Текст книги ""Фантастика 2026-81". Компиляция. Книги 1-36 (СИ)"

Автор книги: Алекс Кош

Соавторы: Максим Шаравин,Сим Симович
сообщить о нарушении

Текущая страница: 284 (всего у книги 336 страниц)

Ингрид не сразу ответила:

– Я… я не знаю. Ты изменился, Виктор. Стал другим. Раньше ты был храбрым воином, но знал меру. А теперь…

– Теперь что?

– Теперь ты говоришь как безумец. Сравниваешь себя с богами, не видишь ничего, кроме собственного величия.

– Я вижу правду! – вспылил Виктор. – А вы все трусы, боящиеся признать ее!

Ингрид покачала головой:

– Нет, Виктор. Мы просто понимаем, что есть силы больше любого смертного. Жаль, что ты этого не видишь.

Она ушла, и Виктор остался один.

Ночью небо затянулось тучами, хотя ветра не было. Воздух стал тяжелым, гнетущим. Животные в стойлах беспокойно ржали и мычали.

Виктор не мог заснуть. Он вышел из дома и поднялся на валы, окружающие поселение. Отсюда открывался вид на окрестности – темные леса, блеск реки в лунном свете, силуэты дальних холмов.

Где-то в лесу завыл волк – долгий, тоскливый звук. Ему ответил другой, потом третий. Скоро вся округа наполнилась волчьими голосами.

«Странно, – подумал Виктор. – В это время года волки обычно не воют».

Вдруг он почувствовал, что на него кто-то смотрит. Обернувшись, он увидел на ближайшем дереве ворона. Птица сидела неподвижно, глядя на него немигающим глазом.

– Опять ты, – пробормотал Виктор.

Ворон каркнул и взмахнул крыльями, но не улетел. Казалось, он ждет чего-то.

Виктор спустился с вала и направился к дому. Ворон последовал за ним, перелетая с дерева на дерево. У самого порога птица каркнула особенно громко, словно что-то объявляя.

В ту же секунду гром прокатился по небу – хотя дождя не было и в помине.

Виктор остановился. Второй раз за два дня гром без грозы. Может быть, в этом действительно есть какой-то знак?

Он поднял голову к небу:

– Если ты хочешь что-то сказать мне, Один Всеотец, говори прямо! Я не боюсь тебя!

Гром ответил ему троекратно – громче, чем прежде. Где-то в лесу затрещало дерево, пораженное невидимой молнией.

Ворон каркнул в последний раз и взмыл в небо, исчезнув в темноте.

Виктор вернулся в дом, но сон снова не шел. Он ворочался на постели, мучимый странными предчувствиями.

А утром произошло нечто, чего никто не ожидал.

Виктор проснулся от криков на улице. Выбежав из дома, он увидел, что все поселение сбежалось к центральной площади. Люди стояли кругом, показывая пальцами на что-то и возбужденно переговариваясь.

– Что случилось? – спросил он у первого попавшегося человека.

– Смотри сам, – ответил тот, указывая в центр площади.

Виктор протолкался сквозь толпу и замер.

Столб с головой Ульфа лежал на земле, переломленный пополам. Голова поверженного врага валялась рядом, а вокруг нее была выжжена трава – будто молния ударила именно в это место.

– Когда это случилось? – спросил Виктор.

– Ночью, – ответил Эрик Быстрый. – Стражи слышали гром, но думали – обычная гроза. А утром нашли вот это.

Виктор подошел ближе. Ствол дуба был толщиной в обхват взрослого мужчины, но что-то сломало его как тростинку. Выжженная земля вокруг головы Ульфа была еще теплой.

– Знамение, – прошептал кто-то из толпы.

– Боги гневаются, – добавил другой голос.

– Проклятие на наш клан, – сказал третий.

Виктор поднял голову Ульфа и водрузил на обломок столба. Мертвые глаза по-прежнему смотрели в никуда, но теперь в них чудилось что-то зловещее.

– Простая молния, – сказал он громко, обращаясь к собравшимся. – Природная случайность, не более того.

Но сам он не верил собственным словам.

К нему подошел Эйнар. Лицо старого ярла было мрачным:

– Сын, нам нужно поговорить. Наедине.

Они прошли в дом и заперлись в комнате Эйнара.

