фрейя рухнула, а её ожерелье рассыпалось на тысячи искр.

Фрейр поднялся, держась за рёбра. Его волшебный меч плясал в воздухе, атакуя Виктора сам по себе. Но даже магическое оружие не могло сравниться с Кровопийцей, напитанной кровью богов.

– Ты убил её, – прохрипел Фрейр. – Мою сестру.

– И убью тебя тоже, – равнодушно ответил Виктор.

Он сломал волшебный меч ударом Кровопийцы, а затем вонзил клинок в грудь Фрейра. Бог плодородия умер молча, глядя в глаза своему убийце.

– Пятнадцать, – сосчитал Виктор, собирая кровь.

Эйнхерии начали отступать. В их глазах больше не было уверенности – только страх. Они видели, как один человек убил троих богов за считанные минуты. Видели, как их божественные покровители падали, словно простые смертные.

– Бегите, – посоветовал им Виктор. – Или присоединитесь к своим господам.

Большинство воинов бросили оружие и разбежались. Лишь немногие остались, готовые умереть за Асгард.

Виктор не тратил на них времени. Он прошёл сквозь их строй, словно нож сквозь масло, оставляя за собой дорогу из тел. Мёртвые герои оказались не более живучими, чем обычные люди.

Путь к Глаадсхейму, дворцу Одина, был свободен.

Золотой чертог Всеотца поднимался перед Виктором как гора из застывшего света. Пятьсот сорок дверей вели в огромный зал, где Один принимал павших героев. Но сейчас все двери были заперты, а стены дворца светились защитными рунами.

Виктор подошёл к главным воротам и ударил по ним рукояткой Кровопийцы. Золотой металл треснул, а руны защиты начали тускнеть.

– Один! – крикнул он. – Выходи! Поговорим, как творец с творением!

Ответом была тишина.

Виктор ударил ещё раз, и ворота рухнули. За ними открылся длинный коридор, стены которого были покрыты фресками, изображающими подвиги богов. Виктор прошёл по коридору, разглядывая изображения. Вот Один висит на Иггдрасиле, постигая мудрость рун. Вот Тор сражается с великанами. Вот боги строят Асгард.

Все эти подвиги теперь казались пустыми. Боги, которых прославляли фрески, лежали мертвыми.

В конце коридора находился тронный зал Одина. Огромное помещение с потолком, который терялся в тумане. В центре стоял трон Хлидскьяльв, с которого Всеотец мог видеть все девять миров.

На троне сидел Один.

Отец богов выглядел старым и усталым. Его единственный глаз был закрыт, а седые волосы спадали на плечи. Рядом с троном лежали два ворона – Хугин и Мунин, мысль и память. Они были мертвы.

– Ты пришёл, – сказал Один, не открывая глаза. – Я чувствовал смерть моих детей. Каждую. Их кровь стекала по Иггдрасилю, как слёзы.

– Зачем ты создал меня? – спросил Виктор, останавливаясь перед троном.

– Чтобы защищать мир, – ответил Один. – Чтобы быть стражем, который не знает страха и не ведает пощады.

– А что получилось?

– Получилось чудовище, – Один открыл глаз и посмотрел на Виктора. – Чудовище, которое уничтожает то, что должно было защищать.

– Ты сам меня таким сделал, – Виктор поднял Кровопийцу. – Проклял быть бессмертным, лишил человечности, превратил в оружие. А потом удивляешься, что оружие убивает?

– Я хотел создать защитника, – повторил Один. – Того, кто будет стоять между светом и тьмой.

– И создал тьму, которая поглотила свет.

Один поднялся с трона. В руке у него материализовалось копьё Гунгнир, которое никогда не промахивалось. Всеотец был старым, но в нём всё ещё жила сила, способная сотрясать миры.

– Тогда я исправлю свою ошибку, – сказал он. – Здесь и сейчас.

– Попробуй.

Битва началась без предупреждения. Один метнул Гунгнир, и копьё промчалось к сердцу Виктора с неотвратимостью судьбы. Но Виктор отклонился в сторону, и копьё прошло мимо, вонзившись в стену.

– Ты стал быстрее, – заметил Один, призывая копьё обратно.

