Текст книги ""Фантастика 2026-81". Компиляция. Книги 1-36 (СИ)"

Автор книги: Алекс Кош

Соавторы: Максим Шаравин,Сим Симович
сообщить о нарушении

Текущая страница: 299 (всего у книги 336 страниц)

Глава 3

Авентинский холм встретил меня утренней тишиной и запахом виноградных лоз. Вилла Луция Корнелия возвышалась среди других богатых домов – внушительное строение с мраморными колоннами и ухоженными садами.

Я подошел к массивным воротам из темного дерева, окованным железом. Справа от них висел медный колокольчик. Дернул за веревку – мелодичный звон разнесся по двору.

Вскоре появился слуга – молодой нубиец в чистой тунике, явно из домашних рабов.

– Чего желаете, господин? – вежливо спросил он.

Я выпрямился, придав лицу выражение ученой важности. Кольцо Аида слегка нагрелось на пальце, когда я сосредоточился на внушении.

– Передай своему хозяину, что к нему прибыл ученый муж из Эдессы, – сказал я торжественно. – Меня зовут Виктор Теодорос. Я слышал о замечательных опытах, что проводятся в этом доме, и желаю предложить свою помощь в великом деле создания философского камня.

Слуга внимательно выслушал, и я видел, как в его глазах пробуждается интерес и уважение. Кольцо работало.

– Из Эдессы? – переспросил он. – Город великих ученых и мудрецов!

– Именно, – подтвердил я. – Я изучаю древние тексты и редкие минералы. Мои исследования могут оказаться полезными для вашего алхимика. Это чисто научный интерес – я не ищу золота или славы, лишь познания истины.

Последняя фраза была важна. Алхимики всегда опасались шарлатанов и искателей легкой наживы.

– Подождите здесь, господин Теодорос, – слуга поклонился. – Я доложу господину Корнелию и мастеру Марку.

Мастеру Марку. Интересно. Неужели тот самый грек, которого я спас вчера в таверне?

Слуга скрылся за воротами, а я остался ждать, разглядывая окрестности. Другие виллы на холме выглядели роскошно, но спокойно. Здесь же, даже стоя у ворот, я чувствовал что-то необычное – легкий запах серы, едва уловимое дрожание воздуха. Признаки алхимических опытов.

Через несколько минут ворота открылись, и появился сам хозяин – Луций Корнелий, патриций средних лет с умным лицом и проницательными глазами. Рядом с ним шел знакомый грек с выразительной монобровью, только теперь он был одет в чистую тунику, а синяки на лице почти зажили.

– Господин Теодорос! – Корнелий приветственно поднял руку. – Мастер Марк рассказал мне о вашей репутации. Ученый из Эдессы – это большая честь для нашего дома.

Марк смотрел на меня с удивлением, но пока молчал. Видимо, узнал, но не понимал, что я здесь делаю.

– Честь моя, – поклонился я. – Слава о ваших опытах дошла даже до далекой Эдессы. Говорят, вы близки к разгадке тайны философского камня.

– Входите, входите! – Корнелий распахнул ворота шире. – Мы как раз обсуждали некоторые трудности в наших исследованиях. Свежий взгляд ученого мужа может оказаться бесценным.

Я переступил порог виллы, чувствуя, как судьба наконец-то ведет меня к цели. Алхимик был найден, доверие завоевано. Теперь оставалось узнать, действительно ли он знает, как превратить живое в неживое.

И сработает ли это на бессмертном.

Корнелий провел нас через атриум в просторную триклинию, где уже был накрыт завтрак. Солнце лилось через окна, освещая мозаичные полы и фрески на стенах – сцены из жизни богов и героев.

– Прошу, располагайтесь, – Корнелий указал на ложе слева от себя. – Мастер Марк, вы справа, как обычно.

Слуги принесли медовые лепешки, свежие фрукты, козий сыр и разбавленное вино. Пока мы ели, Корнелий расспрашивал меня об Эдессе и тамошних ученых.

– Скажите, Теодорос, – сказал он, отламывая кусочек хлеба, – что думают в Эдессе о природе материи? Придерживаются ли там учения Демокрита об атомах?

