Текст книги ""Фантастика 2026-81". Компиляция. Книги 1-36 (СИ)"

Автор книги: Алекс Кош

Соавторы: Максим Шаравин,Сим Симович
сообщить о нарушении

Текущая страница: 309 (всего у книги 336 страниц)

Глава 10

Утром, после ночного кормления и странного видения с Хель, я чувствовал необычное беспокойство. Работа в лаборатории не шла – мысли постоянно возвращались к словам богини о разрушении жизни вместо ее создания.

Решив прогуляться и привести мысли в порядок, я позвал Лидию и Марту.

– Идемте в город, – сказал я им. – Нужно подышать свежим воздухом и подумать.

Мои создания с радостью согласились. После преображения они стали выглядеть настолько аристократично, что легко сходили за благородных дам в сопровождении богатого покровителя.

Мы неспешно прогуливались по мощеным улицам Рима. Лидия шла справа от меня, Марта – слева. Прохожие оборачивались, любуясь их неземной красотой, но женщины не обращали на это внимания – все их внимание было сосредоточено на мне.

– Господин выглядит задумчивым, – заметила Лидия, изучая мое лицо. – Что вас беспокоит?

– Философский камень, – честно ответил я. – Точнее, вопрос о том, чем его запитать.

– Запитать? – переспросила Марта.

– Любой магический артефакт требует источника энергии, – объяснил я, останавливаясь у фонтана. – Наш каркас из метеоритного серебра – это всего лишь сосуд. Но что будет его наполнять?

Мы сели на каменный парапет. Журчание воды успокаивало, помогало думать.

– В алхимии есть разные подходы, – продолжал я, скорее размышляя вслух. – Можно использовать жизненную силу растений, животных, людей… Но для по-настоящему мощного камня нужен более значительный источник.

– Какой например? – спросила Лидия.

– Ну, теоретически… – я замолчал, когда в голове вдруг вспыхнула мысль.

Что, если источником энергии стану я сам?

Моя бессмертная кровь уже показала удивительные свойства – она могла преображать живых существ, создавать новые формы жизни. А что, если направить эту силу в философский камень?

– Господин? – обеспокоенно спросила Марта. – С вами все в порядке?

– Да, просто… интересная идея пришла в голову, – я встал и начал расхаживать вокруг фонтана.

Логика была простой и одновременно гениальной. Философский камень, питающийся моей жизненной силой, будет становиться все мощнее. А чем мощнее камень, тем больше энергии он будет поглощать. В конце концов он может высосать из меня столько ци, что даже проклятие Одина не сможет меня воскресить.

– Это может сработать, – прошептал я.

– Что может сработать? – спросила Лидия.

– Способ победить бессмертие, – ответил я, поворачиваясь к ним. – Если создать достаточно мощный поглотитель жизненной энергии…

Я замолчал, понимая, что говорю слишком много. Мои создания были преданы мне, но некоторые знания лучше пока держать при себе.

– Поглотитель энергии для каких целей? – осторожно спросила Марта.

– Для трансмутации, – туманно ответил я. – Чтобы превращать одно в другое, нужна огромная сила.

Мы продолжили прогулку, но я уже не обращал внимания на окружающее. В голове формировался план.

Философский камень, который будет постепенно высасывать мою жизненную силу. Не сразу – это было бы подозрительно. Медленно, день за днем, пока не достигнет критической массы.

А потом…

Потом он поглотит столько энергии, что даже бессмертие не спасет меня.

– Гениально, – прошептал я.

– Что гениально? – спросила Лидия.

– То, что я наконец понял, как создать по-настоящему совершенный философский камень, – сказал я с улыбкой. – Камень, который превзойдет все существующие.

Мои спутницы переглянулись.

– А это… безопасно? – спросила Марта.

– Для всех остальных – абсолютно, – ответил я. – А для создателя… ну, настоящая алхимия всегда требует жертв.

Они не поняли истинного смысла моих слов, но в их глазах мелькнула тревога.

– Мы не хотим, чтобы с вами что-то случилось, – тихо сказала Лидия. – Вы для нас… все.