– А ты стал старше, – ответил Виктор и атаковал.

Кровопийца встретилась с Гунгниром, и тронный зал содрогнулся от удара. Сила столкновения была такова, что мраморные колонны треснули, а в потолке появились трещины.

Один сражался с мудростью веков. Каждое его движение было точным, выверенным, основанным на бесконечном опыте. Гунгнир танцевал в его руках, нанося удары, которые должны были быть смертельными.

Но Виктор сражался с яростью отчаяния. В его ударах была вся боль семидесяти лет разлуки, вся ненависть к тому, кто разрушил его жизнь. И эта ярость была сильнее мудрости.

– Ты не понимаешь, что делаешь, – сказал Один, отступая под натиском Виктора. – Убив меня, ты обречёшь все миры на хаос!

– Мне всё равно, – Виктор нанёс серию быстрых ударов. – Пусть горят все миры, если это вернёт мне Кристину!

– Она была иллюзией! – крикнул Один. – Локи создал её, чтобы манипулировать тобой!

– Ложь!

– Проверь сам! – Один указал копьём на дальний конец зала. – Её сердце там, в моей сокровищнице! Посмотри на него и увидишь правду!

Виктор на мгновение колебался, и Один воспользовался этим. Гунгнир вонзился ему в плечо, пригвоздив к колонне.

– Довольно игр, – сказал Всеотец. – Время положить конец этому безумию.

Он начал произносить заклинание – древние слова, которые могли связать даже богов. Но Виктор не собирался сдаваться.

Он вырвал копьё из плеча и швырнул его обратно в Одина. Всеотец уклонился, но заклинание прервалось.

– Ты говоришь о безумии? – Виктор поднялся, игнорируя боль в плече. – Ты создал меня безумцем! Дал мне силу убивать, но не дал цели! А когда я нашёл цель сам, ты попытался её отнять!

– Я пытался спасти тебя от самого себя!

– Слишком поздно для спасения.

Виктор атаковал с новой силой. Кровопийца пылала тёмным огнём, а воздух вокруг неё искажался от магии. Семьдесят лет боли, пятнадцать убитых богов, океан пролитой крови – всё это давало клинку силу, способную резать саму реальность.

Один защищался отчаянно, но его силы убывали. Возраст и усталость брали своё. А Виктор становился только сильнее с каждым ударом.

– Почему? – выдохнул Один, отступая к стене. – Почему ты не можешь простить?

– Потому что прощение – это роскошь живых, – ответил Виктор. – А ты сделал меня мёртвым внутри.

Финальный удар был неотвратимым. Кровопийца прошла сквозь защиту Одина и вонзилась ему в сердце. Всеотец широко раскрыл глаз, глядя на клинок в своей груди.

– Я… я создал тебя… чтобы ты защищал… – прохрипел он.

– А я буду защищать, – ответил Виктор. – Буду защищать её от всех. Даже от богов.

Он провернул лезвие, и Один Всеотец, отец богов, творец миров, рухнул к ногам своего творения.

Тишина опустилась на тронный зал. Виктор стоял над телом Одина, тяжело дыша. Боль в плече перестала его беспокоить – она была ничем по сравнению с болью в сердце.

Он наклонился и собрал кровь Всеотца. Она была не золотистой, как у других богов, а серебристой, переливающейся всеми цветами радуги. Кровь того, кто создал миры.

– Шестнадцать, – прошептал Виктор.

Потом он вспомнил слова Одина о сокровищнице. Если сердце Кристины действительно здесь…

Виктор нашёл потайную дверь за троном. Она вела в небольшую комнату, где хранились самые ценные артефакты Асгарда. Кольца силы, мечи героев, кубки мудрости – всё это тускло светилось в полумраке.

В центре комнаты, на постаменте из чёрного камня, лежал кристалл размером с человеческое сердце. Он пульсировал слабым голубым светом, и от него исходил знакомый холод.

Сердце Кристины.

Виктор осторожно взял кристалл в руки. Он был холодным как лёд, но в его глубине билась жизнь. Слабая, едва заметная, но настоящая.

– Я нашёл тебя, – прошептал он. – Наконец-то.