Я осторожно отпил вина, формулируя ответ. За века жизни я успел изучить множество философских школ.

– Атомизм находит там немало сторонников, – ответил я. – Но многие ученые склоняются к более практическому подходу. Мы изучаем не только теорию, но и то, как одни вещества могут превращаться в другие.

– Превращения! – оживился Корнелий. – Вот основа всей алхимии. Если медь может стать зеленой патиной, а железо – ржавчиной, то почему свинец не может стать золотом?

Марк, до этого молчавший, подался вперед.

– Но для этого нужно понять первоначала, – сказал он. – Что делает золото золотом, а свинец – свинцом? Какие силы управляют превращениями?

– Аристотель учил о четырех элементах, – заметил я. – Огонь, воздух, вода, земля. Но некоторые александрийские мудрецы полагают, что есть нечто более фундаментальное.

– Именно! – Корнелий ударил кулаком по столу. – Первоматерия! Субстанция, из которой состоит всё сущее. Если научиться её контролировать…

– То можно создавать что угодно, – закончил Марк. – Золото из свинца, здоровье из болезни, жизнь из…

Он замолчал, но я понял направление его мыслей.

– Жизнь из смерти? – спросил я осторожно. – А возможно ли обратное?

Марк внимательно посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло что-то похожее на подозрение.

– Теоретически, – сказал он медленно, – если философский камень может дарить жизнь, то его противоположность должна её отнимать. Но зачем кому-то такое нужно?

Корнелий нахмурился.

– Мы изучаем созидательные силы, мастер Марк. Зачем думать о разрушении?

– Знание должно быть полным, – ответил я спокойно. – Нельзя понять свет, не изучив тьму. Если мы создаем философский камень, то должны знать и о его антитезе. Хотя бы для того, чтобы защититься от неё.

Корнелий медленно кивнул.

– В этом есть мудрость. Скажите, Теодорос, в Эдессе встречали записи о таких опытах?

– Кое-что попадалось, – соврал я. – Древние тексты упоминают субстанции, способные… остановить любую жизнь. Даже ту, что считается вечной.

Последние слова я произнес, глядя прямо на Марка. Тот побледнел и отложил кубок.

– Вечной? – переспросил он хрипло.

– Легенды говорят о бессмертных существах, – сказал я как можно более равнодушно. – Если такие есть, то логично предположить, что существует и способ их… остановить.

Воцарилось молчание. Корнелий задумчиво жевал оливку, а Марк не сводил с меня глаз.

– Интересная теория, – наконец сказал алхимик. – Но чисто академическая, конечно.

– Конечно, – согласился я. – Но изучить стоит. В чисто научных целях.

Марк кивнул, но в его взгляде читалось понимание. Он начинал догадываться, кто я такой и зачем пришел.

После завтрака Корнелий предложил показать мне виллу. Мы прошлись по залам, украшенным дорогими фресками и статуями. Патриций с гордостью демонстрировал свою библиотеку – огромное помещение со свитками и кодексами, собранными со всего известного мира.

– Здесь есть труды Аристотеля, записи александрийских ученых, даже некоторые египетские папирусы, – говорил он, указывая на полки. – Всё для того, чтобы мастер Марк имел доступ к знаниям древних.

Марк шел рядом молча, время от времени бросая на меня изучающие взгляды. Я чувствовал его напряжение – он явно что-то подозревал.

– А теперь, – торжественно произнес Корнелий, подведя нас к массивной двери в дальнем углу дома, – самое интересное. Лаборатория мастера Марка.

Он отпер дверь тяжелым бронзовым ключом, и мы спустились по каменной лестнице вниз. Воздух становился гуще, наполняясь запахами серы, металла и каких-то неизвестных веществ.

Подземная лаборатория оказалась просторным помещением со сводчатым потолком. По стенам стояли столы, заставленные колбами, ретортами и странными приборами. В центре возвышалась большая печь с мехами, а рядом – каменная плита, испещренная символами и формулами.

– Впечатляет, – признал я, оглядываясь по сторонам.

