Текст книги ""Фантастика 2025-171". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: Александра Власова

Соавторы: Эмили Ли,Василий Щепетнёв,Ли Эмили
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 292 страниц)

Ощущение, будто мы из реальной жизни перенеслись в сцену из второсортного сериала с напыщенными речами, ревностью и бредовыми подозрениями.

В голове скандируют два голоса: один хочет, чтобы я начала оправдываться, лишь бы сохранить отношения.

Другой настаивает: не унижайся. Ты ни в чем и ни перед кем не виновата.

– Можешь не отвечать, я знаю, что он пытался. Ты ему понравилась с момента, как я привел тебя на собрание ковена. А еще этот твой дружок-пирожок! Одноклассничек! – Эрик морщится, как от зубной боли. – Думала, я не знаю, что он провожает тебя до дома? Зачем ты с ним общаешься? Когда от тебя отвернулся целый мир, кто поддержал тебя – я или он? Почему ты врешь мне, принцесса?

Его слова, словно ледяной дротик, попадают в цель. Я стою виноватая, растерянная и не знаю, что сказать.

Не то чтобы я планировала скрывать дружбу с Андреем. Но каждый раз, когда собиралась признаться, что снова дружу с Дрюней, не могла найти подходящие слова, мямлила, ходила вокруг да около и в конце концов меняла тему.

– Я знаю, что ты скажешь. – Голос любимого сочится горечью. – Вы просто друзья. Но он с тобой не дружит. Знала бы ты, какие мысли посещают этого лицемерного маменькиного сынка, когда он на тебя смотрит! Он, они все тебя хотят!

Если бы Эрик не обладал экстрасенсорными способностями, я бы решила, что парень сошел с ума.

Усилием воли сдерживаю слезы. Беру на руки Рыжика, зарываюсь носом в шерсть, словно ищу в маленьком котике защиту.

Эрик опускается на стул и заслоняет руками лицо. В комнате так тихо, что, кажется, я слышу тиканье часов и стук собственного сердца, которое пытается вырваться из грудной клетки.

– Тебе со мной плохо, принцесса? Я тебя не держу. Помнишь, я обещал уйти сразу, как только причиню тебе боль? Кажется, этот момент настал.

Дальше все происходит как в замедленной съемке или во сне. Преодолев гордость, я умоляю парня остаться. Начинаю целовать его в холодные с мороза губы.

От этого незнакомца пахнет моим мальчиком, у него глаза моего мальчика. И кажется, что, если целовать его долго и сильно, Эрик расколдуется, как Кай из «Снежной королевы».

Станет таким же, каким был в нашу первую встречу.

Как начинающая ведьма, я презираю старые детские сказки про поцелуй любви. Как шестнадцатилетняя влюбленная девушка – не могу в них не верить. И вот происходит маленькое чудо: глаза любимого теплеют, Эрик гладит меня по волосам, целует, сначала нехотя, будто с ленцой, затем жадно впивается в мои губы.

Примирение заканчивается как обычно – в спальне (хорошо, что мама уехала на весь день); кажется, здесь растворяются печали, слетает все наносное и остаются лишь две обнаженные души. Я боюсь отвести взгляд от его светящихся глаз.

Кажется, можно забыть все что угодно: наши ссоры, обиды, обещания и даже слова любви – но этих глаз я не забуду. Никогда.

После примирения я цепляюсь за хрупкое ощущение умиротворения и тепла, а Эрик начинает говорить.

– Мы, маги, должны построить новый, лучший мир, потому что у нас есть на это право. Мы избраны Силами. Разве тебе не хочется, чтобы каждый подонок, который поднимает руку на ребенка, был наказан? – Голос любимого доносится словно из другой реальности, разрушая созданную с таким трудом негу. – Чтобы все преступления были отомщены, а люди научились отвечать за слова! Разве это не справедливо – наказать того, кто заслуживает праведной кары?

Эрик слегка наклоняет голову и заглядывает в мои глаза. Вопрос не риторический, он действительно ждет ответа.

Сложно поспорить. В этом есть и логика, и своя правда. В то же время все внутри меня протестует.

