Текст книги ""Фантастика 2026-81". Компиляция. Книги 1-36 (СИ)"

Автор книги: Алекс Кош

Соавторы: Максим Шаравин,Сим Симович
сообщить о нарушении

Текущая страница: 297 (всего у книги 336 страниц)

В руках он сжимал свиток – очередной отчет от одного из его тайных агентов. Агента, который следил за работой некоего греческого алхимика по имени Марк. Цезарь медленно развернул пергамент и перечитал донесение. Слова были осторожными, завуалированными – как и полагалось в таких деликатных вопросах, но смысл был ясен: эксперименты продвигались куда успешнее, чем у всех прочих соискателей философского камня.

– Диктатор? – тихо позвал голос за спиной.

Цезарь не оборачивался. По поступи он уже знал, кто вошел в покои.

– Что скажешь, Луций? – обратился он к своему доверенному вольноотпущеннику Луцию Корнелию Бальбу.

– Прибыли новые сведения из Неаполя, – доложил Бальб, приближаясь. – Алхимик Деметрий заявляет, что близок к разгадке. Просит дополнительное финансирование.

– Деметрий? – Цезарь усмехнулся. – Тот же Деметрий, что полгода назад уверял, будто философский камень у него в руках? И что стало с его «великим открытием»?

– Взорвал половину своей мастерской, диктатор. Едва сам остался жив.

– Вот именно, – Цезарь наконец повернулся к Бальбу. – Сколько уже таких горе-мудрецов мы финансируем? Двадцать? Тридцать?

– Тридцать семь, если считать всех по империи, – точно ответил вольноотпущенник. – Но большинство из них…

– Большинство – шарлатаны, – закончил Цезарь. – Я это понимаю, Луций. Но что, если среди них найдется тот единственный, кто действительно постигнет тайну? Что, если кто-то из них откроет секрет вечной жизни?

Бальб осторожно взглянул на своего господина. За годы службы он научился читать настроения диктатора, и сейчас в его глазах видел то же беспокойство, что появилось после мартовских ид. После предсказания гаруспика. После того сна с бородатым стариком в синем плаще, о котором Цезарь упоминал лишь однажды.

– Диктатор, – осторожно начал Бальб, – позвольте спросить… неужели вы действительно верите в возможность обретения бессмертия?

Цезарь долго молчал, вглядываясь в темнеющее небо над Римом. Где-то там, среди звезд, обитали боги. Те самые боги, что даровали ему победы, но при этом посылали зловещие предзнаменования.

– Знаешь, Луций, что сказал мне гаруспик после жертвоприношения в прошлом месяце? – наконец произнес диктатор. – Что моя жизнь висит на волоске. Что враги точат кинжалы. Что смерть ходит по моим следам.

– Гаруспики часто ошибаются, диктатор…

– Нет, – резко перебил Цезарь. – Не ошибаются. Я чувствую это сам. В сенате все больше недовольных. Патриции шепчутся по углам. Даже Марк Антоний иногда смотрит на меня странно. Я создал величайшую империю в истории, но что толку, если завтра меня убьют заговорщики?

Диктатор подошел к мраморному столу, где лежали карты завоеванных земель. Галлия, Германия, Британия – все эти территории носили теперь имя Рима. Но даже империя, простирающаяся от Атлантики до Евфрата, не могла даровать ему то, что он жаждал больше всего.

– Я покорил мир, Луций, – тихо сказал Цезарь. – Но не могу покорить время. Мне пятьдесят шесть лет. Каждое утро в зеркале я вижу новые морщины, каждый день чувствую, как силы покидают меня. А впереди – только могила.

– Диктатор, вы еще полны сил…

– Сил? – горько усмехнулся Цезарь. – Да, пока еще полон. Но что будет через десять лет? Через двадцать? Я стану дряхлым стариком, неспособным удержать власть. И тогда все мои свершения обратятся в прах.

Он взял в руки маленькую статуэтку Александра Македонского – своего кумира и вечного соперника.

– Александр умер в тридцать три года, – продолжил Цезарь. – В расцвете славы, на пике могущества. Его имя будут помнить вечно именно потому, что он не дожил до старости. А я? Я рискую прожить достаточно долго, чтобы увидеть крах всего, что создал.

Бальб понимающе кивнул. Он служил Цезарю много лет и знал: за внешней самоуверенностью диктатора скрывались глубокие страхи. Страх старости, страх смерти, страх быть забытым.