– Ничего не случится, – солгал я. – Просто работа станет более… интенсивной.

Мы вернулись на виллу, а я уже мысленно составлял план. Нужно было модифицировать каркас, создать систему постепенного поглощения энергии, рассчитать правильную скорость процесса.

И самое главное – сделать все так, чтобы Марк не догадался об истинной цели камня.

По крайней мере, до тех пор, пока не станет слишком поздно что-то менять.

Наконец-то у меня был реальный план достижения смерти. План, который мог сработать.

Сто дней упорной работы. Каждый час был посвящен совершенствованию конструкции, каждая ночь – тонкой настройке энергетических потоков. Марк ассистировал мне, не подозревая истинной цели нашего творения.

Философский камень рос на моих глазах. Каркас из метеоритного серебра поглощал сложные составы, пропитанные моей кровью и жизненной силой моих созданий. С каждым днем артефакт становился больше, мощнее, прекраснее.

И голоднее.

– Готов, – сказал я в то роковое утро, глядя на кристалл размером с человеческую голову. Он пульсировал собственным светом, и воздух вокруг него дрожал от концентрированной энергии.

– Наконец-то, – выдохнул Марк. – Истинный философский камень.

– Истинный, – согласился я. – Теперь нужно его активировать.

Я подошел к артефакту и положил на него руки. Сосредоточился на потоке ци, направил всю свою жизненную силу в кристалл.

Эффект был мгновенным. Камень засиял ярче солнца, и я почувствовал, как энергия утекает из моего тела. Наконец-то! Долгожданное ощущение смерти, приближающейся с каждой секундой.

– Невероятно, – шептал Марк, наблюдая за происходящим. – Он растет!

Да, камень увеличивался в размерах, питаясь моей силой. Метр в высоту… полтора… два…

Я чувствовал слабость, головокружение, приближение тьмы. Вот оно – освобождение от проклятого бессмертия! Еще немного, и…

Но что-то пошло не так.

Камень продолжал расти, но я не умирал. Достигнув трех метров в высоту, кристалл начал трещать. Тонкие линии разбежались по его поверхности, и из трещин хлынул ослепительный свет.

– Виктор! – закричал Марк. – Что происходит?

– Не знаю! – ответил я, пытаясь отдернуть руки от камня.

Но было поздно. Артефакт больше не поглощал энергию – он начал ее отдавать. Обратным потоком. Со страшной силой.

Вся жизненная сила, что он накопил за сто дней, хлынула обратно. Но не только моя – он начал высасывать энергию отовсюду, из всего живого в радиусе многих миль.

Первым пал Марк. Я видел, как его лицо мгновенно постарело, как кожа сморщилась и потемнела. Через секунды от моего ученика осталась лишь высохшая мумия в дорогой тоге.

– Нет! – закричал я, но остановить процесс было невозможно.

Волна смерти прокатилась по вилле. Корнелий, слуги, животные – все живое мгновенно высыхало, превращаясь в безжизненные останки. Даже растения в саду почернели и рассыпались в прах.

Но волна не остановилась. Она неслась дальше, к Риму.

Я бежал за ней, ужасаясь содеянному. На улицах города люди падали замертво, даже не понимая, что происходит. Торговцы на рынках, сенаторы в курии, дети на игровых площадках – все превращались в мумии.

Великий Рим умирал на моих глазах.

Только четверо остались живы – я сам и мои создания. Лидия, Марта и Бренн стояли рядом со мной на опустевшей площади, не пострадавшие от катастрофы. Волк выл где-то вдали, его голос эхом отражался от безмолвных стен.

– Создатель, – прошептала Лидия, – что вы сделали?

– То, чего не должен был делать, – ответил я, глядя на мертвый город.

И тут я услышал смех. Звонкий, торжествующий, полный злой радости. Смех Хель разносился по пустым улицам, отражаясь от мертвых зданий.

– Прекрасно, Виктор! – раздался ее голос отовсюду и ниоткуда. – Ты наконец-то научился создавать смерть в промышленных масштабах!