– Видишь, к чему привели твои слова? – начал отец без предисловий.

– К чему? К удару молнии? Такое случается.

– Не случается! – резко ответил Эйнар. – Молния не бьет в ясную погоду. И не ломает дубы пополам, попадая в мертвую голову.

Виктор промолчал. Отец продолжал:

– Боги подают знак, Виктор. Они недовольны твоими речами. Если не исправишь дело, беда обрушится не только на тебя, но и на весь клан.

– Что ты предлагаешь?

– Покайся публично. Принеси богатые жертвы. Попроси прощения за гордыню.

– Нет, – твердо сказал Виктор. – Я не буду каяться в том, что считаю правдой.

– Тогда… – Эйнар помолчал, собираясь с духом. – Тогда тебе лучше покинуть поселение на время. Отправиться в поход, в странствие. Дать гневу богов остыть.

– Ты изгоняешь меня? – не поверил Виктор.

– Не изгоняю. Прошу. Ради блага клана.

Виктор долго смотрел на отца, потом кивнул:

– Хорошо. Я уйду. Но не потому, что боюсь богов. А потому, что хочу доказать – я достоин их уважения.

– Куда пойдешь?

– В северные земли. Там, говорят, водятся чудовища. Если я убью нескольких троллей или великанов, даже боги будут вынуждены признать мое мастерство.

Эйнар закрыл глаза:

– Ты ничего не понял, сын. Ничего.

Но спорить дальше было бесполезно.

К полудню Виктор собрал свое снаряжение и выбрал спутников. С ним согласились пойти только десять человек – самые преданные хускарлы, готовые следовать за своим предводителем даже в безумное предприятие.

Олаф Медвежий Коготь сомневался до последнего:

– Ярл, может, стоит послушать твоего отца? Принести жертвы богам?

– Нет, – ответил Виктор, затягивая ремни на доспехах. – Я докажу свою правоту делом, а не словами.

Эрик Быстрый был настроен более решительно:

– Куда ты, туда и мы! Семиубийца не пойдет один!

Остальные хускарлы молчали, но готовились к походу.

Прощание получилось тягостным. Эйнар обнял сына в последний раз:

– Будь осторожен, Виктор. И помни – гордыня предшествует падению.

– А смирение – рабству, – ответил сын.

Ингрид пришла проводить его, несмотря на отказ от свадьбы. Слезы блестели в ее глазах:

– Вернись другим, – прошептала она. – Вернись тем, кого я полюбила.

– Я вернусь великим героем, – пообещал Виктор. – Таким, что даже боги склонятся перед моими подвигами.

Она покачала головой, но ничего не сказала.

Торвальд Мудрый принес ему на прощание старинный амулет – волчий клык в серебряной оправе:

– Носи его, мальчик. Может быть, поможет в трудную минуту.

– Мне не нужна помощь амулетов, – начал было Виктор, но увидел боль в глазах старого учителя и принял дар. – Спасибо, наставник.

Маленький отряд покинул поселение под вечер. Виктор ехал впереди на своем вороном коне, за ним следовали десять хускарлов. Дорога вела на север, к диким землям, где обитали только тролли, великаны и другие чудовища.

На пороге поселения Виктор обернулся в последний раз. Родной дом стоял в лучах заходящего солнца, дым поднимался из труб, люди занимались вечерними делами. Все было как всегда, но что-то навсегда изменилось.

– Увидимся, – сказал он тихо и пришпорил коня.

Отряд исчез за поворотом дороги, а над поселением закружили вороны – черные пятна на фоне красного неба.

В Асгарде Один Всеотец поднялся с золотого трона и взял в руки копье Гунгнир. Хугин и Мунин вернулись из полета, принося вести о гордом смертном.

– Пора, – сказал Всеотец самому себе. – Пора преподать урок тому, кто забыл свое место в мире.

А на дороге, ведущей в северные пустоши, молодой воин ехал навстречу своей судьбе, не подозревая, что впереди его ждет встреча, которая изменит не только его жизнь, но и саму его сущность.

Первая часть истории Виктора подходила к концу. Вторая – была готова начаться.