– Именно поэтому вы финансируете алхимиков? – спросил вольноотпущенник.

– Именно поэтому, – подтвердил Цезарь. – Если кто-то из них действительно создаст философский камень, если кто-то найдет эликсир бессмертия… Представь себе, Луций: вечная жизнь, вечная молодость, вечная власть. Рим под моим правлением мог бы стать поистине вечным.

– А если это невозможно? Если боги не желают даровать людям бессмертие?

Цезарь резко повернулся к нему:

– Тогда я заставлю их! Я покорил земли и народы – покорю и саму смерть. В конце концов, разве я не происхожу от Венеры? Разве в моих жилах не течет божественная кровь?

В словах диктатора звучала та же решимость, с которой он переходил Рубикон, осаждал Алезию, покорял Галлию. Но Бальб видел: за этой решимостью скрывается отчаяние человека, который впервые в жизни столкнулся с врагом, которого нельзя победить силой оружия.

– Диктатор, – осторожно сказал вольноотпущенник, – а что, если слухи о том греке, Марке, окажутся правдой? Что, если он действительно близок к успеху?

Глаза Цезаря загорелись:

– Тогда я немедленно встречусь с ним. Лично. Предложу ему все богатства империи в обмен на секрет бессмертия. А если он откажется… – диктатор многозначительно улыбнулся, – есть и другие способы получить желаемое.

– Но ведь этот Марк работает на патриция Корнелия…

– Корнелий – мелкая сошка, – пренебрежительно отмахнулся Цезарь. – Если понадобится, я просто прикажу преторианской гвардии доставить алхимика ко мне. Корнелий не посмеет возражать.

Диктатор снова подошел к балкону и взглянул на звезды. Где-то там, в бесконечности космоса, обитали те, кто владел секретами вечности. Боги, которые никогда не старели, никогда не умирали. И Цезарь был готов бросить им вызов, готов отнять у них то, что считал своим по праву.

– Удвой финансирование всех алхимиков, – приказал он Бальбу. – И пусть наши агенты докладывают о каждом их шаге. Особенно о том греке. Если он действительно на правильном пути…

– Будет исполнено, диктатор.

Когда Бальб удалился, Цезарь остался один со своими мыслями. Внизу, в городе, зажигались факелы. Рим готовился ко сну, но его повелитель знал: сон не придет к нему и этой ночью. Слишком много было тревог, слишком велики были ставки.

Он думал о том греке, о философском камне, о вечной жизни. И еще он думал о том странном сне, что преследовал его последние недели. Сне, где седобородый старик в синем плаще предупреждал его о грядущих испытаниях. Старик называл себя… как же его звали? Один? Странное имя для римского бога.

«Но что, если это был не сон? – подумал Цезарь. – Что, если боги действительно пытаются мне что-то сказать?»

Диктатор сжал кулаки. Какими бы ни были предупреждения богов, он не отступит. Он создан для величия, для власти, для бессмертной славы. И если для этого придется бросить вызов самим небесам – так тому и быть.

Рим спал, но его повелитель бодрствовал, строя планы, которые могли изменить саму природу человеческого существования.

* * *

**ИНТЕРЛЮДИЯ: НЕУДАЧНИК**

Деметрий Пифагорейский сидел среди руин своей мастерской и с тоской созерцал обугленные останки того, что еще вчера было его жизненным трудом. Стены покрывала черная копоть, на полу валялись осколки разбитых реторт и атаноров, а в воздухе все еще висел едкий запах серы и расплавленного металла. Очередной эксперимент закончился взрывом – уже который по счету за этот год.

Алхимик осторожно поднял с пола уцелевший пергамент – один из трактатов Зосимы Панополитанского, который он изучал месяцами. Края свитка обгорели, но текст еще можно было разобрать. Деметрий вчитывался в знакомые строки о превращении свинца в золото, о философском камне, о великом делании, и душа его наполнялась горечью.

«Тридцать лет, – подумал он устало. – Тридцать лет я посвятил алхимии, и что имею в итоге? Пепел и разочарование».

Он вспомнил себя молодым, полным энтузиазма учеником, который впервые прочитал сочинения Гермеса Трисмегиста. Тогда казалось, что тайны мироздания вот-вот откроются перед ним, что философский камень – лишь вопрос времени и усердия. Он жадно изучал труды египетских мудрецов, толковал символические рисунки, смешивал металлы и минералы в поисках великого секрета.