Мы маги, но не боги. Не нам решать, кому жить, а кому умереть. Вспоминается все, чему меня успела научить баба Марья.

То, что кажется чудовищной жестокостью, может оказаться уроком, который поможет человеку стать сильнее и лучше!

– Ты смотришь на все только с одного угла. Жизнь многогранна. Попробуй взглянуть на нее с иного ракурса, встань на место другого. Очень мало тех, кто творит зло ради зла, обычно люди ошибаются, трусят, не справляются с обстоятельствами.

Эрик удивленно приподнимает бровь:

– Зачем мне смотреть на жизнь чужими глазами? Мне, в отличие от тебя, хватило смелости выбрать правильный ракурс.

«А с чего ты решил, что твой угол правильный? Твой бес так сказал?!»

Но парень уже зарывается носом в мои волосы, обнимает так, будто хочет, чтобы мы растаяли и слились, как две восковые свечи.

– Даже если не разделяешь мои взгляды, хочу, чтобы ты была рядом всегда. Поклянись, – шепчет Эрик, – что никогда не уйдешь!

Я люблю Эрика и больше всего на свете хочу, чтобы у нас все получилось. Но, положа руку на сердце, не могу дать таких обещаний. Как ни пытаюсь, по-прежнему не могу представить совместное будущее.

Может быть, так страшно заглядывать вперед, потому что он слишком дорог?

– Поклянись, что мы будем вместе навсегда, – не отстает парень, не сводя с меня влюбленных глаз.

Эта клятва кажется совсем ребячеством. В конце концов, парни и девушки часто дают друг другу такие обещания.

– Поклясться, что мы будем жить долго и счастливо и, как в старых сказках, умрем в один день? – пытаюсь отшутиться.

– Да.

– Клянусь.

– Теперь я тебя никогда не отпущу, слышишь? А если ты посмеешь меня предать… – шепчет Эрик, заглядывая в глаза.

– То что, милый?

– Я скорее увижу тебя мертвой, чем с кем-то другим, – просто говорит он.

Если это шутка, я уже готова рассмеяться, получится почти что искренне. Но в глазах любимого нет ни намека на веселье.

Это точно игра?

– Но не бойся, этого не случится, принцесса. Я люблю тебя и никогда не позволю тебе сделать неверный выбор. А что касается Андрея, – на этих словах в медовом голосе Эрика вновь звучат угрожающие нотки, – не общайся с ним. Он не достоин ни твоего прощения, ни твоей дружбы. Предавший один раз, предаст и дважды.

Знаю, что нельзя вестись на подобные манипуляции. Весь прочитанный багаж психологических и эзотерических книг вопит о том, что никто не должен указывать, кому с кем общаться.

– Кто тебе дороже, я или тот предатель? – спрашивает любимый. Легонько целует в шейку, становится щекотно и сладко.

Я плавлюсь от звука его голоса. Даже от мысли о разлуке с Эриком становится страшно и так горько, что хочется выть.

Впервые в жизни начинаю понимать всех девчонок, которых когда-то осуждала за мягкотелость и уступчивость.

С тех пор как Катя лежит в больнице, Дрюня – единственный человек, который не делает вид, будто меня не существует. Когда ее выпишут, ситуация, скорее всего, изменится.

Но сейчас, ради того чтобы меня поддержать, друг стал таким же изгоем.

Эрик, зачем ты к нему так жесток?

– Дрюнь… – Чувствую, разговор обещает быть непростым.

Едва мой взгляд останавливается на Андрее, как слова, готовые вырваться наружу, замирают. Парень плохо выглядит – под глазами красуются темные круги, на коже выступает испарина, и лицо настолько бледное, что кажется, друг вот-вот грохнется в обморок.

– Что это с тобой? Заболел?

– Да, я что-то чувствую себя не очень, – пожимает плечами приятель. – Не выспался, словил сонный паралич, – парень гадливо поежился, – а потом снились кошмары.

– Во время паралича видел что-нибудь странное? Тень около кровати? Или темную тварь?

– Как ты узнала? Ах да, ты ведьма.