Глава 3

Глава 3. Зов Асгарда

Рассвет в Асгарде не похож ни на что в девяти мирах. Золотые лучи не одного, а множества солнц пронизывают радужную дымку Бифроста, окрашивая небесные чертоги в оттенки, для которых нет названий в языках смертных. Но в этот день даже божественное великолепие не могло скрыть напряжения, витавшего в воздухе.

В чертоге Глядсхейм, самом величественном из дворцов Асгарда, на троне Хлидскьяльв восседал Один Всеотец. Трон был выточен из цельного куска небесной слоновой кости и украшен рунами, старыми как сами миры. Отсюда Всеотец мог видеть все происходящее в девяти мирах, но сегодня его взгляд был обращен внутрь, к собственным мыслям.

На плечах у него сидели Хугин и Мунин – Мысль и Память, два ворона, которые каждый день облетали все миры и приносили вести о делах богов и смертных. Сегодня их доклад был особенно тревожным.

– Расскажите еще раз, – произнес Один негромко, но голос его отозвался эхом в просторном зале. – Что именно сказал этот смертный?

Хугин наклонил черную голову и заговорил голосом, похожим на шепот ветра в кронах:

– «Если даже боги Асгарда сошли бы сражаться со мной, я не уверен, что они победили бы», – так сказал Виктор, сын Эйнара, стоя посреди пира в честь своей победы.

– А затем, – подхватил Мунин, – он добавил: «Есть на Мидгарде воин, достойный сидеть с ними за одним столом».

Один закрыл единственный глаз и медленно покачал головой. За долгие века он видел много гордых смертных, но такая дерзость встречалась редко.

– И как отреагировали другие люди? – спросил он.

– Ужас и благоговение, – ответил Хугин. – Одни восхищаются его смелостью, другие боятся божественного гнева. Отец изгнал его из дома, невеста отказалась от свадьбы.

– Но сам он не раскаивается, – добавил Мунин. – Напротив, считает себя правым. Отправился в северные земли, чтобы новыми подвигами доказать свою достойность.

Всеотец поднялся с трона. Высокий, могучий, в синем плаще, расшитом звездами, он был воплощением древней мудрости и непреклонной силы. Копье Гунгнир в его руке слабо светилось руническими знаками.

– Созовите совет, – приказал он. – Пусть все асы соберутся здесь немедленно.

Слуги разбежались по чертогам Асгарда, и вскоре в Глядсхейм начали стекаться боги.

Первым прибыл Тор Громовержец. Молот Мьёльнир гремел у него на поясе, красная борода пышила гневом. Едва переступив порог, он загремел:

– Отец! Этот наглец зашел слишком далеко! Позволь мне спуститься в Мидгард и показать ему, что значит вызывать богов!

– Терпение, сын мой, – ответил Один. – Сначала выслушаем всех.

Следом въехала Фрейя Прекрасная на колеснице, запряженной двумя рысями. Богиня любви и войны была прекрасна как весенний рассвет, но лицо ее выражало тревогу.

– Всеотец, – сказала она, спешиваясь, – я чувствую нарушение гармонии. Этот смертный воин нарушил баланс между мирами своими словами.

Хеймдалль Всевидящий появился бесшумно, как всегда. Страж Бифроста мог видеть и слышать все в девяти мирах, и его свидетельство было неоспоримо.

– Подтверждаю слова воронов, – сказал он. – Я слышал каждое слово этого смертного. Он не просто хвастался – он искренне верит в свое равенство с нами.

Фригг Всематерь, жена Одина, прибыла в сопровождении служанок. Материнская забота читалась в ее глазах.

– Мой господин, – обратилась она к мужу, – этот юноша молод и неразумен. Может быть, стоит проявить снисхождение?

Тюр Однорукий, бог войны и справедливости, вошел молча. Его правая рука была отрублена волком Фенриром много лет назад, но левой он по-прежнему мог владеть мечом лучше большинства богов.

– Как воин оценивает этого смертного? – спросил у него Один.

Тюр задумался:

– Его мастерство действительно выдающееся. Семь противников в одиночку – подвиг, достойный скальдов. Но мастерство и мудрость – разные вещи.

Последним появился Локи Хитроумный. Красивый, изящный, с насмешливой улыбкой на губах, он словно скользнул в зал незамеченным.