И в этот момент в его голове снова зазвучал голос Кристины, теперь уже ясный и сильный.

«Виктор… ты сделал это… ты действительно сделал это…»

– Кристина! – Он прижал кристалл к груди. – Ты можешь вернуться? Теперь, когда у меня есть кровь богов?

«Да… но цена будет высокой… очень высокой…»

– Какая цена? Я заплачу любую!

«Чтобы воскресить меня… тебе нужно будет пожертвовать всей накопленной силой… всей кровью богов… ты снова станешь смертным…»

Виктор не колебался ни секунды.

– Делай, – сказал он. – Мне не нужна сила без тебя.

«Тогда… вылей всю кровь на моё сердце… и произнеси слова, которые я скажу…»

Виктор достал все шестнадцать флаконов с божественной кровью. Один за другим он выливал их на кристалл, повторяя древние слова, которые нашёптывал ему голос Кристины.

Сердце начало сиять ярче. Кристалл пульсировал всё быстрее, поглощая божественную силу. А Виктор чувствовал, как его собственная сила убывает. Магия покидала его тело, возвращая его к тому состоянию, в котором он был до проклятия Одина.

Но он не жалел. Вся эта сила была нужна ему только для того, чтобы вернуть Кристину. Теперь, когда цель была близка, он готов был отдать всё.

Последние капли крови исчезли в кристалле, и тот вспыхнул ослепительным светом. Виктор зажмурился, а когда снова открыл глаза, перед ним стояла Кристина.

Живая. Настоящая. Прекрасная.

– Виктор, – прошептала она и бросилась к нему в объятия.

Он обнял её, чувствуя тепло её тела, биение её сердца. Семьдесят лет разлуки закончились.

– Я думала, никогда тебя больше не увижу, – шептала Кристина сквозь слёзы. – Эти годы в ледяном плену… я была в сознании, но не могла двигаться, говорить…

– Всё кончено, – успокаивал её Виктор. – Теперь мы вместе. Навсегда.

Он не говорил ей о том, что натворил за эти семьдесят лет. О ледяной пустыне, которая тянулась через полмира. О мёртвых богах, чья кровь позволила ему её воскресить. Об Асгарде, который теперь лежал в руинах.

Всё это больше не имело значения. Кристина была жива, и это было единственное, что было важно.

Но когда они покидали разрушенный Асгард, идя по телам мёртвых богов, Виктор не знал, что его действия запустили цепь событий, которая изменит все девять миров. Без богов для поддержания порядка начнётся эпоха хаоса. Великаны выйдут из своих земель, мёртвые восстанут из могил, а само время начнёт течь по-другому.

Рагнарёк, сумерки богов, наступили не так, как предсказывали пророчества. Они пришли по воле одного человека, который любил так сильно, что был готов уничтожить мир ради этой любви.

Но в тот момент, обнимая воскрешённую Кристину среди руин Асгарда, Виктор чувствовал только одно – счастье. Полное, безграничное счастье человека, который наконец обрёл то, ради чего жил.

А мир пусть горит. У него есть всё, что нужно для счастья.

Они покинули разрушенный Асгард, спускаясь по Биврёсту, который теперь мерцал нестабильно, словно радужный мост тоже чувствовал смерть своих создателей. Тело Хеймдалля всё ещё лежало у входа, а его золотые глаза безжизненно смотрели в небо.

– Что это? – спросила Кристина, указывая на труп стража.

– Препятствие, – коротко ответил Виктор. – Он встал между мной и тобой.

Кристина посмотрела на него внимательнее, словно впервые замечая, как он изменился. В его глазах больше не было той холодной пустоты, которая появилась после её превращения в статую, но что-то другое – более глубокое, более тёмное – заняло её место.

– Виктор, – тихо сказала она, когда они дошли до Мидгарда, – что ты делал все эти годы?

Он остановился, не зная, как ответить. Как объяснить семьдесят лет ярости? Как рассказать о ледяной пустыне, которая следовала за ним? О мёртвых богах, чья кровь позволила ему её воскресить?

– Искал способ вернуть тебя, – сказал он наконец.

– И нашёл?