Друг пытается отшутиться, но я уже хватаю Дрюню за руку и тащу к окну, к свету. В прошлый раз, чтобы включить «виделку», понадобилось несколько часов, в этот, видимо из-за стресса, она срабатывает сразу.

По телу проходят мурашки. Его великолепная аура едва светится, а местами виднеются внушительные дыры, будто кто-то ее изрядно «обглодал». Вчера же картина была совершенно другой! Такие перемены не могли возникнуть на пустом месте!

С ужасом понимаю: впервые за все время практики я вижу не то, что в народе называют «бытовым негативом».

Приглядевшись, замечаю, что на его тонкие тела наброшена едва заметная мантия, которая «жрет» ауру, как только Дрюня испытывает отрицательные эмоции.

Кошмары, сонный паралич – отличный способ погрузить человека в состояние беспомощности, к тому же недосып ослабляет и без того не слишком мощную защиту.

– Дрюнь, ты только не бойся. – Стараюсь, чтобы голос звучал как можно спокойно. Нельзя пугать друга собственным страхом. – На тебе порча.

При этих словах парень бледнеет еще больше, я чувствую, как «мантия» с мерзким причмокиванием начинает жрать его с удвоенным аппетитом.

Пытаюсь мысленно стащить ее, но силенок не хватает – дрянь жжется и отталкивает так, что я опираюсь на стену, чтоб удержать равновесие.

Эта штука очень мощная. Если не снять ее сейчас, к концу учебного дня все будет намного страшнее. Больницей он не отделается.

Вот тебе и вожделенный дар! И кто говорил, что видеть недоступное взгляду других весело?

Глава 6
Не всемогущие ведьмы

Наши дни

Девяносто процентов обращений к ведьме – это даже не чистка от порчи или проклятий. Это изрядно надоевшие Алике любовные треугольники.

С унылой непрерывностью к ней прибегают женщины разного возраста, социального статуса и уровня дохода, но с одинаковым отчаянием в глазах и патетическими просьбами защитить их возлюбленного от «этой кикиморы», вцепившейся в него будто клещ.

Кикиморой могла быть как любовница, так и жена, в зависимости от того, с какой стороны поступало слезное обращение. Коварной сопернице приписывали поистине демонические свойства: дар гипноза и ворожбы. Иначе объяснить, чем заинтересовала любимого эта глупая невзрачная особа, невозможно.

Скорее всего, она мужика приворожила или держит прикованным к батарее. Третьего не дано. Мужчина в описании выглядит как невинная жертва обстоятельств, бестолковый теленок, которого можно взять за уздечку и запросто увести.

От сильного пола аналогичных историй практически не поступало. То ли женщины меньше изменяют, то ли лучше шифруются. А может, мужская часть населения реже обращается к ведьмам?

Алика не знает и, честно говоря, не горит желанием узнавать. Среди сопливого круговорота нудных, безвкусных, как пережеванная жвачка, мелодрам ей попалась лишь одна история, которую ведьма выделяла из общего списка.

К ней пришла ухоженная женщина в возрасте. Есть дамы, которые умеют стареть красиво, – эта была из них. Изящную голову украшала старомодная шляпка. Посетительница напомнила Алике стареющую аристократку из XVIII века.

«Наверное, она еще пьет чай из фарфоровых кружечек, оттопырив мизинец», – подумала колдунья.

Как правило, такие обращения были самыми легкими. Магического негатива на ней не было – это ведьма определила с первого взгляда, зато фантазия работала невероятно.

Скорее всего, клиентка недавно ушла на пенсию, из-за этого появилось много свободного времени. Скучновато, вот и начало мерещиться всякое, с людьми в возрасте такое часто бывает. Кота на чердаке подобные дамы принимают за призраков, соседку тетю Глашу, которая вместо «здравствуйте» пробурчала в ответ нечто невразумительное, – за главную ведьму подъезда.

Алика долго и нудно убеждала клиенток в том, что Глашка – просто неприветливая женщина, а призрака в их доме вовсе не существует. Спустя час ее лекций пожилые дамы уходили слегка разочарованные тем, что не удалось разнообразить серые будни участием в увлекательном фэнтези-триллере, но спокойные и в целом довольные.