На одном из столов я заметил россыпь минералов – некоторые знакомые, другие совершенно незнакомые. Красные кристаллы, черный порошок, серебристые слитки неопределенной формы.

– Мастер Марк собирает редкие вещества со всей империи, – пояснил Корнелий. – Некоторые привозят торговцы из Индии и Китая, другие находят в глубоких шахтах.

Марк подошел к одной из полок и достал небольшую склянку с мутной жидкостью.

– Это экстракт из корня мандрагоры, смешанный с толченым жемчугом, – сказал он. – Один из компонентов будущего камня.

– А это? – я указал на странный прибор – систему соединенных трубок, ведущих к закрытому сосуду.

– Дистилляционный аппарат моей конструкции, – с гордостью ответил Марк. – Позволяет выделять чистые эссенции из сложных смесей.

Я подошел ближе к каменной плите с символами. Некоторые знаки были мне знакомы – древние руны, египетские иероглифы, греческие буквы. Но были и другие, незнакомые.

– Что это за письменность? – спросил я, указывая на один из символов.

Марк и Корнелий переглянулись.

– Мастер Марк считает, что некоторые знания слишком древние для обычных языков, – осторожно сказал патриций. – Он разработал собственную систему записи для… особых формул.

– Особых?

– Тех, что касаются грани между жизнью и смертью, – тихо произнес Марк, не отводя глаз от плиты. – Некоторые вещи лучше записывать так, чтобы случайный читатель не понял их значения.

В углу лаборатории стоял еще один стол, накрытый темной тканью. Что-то под ней шевелилось.

– А что там? – поинтересовался я.

– Подопытные, – коротко ответил Марк. – Крысы, птицы. Нужно проверять действие веществ, прежде чем…

Он не закончил фразу, но смысл был ясен.

– Понятно, – кивнул я. – Осторожность превыше всего.

– Именно, – Марк подошел ко мне ближе. – Особенно когда имеешь дело с силами, способными… изменить природу самой жизни.

В его голосе прозвучала странная нота. Словно он говорил не только о своих опытах, но и о чем-то еще.

– Мастер Марк очень предосторожен, – добавил Корнелий. – Он никогда не пробует свои составы на себе. Слишком рискованно.

– Мудрое решение, – согласился я. – Но скажите, а если кто-то захочет испытать действие… завершенного препарата? Того, что способен остановить любую жизнь?

Воцарилась тишина. Марк смотрел на меня с нескрываемым подозрением.

– Зачем кому-то это нужно? – спросил он наконец.

– Чисто теоретический интерес, – ответил я.

Поднявшись из лаборатории, мы устроились в просторном зале с видом на сад. Корнелий велел принести хорошего вина – не разбавленного, как за завтраком, а крепкого фалернского, выдержанного не один год.

– После таких впечатляющих опытов нужно отвлечься на более земные темы, – сказал патриций, наливая вино в серебряные кубки. – Скажите, Теодорос, что думают в Эдессе о нашей имперской политике?

Я отпил вина – действительно отличного – и задумался над ответом. За века я видел подъем и падение многих государств, но римская империя была особенной по своему размаху.

– Восток следит за Римом с большим интересом, – ответил я осторожно. – Ваши завоевания в Галлии произвели сильное впечатление.

– Цезарь – выдающийся полководец, – согласился Корнелий. – Но меня больше беспокоит то, что происходит здесь, в самом Риме. Сенат и народные собрания все чаще не могут договориться между собой.

Марк, который до этого молчал, подал голос:

– Республика переживает трудные времена. Слишком много амбициозных людей, слишком мало готовности идти на компромиссы.

– Именно, – Корнелий мрачно кивнул. – Красс, Помпей, Цезарь – каждый тянет республику в свою сторону. Боюсь, что рано или поздно это приведет к гражданской войне.

Я слушал их разговор с интересом. Политические интриги всегда были одним и тем же во все века – борьба за власть, амбиции, предательства. Но масштаб римской политики впечатлял.

– А что думает о ситуации сам народ? – спросил я.

– Народ думает о хлебе и зрелищах, – усмехнулся Корнелий. – Пока есть бесплатная раздача зерна и гладиаторские бои в амфитеатре, простые граждане мало интересуются высокой политикой.