– Нашёл.

Кристина кивнула, но в её взгляде читались вопросы. Она чувствовала, что он не говорит всей правды, но пока не настаивала. Радость воссоединения была слишком сильной, чтобы омрачать её подозрениями.

Они шли на юг, подальше от мёртвого Асгарда, подальше от мест, где Виктор творил свою месть. Он надеялся, что в новых землях они смогут начать всё заново. Стать теми, кем были когда-то – просто мужчиной и женщиной, которые любят друг друга.

Но мир уже начал меняться.

На третий день их путешествия они наткнулись на первые признаки надвигающегося хаоса. Небольшая деревня, которую они собирались обойти стороной, была охвачена паникой. Крестьяне бегали по улицам, крича о знамениях и предзнаменованиях.

– Солнце не взошло! – кричал один из них. – Уже три часа, как должно было взойти, а на востоке всё ещё тьма!

– А на севере небо кровавое! – вторил ему другой. – Словно сами боги воюют между собой!

Виктор и Кристина переглянулись. Действительно, солнце задерживалось, а северный горизонт светился зловещим красным светом.

– Что происходит? – прошептала Кристина.

– Не знаю, – соврал Виктор.

Но он знал. Смерть Одина нарушила порядок мироздания. Всеотец был тем, кто поддерживал равновесие между днём и ночью, между порядком и хаосом. Без него космические силы начинали выходить из-под контроля.

Они поспешно покинули деревню, но приметы беды следовали за ними. Птицы летели не в те стороны. Реки текли вспять. На небе появлялись звёзды, которых не было раньше, а знакомые созвездия меняли форму.

– Виктор, – сказала Кристина в конце недели, когда они остановились на ночлег у лесного ручья, – я должна знать правду. Что ты сделал?

Он долго молчал, глядя в костёр. Потом тихо рассказал ей всё. О ледяной пустыне, которая тянулась за ним семьдесят лет. О шестнадцати убитых богах. О разрушенном Асгарде.

Кристина слушала молча, и с каждым словом её лицо становилось всё бледнее.

– Ты убил Одина, – прошептала она, когда он закончил. – Отца всех богов.

– Да.

– И Тора. И Бальдра. И всех остальных.

– Да.

– Ради меня.

– Ради нас.

Кристина закрыла лицо руками.

– О, Виктор, что ты наделал? Без богов мир погрузится в хаос! Великаны выйдут из Ётунхейма, мёртвые восстанут, само время начнёт рушиться!

– Мне всё равно, – твёрдо сказал он. – Пусть рушится. Главное, что ты со мной.

– Как ты можешь так говорить? – Она подняла на него глаза, полные слёз. – Миллионы невинных людей пострадают!

– А что мне до них? – В голосе Виктора появились холодные нотки. – Они не помогли мне, когда я искал способ тебя спасти. Они даже не знали о твоём существовании. Почему я должен заботиться об их судьбе?

– Потому что ты человек! – крикнула Кристина. – Или был им когда-то!

– Я перестал быть человеком в тот день, когда увидел тебя превращённой в статую, – ответил он. – Человеческие чувства – роскошь, которую я не мог себе позволить.

Кристина смотрела на него, словно видела впервые. Этот мужчина был похож на того Виктора, которого она полюбила, но внутри он стал кем-то другим. Кем-то более холодным, более жестоким.

– Что ты стал, Виктор? – прошептала она.

– Тем, кем должен был стать, – ответил он. – Тем, кто способен на всё ради любви.

В эту ночь они легли спать по разные стороны костра. Впервые за все годы разлуки между ними легла тень недопонимания.

А на севере небо продолжало кроваветь, и в воздухе чувствовался запах надвигающегося конца света.

Рагнарёк начался не с рёва Хеймдалля в рог Гьяллархорн, не с освобождения Локи из оков, не с нападения великанов. Он начался с любви одного человека, которая оказалась сильнее порядка мироздания.

И теперь, когда боги были мертвы, а их убийца обнимал воскрешённую возлюбленную, мир медленно погружался в хаос, из которого уже не было возврата.

Сумерки богов наступили. И виновником их был не злой рок, не предначертание судьбы, а простая человеческая любовь, доведённая до крайности.