– Помогите, вы – моя последняя надежда, – сказала женщина, молитвенно сложив руки. Алике это напомнило сцену старого советского кинофильма. – Моя дочка Виктория – замечательная девушка. Скромная, красивая. Школу закончила с отличным аттестатом. Сейчас учится в институте и работает моделью, у нее сто тысяч подписчиков! – Женщина просияла, рассказ об умнице-дочке явно доставлял ей удовольствие.

Еще минут двадцать ведьма слушала скучнейшую сагу о достижениях Виктории. Она узнала, как в девятом классе Вика победила на соревнованиях по плаванию, в одиннадцатом хорошо знала три языка помимо родного – английский, французский и немецкий – и участвовала в лингвистических олимпиадах.

В институте все – и ребята, и преподаватели – в ней души не чают!

Трясущимися руками женщина показала фотографию дочери. Со смартфона на ведьму смотрела нагловатая девица с ярко-красными губами и непропорционально большой грудью.

– Еще наша Викуша – признанный лидер, – не замечая реакцию собеседницы, продолжала гнуть свою линию мама. – Харизматичная, умная. Вот в девятом классе участвовала в соревнованиях по плаванию и…

Так, рассказ угрожал начаться по новому кругу. Ведьма незаметно бросила взгляд на часы.

– Это все замечательно, – стараясь не быть грубой, перебила клиентку Алика. – Только вы явно пришли сюда не для того, чтобы делиться успехами дочки.

– Ваша правда, – трагично кивнула женщина. – Моя дочка влюбилась.

– Такое бывает с подросшими девочками, – пожала плечами ведьма. – Не вижу проблемы.

Дама взглянула на Алику, прикидывая, издевается колдунья или нет. Насмешки не увидела.

– Он прекрасный мужчина. Работящий, умный, обходительный.

Предчувствуя, что следующую половину сеанса ей придется выслушивать заранее заготовленную сагу об идеальном избраннике идеальной дочурки, Алика начала терять терпение:

– Это не объясняет, зачем вы сюда пришли. Давайте к делу.

– Понимаете, есть одно но, – женщина чинно опустила глаза.

С этого «но» и следовало начинать. Замечательный, работящий, порядочный и в целом очень душевный мужчина оказался женат.

Жена – традиционно – ведьма, мешающая счастью двух любящих душ.

Судя по рассказу, эта женщина (голос клиентки аж задрожал от возмущения) – ворожея, женила замечательного мужчину в беспамятстве, под гипнозом, тут же связала кредитом и малым ребенком. Ее главным хобби были темные-претемные порчи, и несчастный прожил с «этой стервой» пять лет исключительно под приворотом.

Дальше можно было не слушать. Какой приворот на пять лет? Его же нужно подновлять. Если столько времени подавлять чью-то волю, человек, скорее всего, умрет.

И раз уж она такая сильная ведьма, почему ее мужчина смог влюбиться в другую? И контрольный вопрос: почему черная-пречерная колдунья не залепила муженьку порчу, как только тот начал гулять?

У Алики принцип – не осуждать клиентов. Вразумлять тоже не имело особого смысла, женщина, скорее всего, ее не услышит или любое ее слово будет воспринимать как подтверждение собственных домыслов. Поэтому ведьма лишь устало уточнила:

– Вы подозреваете жену в негативных магических воздействиях? Хотите заказать диагностику?

Клиентка закивала. Алика разложила карты Таро – как она и ожидала, никаких порч и проклятий.

Настроилась на фотографию Виктории и прикрыла глаза. К ее удивлению, с «девочкой» действительно кто-то хорошо поработал. К еще большему удивлению, работу выполнил профессионал. Он даже не стал взламывать защиту жертвы, просто проделал в ней небольшую прореху.

В эту «дырочку» был установлен канал, по которому у Вики забирали жизненные блага. Проще говоря, крадник. Такое сразу и не разглядишь! Никаких тебе порч, проклятий, серьезного нарушения энергетики на картах. Зачем самому бросать ком грязи в тарелку, из которой ешь?