– Но это не может продолжаться вечно, – заметил Марк. – Рано или поздно кому-то из триумвиров придется взять всю власть в свои руки.

– Диктатура? – переспросил я.

– Не исключено, – Корнелий задумчиво покрутил кубок в руках. – Республиканские институты хороши для небольшого города-государства. Но когда твои границы простираются от Британии до Египта…

– Нужна сильная единоличная власть, – закончил я.

– Боюсь, что так, – вздохнул патриций. – И это меня пугает. Я сторонник старых республиканских традиций, но понимаю, что время их, возможно, прошло.

Марк отпил вина и посмотрел в окно, где за садом виднелся город.

– Перемены неизбежны, – сказал он философски. – В природе, в политике, в жизни. Вопрос лишь в том, будут ли они к лучшему или к худшему.

– Мудрые слова, – согласился я. – Но иногда людям хочется остановить время, заморозить момент, когда все было хорошо.

– Невозможно, – покачал головой Корнелий. – Время не остановишь. Можно лишь попытаться направить перемены в нужную сторону.

– А что если кто-то сам устал от времени? – спросил я осторожно. – Что если перемены стали для него… обузой?

Марк резко посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло понимание.

– Тогда этому кому-то нужно найти способ… освободиться от груза времени, – сказал он тихо.

Корнелий не понял подтекста разговора и продолжал рассуждать о политике:

– Главное – не допустить анархии. Порядок должен быть, пусть даже ценой свободы.

Я кивнул, но думал уже не о римской политике, а о том разговоре, который мне предстоял с Марком наедине. Алхимик явно догадался о моей природе. Оставалось выяснить, готов ли он мне помочь.

– Интересные времена, – заметил я, поднимая кубок. – За перемены, какими бы они ни были.

– За перемены, – эхом отозвались мои собеседники.

Когда Корнелий отлучился по делам, мы с Марком остались одни в зале. Алхимик долго молчал, изучая меня взглядом, затем решительно подошел ближе.

– Ты вчера спас меня в таверне, – сказал он тихо. – А сегодня явился сюда под чужим именем. Кто ты на самом деле, Виктор?

Я отставил кубок и посмотрел ему в глаза.

– Тот, кто ищет смерть, – ответил я просто. – А ты – тот, кто обещает создать философский камень. Насколько близко ты к цели, Марк?

Он горько рассмеялся.

– К цели? – он прошелся по комнате, взволнованно жестикулируя. – Я даже не знаю, с чего начать! Все эти годы я лишь имитирую работу, показываю Корнелию красивые опыты с цветным дымом и превращением одних металлов в другие.

– То есть ты шарлатан?

– Не шарлатан, – он остановился и повернулся ко мне. – Я действительно изучаю алхимию, но философский камень… это же миф! Легенда! Никто никогда не создавал ничего подобного.

Разочарование накатило на меня волной. Неужели я снова попал в тупик?

– Но ты говорил о превращении живого в неживое…

– Теории! – Марк махнул рукой. – Красивые слова для впечатления. Корнелий верит в чудеса, его друзья-патрицииж тоже. Они дают мне золото, дом, лабораторию, а я в обмен поддерживаю их иллюзии.

– И как долго ты собираешься так продолжать?

– А что мне остается? – в его голосе звучало отчаяние. – Если я признаюсь, что ничего не достиг за три года работы, меня выгонят на улицу. Или хуже – обвинят в мошенничестве.

Я прошелся по комнате, обдумывая услышанное. Значит, мое путешествие в Рим было напрасным. Алхимик оказался обычным неудачником, живущим за счет богатого покровителя.

– Но почему ты заговорил вчера в таверне о философском камне? – спросил я. – Зачем поддерживать легенду?

– Потому что хочу, чтобы она была правдой! – горячо ответил Марк. – Я изучаю древние тексты, провожу опыты, ищу формулы. Может быть, когда-нибудь мне действительно удастся…

– Создать камень жизни?