Первые годы прошли в упоении. Каждый новый опыт, каждая новая формула казались шагом к истине. Деметрий был уверен: еще немного, и он постигнет то, что ускользало от других. Богатый патроний Гай Октавий охотно финансировал эксперименты, видя в молодом греке будущего создателя философского камня.

Но годы шли, а результатов не было.

Деметрий поднялся и медленно побрел к единственному уцелевшему столу, где лежали его записи. Сотни страниц формул, рецептов, описаний опытов. Все напрасно. Он перепробовал все известные способы: растворял металлы в различных кислотах, нагревал смеси в печах, добавлял ртуть, серу, соль – три основы алхимического искусства. Но вместо золота получал лишь ядовитые пары, взрывы и бесполезную грязь.

«Может быть, дело в материалах? – размышлял он. – Или в пропорциях? А может, я неправильно понимаю тексты?»

Деметрий взял в руки один из своих любимых трактатов – «Физику и мистику» Зосимы. Он перечитывал эти страницы сотни раз, но смысл многих пассажей по-прежнему ускользал от него. Древние авторы писали загадками, облекали знания в символы и метафоры. Зеленый лев, пожирающий солнце. Свадьба короля и королевы. Смерть и воскрешение металлов. Что все это означало в действительности?

«Может быть, я просто недостаточно мудр? – с болью подумал алхимик. – Может быть, мне не хватает какого-то особого озарения, которое приходит лишь к избранным?»

Он вспомнил рассказы о других алхимиках, которые якобы достигли успеха. О неком египтянине из Александрии, который превратил свинец в золото на глазах у царя Птолемея. О китайском мудреце, создавшем эликсир бессмертия для императора. Но все это были лишь легенды, передававшиеся из уст в уста. Никто не видел подлинных доказательств.

А недавно пришли слухи о каком-то греке в Риме – Марке, который работает у патриция Корнелия и якобы близок к созданию философского камня. Деметрий сначала отнесся к этим рассказам скептически. Слишком много было подобных слухов за эти годы. Но потом начали приходить все более подробные сведения. Говорили, что этот Марк действительно получает удивительные результаты, что его покровитель собирается представить его самому Цезарю.

«Что он знает такого, чего не знаю я? – терзался Деметрий. – В чем его секрет?»

Алхимик подошел к окну и выглянул наружу. На улице сновали люди, занятые своими обыденными делами. Торговцы, ремесленники, рабы – все они жили простой, понятной жизнью. Никто из них не тратил десятилетия на поиски химер, не взрывал мастерские в погоне за невозможным.

«Может быть, они правы? – подумал Деметрий. – Может быть, алхимия – это действительно обман? Может быть, философского камня не существует?»

Но тут же отогнал эту мысль. Нет, не может быть. Слишком много мудрецов писали об алхимии, слишком многие посвящали ей жизни. Неужели все они заблуждались? Неужели Гермес Трисмегист, Зосима, Олимпиодор и другие великие учители были просто фантазерами?

Деметрий вернулся к столу и развернул свежий пергамент. Может быть, стоит начать сначала? Пересмотреть все с самого начала, попробовать новый подход? Он взял стило и начал писать:

«Тридцатый год моих исканий. Мастерская разрушена в очередной раз. Но я не сдаюсь. Возможно, неудачи – это тоже часть пути. Возможно, каждый неверный шаг приближает меня к истине…»

Но рука дрожала, и буквы получались неровными. В глубине души Деметрий понимал: он обманывает себя. Тридцать лет неудач – это не путь к истине, это доказательство того, что он идет не туда.

Алхимик отложил стило и закрыл лицо руками. Ему было уже за пятьдесят, молодость прошла, а жизнь потрачена впустую. Жена ушла от него много лет назад, устав от бедности и постоянных экспериментов. Дети выросли и забыли о нем. Друзья перестали общаться, считая его чудаком и неудачником.

«Что у меня осталось? – с отчаянием думал Деметрий. – Что я могу показать за всю свою жизнь?»

Только обгоревшие стены, груды бесполезных записей и горькое сознание собственной несостоятельности. Где-то в Риме какой-то Марк творит чудеса, а здесь, в Неаполе, Деметрий Пифагорейский снова сидит среди руин своих надежд.