– Ах, какой интересный случай, – произнес он с притворным восхищением. – Смертный, который считает себя равным нам. Как… освежающе.

Один окинул взглядом собравшихся богов:

– Асы Асгарда! Вы слышали о дерзости смертного по имени Виктор. Он публично заявил о своем равенстве с нами. Что мы должны делать?

Тор первым ударил кулаком по столу:

– Сокрушить его немедленно! Один удар Мьёльнира – и от его гордыни не останется следа! Пусть все смертные знают – боги не терпят насмешек!

– Осторожно, Громовержец, – предостерегла Фрейя. – Этот смертный может оказаться не так прост. Грубая сила не всегда лучшее решение.

– Согласен с Фрейей, – поддержал Тюр. – Если мы просто убьем его, это будет выглядеть как страх перед смертным. Воин должен быть побежден как воин, в честном бою.

Фригг вздохнула:

– Может ли простой человек действительно стать угрозой божественному порядку? Или мы преувеличиваем опасность?

– Опасность не в его силе, – задумчиво произнес Хеймдалль. – Опасность в примере. Если один смертный безнаказанно бросает вызов богам, другие могут последовать за ним.

Локи усмехнулся:

– А что если дать ему шанс доказать свою «равность»? Пусть сам выберет свою участь. Это будет… поучительно.

Один долго молчал, обдумывая слова советников. Наконец он заговорил:

– Каждый из вас прав по-своему. Да, этот смертный зашел слишком далеко. Но простое уничтожение не решит проблему. Нужно преподать урок – не только ему, но и всем смертным.

– Какой урок, отец? – спросил Тор.

– Урок о том, что истинная сила не в мощи руки, а в мудрости сердца. Что гордыня – путь к падению. Что место смертного – среди смертных, как бы велики ни были его подвиги.

Всеотец поднялся и начал ходить по залу:

– Я спущусь в Мидгард в образе простого странника. Встречусь с этим воином. Дам ему возможность продемонстрировать свою «равность» с богами.

– А если он действительно окажется сильнее, чем мы думаем? – осторожно спросила Фригг.

Один усмехнулся – звук получился не слишком приятным:

– Тогда он получит то, о чем просил. Но я сомневаюсь, что ему понравится цена.

Локи наклонил голову:

– Позволь и мне поучаствовать в этом… эксперименте, Всеотец. Я мог бы появиться перед ним в образе мудреца, который подтолкнет его к еще большей гордыне.

– Нет, Локи, – резко ответил Один. – Этот смертный уже достаточно горд. Ему нужен урок смирения, а не дополнительные искушения. Ты останешься в Асгарде.

Хитрец поклонился, но в глазах его мелькнуло нечто, что не понравилось Всеотцу.

– Остальные тоже не вмешиваются, – продолжал Один. – Тор, какой бы гнев ты ни чувствовал, не вмешивайся. Это испытание требует тонкости, а не грубой силы.

Громовержец недовольно буркнул что-то под нос, но кивнул.

– Фрейя, наблюдай за реакциями смертного, особенно за тем, как он относится к слабым и нуждающимся, – продолжал Всеотец. – Хеймдалль, следи за всем происходящим. Если план пойдет не так, будь готов вмешаться.

– Слушаю, Всеотец, – ответил страж Бифроста.

– Фригг, приготовь целебные снадобья. Возможно, они понадобятся после испытания.

Когда все получили свои инструкции, совет разошелся. Один остался один в просторном зале, обдумывая детали плана.

А в это время в далеком Мидгарде Виктор со своим отрядом продвигался все дальше на север. Уже неделю они шли по диким землям, где обычные люди не селились. Пейзаж становился все более суровым и неприветливым.

Каменистые равнины тянулись до горизонта, кое-где поросшие искривленными деревьями. Холодный ветер нес с собой запах снега и что-то еще – древнее, первобытное, что заставляло лошадей беспокойно фыркать.

– Ярл, – обратился к Виктору Олаф Медвежий Коготь, подъезжая ближе. – Люди начинают роптать. Говорят, что мы зашли слишком далеко от человеческих земель.

Виктор оглянулся на свой отряд. Десять хускарлов следовали за ним – все, кто решился сопровождать изгнанного героя. Лица их были мрачными, в глазах читалась тревога.