– Или смерти, – он внимательно посмотрел на меня. – Ты ведь именно это ищешь, правда? Ты не обычный человек, Виктор. Вчера в таверне я заметил, как ты двигался. Это не обычная ловкость.

Я помолчал, размышляя, стоит ли открыться ему.

– А если я скажу тебе, что некоторые легенды – правда? – наконец произнес я. – Что бессмертные существуют, и один из них стоит перед тобой?

Марк побледнел, но не отступил.

– Тогда я скажу, что мы можем помочь друг другу, – ответил он дрожащим голосом. – Ты – живое доказательство того, что невозможное возможно. А я… я готов посвятить остаток жизни попыткам найти способ тебе помочь.

– Даже если это займет годы?

– У меня есть время, – сказал он с горькой улыбкой. – А у тебя его еще больше.

Я изучал его лицо, ища признаки лжи или корысти. Но видел лишь искреннее отчаяние человека, который наконец-то нашел настоящую цель.

– Хорошо, – сказал я наконец. – Попробуем. Но я хочу видеть реальную работу, не представления для Корнелия.

– Договорились, – Марк протянул мне руку. – Партнеры?

– Партнеры, – согласился я, пожимая её.

Возможно, это была безнадежная затея. Но впервые за века у меня появился союзник в поисках собственной смерти.

Интерлюдия

**ИНТЕРЛЮДИЯ: ИСКУССТВО ПРЕВРАЩЕНИЯ**

Сумерки опускались на Рим, окрашивая мраморные колонны Палатинского холма в багровые тона. В роскошных покоях диктатора царила напряженная тишина – лишь изредка потрескивали поленья в очаге да шелестели свитки под пальцами Гая Юлия Цезаря. Великий полководец склонился над картами завоеванных земель, но мысли его блуждали далеко от военных кампаний.

В углу комнаты, в тени колонны, стоял человек средних лет с обычным римским лицом – тот, кого Цезарь знал как Марка Юния Брутта, одного из своих наиболее доверенных советников. Но тот, кто носил сейчас облик Брутта, был совсем иным существом. Локи, бог-хитрец, воскрешенный из мертвых волей дочери и принесенными в жертву душами эйнхериев, изучал своего объекта с холодным вниманием хищника.

Принять образ Брутта было делом несложным – настоящий советник отправился в поместье под Неаполем и вернется не ранее чем через десять дней. Вполне достаточно времени, чтобы посеять в душе диктатора нужные сомнения. Локи потратил три дня на изучение манер, речи и привычек Брутта, и теперь даже ближайшие друзья не смогли бы отличить подмену.

– Диктатор, – мягко произнес Локи, приближаясь к столу. – Позволь побеспокоить тебя одним вопросом.

Цезарь поднял голову от карт. В его глазах читались усталость и тревога – те самые эмоции, на которых Локи планировал сыграть.

– Говори, Брутт. Твои советы всегда разумны.

– Речь о твоих… алхимических изысканиях, – осторожно начал Локи. – О поисках философского камня и эликсира бессмертия.

Лицо Цезаря напряглось. Мало кто знал об этих секретных проектах, но Брутт был в числе посвященных.

– Что именно тебя беспокоит? – настороженно спросил диктатор.

Локи сделал вид, что колеблется, затем решительно подошел ближе:

– Вчера я встретился с неким греком в порту. Старый торговец, много странствовавший по восточным землям. Он рассказал мне историю, которая… встревожила меня.

– Какую историю?

– О царе одного из индийских царств, – Локи понизил голос, придавая ему оттенок тревоги. – Тот тоже искал бессмертие, финансировал алхимиков, обещал несметные богатства тому, кто создаст философский камень.

Цезарь отложил свиток и полностью переключил внимание на собеседника:

– И что же случилось?

– Алхимик действительно создал камень, – продолжил Локи, внимательно наблюдая за реакцией диктатора. – Но когда царь попытался использовать его… произошла катастрофа. Весь дворец превратился в пепел, сам царь сгорел заживо, а камень исчез.

– Быть может, алхимик ошибся в расчетах? – предположил Цезарь, но в голосе его прозвучала неуверенность.