– Она похищает у моей кровинушки всё. Красоту, деньги, жизненные силы, возможности. Вика раньше была красавицей – глаз не оторвать, вы сами видели. Сейчас у нее фурункулез и прыщи, хотя в жизни не было проблем с кожей. Долги взялись из ниоткуда. Повышение по работе прямо из рук ускользнуло. Эта упырица, она, она… – доносился сквозь туман транса возмущенный голос клиентки.

– Ваша дочка влезла в чужую семью, – неожиданно жестко сказала Алика. – И сейчас жена пока имеет право делать с ней все, что захочет.

То, что любовницы становятся энергетическими «донорами» для целой семьи, не редкость. Но здесь действовали осознанно, ювелирно, с холодной головой.

Жена оказалась практиком, и практиком сильным. С ролью жертвы она мириться не собиралась. Она не просто портила соперницу, а «стягивала» ее блага.

В первую очередь пострадала внешность. Красота – тоже ресурс, почему бы не взять себе, если за это не «прилетит»? Потом колдунья начала методично забирать все остальное. Финансовый поток, энергия, успешность, молодость – а почему бы и нет?

У соперницы лезли волосы, выскакивали прыщи и фурункулы, утекали деньги из рук.

И самое интересное – в энергетическом плане жена права. Это ее мужчина, а Виктория поступила как вор. Теперь перед Силами она – агрессор, и жена-ведьма может делать с Викой все, что ей заблагорассудится.

– Можно будет как-нибудь Викушу защитить? – с надеждой спросила мать. – А то совсем девчонку загубит.

– Любые защиты будут бесполезны, – отрезала Алика, – здесь только откуп силам сработает… О-о-очень сложный ритуал!

Дело в том, что Алика знала ту самую «силу», которую необходимо задобрить. Она узнала и нежную улыбку, и лукавый взгляд.

Звали ведьму красиво – Лизонька. Именно Лизонька. Лизой или тем более Елизаветой это милое хрупкое существо называли гораздо реже.

Пушистые русые волосы будто облако обрамляли ее миловидное личико, голубовато-серые глаза светились неземной мудростью и участием и спрашивали: «Чем вам помочь?»

Хотелось заварить вкусного чая, сесть рядом, говорить о всякой ерунде, а потом внезапно – о чем-нибудь сокровенном.

Лизонька работала воспитательницей в детском саду, не из-за денег – платили там копейки, – просто обожала возиться с детьми. Часто помогала волонтером в больницах и приютах для бездомных собак и кошек.

О том, что она одна из самых сильных ведьм в городе, не знал никто, кроме нескольких эзотериков, с которыми Лиза дружила с самого начала магического пути. Даже ее собственный муж.

«Незваный гость хуже татарина», – хмыкнула Алика, но тем не менее купила дорогого вина, тортик из любимой кондитерской Елизаветы (конечно же, за счет клиентки), и отправилась в гости к старой подруге.

Когда Лизонька открыла дверь, Алика ее не узнала. Густые волосы казались еще гуще, глаза блестели, щечки украшал трогательный румянец. А улыбка… Будь Алика мужчиной, она бы влюбилась и наделала ради ее появления много глупостей.

«Какой же он идиот, если обменял ее на вульгарную Вику с красными накачанными губищами. Какой же он идиот», – против воли стучало в висках.

Ведьма не удивилась ее приходу – у подруги всегда была превосходная интуиция.

– Отлично выглядишь, – поздоровалась Алика.

– Спасибо, – Лизонька зарделась от деланого смущения, становясь от этого еще краше, – я знала, что ты придешь. Проходи.

Дома пахло свежеиспеченными пирожками. Дочка Лизы Машенька играла в школу, учила плюшевого бегемота и Барби читать и писать, кот уютно свернулся калачиком на подоконнике и мерно посапывал.

«Хоть снимай на камеру и выкладывай фото как рекламу курсов по построению семейного гнездышка», – грустно подумала Алика.

Ведьмы пошли на кухню.

– Давно вдвоем не сидели! Надо же, как здесь все изменилось. – Алика внимательно осмотрела сияющий чистотой лаймовый гарнитур. – Ты ремонт сделала?

– Да! – с преувеличенным энтузиазмом откликнулась Лизонька. – Представляешь, выиграла кучу денег в лотерею, бывает же такое везение, решила дом обустроить.