– Это была ошибка! – крикнул я в пустоту. – Я не хотел…

– Хотел или нет – неважно, – смех стал еще громче. – Важно, что ты сделал это. Рим мертв, а ты жив. Какая восхитительная ирония!

Философский камень все еще пылал в лаборатории виллы, но его свет уже не был разрушительным. Он просто… существовал. Памятник моей глупости и гордыне.

– Что теперь? – спросил Бренн.

– Теперь мы живем в мире, который я убил, – горько ответил я.

С того дня катастрофу назвали Черным Мором. Историки будущего не смогли объяснить, как за одну ночь погиб величайший город древности. Они придумали теории о чуме, землетрясениях, проклятиях богов.

Если бы они знали правду…

Я искал смерть, а принес ее миллионам невинных. И смех Хель до сих пор звучит в моих ушах, напоминая о цене гордыни.

Философский камень работал слишком хорошо. И теперь я знал – некоторые знания лучше не открывать.

Даже если ты бессмертен и отчаянно хочешь умереть.

После катастрофы в Риме я не мог больше оставаться в этом мертвом городе. Каждая улица, каждое здание напоминали о моей чудовищной ошибке. Философский камень продолжал тускло светиться в разрушенной лаборатории – памятник гордыне, стоивший жизни целой империи.

– Собирайте все ценное, – сказал я своим спутникам на третий день после катастрофы. – Мы уходим.

Лидия, Марта и Бренн молча повиновались. Мой преображенный волк следовал за мной по пятам, словно понимая мое состояние.

Мы прошлись по мертвой вилле Корнелия, собирая золото, драгоценности, все, что могло пригодиться в долгом путешествии. Патриций лежал в своем кабинете – высохшая мумия в дорогой тоге, рука застыла в жесте, словно он пытался что-то схватить в последний момент.

– Прости, – прошептал я, закрывая его пустые глазницы.

В сокровищнице я нашел карты, деньги разных земель, драгоценные камни. Корнелий был запасливым человеком – его богатства хватило бы на несколько жизней.

На опустевших улицах Рима мы нашли повозку с лошадьми – животные тоже погибли, но повозка была цела. Бренн запряг свежих коней из конюшни за городской стеной – там, куда не дошла волна смерти.

Путь к порту был жутким. Мертвые города, безмолвные фермы, высохшие трупы на дорогах. Я создал пустыню там, где раньше кипела жизнь.

– Куда направляемся, господин? – спросил Бренн, когда мы достигли побережья.

– В Иберию, – ответил я, глядя на корабли в гавани. – Подальше от этого места.

Большинство судов стояли без экипажей – моряки либо погибли, либо бежали при первых признаках бедствия. Но одно греческое торговое судно сохранило команду из нескольких человек.

Капитан – загорелый грек по имени Аполлодор – нервно осматривал мертвый порт.

– Что здесь произошло? – спросил он, когда я подошел к его кораблю. – Вчера это был самый богатый город мира, а сегодня…

– Чума, – коротко ответил я. – Очень страшная чума. Мы одни из немногих выживших.

Кольцо Аида нагрелось на пальце, когда я внушил ему доверие.

– Отвезите нас в Испанию, – попросил я. – Заплачу хорошо.

Я показал мешочек с золотом. Глаза капитана загорелись.

– Конечно, господин! Мы отплываем с ближайшим приливом.

На корабле мы разместились в лучшей каюте. Лидия и Марта устроились рядом со мной, Бренн встал на стражу у двери. Волк нашел себе место на палубе – моряки побаивались его, но не решались возражать платящему пассажиру.

Когда берега Италии скрылись в утреннем тумане, я почувствовал некоторое облегчение. Расстояние не могло стереть чувство вины, но по крайней мере я больше не видел результаты своего «эксперимента».

– Господин выглядит печальным, – тихо сказала Лидия, устраиваясь рядом.

– У меня есть причины для печали, – ответил я, глядя на волны.

– Вы сделали то, что считали нужным, – заметила Марта. – Иногда великие свершения требуют великих жертв.