– Пусть! – ответил Виктор. – Слава не дается трусам. Мы идем туда, где можем встретить достойных противников.

– Но что если противники окажутся слишком достойными? – осторожно спросил Эрик Быстрый.

– Тогда мы умрем как герои, – сказал Виктор с такой уверенностью, что дальнейшие вопросы отпали сами собой.

В первый же день пути им пришлось сразиться с опасностью. Стая волков напала на отряд у переправы через ледяную речку. Но это были не обычные волки – они были крупнее лошадей, с глазами, светящимися неестественным красным светом.

Виктор принял бой первым. Кровопийца засвистел в его руке, рассекая воздух серебряными молниями. Предводитель стаи – чудовищный зверь с шерстью черной как ночь – бросился на молодого воина.

Поединок длился недолго. Виктор уклонился от прыжка, развернулся и одним ударом снес волку голову. Остальная стая отступила, воя и скуля.

– Видите? – сказал Виктор хускарлам, вытирая кровь с меча. – Даже здешние чудовища признают мою силу.

Воины восхищенно загудели, но один из них – молодой Торгейр – получил глубокие раны от волчьих когтей. Отряд вынужден был замедлить движение, ухаживая за раненым.

На третий день в густом лесу они встретили отшельника. Одинокая хижина стояла в самой чаще, окруженная странными камнями с рунами. Из трубы поднимался дым, у двери лежали кости неизвестных животных.

– Кто идет? – раздался из хижины хриплый голос.

– Путники, ищущие приюта на ночь, – ответил Виктор.

Дверь отворилась, и на пороге появился древний старец. Седая борода спускалась ему до пояса, глаза были мутными от старости, но взгляд – пронзительным.

– Виктор, сын Эйнара, – произнес старец, и воины удивленно переглянулись. – Давно тебя жду.

– Откуда ты знаешь мое имя? – настороженно спросил Виктор.

– Рагнвальд мое имя, – ответил отшельник. – Волхв и провидец. Вижу прошлое и будущее, как ты видишь день и ночь.

Он пригласил путников в хижину. Внутри было тепло, в очаге потрескивал огонь. Стены увешаны травами, черепами животных и странными амулетами.

– Угощайтесь, – предложил Рагнвальд, указывая на стол с едой. – Но прежде послушайте предупреждение старого человека.

– Говори, – кивнул Виктор, наливая себе эля из кувшина.

– Поворачивай назад, молодой воин, – серьезно сказал отшельник. – Дорога, по которой ты идешь, ведет к проклятию.

Виктор рассмеялся:

– Проклятию? От кого? От троллей? От великанов? Пусть попробуют проклясть мой меч.

– Не от троллей, – покачал головой Рагнвальд. – От тех, кто старше гор и мудрее ветров. Твои слова на пиру дошли до небес, Семиубийца. Боги заметили тебя.

– И пусть заметили, – дерзко ответил Виктор. – Я не боюсь их внимания.

Старый волхв вздохнул:

– Гордыня ослепила тебя, сын человеческий. Ты не понимаешь, с кем играешь.

– Я не играю, – возразил Виктор. – Я просто говорю правду. Мои подвиги говорят сами за себя.

– Подвиги против смертных, – напомнил Рагнвальд. – А что ты знаешь о силе бессмертных?

– Увижу – узнаю, – самоуверенно ответил молодой воин.

Отшельник покачал головой и больше не пытался переубеждать гостя. Но перед расставанием он подозвал Виктора к себе:

– Раз уж ты не послушаешь моего совета, возьми хотя бы это, – он протянул небольшой амулет в виде молота. – Может быть, поможет в трудную минуту.

Виктор хотел отказаться, но что-то в глазах старца заставило его принять дар.

– Спасибо, – сказал он. – Но надеюсь, что не понадобится.

– Надежда – хорошая вещь, – грустно улыбнулся Рагнвальд. – Жаль только, что она не всегда оправдывается.

А в это время в Асгарде Локи обдумывал собственные планы. Хитрец никогда не любил прямых приказов, особенно когда они мешали его интригам.

«Один запретил мне вмешиваться, – размышлял он, прохаживаясь по своему чертогу. – Но он не сказал, что я не могу наблюдать. А где наблюдение, там и возможность для… корректировки событий».