– Бывает, – не стала спорить колдунья. – Машина у подъезда новая припаркована, красненькая такая… тоже твоя?

– Недавно прикупила, – небрежно отозвалась подруга. – Давно права получила, а денег на собственный транспорт все не было. А еще устроилась работать в престижный детский садик. Там зарплата больше в целых четыре раза! Я не рассказывала?

Алика развернула подругу к себе. Посмотрела в ее прекрасные, лучащиеся счастьем глаза. Если приглядеться, они были чуть красноватыми, и вовсе не от линз – Лиза никогда их не носила.

Сейчас колдунья мало кому позволяла заглянуть за свою маску, но Алика слишком хорошо знала подругу, поэтому понимала, что за внешним сияющим благополучием таится глубокая боль.

– Лиз, хватит, – тихо сказала Алика, – брейк. Ты свое уже взяла. Остановись.

Лиза не стала разыгрывать удивление, спорить, пытаясь доказать свою невиновность или правоту.

Она даже кричать не стала. По щеке колдуньи, изящно подрагивая, скатилась маленькая слезинка. Есть женщины, которые даже плачут красиво. Эта ведьма была из них.

Лиза пошатнулась и опустилась на стул. Еще секунду назад перед Аликой была могущественная колдунья. Теперь – сломленная, преданная любимым человеком женщина.

– Чего ему не хватало? – грустно спросила она. – Я и дом содержала в чистоте, и дочкой занималась, и любила его – я тебе не говорила, что Степа первый, кого я отважилась полюбить? Я знала, что ему сложно устоять перед соблазнами. Но думала, если все сделаю правильно, он будет вести себя иначе…

– Он будет вести себя так, как привык себя вести, – сочувственно вздохнула ведьма. – Хочешь, закроем его от соперницы? Или сделаем рассорку, чтобы сами разбежались, – чуть поколебавшись, предложила Алика.

Это не действие против интересов клиента, убеждала себя колдунья. Мать Вики в глубине души была бы рада, если бы дочка вышла из унизительной роли любовницы.

– Не надо, – решительно мотнула головой Лиза. – Я уже знаю, что он может предать. Хранить верность нужно по-настоящему. Иначе мне не нужно.

Они сожгли рунные ставы, оговорили, что работа закончена. Алика помогла собрать чемоданы Степана. Лизонька еще немного поплакала в свитер Алике. Потом девушки пили вино и ели любимый Лизин торт «Красный бархат».

«Откуп» оказался очень кстати, тем более у Алики самой был перед этой силой должок за ее любовь и поддержку. Еще с давних времен, когда она была неопытной маленькой ведьмой и впервые столкнулась с тем, что магия не делает ее всемогущей.

Как Лизины познания в любовной магии не спасли любовь, так и Алике когда-то давно возможность увидеть негатив в ауре не помогла вытащить его наружу. Оставалось лишь с немым ужасом наблюдать, как гибнет родное, близкое сердцу существо.

И это самое больное для любой ведьмы – и юной, и взрослой – видеть, как рушится та сфера, где она разбирается лучше всего, и ощущать собственное бессилие.

До последнего момента муж так и не понял, почему Лиза его выставила. Разыграл массу омерзительных сцен: каялся, плакал, падал перед ней на колени, подкарауливал у подъезда с букетом вульгарно-красных колючих роз.

Когда ведьме это надоело, началась мистика: каждый раз, когда бывший хотел доехать до Лизоньки, что-то ему мешало. То появлялись срочные и неотложные дела, то машина ломалась…

Наказывать никого не пришлось. Недолгие отношения «замечательной девушки» Вики с не менее «замечательным мужчиной» сами по себе стали худшим наказанием для обоих.

Не надо недооценивать хрупких маленьких девушек с глубоким взглядом. Просто не надо.

Пять лет назад

Алика

– Дрюнь, да не бойся ты так. Я такое снимаю на раз-два! С тебя свечи и полное отсутствие родителей в квартире!

– У нас намечается романтический вечер? – кривовато улыбается парень.

Широко улыбаюсь. Баба Марья всегда говорит: если клиент пытается шутить, значит, не все потеряно.