Но даже сейчас, в момент глубочайшего отчаяния, он не мог заставить себя отказаться от мечты. Где-то в глубине души теплилась искорка надежды – надежды на то, что завтра, возможно, он найдет правильную формулу, правильную пропорцию, правильный способ. Что завтра он наконец поймет то, что ускользало от него все эти годы.

Деметрий поднялся и начал убирать обломки. Нужно было восстанавливать мастерскую, покупать новые инструменты, начинать все сначала. Может быть, в этот раз повезет больше. Может быть, в этот раз он найдет то, что искал всю жизнь.

А может быть, нет. Но другого выбора у него все равно не было.

Глава 2

Выбравшись из жерла Этны и предусмотрительно одолжив у Аида пару вещей, я почувствовал, как прохладный горный воздух обжигает легкие после адского пекла. Солнце клонилось к закату, окрашивая склоны вулкана в багровые тона. Нужно было найти дорогу в ближайший город – желательно до наступления темноты.

Тропа вела через густой сосновый лес, где воздух пах смолой и влажной землей. Я шел неспешно, прислушиваясь к лесным звукам, когда впереди раздался подозрительный шорох.

Из-за деревьев выскочили десять человек – типичные разбойники с грязными лицами и зазубренными мечами. Предводитель, рябой детина с гнилыми зубами, ухмыльнулся.

– Ну-ну, что у нас тут? – протянул он, размахивая коротким гладиусом. – Богатенький путешественник заблудился в наших лесах?

Я остановился и оглядел их. Обычные бандиты – голодные, отчаянные, но не слишком умные. На лицах читалась уверенность тех, кто привык к легким жертвам.

– Освободи кошелек, и мы тебя не тронем, – добавил другой разбойник, потрясая ржавым кинжалом.

Я усмехнулся. После беседы с богом подземного мира эти жалкие создания казались детской забавой.

– У меня нет кошелька, – сказал я честно.

– Не ври! – рявкнул главарь. – Такая богатая одежда, и без денег?

Они были правы насчет одежды – греческий хитон из хорошей ткани действительно выглядел дорого. Жаль, что они не знали, кого решили ограбить.

– Последнее предупреждение, – сказал я спокойно. – Уходите.

Разбойники переглянулись и расхохотались.

– Слышали, братцы? Он нас предупреждает! – главарь поднял меч. – Режь его!

Они бросились на меня разом, размахивая оружием и крича как дикари. Я выхватил меч – старый добрый скандинавский клинок, который служил мне уже несколько веков.

Бой был коротким и кровавым.

Первому разбойнику я снес голову одним ударом. Второй получил клинок в сердце раньше, чем успел поднять свой кинжал. Третий попытался ударить сбоку – я развернулся и распорол ему живот от ребер до паха.

Остальные поняли, что ошиблись с жертвой, но было уже поздно. Мой меч пел смертельную песню, разрезая воздух и плоть с одинаковой легкостью. Спустя минуту все десятеро лежали в луже крови, а я стоял посреди побоища, даже не запыхавшись.

Обыскав тела, я собрал их скромные пожитки – несколько золотых монет, серебряные украшения и кое-какие безделушки. Не густо, но на коня хватит.

Вытерев меч о траву, я вложил его обратно в ножны и зашагал дальше по тропе. К вечеру показались огни города – небольшого сицилийского поселения у подножия горы.

На городском рынке торговец лошадьми уже собирался закрываться, когда я подошел к нему.

– Мне нужен конь, – сказал я, показывая золотую монету. – Крепкий, выносливый.

Торговец – пожилой сицилиец с хитрыми глазами – оживился при виде золота.

– Для дальней дороги? – спросил он, оценивающе меня осматривая.

– До Рима.

– А-а, далеко же! – он покачал головой. – Для такого путешествия нужен особый конь. У меня есть один жеребец – черный, быстрый, с норовом. Но дорогой.

Я бросил на прилавок все добытое у разбойников золото.

– Хватит?

Глаза торговца округлились.

– Да с такими деньгами вы можете купить трех коней! – он засуетился. – Пойдемте, покажу лучших из моих лошадей.

Вскоре я уже сидел верхом на вороном жеребце – действительно красивом и сильном животном. Зверь чувствовал мой характер и вел себя спокойно, хотя торговец предупреждал о его норове.

– До Рима три дня пути, если поторопитесь, – сказал он, провожая меня. – Дороги неспокойные, берегите себя.

Если бы он знал, с кем имеет дело. Я тронул коня, и мы выехали из города под звездным небом. Впереди лежал долгий путь к Вечному городу, где меня ждал алхимик и, возможно, ответ на вопрос, мучивший меня века.