Локи принял решение. Он не будет открыто нарушать волю Всеотца, но найдет способ повлиять на ход испытания. В конце концов, небольшая интрига никому не повредит.

Приняв облик молодого скальда, Локи спустился в Мидгард. Он появился на дороге впереди отряда Виктора, в образе путешествующего певца по имени Сигурд Мудрый.

– Приветствую, воины! – окликнул он всадников. – Не встречали ли вы в пути Виктора Семиубийцу? Хочу сложить песню о его подвигах.

– Это я, – ответил Виктор, останавливая коня. – А ты кто такой?

– Сигурд Мудрый, скальд из южных земель, – представился Локи. – Слава о твоих подвигах дошла до самых дальних краев. Семь воинов одним мечом! Такого не слышали со времен древних героев.

Виктор выпрямился от удовольствия:

– Наконец-то человек, который понимает значение настоящих подвигов.

– О, я понимаю больше, чем ты думаешь, – улыбнулся Локи. – Позволь составить тебе компанию? Дорога длинная, а рассказы о великих деяниях скрашивают путь.

Виктор согласился, и Локи присоединился к отряду. Всю дорогу он искусно льстил молодому воину, подпитывая его гордыню.

– Расскажи мне подробнее о битве на озере, – просил он. – Как ты сумел победить семерых? Неужели боги помогали тебе?

– Боги? – Виктор задумался. – Возможно. Но главное – мое собственное мастерство. Не думаю, что даже асы смогли бы повторить такой подвиг.

– Интересная мысль, – подхватил Локи. – А ты действительно считаешь себя равным богам?

– В искусстве боя – определенно, – уверенно ответил Виктор. – А может быть, и превосхожу некоторых из них.

Хускарлы переглянулись с тревогой, но промолчали. Локи же внутренне торжествовал – план работал лучше, чем он надеялся.

За несколько дней пути Хитрец сумел настроить воинов друг против друга. Некоторых он убедил в божественности их предводителя:

– Подумайте сами, – говорил он Эрику и двум другим молодым хускарлам. – Разве может простой смертный совершить то, что совершил ваш вождь? Возможно, в нем течет божественная кровь.

Других он заставил усомниться в правильности похода:

– Олаф, ты мудрый воин, – шептал он старшему хускарлу. – Неужели не видишь, что ваш ярл ведет вас к гибели? Боги не прощают такой гордыни.

Отряд начал раскалываться. Молодые воины смотрели на Виктора как на полубога, старые – с нарастающим ужасом. Напряжение росло с каждым днем.

Тем временем Один завершал приготовления к встрече. Всеотец сбросил божественные одежды и облачился в потертый серый плащ. Вместо копья Гунгнир взял простой посох из ясеня. Повязка скрыла один глаз, делая его похожим на обычного старого странника.

Слейпнира, своего восьминогого коня, он оставил в Асгарде. В Мидгарде предстояло идти пешком, чтобы не выдать божественную природу.

– Хугин, Мунин, – обратился он к воронам. – Летите за мной, но держитесь в стороне. Наблюдайте, но не вмешивайтесь, если я сам не позову.

Вороны каркнули в знак понимания и взмыли в небо.

Один спустился в Мидгард через радужный мост Бифрост. Хеймдалль молча кивнул, пропуская Всеотца, но в глазах стража читалась тревога.

– Будь осторожен, Всеотец, – сказал он. – Этот смертный может быть опаснее, чем кажется.

– Увидим, – ответил Один и шагнул на мост.

Спустившись в Мидгард, Всеотец направился по той же дороге, которой шел Виктор. Магия указывала ему путь – аура гордыни молодого воина была видна издалека тому, кто умел смотреть.

В последний вечер перед встречей отряд Виктора разбил лагерь в древней роще. Место было странным – высокие дубы росли идеальным кругом, в центре стоял покрытый мхом алтарь с рунами.

– Не нравится мне это место, – пробормотал Олаф, оглядываясь по сторонам. – Пахнет древней магией.

– Суеверия, – отмахнулся Виктор. – Просто старое капище забытых богов. Они мертвы, если вообще когда-то существовали.

– Как можешь ты так говорить? – ужаснулся Торгейр. – Боги слышат все!