Виктор получил то, чего хотел. Но цена, которую заплатил за это мир, была неизмеримо высока.

И это было только начало.

Глава 13

Глава 13: Разбитое сердце

Три месяца прошло с тех пор, как они покинули руины Асгарда. Три месяца, в течение которых мир медленно погружался в хаос, а между Виктором и Кристиной росла пропасть непонимания.

Они остановились в небольшом городке на берегу моря, надеясь найти покой среди простых людей. Но покоя не было нигде. Небо над городом постоянно меняло цвет – то становилось кроваво-красным, то зеленоватым, то вовсе чернело среди дня. Море штормило без ветра, а рыбаки рассказывали о странных созданиях, поднимающихся из глубин.

– Опять землетрясение, – сказала Кристина, чувствуя, как дрожит пол в их комнате на втором этаже таверны.

Виктор не ответил. Он сидел у окна, глядя на море, и его лицо было каменным. За последние месяцы он почти перестал говорить, словно слова потеряли для него всякий смысл.

– Виктор, – позвала его Кристина. – Мы не можем продолжать делать вид, что ничего не происходит.

– Что ты имеешь в виду? – Он повернулся к ней, и в его глазах мелькнуло что-то холодное.

– Ты знаешь, что я имею в виду. – Кристина встала и подошла к нему. – Мир рушится. Каждый день становится хуже. А ты просто сидишь и смотришь.

– И что я должен делать? – В голосе Виктора появились раздражённые нотки. – Боги мертвы. Порядок нарушен. Это уже нельзя исправить.

– Можно попытаться! – Кристина села рядом с ним. – Ты обладал силой богов. Возможно, часть её ещё осталась. Возможно, можно…

– Возможно, что? – перебил её Виктор. – Воскресить Одина? Восстановить Асгард? Отменить то, что уже сделано?

– Да! – Глаза Кристины вспыхнули надеждой. – Если есть хотя бы шанс…

– Нет никакого шанса, – холодно отрезал Виктор. – И даже если бы был, я бы им не воспользовался.

Кристина застыла, словно не поверив услышанному.

– Что ты сказал?

– Я сказал, что не стал бы этого делать, – повторил Виктор, поворачиваясь к ней. – Даже если бы мог воскресить богов, я бы не стал. Они получили то, что заслужили.

– Но мир…

– Мир может гореть в аду! – Виктор встал, и в его голосе прозвучали нотки той ярости, которая спала в нём семьдесят лет. – Этот мир отнял у меня тебя! Этот мир заставил меня страдать! Почему я должен его спасать?

Кристина отшатнулась, словно он ударил её.

– Виктор, ты не можешь так говорить. Здесь живут миллионы невинных людей…

– Невинных? – Виктор рассмеялся, и в этом смехе не было ничего человеческого. – Где были эти невинные люди, когда я искал способ тебя спасти? Где была их помощь, их сострадание?

– Они не знали о моём существовании!

– Именно! – Виктор ударил кулаком по подоконнику, и дерево треснуло. – Им было всё равно! Как и мне теперь всё равно до них!

Кристина медленно поднялась, глядя на него с выражением растущего ужаса.

– Ты изменился, – прошептала она. – Ты стал кем-то другим.

– Я стал тем, кем должен был стать, – ответил Виктор. – Тем, кто не позволит больше никому причинить мне боль.

– Даже мне?

Вопрос повис в воздухе между ними. Виктор смотрел на неё, и в его взгляде было что-то, что заставило Кристину сделать шаг назад.

– Ты больше не можешь причинить мне боль, – сказал он наконец. – Потому что я больше ничего не чувствую.

– Неправда, – Кристина покачала головой. – Ты чувствуешь. Просто прячешь свои чувства за льдом и ненавистью.

– Возможно, – согласился Виктор. – Но лёд защищает меня лучше, чем любовь.

– Любовь не должна защищать! – крикнула Кристина. – Любовь должна открывать сердце, делать нас лучше, добрее!

– Любовь сделала меня убийцей, – холодно ответил Виктор. – Любовь к тебе заставила меня уничтожить богов. Любовь разрушила мир. Так что не говори мне о том, что она должна делать.