Кольцо Аида тяжело лежало на пальце, напоминая о новых возможностях. Скоро я узнаю, действительно ли римляне нашли способ убивать богов.

И бессмертных.

Дорога в Рим оказалась именно такой, как я и ожидал – полной неожиданностей и встреч.

На второй день пути, когда солнце стояло в зените, я наткнулся на группу бандитов, грабивших небольшой торговый обоз. Четверо разбойников уже связывали купца, а его охранники лежали в пыли с перерезанными глотками.

Мой жеребец фыркнул, почуяв запах крови. Бандиты обернулись на звук копыт.

– Эй, путник! – крикнул их главарь, размахивая окровавленным мечом. – Поворачивай назад, если жить хочешь!

Я мог бы объехать их стороной. Мог бы использовать кольцо Аида, внушив им страх или заставив забыть о моем существовании. Но что-то в их самоуверенности меня раздражало.

– Отпустите купца, – сказал я спокойно.

Они расхохотались и бросились на меня. Через минуту все четверо были мертвы, а благодарный купец совал мне в руки кошелек с монетами.

– Возьмите, господин! – лепетал он. – Вы спасли мне жизнь!

Я покачал головой и поехал дальше. Золото мне было не нужно, а вот репутация спасителя могла пригодиться в Риме.

На третий день встретил римский торговый караван – длинную вереницу повозок под охраной двух десятков легионеров. Центурион, коренастый ветеран с лицом, изрезанным шрамами, окликнул меня:

– Стой! Кто такой? Куда держишь путь?

Я натянул поводья, чувствуя, как кольцо Аида чуть нагрелось на пальце. Время проверить его в деле.

– Виктор из Афин, – соврал я, глядя центуриону в глаза и мысленно внушая доверие. – Еду в Рим по торговым делам.

Легионер помолчал, словно борясь с собой, затем кивнул.

– Дорога опасная. Можешь ехать с нами до Рима, если хочешь.

Я принял предложение. Путешествие в компании легионеров было не только безопаснее, но и давало возможность расспросить их о том, что происходит в столице.

За вечерним костром центурион Марк Кассий оказался разговорчивым.

– Странные времена настали, – говорил он, потягивая разбавленное вино. – В городе ходят слухи о каких-то чудесах. Говорят, есть люди, которые могут превращать свинец в золото.

Я навострил уши.

– Алхимики?

– Именно, – Кассий понизил голос. – Один патриций, Луций Корнелий, покровительствует какому-то греку. Тот обещает создать философский камень. Сенаторы говорят, что это чепуха, но денег на опыты дают немало.

– Философский камень, – повторил я задумчиво.

– Говорят, с его помощью можно не только золото делать, но и… – Кассий оглянулся и еще больше понизил голос, – и жизнь продлевать. А то и вовсе бессмертие получить.

Если бы он знал, с кем говорит.

– А где этот алхимик работает? – спросил я как можно более равнодушно.

– На Авентинском холме. У Корнелия там огромная вилла с подземными лабораториями. Соседи жалуются на странные запахи и звуки по ночам.

Я кивнул, запоминая каждое слово. Авентинский холм, Луций Корнелий, греческий алхимик. Больше мне ничего и не нужно было.

Остаток пути прошел спокойно. Легионеры оказались хорошими попутчиками – дисциплинированными и не слишком любопытными. А кольцо Аида работало безотказно, заставляя их воспринимать меня как старого знакомого.

Когда на горизонте показались стены Рима, я почувствовал знакомое волнение. Город, который мог дать мне то, что я искал уже несколько веков.

Смерть.

Рим встретил меня шумом, запахами и хаосом, знакомыми мне еще с тех времен, когда я был молод и смертен. Легионеры ушли к своим казармам, а я остался один на широких улицах Вечного города.

Вечерняя прохлада была особенно приятна после дневной жары. Я неспешно шел по мощеным камнем дорогам, слушая, как стихает дневная суета. Торговцы сворачивали лавки, женщины спешили домой с последними покупками, а мужчины собирались в тавернах, чтобы обсудить дневные новости за кружкой вина.

Странно было снова оказаться здесь. В последний раз я видел Рим… когда? Лет двести назад? Тогда он был меньше, беднее, но уже полон амбиций. Теперь же столица империи раскинулась на семи холмах во всем своем величии.

Я остановился у фонтана и плеснул себе водой на лицо. В отражении увидел то же лицо, что и века назад – молодое, сильное, с этими проклятыми голубыми глазами, в которых не было и следа прожитых лет.

Мимо прошла группа патрициев в белых тогах, оживленно что-то обсуждая. Один из них – молодой человек с умным лицом – бросил на меня любопытный взгляд. Наверное, моя одежда выдавала во мне чужестранца.

Я двинулся дальше, погружаясь в воспоминания. Сколько городов я видел за свою бесконечную жизнь? Сколько империй рождалось и умирало у меня на глазах? Но каждый раз, попадая в новое место, я испытывал то же чувство – смесь любопытства и усталости.

Люди менялись, технологии развивались, но суть оставалась той же. Они рождались, жили, умирали, а я продолжал существовать. Свидетель, наблюдатель, иногда – участник событий, но всегда – чужой среди смертных.

Прохладный ветерок донес запах жареного мяса из ближайшей таверны. Желудок напомнил о себе – я не ел со вчерашнего дня. Бессмертие не избавляло от голода, хотя умереть от него я не мог.

Авентинский холм виднелся вдали, темнеющий в вечерних сумерках. Где-то там работал алхимик, который мог знать ответ на мой главный вопрос. Но спешить было некуда – после стольких веков ожидания одна ночь погоды не делала.

Я нашел приличную таверну и заказал комнату и ужин. Хозяин – полный римлянин с лысой головой – принял мои деньги с поклоном. Кольцо Аида слегка нагрелось, когда я внушил ему, что я всего лишь обычный торговец из дальних земель.

Сидя в углу таверны с кружкой хорошего вина, я наблюдал за людьми. Они смеялись, ссорились, торговались, влюблялись – жили полной жизнью, не зная, что рядом с ними сидит тот, кто помнит времена, когда их дедов еще не было на свете.

Завтра я отправлюсь искать алхимика. А пока что можно было просто наслаждаться вечерней прохладой и иллюзией того, что я такой же, как все остальные в этой таверне.

Простой смертный, для которого каждый день не был бесконечным повторением прожитого.

Вино оказалось неплохим, а атмосфера в таверне – вполне мирной, пока в дверях не появился новый посетитель. Носатый грек с густой монобровью, одетый в потертый хитон. Он выглядел усталым и нервным, словно долго шел пешком.

Грек заказал вина и хлеба, но едва успел сесть за стол, как к нему подошла компания подвыпивших римлян – типичные золотая молодежь, судя по дорогим тогам и самодовольным лицам.

– Смотрите-ка, еще один грек к нам пожаловал, – протянул один из них, молодой патриций с прыщавым лицом. – Наверное, очередной философ или поэт?

– Или врач, – подхватил другой. – Все греки считают себя врачами.

Грек попытался их проигнорировать, но римляне явно не собирались отставать.

– Эй, носатый! – патриций толкнул грека в плечо. – Мы с тобой разговариваем! Что ты делаешь в нашем славном городе?

– Занимаюсь своими делами, – тихо ответил грек, не поднимая глаз.

– Своими делами! – захохотали римляне. – Небось пришел учить нас, как жить? Или торговать поддельными амулетами?

Я видел, как сжались кулаки грека. Терпение у него было на исходе.

– Оставьте меня в покое, – сказал он чуть громче.

– А то что? – прыщавый патриций наклонился к нему. – Что сделает жалкий грек против римских граждан?

Тут грек не выдержал. Выхватил нож – небольшой, но острый клинок – и вскочил на ноги.

– Назад! – прошипел он.

Но римляне были не из пугливых. Да и их было четверо против одного. Они мигом скрутили грека, вышибли нож из рук и принялись методично избивать. Остальные посетители таверны предпочли не вмешиваться – кому охота связываться с патрициями?

Я допил вино и встал. Кольцо Аида нагрелось на пальце.

– Хватит, – сказал я спокойно, подходя к группе.

Патриции обернулись, недовольные помехой.

– Это тебя не касается, чужеземец, – огрызнулся главарь.

– Касается, – я посмотрел ему в глаза, мысленно внушая страх. – Вы уже достаточно повеселились.

Кольцо работало безотказно. Лица римлян изменились – самоуверенность сменилась беспокойством, потом откровенным страхом.

– Идемте отсюда, – пробормотал один из них. – Здесь душно.