Локи покачал головой:

– Грек утверждал, что видел самого алхимика спустя годы. Тот рассказал ему правду: философский камень действительно дарует бессмертие, но требует за это ужасную плату. Он питается жизненной силой всего живого вокруг себя.

Диктатор побледнел. Именно этого Локи и добивался – нужно было посеять сомнения, но не слишком очевидно.

– Возможно, это всего лишь легенда, – попытался возразить Цезарь.

– Возможно, – согласился Локи. – Но тот же грек упомянул и другие случаи. В Персии, в Египте, в далекой Индии. Везде, где кто-то пытался создать философский камень с целью обретения бессмертия, результат был одинаков – катастрофа.

Локи сделал паузу, позволяя словам подействовать, затем продолжил:

– Диктатор, я понимаю твое стремление к вечной жизни. Но что, если цена окажется слишком высокой? Что, если в попытке обрести бессмертие ты погубишь не только себя, но и весь Рим?

Цезарь встал и начал расхаживать по комнате. Локи видел, как борются в нем сомнения и амбиции. Именно такого эффекта он и добивался.

– Но ведь не все алхимики терпят неудачу? – спросил диктатор. – Должны же быть те, кто достиг успеха?

– Должны, – кивнул Локи. – И знаешь, что еще рассказал мне тот грек? Он говорил о неком северном воине, который якобы владеет секретами истинной алхимии. Бессмертном, который странствует по миру уже много веков.

Глаза Цезаря загорелись интересом:

– Бессмертном? Ты веришь в это?

– Не знаю, – пожал плечами Локи. – Но грек описывал его очень подробно. Высокий блондин с голубыми глазами, говорит на многих языках без акцента. Называет себя разными именами, но всегда ищет одного – способ умереть.

– Умереть? – удивился Цезарь. – Зачем бессмертному искать смерть?

Локи усмехнулся – так, как это сделал бы настоящий Брутт:

– Видимо, вечная жизнь не такое уж благо, как кажется. Грек говорил, что этот северянин проклят богами и мечтает о покое. Именно поэтому он изучает алхимию – ищет способ разорвать узы бессмертия.

Диктатор задумался. Локи видел, как работает его ум, сопоставляя факты.

– Интересно, – медленно произнес Цезарь. – А где сейчас находится этот загадочный северянин?

– Грек говорил, что видел его корабль в Остии несколько дней назад, – небрежно ответил Локи. – Возможно, он уже в Риме. Возможно, ищет алхимиков, способных помочь ему.

Сердце Цезаря забилось быстрее. Если этот таинственный бессмертный действительно существует, встреча с ним могла бы прояснить многие вопросы.

– Как его найти? – спросил диктатор.

– Думаю, он сам найдет то, что ищет, – ответил Локи. – Такие люди обычно не скрываются. Наоборот, они стремятся к тем, кто может им помочь.

Локи сделал еще одну паузу, затем добавил с наигранной озабоченностью:

– Диктатор, если ты действительно встретишь этого северянина… будь осторожен. Грек говорил, что бессмертие сделало его… странным. Он больше не думает как обычный человек. Для него столетия – что дни, а жизни людей – что листья на ветру.

– Ты считаешь его опасным?

– Я считаю опасным любого, кто прожил слишком долго, – честно ответил Локи. – Такие существа утрачивают связь с человечностью. Они могут быть очаровательными собеседниками и ужасными врагами одновременно.

Цезарь кивнул, принимая к сведению предупреждение. Но Локи видел: любопытство диктатора было сильнее осторожности.

– Есть еще кое-что, – добавил Локи, словно только что вспомнив. – Грек упоминал, что этот северянин путешествует не один. С ним странные спутники – люди, которые не совсем люди.

– Что ты имеешь в виду?

– Не знаю точно, – Локи изобразил замешательство. – Грек говорил загадками. Что-то о тех, кто умер, но не мертв, кто пьет кровь вместо вина и боится солнечного света.

Цезарь поежился. Подобные описания будили в его суеверной душе древние страхи.

– Возможно, он имел в виду рабов из варварских племен? – предположил диктатор. – Известно, что некоторые северные народы практикуют странные обряды.