– Это не было великим свершением, – горько сказал я. – Это была катастрофа.

– Но вы узнали что-то важное, – настаивала Лидия. – О природе жизни и смерти. Это знание пригодится в будущем.

Возможно, она была права. Катастрофа с философским камнем показала мне, что путь к собственной смерти лежит не через создание более мощных артефактов. Нужен был более тонкий подход.

Путешествие в Иберию заняло две недели. Морской воздух, новые места, отсутствие постоянных напоминаний о Риме – все это помогало восстановиться психически.

В портовом городе Тарракон мы сошли на берег. Здесь еще ничего не знали о судьбе Рима – новости путешествовали медленно. Для местных жителей мы были просто богатыми беженцами, спасавшимися от неопределенных бедствий.

– Что будем делать дальше? – спросил Бренн, когда мы остановились в лучшей таверне города.

– Отдыхать, – ответил я. – Думать. Планировать.

– А исследования?

– Исследования подождут, – сказал я твердо. – Сначала нужно понять ошибки прошлого.

Иберия встретила нас теплым солнцем и мирной атмосферой. Здесь я мог спокойно обдумать произошедшее и решить, как двигаться дальше в поисках собственной смерти.

Но одно я знал точно – больше никогда не буду создавать ничего, способного уничтожить целые города. Слишком высока цена подобных экспериментов.

Слишком много невинных жизней уже загублено моей гордыней.

Месяц в Тарраконе помог залечить душевные раны, хотя полностью забыть о римской катастрофе было невозможно. Я проводил вечера в таверне при гостинице, потягивая местное вино и размышляя о будущем. Бренн часто составлял мне компанию – за время после превращения он удивительно изменился не только физически, но и умственно.

– Вы читали Гомера? – спросил он однажды вечером, отставляя кубок.

– Конечно, – ответил я, удивляясь неожиданному повороту беседы. – А ты?

– Изучаю латынь и греческий, – признался ликантроп. – У торговца книг купил несколько свитков. Преображение не только тело изменило, но и разум… обострило. Мне стало интересно читать, учиться.

Действительно, Бренн стал гораздо образованнее за эти месяцы. Раньше он был простым галльским рабом, знавшим лишь физический труд. Теперь же в его глазах горел интеллектуальный огонь.

– И что думаешь о прочитанном? – поинтересовался я.

– Что мир больше, чем нам кажется, – серьезно ответил он. – В Одиссее Гомер пишет о землях, где правят иные законы, где боги ходят среди людей. А вы, господин… вы похожи на героев тех легенд.

Я усмехнулся.

– Герой, который уничтожил целый город? Сомнительная честь.

– Ошибки – часть пути к мудрости, – философски заметил Бренн. – Но вопрос в том, что делать дальше. Вы ищете нечто важное, но здесь, в Иберии, вряд ли найдете.

– И что предлагаешь?

Ликантроп задумчиво покрутил кубок в руках.

– Британию, – сказал он наконец. – Я читал записки Цезаря о его походах. Там, на северных островах, еще сильны старые боги. Кельтские жрецы – друиды – знают тайны, которые римляне так и не смогли постичь.

Интересная мысль. Я слышал о британских друидах – хранителях древней мудрости, владеющих знаниями о жизни и смерти, которые передавались из поколения в поколение.

– Что именно тебя там интересует? – спросил я.

– Их понимание циклов природы, – объяснил Бренн. – Друиды говорят о смерти не как о конце, а как о переходе. Если кто и знает, как… изменить природу бессмертия, то это они.

Ликантроп попал в точку. После катастрофы с философским камнем я понял – грубая сила не поможет. Нужно более глубокое понимание законов жизни и смерти.

– К тому же, – добавил Бренн, – в Британии много лесов, диких мест. Для таких, как мы, это будет… комфортнее.

Он имел в виду свою звериную природу. В цивилизованных землях ему приходилось постоянно сдерживаться. А Лидия и Марта тоже чувствовали себя неуютно среди обычных людей.

– Интересное предложение, – согласился я. – Но путь туда неблизкий и опасный.