Они поспешно покинули таверну, оставив грека на полу. Я помог ему подняться – лицо разбито, губа рассечена, но в целом он был в порядке.

– Спасибо, – прохрипел грек, держась за ребра. – Думал, убьют.

– Пойдем на воздух, – предложил я. – Здесь слишком много народу.

Мы вышли на улицу. Ночная прохлада тут же облегчила состояние избитого.

– Меня зовут Марк, – сказал он, вытирая кровь с лица. – Я в долгу перед тобой.

– Виктор, – представился я. – В долгу не состоишь. Просто не люблю, когда четверо бьют одного.

Марк внимательно посмотрел на меня. В его глазах была благодарность, но также и любопытство.

– Ты не римлянин, – заметил он. – Акцент выдает. Откуда родом?

– Издалека, – уклончиво ответил я. – А ты что делаешь в Риме? Торговля?

Марк помедлил с ответом.

– Что-то вроде того. Работаю с… редкими материалами. Изучаю их свойства.

Обычный разговор двух незнакомцев, один из которых помог другому в драке. Я не мог предположить, что передо мной стоит тот самый человек, которого я ищу. Алхимик, который может знать, как убить бессмертного.

– Ну что ж, Марк, – сказал я. – Будь осторожнее. Римляне не любят чужеземцев, особенно когда выпьют.

– Буду помнить, – кивнул он. – И еще раз спасибо, Виктор. Надеюсь, мы еще встретимся.

Он ушел в ночь, слегка прихрамывая, а я вернулся в таверну.

Сон у меня всегда был чутким – одно из немногих преимуществ долгой жизни, полной опасностей. Даже в глубоком покое часть сознания оставалась настороже, готовая среагировать на малейший подозрительный звук.

Поэтому скрип половиц в коридоре разбудил меня мгновенно. Я лежал неподвижно, прислушиваясь. Шаги были осторожными, крадущимися – явно не хозяин таверны, проверяющий комнаты перед сном.

Скрип у самой двери. Тихий металлический звук – кто-то возился с замком. Я медленно повернул голову. Слабый свет звезд через окно позволял различить контуры комнаты.

Дверь тихо открылась.

В проеме появились четыре силуэта – те самые патриции из таверны. В руках у них поблескивали кинжалы. Видимо, мое вмешательство в их забаву их сильно задело, и они решили отомстить.

Глупцы.

Они крались к кровати, думая, что я сплю. Первый уже занес кинжал над тем местом, где, по их мнению, должна была быть моя грудь.

Я дождался, пока все четверо войдут в комнату и закроют дверь за собой. Не хотелось, чтобы кто-то услышал шум и поднял тревогу.

Когда прыщавый главарь опустил клинок вниз, я перекатился в сторону и вскочил на ноги. Кинжал вонзился в пустую подушку.

– Доброе утро, мальчики, – сказал я тихо.

Они обернулись, и я увидел в их глазах испуг. Но было уже поздно.

Первому я сломал шею одним движением – резкий поворот головы, хруст позвонков. Он рухнул как мешок с зерном.

Второй попытался ударить меня кинжалом, но я перехватил его запястье и выкрутил руку так, что кость треснула с отвратительным звуком. Потом схватил его за голову обеими руками и повернул – еще один хруст, еще один труп.

Третий и четвертый пытались бежать, но в тесной комнате им некуда было деваться. Я добрался до них прежде, чем они успели закричать.

Третьему я проломил череп ударом кулака о стену. Четвертому – тому самому, что начал драку в таверне – свернул голову так, что она повернулась почти на сто восемьдесят градусов.

Вся расправа заняла меньше минуты.

Я стоял посреди комнаты, окруженный четырьмя трупами, и размышлял о том, что делать дальше. Кровь была, но не слишком много – я старался убивать чисто. Хозяину таверны это не понравится, но у меня не было выбора.

Обыскав тела, я забрал их кошельки и украшения. Не из жадности – просто не хотелось оставлять улики, которые могли бы навести на мой след. Потом сложил трупы в углу и накрыл одеялом.

К рассвету я уже покидал таверну, оставив на столе достаточно золота, чтобы хозяин не задавал лишних вопросов и смог нанять людей для уборки.

Улицы Рима просыпались медленно. Торговцы готовили свои лавки, рабы несли воду, стража сменялась у городских ворот. Обычное утро в Вечном городе.

Пора было отправляться на Авентинский холм. К алхимику, который мог знать, как убить бессмертного.