– Возможно, – согласился Локи. – Но будь готов к тому, что встреча с этим бессмертным может оказаться… необычной.

Диктатор снова начал расхаживать по комнате. Локи наблюдал за ним, удовлетворенный результатом. Семена сомнений были посеяны, но не слишком явно. Цезарь все еще хотел встретиться с Кридом, но теперь будет осторожнее.

– Брутт, – внезапно сказал Цезарь, – а что если мы попытаемся найти этого северянина первыми? Прежде чем он найдет наших алхимиков?

Локи изобразил удивление:

– С какой целью?

– Чтобы предложить ему сделку, – глаза диктатора загорелись азартом. – Если он действительно бессмертен и ищет смерть, а я смертен и ищу бессмертие… возможно, мы можем помочь друг другу.

– Это… рискованно, – осторожно заметил Локи.

– Все великие дела рискованны, – отмахнулся Цезарь. – Я не завоевал бы Галлию, не перешел бы Рубикон, если бы боялся риска.

Локи понял, что зашел слишком далеко. Вместо того чтобы отговорить Цезаря от поисков философского камня, он лишь разжег его любопытство к Криду. Нужно было менять тактику.

– Диктатор, – сказал он, – а что если этот северянин окажется обманщиком? Что если история о его бессмертии – всего лишь красивая легенда?

– Тогда я быстро это выясню, – уверенно ответил Цезарь. – У меня достаточно способов проверить правдивость любых утверждений.

– А если он действительно бессмертен, но при этом безумен? – настаивал Локи. – Вечная жизнь может свести с ума любого.

Цезарь остановился и пристально посмотрел на советника:

– Брутт, ты сегодня особенно мрачен. Неужели история того грека так тебя встревожила?

Локи понял, что переусердствовал с предупреждениями. Нужно было отступить, иначе Цезарь заподозрит неладное.

– Прости, диктатор, – сказал он с извиняющейся улыбкой. – Видимо, возраст берет свое. Раньше я был готов на любые авантюры, а теперь вижу опасности там, где их может и не быть.

– Вот именно, – одобрительно кивнул Цезарь. – Иногда нужно рисковать, чтобы добиться великих целей.

Диктатор подошел к окну и взглянул на огни Рима:

– Завтра я прикажу разыскать этого таинственного северянина. Если он действительно в городе, мои люди его найдут.

Локи кивнул, скрывая удовлетворение. План менялся, но суть оставалась той же. Цезарь встретится с Кридом, но теперь будет настороже. А это могло сыграть решающую роль в предстоящем противостоянии.

– Диктатор, – сказал Локи, – если позволишь, я хотел бы присутствовать при этой встрече. На случай, если мои опасения окажутся обоснованными.

– Конечно, Брутт. Твой совет мне всегда ценен.

Цезарь повернулся к советнику:

– А пока что распорядись увеличить охрану алхимиков. Если этот северянин ищет их, я хочу знать об этом первым.

– Будет исполнено, – поклонился Локи.

Когда диктатор погрузился в изучение документов, Локи незаметно удалился. Выйдя из покоев, он направился в отдаленную часть дворца, где никого не было. Там, убедившись в отсутствии свидетелей, бог-хитрец сбросил обличье Брутта.

Его истинный облик – высокий, темноволосый, с насмешливыми зелеными глазами – проявился в мерцающем свете факелов. Локи усмехнулся, довольный результатом вечера.

План был сложнее, чем просто отговорить Цезаря от поисков бессмертия. Теперь диктатор сам искал встречи с Кридом, но при этом был предупрежден об опасности. Это создавало интересную ситуацию – две могущественные, но одержимые личности, каждая из которых хотела использовать другую для достижения своих целей.

Локи знал Крида достаточно хорошо, чтобы предсказать его реакцию на предложение Цезаря. Проклятый северянин не станет торговаться или играть в дипломатические игры. Он либо убьет диктатора на месте, либо попытается использовать его ресурсы для создания философского камня.

В любом случае, встреча обещала быть интересной.