– Воск притащу сама. Скажи спасибо, для клиентов купила. – То, что купила для очень отдаленного светлого будущего и настоящих клиентов у меня пока нет, знать ему вовсе не обязательно.

Надо взять себя в руки. Это первый серьезный негатив, с которым я столкнулась. Это вызов. И я с ним справлюсь.

Эрик

Этот день начался так же, как любой другой в последние несколько месяцев, – великолепно. С тех пор как в моей жизни появился Друг, она стала совсем иной.

Те, кто издевались надо мной в начальной и средней школе, а в старшей – просто не замечали, теперь набиваются в друзья.

Парни зовут пить пиво за гаражами и приглашают на все тусовки.

Девчонки, которые притворялись, что никакого Эрика не существует, то и дело сверкают в мою сторону густо накрашенными ресницами, а совсем недавно Жанна – пафосная блондинка с вечно надутыми губками, которая считается главной красавицей класса, звала в кино.

С момента заключения договора я стал казаться девушкам привлекательнее. Даже Алика смотрит на меня как-то иначе, хотя никогда в этом и не признается.

Только дорогим одноклассничкам внезапное дружелюбие не поможет. Я помню всё. Усилием воли заставляю себя быть милым и вежливым, не без удовольствия ощущая в груди клокочущую ярость.

Мой Друг-Дракон считает, что это лучшая стратегия. Я больше не испытываю даже ненависти, сила дает свободу и от нее. Отныне моим врагам можно только сочувствовать – каждый получит по заслугам. В свое время.

Внутри меня теперь живет Дракон. Я чувствую, когда он просыпается, лениво приоткрывая янтарные глазищи, словно прикидывая – кого из этих смертных покарать следующим.

Он нетерпеливо бьет хвостом, обнюхивает каждого незнакомца и встречается с ним взглядом – одного этого помощнику достаточно, чтобы понять, какой перед ним человек и что он из себя представляет.

Я чувствую это. И они – знаю – тоже. Поэтому за показной приветливостью в глазах одноклассников шевелится страх.

Странности начинаются после третьего урока. Я сижу за партой с отличником и заучкой Пашкой. Раньше, стоило нам столкнуться, он обдавал меня высокомерным презрением и ни разу за десять с половиной лет не удостоил разговора, а сейчас сам предложил в мое распоряжение тетради с выполненной домашкой.

Я переписываю аккуратные столбики примеров. Чувствую себя превосходно – собранно и спокойно.

Больше никто не посмеет облить мой портфель газировкой, оскорбить или напасть на меня за школой. А если решится, хочу посмотреть, что станет с этим неосмотрительным человеком. Будет весело.

– Хозяин. Против нас кто-то колдует, – раздалось над ухом. По телу проходит дрожь, а кожа покрывается мурашками, будто я коснулся мертвой лягушки.

Несмотря на то, что я ни секунды не жалел о заключении договора, к внезапным появлениям Друга я еще не привык.

Знать, что он рядом – это одно, но когда помощник открыто проявляет себя, и в ход моих мыслей резко вмешивается чужой голос, он заставляет меня подпрыгнуть на месте.

«У тебя паранойя. Ни у кого не хватит смелости сунуться к нам!» – отвечаю не вслух, мысленно. Между нами давно образовалась телепатическая связь.

Перед внутренним взором вырастает темная фигура. Дракон недовольно пожимает плечами: мол, дело хозяйское, я свою миссию выполнил, предупредил.

Наверное, стоило проверить наличие негатива на картах Таро, – духи ведь никогда не врут, но они могут недоговаривать, ошибаться или лукавить, – но сегодня я, как назло, забыл колоду дома.

Как бы то ни было, маг в первую очередь должен полагаться на собственную интуицию, а я не чувствую никакой угрозы.

– Ты переписал третий столбик? – подобострастно спрашивает Пашка, показывая выполненный вариант моей контрольной.

– Еще нет. – Я встречаюсь с одноклассником взглядом и с наслаждением замечаю, что он пугливо отводит глаза.

Начинаю переписывать контрольную. Что ни говори, в жизни одержимого есть свои «плюшки».