– Зато многообещающий, – настаивал Бренн. – Подумайте – древние знания, нетронутая природа, возможность экспериментировать без лишних глаз…

Последний аргумент был весомым. После римской катастрофы мне нужно было место, где можно работать, не опасаясь случайно погубить тысячи невинных.

– А как доберемся? – практично спросил я.

– Галльские торговцы регулярно плавают к британским берегам, – ответил Бренн. – За хорошую плату нас довезут. А там… там мы найдем то, что искали веками.

Я допил вино, обдумывая предложение. Британия действительно казалась привлекательной. Дикие леса, древние традиции, жрецы, знающие тайны, которых нет больше нигде.

– Хорошо, – решил я. – Попробуем Британию. Но сначала нужно найти надежный корабль и опытного капитана.

Глаза Бренна загорелись радостью.

– Отличное решение, господин! Я уже навел справки – есть один капитан, венет по происхождению. Он знает британские воды как свои пять пальцев.

– Тогда завтра же начнем переговоры, – решил я. – Пора двигаться дальше.

Вечность действительно была слишком долгой, чтобы тратить ее на бездействие. А в Британии, возможно, меня ждали ответы на вопросы, которые мучили уже несколько веков.

Или новые, еще более опасные эксперименты.

Но без риска нет и открытий. А мне нужны были именно открытия – такие, которые наконец дадут мне желанный покой.

Эпилог

**ИНТЕРЛЮДИЯ: ВЕЛИКИЙ ОБМАН**

Локи в облике Марка стоял в центре подземной лаборатории, наблюдая за последними приготовлениями к ритуалу «Великого Растворения». Крид методично выстраивал алхимический круг, используя смесь крови вампиров, ртути и измельчённых драгоценных камней. В центре композиции покоился философский камень-заготовка – кристалл размером с кулак, тёмно-красный и пульсирующий собственным внутренним светом.

Но внимание бога-хитреца было приковано не к северянину, а к серому волку, лежавшему у входа в лабораторию. Локи знал этого волка с тех пор, как впервые принял облик Марка. Знал его повадки, запах, манеру наблюдать за происходящим. И постепенно понял, кто скрывается под звериной шкурой.

«Один», – мысленно усмехнулся Локи. – «Мой дорогой побратим решил лично проследить за развитием событий».

Всеотец, видимо, полагал, что его присутствие останется незамеченным. Он недооценивал способности Локи к распознаванию магических маскировок. Локи изучал искусство превращений тысячелетиями, и никого нельзя было обмануть лучше, чем его самого.

Присутствие Одина в лаборатории вносило в планы бога-хитреца интересные коррективы. Первоначально он собирался просто дождаться момента, когда ритуал достигнет пика, а затем исчезнуть, позволив энергии взрыва уничтожить Рим и спровоцировать Рагнарёк. Но теперь перед ним открывались гораздо более заманчивые возможности.

– Марк, – окликнул его Крид, – проверь ещё раз расположение рунических символов по внешнему кругу. Они должны быть идеально выровнены.

– Конечно, Виктор, – ответил Локи, склоняясь над чертежами.

В действительности он изучал не рунические символы, а схему распределения энергетических потоков во время ритуала. За недели подготовки Локи внёс в неё несколько незаметных изменений – дополнительные каналы, скрытые под основными линиями силы. Крид, поглощённый мыслями о собственной смерти, не заметил этих модификаций.

«Ты думаешь, что вся твоя бессмертная энергия перейдёт в философский камень, – размышлял Локи, наблюдая за работой северянина. – Но на самом деле значительная её часть будет перенаправлена ко мне. А Один… Один получит неожиданный урок о том, что происходит, когда он пытается играть против мастера игр».

За несколько дней до ритуала Локи провёл тайную модификацию лаборатории. Пока Крид спал, бог-хитрец добавил в стены и пол специальные кристаллы – накопители магической энергии, связанные с его собственной сущностью. Они были замаскированы под обычные минералы, используемые для усиления алхимических процессов.