– Пусть слышат, – дерзко ответил Виктор. – Я не боюсь их гнева.

Локи в образе скальда подлил масла в огонь:

– А что, если они действительно явятся к тебе? Докажешь ли ты свою силу в бою с бессмертными?

– Конечно, – не задумываясь ответил Виктор. – Мой меч жаждет достойного противника.

Ночью всем снились странные сны. Хускарлы видели кошмары о гибели отряда, о гневе небес. Виктор же видел себя сражающимся с богами и побеждающим даже самого Тора.

Локи тайно подстраивал эти видения, укрепляя уверенность Виктора в себе и сея страх среди его людей.

К утру напряжение достигло предела. Половина отряда была готова повернуть назад, другая – следовать за вождем хоть в Хельхейм.

– Сегодня мы войдем в самые дикие земли, – объявил Виктор, седлая коня. – Там нас ждут великие подвиги!

– Или великая смерть, – прошептал Олаф, но Виктор его не услышал.

Отряд выступил в путь, не подозревая, что судьба уже идет им навстречу в образе старого странника с посохом.

Между тем весть о дерзости Виктора разошлась по всем девяти мирам. В Альфхейме светлые эльфы с тревогой обсуждали нарушение космической гармонии. В Ётунхейме великаны злорадно потирали руки, надеясь, что конфликт ослабит богов. В Нифльхейме царство мертвых готовилось к возможному притоку душ.

Даже в Мидгарде люди чувствовали приближение чего-то значительного. По всему миру случались странные явления – внезапные бури, засухи, наводнения. Животные вели себя беспокойно, птицы сбивались в стаи и летели на север. Волшебники и провидцы видели тревожные знамения в звездах и внутренностях жертвенных животных.

В далекой деревне, где жил клан Громового Медведя, Эйнар каждую ночь смотрел на северные звезды и молился за сына:

– Один Всеотец, не карай его слишком строго. Он молод и глуп, но сердце у него доброе.

Ингрид тоже молилась, прося богов вернуть ей того Виктора, которого она полюбила – храброго, но не безрассудного, сильного, но не высокомерного.

А в священных рощах друиды приносили жертвы, чувствуя приближение великих перемен.

Один шел по пустынной дороге, опираясь на посох. Божественное зрение показывало ему отряд Виктора, приближающийся с севера. Еще несколько часов – и встреча состоится.

Всеотец остановился на вершине небольшого холма и оглядел окрестности. Место подходило для того, что он задумал – широкая равнина, окруженная лесом, никаких селений поблизости. Здесь можно было говорить открыто, не опасаясь лишних свидетелей.

Один сел на большой камень и стал ждать. В вышине кружили Хугин и Мунин, готовые по первому зову спуститься к хозяину.

Солнце клонилось к зениту, когда показался отряд всадников. Виктор ехал впереди, за ним – его хускарлы. В стороне держался мнимый скальд Сигурд, который был на самом деле Локи.

– Смотрите, – сказал Эрик, указывая на холм. – Старик на дороге.

Виктор прищурился, всматриваясь в фигуру странника:

– Что ему здесь делать? В этих краях не ходят простые люди.

– Может быть, заблудился? – предположил Олаф.

– Или это ловушка, – осторожно добавил Торгейр.

Виктор рассмеялся:

– Ловушка? От одного старика? Подъедем и узнаем, что ему нужно.

Отряд направился к холму. Один не двигался с места, терпеливо ожидая приближения смертных.

Когда всадники поднялись на холм, Виктор спешился и подошел к страннику:

– Приветствую, старче. Что привело тебя в эти дикие места?

Один поднял голову и посмотрел на молодого воина единственным глазом. В этом взгляде было что-то пронзительное, заставившее Виктора невольно отступить на шаг.

– Приветствую и я тебя, молодой воин, – ответил Всеотец голосом, в котором слышались отголоски древней мудрости. – Я путник, ищущий приюта и компании. Дороги на севере длинны и одиноки.

– Путник? – удивился Виктор. – В этих краях не ходят обычные люди. Здесь водятся тролли и великаны.

Один усмехнулся:

– А разве ты сам обычный человек? Слышал я о Викторе Семиубийце, что считает себя равным богам.