Кристина смотрела на него, и слёзы текли по её щекам.

– Это не любовь, – прошептала она. – То, что ты чувствуешь, – это одержимость. Болезненная привязанность, которая разрушает всё вокруг.

– Называй это как хочешь, – Виктор пожал плечами. – Мне всё равно.

– А мне не всё равно! – Кристина подошла к нему, схватила за руки. – Виктор, послушай меня. Тот человек, которого я полюбила, был добрым. Благородным. Готовым пожертвовать собой ради других. Что с ним случилось?

– Он умер, – ответил Виктор, высвобождая руки. – Умер в тот день, когда увидел тебя превращённой в статую. То, что ты видишь сейчас, – это всё, что от него осталось.

– Тогда я не могу быть с тобой.

Слова упали между ними, как топор палача. Виктор застыл, словно не поверив услышанному.

– Что ты сказала?

– Я сказала, что не могу быть с тобой, – повторила Кристина, и голос её дрожал. – Не с тем, кем ты стал. Не с убийцей богов. Не с тем, кто готов позволить миру сгореть ради своей ярости.

– Но я сделал это ради тебя! – Что-то треснуло в голосе Виктора. – Всё, что я делал, было ради тебя!

– Я этого не просила! – крикнула Кристина. – Я никогда не просила тебя убивать! Никогда не просила разрушать мир!

– Тогда чего ты хотела? – Виктор схватил её за плечи. – Чего ты от меня хочешь?

– Я хочу, чтобы ты стал тем, кем был! – Кристина попыталась высвободиться, но его хватка была железной. – Добрым! Человечным! Способным на сострадание!

– Этого человека больше нет!

– Тогда я ухожу.

Виктор отпустил её, словно её слова обожгли его.

– Ты не можешь, – прошептал он. – Ты не можешь меня оставить. Не после всего, что я для тебя сделал.

– Именно поэтому я и ухожу, – ответила Кристина, отходя к двери. – Потому что то, что ты сделал, неправильно. И я не могу быть частью этого.

– Кристина, пожалуйста…

В голосе Виктора впервые за месяцы появились человеческие нотки. Отчаяние, страх, боль – всё то, что он так тщательно скрывал под маской равнодушия.

– Не уходи, – попросил он. – Ты – единственное, что у меня есть. Единственное, что придаёт смысл моему существованию.

– А что со мной? – Кристина остановилась у двери. – Что с моими чувствами? Моими потребностями? Или для тебя важно только то, что чувствуешь ты?

Виктор молчал, не зная, что ответить.

– Видишь? – горько улыбнулась Кристина. – Ты думаешь только о себе. О своей боли, своей потере, своей ярости. А я для тебя просто… трофей. Приз, который нужно было завоевать.

– Это неправда…

– Правда, – перебила его Кристина. – И поэтому я ухожу. Не потому, что не люблю тебя. А потому, что люблю того, кем ты был. И не могу смотреть на то, кем ты стал.

Она повернулась к двери, но Виктор сделал шаг вперёд.

– Если ты уйдёшь, – сказал он, и голос его стал холодным как лёд, – я не буду тебя искать.

– Знаю, – ответила Кристина, не оборачиваясь. – Потому что ты больше не способен на настоящую любовь. Только на собственничество.

– И я не буду скучать по тебе.

– И это тоже знаю.

– И мне будет всё равно, что с тобой станет.

Кристина остановилась, положив руку на дверную ручку.

– Прощай, Виктор, – сказала она тихо. – Надеюсь, когда-нибудь ты найдёшь покой.

Дверь закрылась за ней с тихим щелчком.

Виктор стоял посреди комнаты, глядя на закрытую дверь. В первые мгновения он не чувствовал ничего – только пустоту, холодную и всепоглощающую.

Потом до него дошло. Она ушла. Действительно ушла.

Кристина, ради которой он убил богов, разрушил мир, пожертвовал всем, что у него было, – покинула его.

Что-то треснуло в его груди. Не физически – более глубоко. Словно сердце, уже покрытое льдом, не выдержало последнего удара и раскололось.

Виктор рухнул на колени, прижимая руки к груди. Боль была невыносимой – не физической, а душевной. Боль предательства, отвержения, полной и окончательной потери.

Семьдесят лет он жил ради неё. Семьдесят лет каждое его действие было направлено на то, чтобы вернуть её. И теперь, когда цель была достигнута, она оказалась пустой. Кристина вернулась, но это была не та Кристина, которую он помнил. Или, возможно, это он изменился настолько, что стал неспособен на те чувства, которые когда-то их связывали.

А может быть, она была права. Может быть, то, что он считал любовью, было просто одержимостью.

Виктор медленно поднялся. Боль в груди не утихала, но что-то ещё росло рядом с ней. Что-то тёмное и холодное.

Ярость.

Ярость на неё за то, что она его оставила. Ярость на себя за то, что позволил этому случиться. Ярость на весь мир, который снова отнял у него единственное, что было ему дорого.

Он подошёл к окну и выглянул наружу. Внизу, на улице, Кристина шла прочь, не оглядываясь. Её белые волосы развевались на ветру, а походка была решительной.

– Уходишь? – прошептал Виктор. – Хорошо. Тогда посмотрим, как тебе понравится мир без меня.

Он поднял руку, и воздух вокруг неё задрожал. Остатки силы, которые ещё теплились в его крови, отозвались на зов. Не много – лишь крохи от той мощи, которой он обладал, когда в его жилах текла кровь богов. Но достаточно.

Достаточно, чтобы причинить боль.

Виктор стиснул кулак, и где-то в отдалении раздался грохот. Гора, которая возвышалась над городом, содрогнулась. Камни посыпались с её склонов, а трещины побежали по скальным стенам.

Внизу люди начали кричать и разбегаться. Кристина остановилась, оглянулась на гору, а затем подняла взгляд к окну таверны.

Их глаза встретились. В её взгляде было понимание – она знала, что это он. И в этом понимании читался не страх, а разочарование. Глубокое, безграничное разочарование.

Кристина покачала головой и пошла дальше, не оборачиваясь больше.

Виктор смотрел, как она исчезает за поворотом улицы, и что-то окончательно сломалось внутри него. Последние остатки человечности, которые ещё теплились в глубине его души, погасли.

Если она не хочет быть с ним, то пусть страдает. Пусть страдает в мире, который он создаст специально для неё. Мире боли, хаоса и отчаяния.

Виктор вышел из таверны и направился к северу. У него были дела. Важные дела.

Рагнарёк шёл полным ходом, но это был естественный, хаотичный процесс. Виктор собирался внести в него свои коррективы. Сделать конец света более… целенаправленным.

Фенрир выбрался из своих оков в тот же день, когда Кристина покинула Виктора. Гигантский волк, сын Локи, почувствовал смерть богов и понял, что время его освобождения настало.

Он рвал цепи Глейпнир уже несколько месяцев, с тех пор как Один умер. Магические узы слабели без поддержки Всеотца, и теперь, наконец, последнее звено треснуло.

Фенрир был огромен – размером с небольшую гору. Его шерсть была чёрной как ночь, а глаза горели красным огнём. Когда он поднялся во весь рост, его вой прокатился по всем девяти мирам, возвещая о начале истинного Рагнарёка.

Волк направился на юг, к землям людей. Голод терзал его – за годы заточения он не пробовал мяса, и теперь жажда крови была неутолимой.

Но на его пути встал человек.

Фенрир остановился, с интересом разглядывая крошечную фигурку. Человек стоял посреди дороги, не показывая никаких признаков страха. В руке у него был меч – обычный, ничем не примечательный клинок.

– Убирайся с дороги, смертный, – прорычал Фенрир голосом, похожим на гром. – Или я сожру тебя.

– Попробуй, – спокойно ответил человек.

Это был Виктор. За неделю, прошедшую с тех пор, как его покинула Кристина, он сильно изменился. Одежда была порвана и грязна, волосы растрёпаны, а в глазах горел безумный огонь.

Фенрир рассмеялся – звук, от которого дрожали горы.

– Ты хочешь сразиться со мной? Я сын Локи! Я тот, кто должен пожрать Одина в день Рагнарёка!

– Одина больше нет, – сказал Виктор. – Я его убил.

Смех Фенрира стих. Гигантский волк присмотрелся к человеку внимательнее и вдруг почувствовал исходящую от него ауру. Запах крови богов, остатки божественной силы, холод, который был глубже любой зимы.

– Ты… – прошептал Фенрир. – Ты действительно убил Всеотца?

– И не только его, – Виктор поднял меч. – Тора, Бальдра, Фрейра, Фрейю и ещё дюжину. Хочешь присоединиться к ним?

Фенрир оскалился, показывая клыки размером с мечи.

– Убийца богов или нет, ты всего лишь человек. А я – порождение хаоса!

Волк прыгнул, раскрыв пасть, способную проглотить целый дом. Но Виктор не отступил. Он встретил атаку в лоб, вонзив клинок в нёбо чудовища.

Обычный меч никогда не смог бы причинить вред Фенриру. Но этот клинок был пропитан кровью богов, закалён в ярости и отчаянии. Он прошёл сквозь божественную плоть, как нож сквозь масло.

Фенрир взвыл от боли и попытался отшатнуться, но Виктор уже запрыгнул ему в пасть. Изнутри он методично разрубал всё, что попадалось под руку – язык, зубы, горло.

Гигантский волк корчился в агонии, пытаясь выплюнуть крошечного противника, но было слишком поздно. Виктор добрался до мозга и нанёс последний удар.

Фенрир рухнул, сотрясая землю. Из его пасти выбрался Виктор, с головы до ног покрытый кровью.

– Один враг меньше, – сказал он равнодушно.

Но убийство Фенрира было только началом. Виктор направился дальше на север, к землям великанов. У него был план – простой и ужасный.

Он собирался убить всех. Абсолютно всех. Богов, великанов, драконов, духов – всех, кто мог представлять угрозу его планам. А затем он займётся миром людей.

Если Кристина не хочет быть с ним, то она будет страдать в мире, который он создаст. Мире, где не будет места радости, надежде или любви. Только боль, отчаяние и смерть.

Ётунхейм, мир великанов, встретил Виктора грохотом барабанов и рёвом боевых рогов. Великаны знали о смерти богов и готовились к войне. Армии ледяных и огненных гигантов собирались на границах их царства, готовые обрушиться на Мидгард.

Но Виктор пришёл к ним первым.

Первым на его пути встал Сурт, владыка огненных великанов. Гигант держал в руке пылающий меч размером с дерево, а его тело было создано из расплавленной лавы.

– Остановись, смертный! – прогремел Сурт. – Здесь твоя смерть!

– Все говорят одно и то же, – устало ответил Виктор. – А потом умирают.

Битва была яростной. Сурт сражался силой первозданного огня, его удары оставляли расплавленные борозды в земле. Но Виктор был быстрее, хитрее, и в нём горел огонь более жаркий, чем любая лава – огонь абсолютной ненависти.

Он уклонялся от ударов великана, наносил порезы в уязвимые места, медленно истощая противника. Когда Сурт наконец рухнул, Виктор добил его, вонзив клинок в сердце из расплавленного камня.

– Никто не остановит Рагнарёк, – прохрипел умирающий великан.

– Я и не собираюсь его останавливать, – ответил Виктор. – Я собираюсь им управлять.

Смерть Сурта повергла армию огненных великанов в хаос. Без предводителя они не знали, что делать. Некоторые бежали, другие попытались атаковать Виктора. Всех их ждала одна участь.

Виктор резал и рубил, не зная усталости. Его клинок пылал в свете пожарищ, а кровь великанов стекала с лезвия, как дождь. Один против сотни, против тысячи – но ярость делала его непобедимым.

К концу дня вся армия огненных великанов была мертва. Виктор стоял среди груд тел, не запыхавшись, не устав. Смерть стала для него естественной стихией.

Следующими были ледяные великаны. Их армией командовал Имир, первородный гигант, из тела которого боги когда-то создали Мидгард. Он был огромен даже по меркам великанов – ростом с гору, покрытый ледяной бронёй толщиной в несколько футов.