Теперь, когда ритуал вот-вот должен был начаться, эти кристаллы готовились поглотить часть энергии, которая высвободится при смерти бессмертного. Локи не собирался отнимать всю силу – это могло привести к полному провалу ритуала. Но треть… треть бессмертной энергии Крида было более чем достаточно для восстановления собственного божественного могущества.

– Всё готово, – объявил Крид, отступая от завершённого круга. – Марк, ты уверен, что хочешь остаться? Процесс будет… болезненным для наблюдения.

– Я должен быть здесь, – твёрдо ответил Локи. – Ты мой учитель, мой друг. Я не могу оставить тебя одного в последние минуты.

В голосе Марка звучали искренние эмоции – одно из величайших достижений Локи в искусстве обмана. Он действительно испытывал нечто похожее на привязанность к Криду. Северянин был достойным противником, интересным собеседником, и его смерть станет потерей для мира. Но личные чувства никогда не влияли на планы бога-хитреца.

Крид кивнул и шагнул в центр круга. Философский камень-заготовка покоился на небольшом алтаре прямо перед ним. Северянин обнажил грудь, взял в руки ритуальный кинжал из вулканического стекла.

– Начинаем, – тихо сказал он.

Первый порез. Кровь Крида, золотистая и светящаяся, потекла по лезвию кинжала и капнула на философский камень. Кристалл вспыхнул ярким светом, и по алхимическому кругу пробежали искры энергии.

Локи почувствовал, как его тайные кристаллы активируются, готовясь к поглощению силы. Волк у входа напрягся – Один тоже ощутил перемены в энергетическом поле лаборатории.

Второй порез. Третий. Кровь Крида лилась всё сильнее, а философский камень начинал пульсировать в такт его сердцебиению. Воздух в лаборатории стал плотным, вязким, наполненным магической энергией.

– Я отдаю свою бессмертную жизнь, – произнёс Крид ритуальные слова, написанные Локи, – чтобы создать ключ к вечности для всего человечества. Пусть моя смерть станет началом новой эры.

«О, она действительно станет началом новой эры, – мысленно усмехнулся Локи. – Только не такой, как ты думаешь».

Энергия в комнате достигла критической точки. Тело Крида начало светиться изнутри, кожа стала полупрозрачной. Бессмертная сущность северянина начинала покидать физическую оболочку, стремясь к философскому камню.

Именно в этот момент Локи активировал свои скрытые каналы.

Поток золотистой энергии, струившийся от Крида к камню, внезапно разделился. Основная часть по-прежнему направлялась к кристаллу, но значительная доля потекла к стенам лаборатории, где её жадно поглощали спрятанные накопители.

Крид не заметил подмены – он был слишком поглощён процессом умирания. Но волк у входа вскочил на лапы, ощутив неладное.

«Слишком поздно, старый друг, – мысленно обратился к нему Локи. – Слишком поздно, чтобы что-то изменить».

Сила бессмертного продолжала перетекать в два направления. Философский камень рос, становился всё ярче, накапливая мощь для будущего взрыва. А скрытые кристаллы Локи наполнялись украденной энергией, возвращая богу-хитрецу утраченное могущество.

Локи почувствовал, как божественная сила возвращается к нему. Его чувства обострились, магические способности усилились в десятки раз. Он снова ощущал себя настоящим богом, а не жалким изгнанником, вынужденным хитростью добывать крохи власти.

– Что… что происходит? – прохрипел Крид, заметив, что процесс идёт не так, как планировалось.

Его тело должно было уже начать рассыпаться в прах, но он всё ещё стоял на ногах, хотя и смертельно ослабленный. Энергии, поступающей в философский камень, не хватало для завершения трансформации.

– Что-то пошло не так, – соврал Локи, изображая панику. – Ритуал даёт сбой!

На самом деле всё шло именно так, как планировал бог-хитрец. Крид получил достаточно повреждений, чтобы умереть в течение нескольких минут, но сохранил способность мыслить и говорить. А философский камень накопил достаточно энергии для масштабного взрыва, но не получил стабилизирующего влияния полной сущности бессмертного.