Локи принял облик простого горожанина и направился к выходу из дворца. Завтра ему предстояло проследить, как Цезарь будет искать Крида, и при необходимости вмешаться в события. Игра только начиналась, и бог-хитрец намеревался контролировать каждый ее ход.

Но где-то в глубине души Локи чувствовал тревогу. Крид изменился за столетия проклятия, стал непредсказуемее и опаснее. Даже самые хитроумные планы могли разбиться о его безумную решимость.

Впрочем, именно это и делало игру по-настоящему увлекательной.

* * *

**ИНТЕРЛЮДИЯ: РАЗМЫШЛЕНИЯ ПАТРИЦИЯ**

Луций Корнелий Максим стоял на террасе своей виллы, любуясь садом, залитым лунным светом. Ночной воздух был напоен ароматами роз и лавра, а вдали мерцали огни вечного города. Обычно эта картина успокаивала патриция, но сегодня душу его терзали сомнения и предчувствия.

Всего несколько часов назад в его доме появился человек, который мог изменить все. Виктор из Эдессы – так представился загадочный незнакомец, спасший Марка от избиения в таверне. Луций пригласил его в дом из вежливости, желая отблагодарить за помощь. Но то, что произошло дальше, превзошло все ожидания.

Патриций медленно потягивал из кубка разбавленное вино и размышлял о странностях вечера. Виктор говорил об алхимии так, словно знал предмет не понаслышке. Более того – он продемонстрировал знания, которые ставили в тупик даже самого Марка.

«Кто он такой?» – в сотый раз спрашивал себя Луций.

Внешность Виктора была примечательной – высокий рост, золотистые волосы, удивительно голубые глаза. Типичный варвар с севера, но говорил он на безупречной латыни, без малейшего акцента. Более того, в его речи иногда проскакивали обороты, характерные для образованной римской знати.

Патриций вспомнил, как Виктор рассказывал о принципах трансмутации металлов. Слова его были точными, научными, но при этом он говорил с такой уверенностью, словно не изучал алхимию по книгам, а постиг ее на практике. А когда речь зашла о философском камне…

Луций содрогнулся, вспомнив взгляд Виктора в тот момент. Голубые глаза вспыхнули каким-то внутренним огнем, и на мгновение патрицию показалось, что перед ним не человек, а нечто иное. Нечто древнее и опасное.

«Но это же глупости, – попытался убедить себя Луций. – Я слишком много думаю о сверхъестественном в последнее время».

Действительно, три года финансирования алхимических экспериментов Марка заставили патриция поверить в существование вещей, которые прежде казались сказками. Философский камень, превращение металлов, эликсир бессмертия – все это постепенно перестало быть для него абстракцией.

Луций подошел к мраморной балюстраде и оперся на нее. Внизу, в саду, бродили рабы, поливавшие растения. Размеренная, предсказуемая жизнь, которой он жил до сегодняшнего дня. А теперь…

Теперь в его доме поселился человек, который мог знать секреты, способные изменить мир.

Патриций вспомнил, как Виктор предложил научить Марка основам алхимии. Не за золото, не за благосклонность – просто так. Кто поступает подобным образом? Либо святой, либо безумец. Либо тот, у кого есть скрытые мотивы.

«А что если он шпион? – внезапно подумал Луций. – Что если его послал кто-то из моих политических врагов?»

У патриция было немало недоброжелателей в сенате. Многие завидовали его богатству, полученному от торговли с восточными провинциями. Другие не одобряли его интереса к оккультным наукам. Вполне возможно, что кто-то решил подослать к нему агента.

Но тогда зачем демонстрировать реальные знания алхимии? Любой шпион предпочел бы остаться в тени, а не привлекать к себе внимание.

Луций отпил еще глоток вина и попытался вспомнить все детали разговора с Виктором. Тот упоминал Эдессу как место своего происхождения. Город действительно славился учеными и алхимиками, но Луций бывал там в молодости и помнил местные диалекты. У Виктора не было ничего от сирийской речи.

Еще была странность с его одеждой. Простая, но качественная ткань, безупречно скроенная. Не слишком богатая, чтобы привлекать внимание, но и не бедная. Одежда человека, который умеет скрываться на виду.