Понимание, что мой Друг-Дракон прав, приходит к концу пятого урока. Сначала ужасно разболелась голова. Я прошу у Пашки обезболивающую таблетку – маменькиного сыночка никогда не отпускали в школу без аптечки, но приступ не отступил.

– Говорил же, на нас напали. – Я вижу прямо перед собой желтые, прищуренные глаза беса, в них радостное предвкушение перед грядущей битвой. – Давай дадим отпор? Уделаем его с одного удара!

«А ну прекрати! Никто в трезвом уме к нам не сунется. Если он хоть что-то смыслит в колдовстве, то увидит тебя. Поймет, что любая гадость будет возвращена в большем объеме! А недоучек и бояться не стоит!»

Но мне становится хуже. Голова кружится, в виски будто впивается раскаленное железо. Я отпрашиваюсь из класса, иду в туалет и первым делом смотрюсь в зеркало.

Физиономия кажется нездорово-бледной. Если смотреть чуть дольше обычного и немного внимательнее, чем смотрит обыватель, можно заметить, как за моей спиной маячит еще один силуэт.

Друг мне подмигивает: мол, я тебе говорил. Новый приступ мигрени заставляет тихонько стонать от боли, а следующий – выть, как щенок, которому придавили лапу.

В глазах темнеет, приходится опереться на раковину, чтобы не упасть. Из носа начинает брызгать кровь.

– Черт!

– Чего тебе? – услужливо откликается Друг. Кажется, сложившаяся ситуация его забавляет.

– Ты был прав, как всегда. Сними это, – умоляю я. – Пожалуйста!

Только бы не отрубиться здесь, только бы не потерять сознание.

– Я бы и рад, – неспешно протягивает он. – Но извини, братан, не могу. Тебе вернули только то, что ты наводил сам. И твоя защита не воспринимает это как негатив. Это твое родное к тебе вернулось.

Пытаясь преодолеть новую волну боли, зажмуриваю глаза. Дух посылает изображение врага. Перед внутренним взором появляется симпатичный парень с женственными чертами лица, голубыми глазами и трогательно-длинными, как у актера, ресницами.

Это Андрюха, Дрюня, как называет его моя девушка. От него я точно не ожидал такого отпора. Мальчик-паинька, всеобщая гордость, от одного звука его имени руки чешутся и непроизвольно сжимаются в кулаки.

Из всех, кого я наказывал, он раздражает больше других.

Я узнал его истинную натуру. Когда-то в прошлой жизни мы были друзьями детства, вместе играли в «вышибалы», казаки-разбойники и вместе искали пиратские сокровища.

Я защищал Андрюху от хулиганов – он рос слабеньким, все время боялся дать сдачи, если бы не я, его били бы все кому не лень, – а Дюша носил мне домашнее печенье и пирожки.

Но потом… Все как обычно: выяснилось, что мальчику из хорошей семьи не место рядом с ребенком алкоголика.

Так происходит с котятами. Сначала они все большеглазые, милые, но вскоре один котенок вырастает в породистого ухоженного любимца, которому хозяева дуют в попку, другой – в уличное отребье.

Я хорошо себе представляю, как это было. Сначала его родители дали понять, что не очень рады видеть меня в гостях. Якобы с моих ботинок в коридоре много грязи, им потом убираться, хотя это было откровенным враньем, я всегда разувался на коврике и вытирал ноги, перед тем как войти.

Потом его мать, ухоженная, надменная дама, прямо сказала: «Дюша, поменьше дружи с Эриком. Против самого мальчика мы ничего не имеем. Но вот его семья…» Потом ему объяснили про яблоко, которое никак не может далеко откатиться от яблони. И про осинку: ей, как ни старайся, апельсинки не родить!

Растерянный Андрей передал мне всё. От переизбытка чувств и несправедливости он даже заплакал и клятвенно заверил, что я всегда, что бы ни случилось, буду его самым близким другом.

Но Дюша был послушным сынком. Он сделал все точно так, как ему сказали. Мы виделись реже и реже. Вначале Андрей перестал мне звонить и звать погулять, затем придумывал все новые и новые неубедительные отмазки, когда ему звонил я.