– Марк… – Крид протянул к нему руку. – Помоги мне… завершить…

– Я попробую, – ответил Локи, подходя ближе.

Вместо помощи он положил ладонь на лоб умирающего северянина и высосал остатки его жизненной силы. Крид вздрогнул, его глаза широко раскрылись, а затем навсегда закрылись.

Философский камень, лишённый направляющего влияния своего создателя, начал терять стабильность. Энергия внутри кристалла сжималась, готовясь к взрыву, который разрушит не только лабораторию, но и весь Рим.

Локи почувствовал волну силы, поднимающуюся из глубин камня. Ещё несколько секунд – и произойдёт катастрофа. Пора было уходить.

Он обернулся к волку, который всё ещё стоял у входа, парализованный ужасом от понимания происходящего.

– Прощай, Один, – сказал Локи голосом Марка, но с интонациями, которые мог распознать только Всеотец. – Ты проиграл эту партию. Как и все остальные.

Бог-хитрец исчез, телепортировавшись за пределы Рима в то же мгновение, когда философский камень достиг критической массы.

Взрыв был ужасающим. Волна энергии прокатилась по всему городу, мгновенно уничтожая всё живое. Дома рухнули, улицы растрескались, а семь холмов Рима содрогнулись до самых оснований. Но люди не кричали – у них не было времени даже на крик. Они просто исчезли, превратившись в пыль.

За считанные минуты великий Рим, столица мира, стал городом мёртвых. Пустые здания стояли под беззвучным небом, а по улицам гулял только ветер, разнося пепел тех, кто когда-то называл этот город домом.

Локи материализовался на холме в нескольких милях от города и с удовлетворением наблюдал за результатами своей работы. Энергетический всплеск был виден даже отсюда – столб света, поднимающийся до самых облаков.

Но самое важное – он чувствовал силу, текущую по его жилам. Божественная мощь, украденная у Крида, делала его равным старым богам. Возможно, даже сильнее их.

Оставалось последнее дело. Локи вернулся в лабораторию – теперь уже полуразрушенную – и нашёл тело Марка. Настоящий греческий алхимик умер несколько дней назад, когда Локи решил, что его присутствие больше не нужно. Бог-хитрец сохранил труп, планируя использовать его именно для этого момента.

Он превратил тело Марка в мумию – высушенную, но узнаваемую, – и оставил её на месте настоящих останков Крида. Пусть те немногие, кто выживет в этой катастрофе, думают, что греческий алхимик погиб вместе со своим учителем.

Сам же Локи принял облик римского торговца и покинул проклятые земли. У него были планы – грандиозные планы нового мирового порядка, где он займёт подобающее место правителя.

А в разрушенной лаборатории серый волк медленно превращался в седобородого старца. Один смотрел на останки Крида и мумифицированное тело Марка, и в его единственном глазу читались гнев, горечь и, как ни странно, уважение.

– Хорошо сыграно, – прошептал он в пустоту. – Хорошо сыграно, Локи.

Всеотец знал, что проиграл не просто партию, а, возможно, всю войну. Локи получил силу, достаточную для того, чтобы бросить вызов самому Асгарду. А Рагнарёк, который должен был прийти в своё время, теперь начался хаотично и преждевременно.

Но игра ещё не закончилась. И Один, король богов, не собирался сдаваться без последнего боя.

* * *

**ИНТЕРЛЮДИЯ: МЁРТВАЯ СТОЛИЦА**

Гай Юлий Цезарь увидел дым над Римом ещё с расстояния в двадцать миль. Чёрные столбы поднимались к небу там, где должны были виднеться знакомые очертания семи холмов, а в воздухе висел странный, металлический запах – не горелого дерева или масла, а чего-то неопределимого и зловещего.

– Ускорьте марш! – приказал диктатор, подгоняя коня.

За ним следовал легион – пять тысяч закалённых в галльских войнах ветеранов, возвращавшихся домой с богатой добычей. Они должны были войти в Рим с триумфом, под ликующие крики толпы, под звуки труб и грохот колесниц. Но вместо праздника их встречала тишина и дым.

Чем ближе они подъезжали к городу, тем отчётливее Цезарь понимал – что-то ужасное произошло в его отсутствие. Дороги, обычно полные торговцев и путешественников, были пусты. Пригородные виллы стояли безмолвно, словно покинутые жителями. А запах в воздухе становился всё сильнее – смесь смерти, магии и чего-то ещё, чего диктатор не мог определить.

Первые тела они нашли у городских ворот. Стражники лежали на своих постах, но это не было похоже на резню. Никаких ран, никаких следов борьбы. Они просто… лежали, словно внезапно уснули и больше не проснулись. Кожа была сухой, почти мумифицированной, а лица застыли в выражении удивления.

– Чума? – предположил центурион Луций Ворен, один из самых опытных офицеров Цезаря.

– Нет, – покачал головой диктатор, спешиваясь и подходя к ближайшему телу. – При чуме не бывает таких… изменений.

Он не сказал вслух, что это не похоже ни на одну известную болезнь. Тела выглядели так, словно из них высосали саму жизнь, оставив только пустые оболочки.

Легион вошёл в Рим, и с каждым шагом ужас диктатора нарастал. Улицы были заполнены мёртвыми – мужчинами, женщинами, детьми, рабами, патрициями. Все в одинаковом состоянии, все с тем же выражением внезапного удивления на лицах. Словно смерть пришла мгновенно и одновременно ко всем жителям великого города.

– Боги милостивые, – прошептал кто-то из легионеров.

Цезарь оглянулся и увидел, что его закалённые воины – люди, прошедшие сквозь самые кровавые битвы Галлии – смотрят вокруг с плохо скрываемым ужасом. Некоторые хватались за амулеты, другие шептали молитвы. Паника могла охватить легион в любой момент.

– Центурионы! – резко скомандовал диктатор. – Построить людей в колонны. Никто не отходит от строя. Это болезнь, а не проклятие. Держите дисциплину!

Но сам Цезарь знал, что это была не болезнь. За свою жизнь он видел последствия чумы, тифа, лихорадки. Это было нечто иное – нечто сверхъестественное.

Легион двинулся к центру города, к Форуму, и картина не менялась. Торговцы лежали у своих лавок, сенаторы – у входа в Курию, жрецы – у алтарей храмов. Все мёртвы, все в одинаковом состоянии.

«Миллион человек, – думал Цезарь, с трудом осознавая масштаб катастрофы. – Целый миллион жителей Рима мёртв. Как такое возможно?»

И тут он вспомнил о Корнелии и его алхимиках. О том предупреждении, которое он дал патрицию несколько недель назад. О философском камне и северянине, который искал смерть.

«Крид», – с ужасом понял диктатор. – «Этот проклятый бессмертный что-то сделал».

Он повернул коня в сторону виллы Корнелия, находившейся на Авентинском холме. Легион последовал за ним, прокладывая путь между телами, которые устилали улицы, как опавшие листья.

Вилла Корнелия была разрушена. Не огнём, не осадными орудиями – словно её разорвало изнутри каким-то невероятным взрывом. Мраморные колонны лежали обломками, стены растрескались, а от подземной лаборатории остался только зияющий кратер.

Цезарь спустился в то, что когда-то было лабораторией алхимиков. На дне кратера он нашёл два тела – мумифицированные останки, которые когда-то были людьми. Одного он не узнал – высокий, светловолосый. Видимо, это был северянин Крид. Второго опознать было проще – греческие черты лица, характерное строение тела. Марк, алхимик.

«Они сделали это, – понял диктатор. – Они создали свой проклятый философский камень, и он уничтожил весь Рим».

Но понимание причин катастрофы не решало главной проблемы – что делать дальше. Цезарь правил империей, в которой внезапно исчезла столица. Миллион человек, включая большую часть сената, патрициев, жрецов и чиновников, были мертвы. А за пределами Рима находились легионы, провинции, союзники и враги, которые рано или поздно узнают о случившемся.