Хускарлы напряглись при этих словах, руки невольно легли на рукояти мечей. Но Виктор выпрямился от гордости:

– Ты хорошо слышал, старик. Да, я Виктор, сын Эйнара. И да, я считаю свои подвиги достойными Асгарда.

– Достойными Асгарда? – переспросил Один, делая вид, что удивлен. – Смелые слова для смертного.

– Справедливые слова, – возразил Виктор. – Семь воинов пали от моего меча в одном бою. Кто из богов может похвастаться таким?

Локи в образе скальда внимательно слушал, готовясь при необходимости подлить масла в огонь.

– Расскажи мне об этом подвиге, – попросил Один. – Старые уши любят слушать рассказы о великих деяниях.

Виктор охотно пустился в повествование. Он рассказывал о битве на озере, с каждым словом все больше увлекаясь. Враги в его изложении становились сильнее и опаснее, а собственные подвиги – все более невероятными.

– И когда семеро лежали мертвыми у моих ног, – заключил он, – я понял: нет в Мидгарде воина, равного мне. А может быть, и в других мирах тоже.

– Интересно, – задумчиво произнес Один. – А скажи мне, молодой герой, что ты знаешь о силе?

– О силе? – Виктор удивился неожиданному вопросу. – Сила – это крепкие мышцы и острый меч. Умение побеждать врагов и защищать друзей.

– А о мудрости?

– Мудрость – это знание того, когда бить первым и как бить сильнее.

– А о смерти?

– Смерть в бою почетна, если приносит славу роду, – ответил Виктор, повторяя слова, которые слышал с детства.

Один покачал головой:

– Молод ты еще, сын человеческий. Многого не понимаешь.

– Что ты имеешь в виду, старик? – нахмурился Виктор.

– Сила – это не только мышцы и оружие. Истинная сила – в понимании своего места в мире. Мудрость – не в умении побеждать, а в знании того, когда не нужно сражаться. А смерть… смерть приходит ко всем, и слава не спасет от нее.

– Философия, – презрительно отмахнулся Виктор. – Слова слабаков, которые сами не умеют держать меч.

– Ты так думаешь? – В голосе старика появилась опасная нота. – А что, если перед тобой стоит тот, кто держал меч задолго до твоего рождения?

Что-то в тоне странника заставило хускарлов инстинктивно отступить. Кони заржали беспокойно, чувствуя перемену в атмосфере.

– Кто бы ты ни был, старик, – сказал Виктор, положив руку на рукоять Кровопийцы, – помни: ты говоришь с величайшим воином севера.

– Величайшим воином? – Один медленно поднялся с камня. – Среди смертных, возможно. Но что ты знаешь о воинах бессмертных?

– Достаточно, чтобы не бояться их, – дерзко ответил Виктор. – Если даже сам Тор спустится с небес, я не дрогну перед ним!

Эти слова стали последней каплей. Один сбросил маскирующие чары, и все увидели его истинный облик.

Потертый плащ превратился в синюю мантию, расшитую звездами. Простой посох обратился в копье Гунгнир, украшенное рунами. Повязка исчезла, открыв пылающий огнем единственный глаз. Вокруг старика засияла аура божественной силы.

– Я – Один Всеотец! – прогремел голос, от которого задрожала земля. – Владыка Асгарда, отец богов, повелитель Вальхаллы! И ты, жалкий смертный, осмелился назвать себя моим равным!

Хускарлы в ужасе попадали на колени. Кони шарахнулись в стороны, глаза их были белыми от страха. Только Виктор остался стоять, хотя лицо его побледнело.

– Один… – прошептал он, но тут же выпрямился. – Что ж, если ты действительно Всеотец, то это даже лучше. Теперь я смогу доказать свою правоту в честном бою!

Локи, наблюдавший со стороны, едва удержался от смеха. Даже перед лицом самого грозного из богов этот смертный не отступал!

– Ты не понимаешь, с кем говоришь, – сказал Один, и голос его стал тише, но от этого еще более страшным. – Я создавал миры, когда твоего рода еще не существовало. Я командовал армиями, когда люди еще жили в пещерах. Я знаю тайны жизни и смерти, прошлого и будущего.

– И что? – упрямо ответил Виктор. – Это не делает тебя лучшим воином. В бою важно только мастерство владения оружием.

Один покачал головой: